Мракоборцы не влюбляются

            Стремительно лечу по лестнице нашего дома на площади Гриммо 12. Совсем забыла, что второй за несколько недель выходной я должна была посвятить работе... И Малфою...       Забыла заколдовать часы, а кроме них разбудить меня сегодня было некому, поскольку родители отправились на пару дней в гости к Джеймсу, его жене, и моей крошке-племяннице Софи. Мчу по длинному узкому коридору, а редкий, но постоянный стук не умолкает. Я готова поспорить на что угодно, что за дверью меня ждёт недовольная гримаса Скорпиуса. Он, судя по времени на часах, прождал около часа в Министерстве. Представляю, как его бесит то, что не дождался. Сам в итоге пришёл и вот-вот сделает мне личный выговор. Ещё бы. Упустить возможность посмаковать мою оплошность для него смерти подобно. — Доброе... — рывком распахиваю дверь и полностью убеждаюсь в правоте своих предположений. Скорпиус ещё парочку раз лениво ударяет костяшкой пальца туда, где недавно была преграда. — ...Утро... — Быстро зачёсываю волосы назад, но непослушная прядь всё равно падает на лицо и я пытаюсь её хотя бы сдуть, чтобы не мешала видеть. — И тебе привет, Поттер.       Упираясь рукой в дверной проём, скрестив ноги в лодыжках, на пороге моего дома стоит молодой человек с двухдневной щетиной. Скорпиус одет в дорогой и красивый темно-серый классический костюм тройку и он ему так идёт, что я невольно восторгаюсь. Но он уже весь в мелких мокрых пятнах от начинавшегося июньского дождя. — Если ты запуталась в инструкции будильника, то я даже не знаю чем тебе помочь, — с язвинкой говорит Скорпиус, перекладывая из руки в руку папку с документами. Суёт ладонь в брючный карман и уже через мгновение на его лице появляется странная улыбка.       Она меня смутила, но пытаюсь не выдать этого. Прекрасно понимаю его веселье, ведь сейчас я действительно выгляжу очень нелепо: босая, большеватые на меня джинсы с рядом пуговиц я застегнула неправильно, пропустив одну из них, и теперь они ещё больше спадают, прямо приходится ловить. Помятая после сна майка, натянутая поверх топа, перекосилась на бок, а на голове творилось что-то невообразимое. Я даже не пыталась хоть как-то собрать волосы. Вся эта картина дополнялась ещё сонным видом и глупой виноватой улыбкой.       Несмотря на всё его внешнее превосходство и лоск, вид у напарника был уставший. Виной этому было ни что иное, как наш вчерашний рейд. Хоть и простой, но утомляющий ожиданием и затянувшийся аж до ночи. — Прости пожалуйста, — к моему удивлению получается достаточно искренне. А почему бы и нет? Зная о такой ценности, как элементарный сон, я обрекла Малфоя на ещё один недосып. Но и сама поспала не более пяти часов. Жестом приглашаю его зайти в дом и закрываю дверь. — Проходи на кухню, я сейчас, — снова взмываю вверх по лестнице, не забыв при этом зацепиться о ступеньку и тихо выругаться. Надеюсь, что он этого не заметил, но Малфой уже тихонько посмеивается, следует моим указаниям и направляется в самый конец коридора. Ему прекрасно знаком наш дом, ведь он иногда бывал здесь. Ещё тогда, когда Альбус приглашал его на каникулы. Бывал и тогда, когда они были напарниками, но я не жила тогда в Лондоне, а меньше месяца назад я и предположить не могла, что нога Малфоя снова переступит этот порог.       Влетаю в свою комнату, и мчу в ванную. Пробыв там минут десять выгляжу не так плачевно. Надеваю кофту, уже правильно застёгиваю джинсы, обуваюсь в кеды прямо на босую ногу и направляюсь вниз. Никакого энтузиазма, ведь последующие пару часов обещают быть невероятно скучными и покажутся убийственно длинными, а проведу я их за квартальным анкетированием. Его в обязательном порядке выполняют все сотрудники отдела. — Ну, допустим, — оценивает мой внешний вид Малфой. На его фоне я выгляжу как босячка, такой образ не очень-то соответствует появлению на работе. Даже несмотря на то, что у мракоборцев по сути вообще нет дресс-кода. — Ты в них собралась шлёпать по лужам, Поттер? Не самый лучший выбор по-моему, —  вопрос был о моей обуви. — Надеюсь, что нет, — хмурюсь я. — Тебе сегодня ещё нужно в Министерство? — мой собеседник медленно качает головой и прищуривает свои редкого оттенка серебристые глаза. Не до конца понимает цель моего вопроса, наверное. — Это хорошо. Тогда давай останемся здесь. Какая разница, где именно изводить себя и друг друга глупыми вопросами. Правда? — задав ему первый такой, я действительно не имею ни малейшего желания покидать сегодня стены родного дома. Тем более в такое сонное и пасмурное утро. — Тогда давай останемся, — тихо изрекает Скорпиус, а я не капли не сомневаюсь, что и ему пока совсем не хочется снова возвращаться под дождь, а он уже превращался в ливень.       Сделав нам по внушительной кружке теплого чая, уговариваю напарника позавтракать. Он вежливо отказывается и я занимаю место за прямоугольным светлым столом напротив него.        Все-таки Робардс прав, и я иногда не могу не заметить нашей с Малфоем схожести, но это немного сбивает с толку. Точно так же отмечаю, что некоторые наши рассуждения и взгляды разительно отличаются, но за прошедшее время нам здорово удавалось сдерживать свои эмоции, а во время заданий мы держались вполне достойно и даже как будто сработались. По крайней мере, я совсем перестала считать его надменным и гадким слизеринцем, каким считала на протяжении многих лет. Мне даже удаётся прислушиваться к некоторым его советам, считая из разумными и дельными. Раньше это было чем-то из области фантастики, но мы оба знаем, что все наши старания, лишения и попытки терпеть друг друга дадут свои плоды. В виде перемещения на желаемую должность. Не могу сказать, что за прошедший месяц смогла проникнуться к наставнику очень сильными дружескими чувствами, но факт того, что я начала испытывать к нему уважение, которым доселе никогда не могла похвастаться, был неоспорим. К тому же он обладал чувством юмора и это уже не раз спасало нашу парочку от конфликтов. А ещё был справедлив и честен, это тоже дорогого стоило. — Ты готова? — спрашивает Малфой, расстегнув пуговицы пиджака и откинувшись на спинку стула. Он кладёт перед собой несколько листов с десятками обязательных для предстоящего теста вопросов. Скукотища смертная, Скорпиус и сам так думает. — Настолько, насколько к этому вообще можно быть готовой, — говорю честно, потирая всё ещё сонные глаза и подавив смачный зевок, а Малфой улыбается и протягивает мне несколько анкет. — Нездоровое желание бодрствовать ночью сменяется здоровым желанием поспать днём? — спрашивает весело, его настроение, вероятно, совсем не соответствует погоде. Чего не скажешь обо мне, — или чем ты там занималась ночью, Поттер? — выпытывает и явно не скрывая пошлого подтекста, а на мое тихое, почти невербальное «не твое дело» улыбается. — Ладно, поехали.       Спустя час и десятки скучнейших вопросов мы немного отвлекаемся. Скорпиус всё-таки согласился хотя-бы перекусить и соблазнился на оооочень вкусную выпечку из местной пекарни. Я его уболтала. Дожёвывая, обсуждаем и высмеиваем особо бредовые пункты вроде: «Ваши навыки и скорость перемещения на метле». Как будто мы вообще на них летаем. Обсуждение рабочих моментов скоро превращается в пересказы личных историй. Как раз сейчас напарник рассказывает очень забавную и она о том, как ему с Альбусом удалось разыграть их собственного преподавателя по маскировке.       От души хохочу и немного удивляет разительная перемена настроения. А когда-то оно в присутствии Малфоя только и ползло вниз. Что не говори, но чувство юмора — хорошая штука. Его наличие в напарнике иногда заставляет меня забыть о моей к нему предвзятости, но я всё же осторожничаю. Пусть не думает, что потеряю бдительность и не смогу дать ему отпор. Ещё как смогу.       Задумалась над тем, что прошел уже месяц с момента моего нового назначения, а мы и преступников-то настоящих толком не видели. Одна лишь бесконечная ловля мелких мошенников и неправомерно использующих магию недотёп. Мысли не приносят удовольствия и я морщу нос, откидываясь на спинку стула. Невидящим взором слежу за стекающими по белому кухонному окну каплями дождя. — По-от-тер, — через минуту наставник предпринимает попытку отвлечь меня от моего безделья, но ему это удается только когда машет рукой в полуметре от лица. Он добился желаемого, я пришла в движение: приподнимаюсь и начинаю мерить шагами уютную бело-голубую кухню.       Смотрела на напарника и аж прикусила от задумчивости щёку. Уже не первый раз меня посещает вполне здравая мысль о том, что больше нет того самоуверенного, безумно надменного, взбалмошного, и гордящегося своим происхождением юнца. Нет, все эти моменты в нем, конечно, присутствуют, но их стало на несколько порядков меньше. Малфой порядком изменился: стал более ответственным, сдержанным, серьезным, и мужественным, а под жемчужно-русыми волосами поприбавилось рассудительности и ума. Хотя и в школе он был далеко не дураком. Его уважали, считались с его мнением и даже боялись, а многих дурёх почему-то порядочно к нему влекло. Его недоступность и пренебрежение их вниманием. Но стоило ему захотеть какую-то и вуаля... Он словно играл ими, и те это прекрасно понимали, но поддавались... и отдавались, а потом что? Получили? Распишетесь и проваливайте. Довел не одну из них до сопливой истерики.       Делаю ещё пару шагов и замираю. Все ещё погружённая в убийственно дикие для меня самой размышления о интимном прошлом напарника, я останавливаюсь возле вазы с пурпурно-белыми цветами глицинии. Они обладают невероятно приятным запахом. — Ты чувствуешь? — спрашивает Малфой, но голову не поднимает. Делает громкий, глубокий и протяжный вдох, и ставит очередную пометку в анкете, а я немного недоумеваю, поскольку расстояние точно не позволяет ему почувствовать аромат цветов. — Что чувствую? — качаю головой. Будто предпринимая попытки вытрясти оттуда хвалебную оду о Малфое, и мысли о том, почему я об этом вообще думаю. Обняв себя руками, направляюсь к нему и даже хмурюсь, рассматривая красивые черты его сосредоточенного лица. — В воздухе прямо витает дух мятежа и саботажа,  — Скорпиус смотрит на циферблат наручных часов и почёсывает приподнятую бровь. Явно же намекает на моё нежелание работать, но он прав, так и есть. — Когда нам попадется какое-то стоящее дело, как думаешь? — уперев руки в край стола, от нетерпеливости стучу по нему пальцем. — Скоро… — напарник отвечает немного резковато. — Уже не терпится пощекотать нервы? — Скорпиус хитро улыбается, и я начинаю догадываться о том, что ему известно что-то, что до сих пор неведомо мне. — Разве ты не находишь наше занятие увлекательным, полным динамики и приключений? — шутит Малфой, театрально разводя руки в стороны и кивая на документы, а мне остается лишь хмыкнуть. — Ты почти готова, — уже серьезно говорит мракоборец, медленно сгребая в кучу все листы, но делает акцент на раздражающем меня слове. Судя по всему, он окончательно понял, что толку с меня сегодня будет мало. — Почти… — тихо и упрямо передразниваю и получаю в ответ какой-то уж слишком хитрый взгляд исподлобья, но я знаю, на что он намекает. На то, что от полноценного окончания вводного обучения нас отделяет всего один совместный тест — проверка на знание напарника. И без него нам двоим точно не получить продвижения по службе, но Малфою, в отличие от меня, о моем личном деле известно намного больше, чем мне о его. С момента получения мною той самой папки с надписью «Скорпиус Гиперион Малфой» с грифом «Секретно» прошло уже три дня, но я так и не смогла заставить себя заглянуть туда. — Очень даже готова, — бормочу и опускаю голову, избегая его укоризненного взгляда. Еще пару секунд висит пауза и он, откинувшись на спинку стула, начинает вертеть в руке магловскую ручку. На удивление умело перекидывает её через пальцы на манеру того, как фокусники перекатывают в кулаке монету, а после изрекает: — Хочешь увидеть «настоящих» преступников? — очень удивляюсь этому вопросу, но не из-за его содержания, а из-за того, что он был задан вполне серьезно. Ответить не успеваю. Стоило мне лишь собрать в кучу все свои мысли, как из гостиной прозвучал чей-то до боли знакомый голос с выразительной хрипотцой, взывающий ко мне по фамилии.       Переглянувшись, сразу же направляемся к источнику звука, а Гавейн Робардс, чья торчащая в камине голова уже вертелась по всем сторонам, переключился в режим недовольного бормотания. — Малфой, и Вы здесь. Хорошо! — стоило нам зайти в просторную комнату и направиться к камину, как мракоборец сразу же заприметил нас, а его пышные усы дрогнули от мимолетной улыбки. Судя по всему, присутствие напарника в моем доме его ничуть не удивило, скорее наоборот — казалось само собой разумеющимся и похвальным. Он знает, что наше совместное времяпрепровождение может свидетельствовать только о занятости работой. Довольство Робардса было весьма ожидаемо, ведь исходя из стереотипности его мракоборческого мышления, Гавейн уже давно считает, что напарники, являясь одним целостным механизмом для ловли преступников, могут разве что только спать отдельно. И то под одной крышей на всякий случай. Но наш с Малфоем уставший вид прямо кричит о нежелании работать. Это не осталось незамеченным: — Бездельничаете? — заместитель главы отдела задаёт риторический вопрос, а из новой череды бормотания мне удалось выхватить несколько слов. Смогла разобрать только: «молодежь», «в былые времена» и что-то там о лентяях. — Чем обязаны, Робардс? — серьезно спрашивает Скорпиус, осмелившись перебить волшебника, ведь тот уже входил в раж. — Малфой, есть новость. Мы возобновляем ваше с Поттером дело о Туманной оранжерее, — хрипит старый волшебник, немного скривившись в гримасе. Вызвана была упоминанием об этом странном месте. Я при этом ровным счетом ничего не понимаю, а Скорпиус уже водит рукой по кромке волос на затылке — эта новость его явно не осчастливила. Смотрю на каждого из собеседников. Первая заговорить не спешу, но мне уже не терпится узнать обо всём этом больше. — Все-таки слухи подтвердились? Они вернулись? — спрашивает молодой человек, а Робардс кивает. — Эти упыри снова подали признаки жизни. Я надеюсь, что за прошедший месяц вам удалось выспаться? — пожилой мракоборец словно издевается. Он накручивает ус, а мы с Малфоем переглядываемся и хмуримся. — Следующие парочку недель с регулярным сном может быть напряжёнка. Месяц на наблюдения, Малфой, но не больше. Нужно хорошенько всё пронюхать: где? С кем? Что? Когда? И насобирать компромата и побольше, — заключает он, а напарник запускает руки в карманы своих брюк и запрокидывает голову.       Прекрасно понимаю, что эта новость его совершенно не радует, как и меня, впрочем, ведь слова Гавейна означают ничто другое, как-то, что нам предстоит месяц скучнейшей слежки и сбора информации, посредством обычного шпионажа со стороны, но если посмотреть на это под другим углом... наконец-то! Что-то лучше бумажек, что-то стоящее внимания! — Если Вам интересно, то у Поттера и мисс Пэйдж дело не слаще вашего, это чтоб вы вдруг не завидовали, — весело изрекает волшебник, — введите мисс Поттер в курс дела. — Вы считаете, что… — Малфой немного медлит с окончанием фразы, при этом косится на меня. Думаю, что он сейчас намекает на свои сомнения по поводу моей готовности и компетенции. Но это уже чересчур: его упрямое нежелание принимать меня, как готового специалиста, лишь разжигает во мне негодование, ещё большее захотелось взяться за это совершенно непонятное мне дело. — Мы готовы! — решительно говорю я, одарив напарника полным упрёка взглядом. — Одобряю, Поттер, только подойдите к этому рационально: не тормозить, но и не пороть горячку, — он весело подмигивает, затем глаза Гавейна щурятся от улыбки. Она всегда имеет место в случаях беспрекословной готовности к выполнению задания, — подготовьте её к этому делу, мистер Малфой. Как можно быстрее! — создавая видимость злости, рычит он Скорпиусу, но тут же расплывается в ехидной ухмылке и начинает подражать какому-то «бархатному тенору», выжимая из своего грубого голоса высокие ноты. Напевал о том, что это приказ. Когда довольная сумасшедшая гримаса Робардса начинает понемногу растворяться в огне, нам лишь остается переглянуться, выдохнуть и в один голос добавить: — А приказы не обсуждаются.       Виснет тишина, на её фоне внезапный звон больших настенных часов, говорящий о том, что сейчас десять утра, кажется невообразимо раздражающей игрой карильонщика-неумехи. — Туманная оранжерея? — переспрашиваю, поскольку совершенно не понимаю, с каких пор наше призвание хоть каким-то образом стало относиться к садоводству. — Это ещё что такое? — хмурюсь, и буквально впиваюсь взглядом в Скорпиус. Он уже начал мерить шагами комнату. — Ну, ты же хотела серьезное дело, Поттер? — повернувшись, говорит немного раздражительно говорит. — Да, хотела, — недоверчиво отвечаю, поскольку всё ещё жду подвоха, и совсем не понимаю каким образом расточение целого месяца на сторонние наблюдения может быть серьезным делом. Виснет тишина, нарушаемая лишь монотонным стуком капель по стеклу окна. За это время мой напарник пришел, очевидно, к какому-то умозаключению. — Вот и дождалась, — выдохнув, говорит мне Малфой. — Мы с Алом, работая на этом поприще, растратили не одну неделю. Сегодня в десять. Возле лавки старьевщика в Косом переулке. Надень что-то соответствующее, — Малфой ещё раз бесцеремонно рассматривает меня с ног до головы, дёргает углом рта и направляется на выход. Глядя ему в спину, пока не двигаюсь и перевариваю всё происходящее. В голове копится первый десяток вопросов, но не последний. Дойдя до середины коридора, Малфой замирает и поворачивается. На немой вопрос, застывший в моих глазах, отвечает лишь заверением в том, что все подробности я узнаю немного позже.       Киваю. За ним закрывается входная дверь и я немного нервничаю, но улыбаюсь. Ведь меня, возможно, ждет что-то очень интересное.

***

      Стрелки на часах показывают пару минут до встречи с напарником. Дожёвывая на ходу свой ужин, коим стало шоколадное печенье, двигаюсь в сторону двери и выхожу из дома. В нос ударяет свежий и землистый запах — последствие прошедшего дождя. На улице тихо и почти безлюдно. Темная улица объята легкой туманной дымкой, а от неё все вокруг как будто утратило чёткость контуров. Перейдя через дорогу, делаю несколько шагов в сторону кованой ограды, которая отделяет проезжую часть от небольшого, но густо засаженного парка под окнами нашего дома. Уже через мгновенье чувствую, будто меня всасывает в узкое горлышко бутылки, но это весьма неприятное ощущение тут же пропадает, стоит мне почувствовать под подошвами кроссовок каменную кладку Косого переулка.       Трансгрессировала к ранее оговоренному месту. Им было начало улицы возле сплошной стены — пара метров от прохода из Дырявого котла. Тут настолько темно, что с улицы меня не различить даже если сильно присмотреться. Подперев плечом кирпичную кладку, оглядываюсь по сторонам и пытаюсь сквозь спустившуюся на переулок темноту и молочно-белую дымку рассмотреть магазины и лавочки. Казалось, что тут туман ещё гуще, чем на Гриммо. Так бы и было, даже несколько роняющих свой свет фонарей почти не помогали что-то чётко рассмотреть. Разница между дневным и ночным Косым переулком весьма ощутима: полные шума и покупателей магазины погрузились во мрак и выглядели теперь не мило, а чуть ли не устрашающе, пугая своими тенями. Яркие витрины почти неразличимы, а вместо оживленных разговоров и смеха был слышен чей-то далёкий пьяный крик. Легкий ветер нёс по улице мелкий мусор и обрывки небрежно брошенных рекламных программ и газет.       Прислушавшись к какому-то оживленному разговору, начавшемуся в десятке метров от меня, выуживаю из кармана последнюю печенюшку с шоколадной крошкой. Не могу не отметить, что общество беседующих весьма сомнительное. Скорее всего из дверей паба вышли какие-то нелегальные торгаши и, судя по их довольно громким окликам, несколько из них хорошенько накидались. А один так и вообще справлял нужду прямо у витрины магазина. Вот тебе и обратная сторона медали. Не уютными кабинетами едиными, такие места гораздо более привычные для нашего призвания, но они меня не капли не напугали. Скорее просто вызывали отвращение.       И хорошо, что шоколад провоцирует выброс эндорфинов, но не достаточно, ведь я уже сыплю в сторону непунктуальности напарника мысленные изречения. Дёргаюсь, едва успеваю подумать об этом. Когда чувствую близкое присутствие — кто-то роняет возле уха своё тёплое дыхание: — Ты пахнешь печеньем, Поттер, — насмешливо шепчет Скорпиус, и я резко поворачиваюсь. — Мерлиновы седины! — ткнув в его грудь пальцем, тихо упрекаю. — Налопалась перед рейдом, сластёна? — снова склонившись, он дразнится, но вот в такой громкости и близости у него получается не язвительно, а как-то мягко, словно... соблазнительно, но подача совсем не вяжется со смыслом слов. — Небось ещё и карманы набила, — напарник хмыкает, подшучивая над моей слабостью к сладкому. От смеха роняет череду очень близких выдохов возле уха и шеи, а мне от них становится щекотно.       Ну что мне с ним делать? Остаётся лишь легонько ударить в его плечо кулаком, а Скорпиуса его собственная выходка порядком повеселила. — Идём, нас никто не должен видеть, — уже серьезно говорит напарник и с брезгливостью вглядывается в хохочущую неподалёку компанию. — Постой. Ты… ты ничего не хочешь мне рассказать? — вышло удивлённо и немного растерянно, но хочу иметь хоть малейшее представление о том, что нам предстоит. Даже сквозь темень вижу, как он отрицательно качнул головой, брал за запястье и потянул в нужную сторону.       Мы продвигаемся вдоль очень узкого прохода, где с трудом поместились бы, встав рядом друг с другом. Мои сомнения о том, что направляемся мы никуда иначе, чем в Лютный переулок, полностью развеиваются. Стоило впереди показаться торцу первого магазина. — Куда мы идем? — спрашиваю нетерпеливо, но Малфой снова даёт мне понять, что на все вопросы у меня ещё будет время, и что это не самое лучшее место для обстоятельной беседы. И он прав, далеко не лучшее.       По истечении нескольких минут бесшумного шествия по этому мрачному и зловонному месту, Скорпиус кивает в сторону ещё одной невероятно узкой улицы. Та проходила со стороны служебных входов ужасающих одним своим видом магазинов. Послушно следую позади него, но палочку при этом не опускаю. — Сюда, Поттер, — еле слышно шепчет мракоборец, указывая влево, а делает это тогда, когда мы упираемся в глухую стену. — Там тупик, — упрямо шепчу я, но он лишь закатывает глаза и немного тянет меня за манжету кофты. Дорога немного расширяется, а мне удается протиснуться вперед. Мы заворачиваем за почти слившийся с гладью стены угол. И я готова поклясться, что о существовании этой части переулка я и не догадывалась. Помимо этого, я бы её так и не нашла, не укажи мне Малфой дорогу. Не сомневаюсь, что даже среди волшебников, вершивших свои дела в Лютном переулке, мало кто бродит по узким проходам под чередой служебных входов.       Двигаясь по узкому уже арочному туннелю, мы упираемся в исполинские ворота, сделанные из покрученных чугунных прутьев и увенчанные чередой шипов. Скорпиус внимательно смотрит по сторонам, достает палочку и медленно проводит по ограде, от чего свист ветра сливается с тонким скрипом петель ворот, выполненных из тяжелого металла. Проскользнув внутрь я, наконец, рассматриваю неведомую мне доселе часть этой улицы. Почему-то ни капли не сомневаюсь, что даже в дневном свете оно способно вызвать ощутимую и неприятную волну мурашек, которую в данный момент ощущаю.       Перед нами два расположенных друг напротив друга здания, одно из которых выглядело бы вполне обычно, если бы не походило на какую-то уменьшенную копию средневекового замка, тянувшегося своими остроконечными сводами к небу. И не украшай его каменный карниз дюжина будто застывших в момент атаки сфинксов, зловещих горгулий и прочих тварей. Только мне показалось, что странный дом не показывает никаких признаков жизни, как в одном из высоких стрелочных окон на втором этаже зажёгся тусклый свет. Источником ему служила какая-то лампа или вовсе свеча.       Наблюдая сквозь туманную дымку за пустынной, невероятно темной и мощеной грубыми камнями улицей, мы оба прислушиваемся к посторонним звукам. Сдвигаю брови и бросаю на Малфоя вопросительный взгляд, но тот, постоянно оглядываясь, уже тянет меня вдоль того самого здания, в холодную стену которого мы только что упирались. Через пару шагов напарник останавливается, как вкопанный, а для этого есть веская причина: всего в нескольких метрах впереди мы слышим два еле различимых хлопка трансгрессии. Не могу не восхититься молниеносной реакцией Малфоя, но тот будто прячет меня за собой, вжимая в стену. Ещё и хватает за ладонь.       Не рассчитав силы, сжимает сильно. Теперь не сомневаюсь, что этот рейд действительно серьезный, поскольку таким настороженным я его ещё никогда не видела. До этой минуты вообще думала, что он не знает о существовании волнения.Теперь прекрасно понимаю почему мы шли сюда пешком, а не трансгрессировали.       Немного злит его жест, это же попахивает чрезмерной опекой и в чистом виде. Невольно вспомнился разговор, состоявшийся в наш первый совместный рабочий день, и его крик о том, что он в ответе за мою жизнь.Честно говоря, не раз прокручивала эту ситуацию в голове, а собственные наблюдения за братом и наставником, длившиеся на протяжении прошедшего месяца, позволяют мне прийти к одному очень чёткому выводу: Скорпиус всё-таки невероятно хороший друг, да и наставник из него действительно хороший.       Предпринимая пару тщетных попыток высвободиться из его каменных оков, пытаюсь рассмотреть те самые фигуры. Появились они здесь весьма некстати, вот бы увидеть, хоть одним глазком, но мне это практически не удается: двое мужчин, рассмотрев тёмный проулок, уверенно шагают к двери иного здания. Оно как раз напротив уменьшенной копии будоражащего замка — за нашими спинами. — Стой тихо, проныра, — еле слышно шепчет Скорпиус, когда я поднимаюсь на носочки, чтобы хоть попытаться выглянуть поверх его плеча. Но и шепотом умудряется передать командный тон.       Даже в ночном свете выглядят эти двое вполне устрашающе. Чего стоит то, что один из силуэтов в полтора-два раза крупнее обычного мужчины. От волнения и тревожных мыслей немного задерживаю дыхание, а выдохнуть смею лишь тогда, когда внезапные гости исчезают за дверью. Скорпиус ослабил хват, но все ещё не выпускал моей ладони. Он вёл меня вдоль длинного дома и я начала понимать суть его названия: здание действительно напоминает оранжерею, поскольку остальные его стены и даже крыша в форме купола, сделаны из толстого и мутного стекла. — Давай, — шепчет он, едва мы оказываемся у задней части постройки. Достает руку из большого сплошного кармана спортивной кофты, и складывает ладони, чтобы подсадить и помочь взобраться на крышу. — Надеюсь, я осилю тебя и твою любовь к печенью. — Очень сомневаюсь.       Мракоборец еле слышно цокает языком, закатывает глаза, и дает мне полное право действий, указывая на оранжерею раскрытыми ладонями. Спустя пару минут мы оба оказываемся наверху, и, как я поняла, излюбленном месте Альбуса и Скорпиуса, отведённом для наблюдения. А местечко-то и вправду ничего: в отличие от непроглядных стен, часть крыши сделана из прозрачных стекол. Они худо-бедно позволяют разглядеть то, что находится внизу. Напарник приседает на корточки, дотягивается до пальцев и тянет вниз, подсказывая мне сделать то же самое. — Смотри, — говорит Малфой, указывая на тех двоих, с которыми нам чуть не «посчастливилось» столкнуться у входа. Хоть и в тусклом освещении, но мне удается рассмотреть их, а от увиденного испытываю недоумение и даже волнение: посреди помещения, которое напоминает лавку, до отказа забитую всякими странными предметами мебели, разнообразными обычного и мрачного вида вещицами за стеклами шкафов и витрин, стоят все те же двое. Но в одном из них я чётко узнала того, о котором доселе слышала только из слухов.       От удивления почти теряю дар речи и перевожу взгляд на Скорпиуса. Малфой ещё какое-то время очень внимательно наблюдает за размеренным разговором двоих мужчин и кладет руку мне на ладонь. —  Ну как тебе? Смотрю, что впечатляет... На сегодня хватит, — тихо говорит он. Стеклянная крыша, куча разного хлама и две фигуры, находившиеся внизу, плывут перед глазами. В следующее мгновение мы всё так же сидим на корточках, но мои ладони теперь упираются ни во что иное, как в холодный темный мрамор пустынного министерского холла. — Пойдем, — Скорпиус, медленно убирает свою руку. Он оценил эффект, произведенный на меня этим коротким, но весьма информативным ознакомительным рейдом.       Молча и очень быстро добираемся до нужного этажа и нашего кабинета, следуя при этом строжайшему правилу не обсуждать подобные вещи вне проверенного укромного места или стен мракоборческого отдела, но постоянно переглядываемся. Когда за Малфоем закрывается входная дверь, он, в надежде согреться после промозглой и ветреной улицы, зажигает пламя камина. Летняя ночь действительно оказалась прохладной и в свете недавнего ещё и будоражащей.Открывает один из ящиков и выуживает с самого его дна довольно увесистую папку, которая тут же плывет по воздуху, направляясь мне в руки. — Ты его узнала, — констатирует он. — Узнала, — даже волнуюсь, забравшись с ногами на диван, — только я думала, что это неправда, — задумчиво и даже с толикой грусти, а Скорпиус, уловив мою эмоцию, усмехнулся одним из уголков рта и хмыкнул. — Только не говори, что тебе его жалко. Он совсем не тот, кем был рожден, — говорит напарник, присев на ребро своего стола. Взявшись ладонями за его край, он скрестил ноги в лодыжках. Он перевёл взгляд на лежавшую передо мной папку и начал выполнять распоряжение заместителя главы мракоборческого отдела, посвящая меня во все детали предстоящего нам совместного дела: — Итак... Кристофер Грир Эйвери — единственный и последний наследник рода Эйвери. Правнук и внук известных Пожирателей смерти и последователей Темного Лорда. Во время Второй магической войны его отец тщательно скрывал ото всех местонахождение своей семьи. Не желая поддерживать начинания своего деда и отца, и быть даже косвенно связанным с их делами, Грир забирает молодую супругу и сына Кристофера, увозя их из Англии. После падения Волан-де-Морта половина его единомышленников сразу же попадает в Азкабан. Мракоборцы, один за другим, вылавливают остальных, но на это уходит не менее полугода. Это был звездный час нашего Робардса. За это время некоторые из приспешников все ещё не отрекаются от своей преданности и считают святым долгом завершить некоторые незаконченные дела. Одним из таких стала месть потомкам Эйвери.       Скорпиус делает несколько шагов и присаживается напротив меня, подогнув под себя согнутую в колене ногу. Достаёт из папки старенькую потрёпанную фотографию, протягивает её мне, а я почему-то думаю насколько напарник хорош собой. Но с чего это вдруг такие мысли не имею ни малейшего понятия. Вероятно, это нервное. Или виноват уютный огненный свет. — Григ и Оливия Эйвери, — поясняет он, показывая на молодую пару волшебников. Они мило улыбаются и держат на руках своего сына. На вид тому не более трех лет. — А это — Кристофер.       Скорпиус тычет пальцем на милейшей наружности мальчишку. Ребёнок смеётся и тянется пухлыми ручонками к коричневым локонам матери. — После двух месяцев с момента смерти Тома Реддла, молодая семья решает покинуть свое убежище в Шотландии и вернуться в фамильное поместье. Оно принадлежало роду Эйвери немало десятков лет. Но они и не догадывались, что там их ждет не очень радушный прием. Ещё в 1995 старший Эйвери обещал Реддлу получить пророчество о твоём отце при помощи Империуса. Всецело поглощенный идеей мести за его ошибку, Фенрир Сивый не простил ему и других. Старый фанатик и представитель ликантропии хотел извести весь их род и у него почти получилось: он убил обоих молодых Эйвери, а Кристофер был укушен. Сивый сохранил ему жизнь, но лишь для того, чтобы создать своего последователя. Сам он до конца своих дней отправился в Азкабан. Последний Эйвер был выращен Ларсом Триплом — одним из немногих приближенных к Сивому, но не имевших никаких связей с Темным Лордом. Тем самым вторым, которого мы видели в Лютной аллее.       Напарник кивает на фотографию, с неё на меня смотрит мужчина лет пятидесяти, но очень неприятной наружности: длинные, но редкие растрепанные волосы, полусгнившие зубы, морщинистое лицо и сумасшедшие глаза, но не такие, как у Гавейна Робардса. Это сумасшествие не имеет ничего общего с добротой, пониманием и чувством юмора. Всё в нем говорило о злости, гневе и высокомерии. — Потомок Эйвери был воспитан в идеологии и убеждениях о совершенстве оборотней, — продолжает Малфой. — Он жесток и зол. Таким не свойственны обычные человеческие слабости вроде пощады, прощения и доброты. До момента достижения Кристофером зрелого возраста о них никто ничего толком не слышал. На протяжении нескольких последних лет их имена не раз всплывали в делах о разбоях, мошенничестве, торговле опасными нелегальными предметами и даже в кое-чем посерьёзней, но все улики были косвенными, а доказательств не хватало. Они действуют очень аккуратно. Профессионалы своего дела. Прикрываются торговлей в своем магазине и за пределами англии, но на самом деле прокручивают дела посерьёзней.        Малфой кривится в гримасе, выражающей смесь злости и отвращения. — Они творят ужасные вещи, но расплата за это — жалкие строчки в наших отчётах и не больше, — вижу как зол и раздражён этой патовой ситуацией. — Лишь единожды нам удалось поместить их обоих в тюрьму, но те, пробыв там положенные им три месяца, были отпущены из-за недостатка доказательств. Но в этом есть и наша вина. Уж слишком поздно мракоборцы взялись за них. Мы ведь с Алом не первые, кто вёл их дело, до нас тоже были, — раздосадовано говорит напарник. — Думали, что держим их под колпаком, а в «Туманной оранжерее» не было ничего такого, к чему можно было проявить стоящий интерес. Товары сродни тех, что и в «Горбине и Бэркесе». Они всех перехитрили. После тюрьмы на долгих девять месяцев залегли на дно. Скорее всего, покидали Англию, но пару недель назад ко мне пришел Бруствер и сказал, что им с его стажёром… Как её там?.. — Анабель, — тихо говорю я. Не могу не признать того факта, что во время своего сосредоточения на чём-то Малфой является весьма интересным рассказчиком. Ещё и до жути обаятельным... Пугающе... — …что им с Анабель, во время поимки и допроса скупщика каких-то запрещённых зелий удалось узнать имена заказчиков. А одними из них оказался Трипл. С тех пор я не сомневался, что мне или Алу придется и дальше вести это дело, но до сих пор вопросов намного больше, нежели ответов. Уходя год назад из судебного зала, Эйвери улыбался. Скалил зубы, обещая когда-то добраться до нас. И прежде, чем мы до него доберёмся. Так что теперь тут ещё и личные счёты.       — А если?.. — Немного закусываю губу, и все так же внимательно наблюдаю за каждым жестом и эмоциями Скорпиуса. — А если он всё-таки решит добраться до кого-то из Вас?       Его слова не на шутку разволновали, почти пугаюсь. О мысли, что кто-то может причинить брату вред меня аж передёрнуло. Но за Скорпиуса, как я прямо сейчас поняла, переживаю не меньше. — Пускай попробует, — хмыкнул мракоборец. Он моего волнения ни капли не разделяет. Это очевидно. Его будто отчасти даже повеселила невозможность того, что это может случиться. Завидная прям самоуверенность, а я испытала чуть ли не гордость за то, что он мой наставник. Впервые, наверное. Такой вот сильный, смелый и достойный подражания, что хочется ему ни в чём не уступать.       Скорпиус почёсывает указательным пальцем приподнятую бровь. Сцепляет ладони в замок и ждет от меня каких-либо вопросов или рассуждений. А мои мысли в полнейшем бедламе. — Они работают вдвоём? — один за другим перебираю отчеты и досье, написанные двумя до боли знакомыми почерками. На изучение трудов Альбуса и Скорпиуса мне понадобится не менее суток. — Исключительно. Очень недоверчивы, скрытны. Чаще всего сотрудничают только с проверенными покупателями или поставщиками, но бывают и исключения. Те исключения, которые должны играть нам на руку.        Малфой пару раз проводит раскрытой ладонью по щетинистому подбородку. Немного привыкнув к языку его жестов, ни капли не сомневаюсь, что эта его привычка выражает задумчивость или озадаченность. — Нам, Лили, нужно запастись терпением. Лили?.. Ого, как непривычно. А как же вечное "Поттер"? А он как будто и не заметил. — Они оба умны, хитры и хладнокровны. Особо не светятся, но способны на довольно решительные дела… И я не сомневаюсь, что эти двое способны даже на убийство. Но это лишь предположения. Чтобы ты понимала... — немного сощурившись, смотрит в глаза и наклоняется в мою сторону.       В порыве интереса делаю то же самое, но замечаю, что с такого расстояния и при свете пламени его глаза выглядят ещё необычней. Гораздо. — ...в ходе дела Трумэнов, с которым ты имела честь познакомиться, они тоже фигурировали. Биффорд, по словам случайного свидетеля, как-то была замечена в той самой «Туманной оранжерее». Я до сих пор сомневаюсь, что всему виной одна лишь невеста младшего Трумэна, червячок сомнений так и точит и давно, сначала. Они могли быть в сговоре, ну или что-то вроде этого, ведь чтобы провернуть такое дело ей, наверняка, понадобились бы покровители. Но самое интересное не это, — оживленно говорит мракоборец, прищёлкивая пальцами на уровне своего выражающего азарт лица, — самое интересное, что на допросе она и словом об этом не обмолвилась. Все отрицала и говорила настолько убедительно, как будто со всех сил выгораживает соучастников или сама не помнит этих событий. — Может она действовала под Империусом? Или ей просто стерли память? — Скорпиус лишь пожимает плечами. Не сомневаюсь, что моя идея совсем не кажется ему чем-то новым. Нет сомнений и в том, что оба эти варианты уже были учтены и обработаны, но не принесли желаемых результатов.       Малфой, тряхнув рукой, смотрит на часы. Он приподнимается на ноги, и начинает прохаживаться возле пламени камина. Уже чувствую подступающую головную боль, которая связана с недосыпом, потоком информации и даже с туго собранными в узел волосами. Решаю распустить, чтобы избавиться хотя-бы от части этой механической боли. — Зачем им это? — отчасти сама прекрасно понимаю мотивы поведения подобных мерзавцев, прокручивающих такие дела, но хочу убедиться, не упускаю ли я что-то. — Деньги в первую очередь, самоутверждение, в некой степени власть и связи, полученные запугиванием и шантажом… список бесконечный, но не самый хороший. — Скорпиус выдерживает паузу. Пару секунд наблюдает за тем, как я ерошу волосы, и еле заметно улыбается. — Уже поздно. Можешь забрать дело и почитать на досуге, — говорит так странно... будто мягко и заботливо, и у меня аж глаза округляются. — Но досуг этот должен быть не позднее завтрашнего вечера, — приказной тон напарника вернул к реальности. Почти. Уж очень наигранно у него получилось.       Малфой не реабилитировался, а вдобавок улыбнулся. А я всё ещё удивлена тому, что такому замкнутому и с виду неприступному человеку тоже не чужды нормальные человеческие эмоции.       Это же Малфой! И видеть от него заботу по меньшей мере...Странно... — Я ещё немного задержусь. Покопаюсь в документах. Больше половины я тебе уже рассказал. Занимательнейшее чтиво, если честно. А завтра будем рассматривать и другие, — небрежно кивнув в сторону ящиков, он внимательно смотрит на меня уставшим взглядом. Советует мне отправляться домой, чтобы хорошенько отоспаться, ведь с наступлением завтрашнего дня наш график будет самым что ни на есть ненормированным.       Отвечаю на его странную заботу небольшой улыбкой, забираю папку и делаю шаг к камину. Перед тем, как исчезнуть в зеленых языках пламени, вижу серебристо-серые глаза, но в моей голове уже мелькает мысль. Она о том, что мне совсем не хочется оставлять его с кипами бумаг и в гордом одиночестве.