Мракоборцы не влюбляются

      Уже около получаса расхаживаю в полумрачном кабинете. Его тишину нарушает лишь тихое и размеренное жужжание крыльев снитча. Золотой малыш чаще всего находится в одном из ящиков стола, но сейчас помогает мне думать. Иногда останавливаюсь и рассматриваю папки с отчётами, а потом опять продолжаю брожение по комнате.       Снова и снова обдумываю результаты наших однообразных рейдов и такие они уже две недели. Вылазки пока не принесли особо значимых результатов. В целом, дело кажется мне таким же тупиковым, как тогда, когда я работал над ним с Альбусом. Ни капли не сомневаюсь, что Лили, сидя в общей комнате для собраний, тоже размышляет о подобном. Напарница объяснила свой уход тем, что я слишком «громко думаю».       Проведя ладонью по затылку и шее, замираю на месте. Какое-то время наблюдаю за маленьким золотым мячиком, мечущимся по кабинету. Не шевелюсь, а когда тот оказывается на расстоянии вытянутой руки, быстро хватаю его и прячу в ящик.       Стрелки на часах перевалили за девять вечера, а это значит, что моей последней обязанностью на сегодня является одно из самых сложных заданий — спровадить рыжеволосую обожательницу работы домой.       Выйдя из кабинета, следую по изгибу пустынного коридора и, будучи полностью уверенным, что она там, смело толкаю дверь в Улей — главную мракоборческую обитель. — Скорпиус?.. Ты ещё здесь? — чуть не подскочив, а точнее отскочив, нервно улыбаясь, спрашивает милое создание в лице Мэри Пэйдж. Она, судя по уровню удивления, не рассчитывала увидеть кого-то в столь поздний час.       Проводит пальчиками под губой и заправляет свой белоснежный локон за ухо. Её щеки тут же покрываются румянцем. Затем она украдкой смотрит на сидящего в непозволительной близости Альбуса и пытается не улыбаться. Мой друг в это время потирает подбородок, причём упёртая в стол рука не шевелится, а голова — наоборот. Явно не оценил моё появление. Смотрит таким укоризненным взглядом, будто я очень сильно накосячил. Теперь ни капли не сомневаюсь, что оторвал парочку этих напарников от чего-то важного. Только это вряд ли была работа над раскрытием дела, расписанного на куче листов перед ними.       Пытаюсь, но не могу полностью сдержать улыбки, а Мэри между тем стала ещё розовее. Она, склонившись над столом, делает вид, что скучная бумажная работа намного приоритетней, и способна вызвать больший интерес, чем поцелуй с моим лучшим другом. Ну-ну, почти поверил... — Мою Поттер не видели?       Ай, чтоб тебя, ох и брякнул же! С чего бы это она "моя"? Бессознательно, наверное. Просто подумал о напарнике, которого всегда называл "моим Поттером", наверное. Чтобы не путали с отцом. Что-то в моей жизни стало подозрительно много этой фамилии.       Вот для Ала теперь потеха, прям вижу, как он сейчас губами повторяет: "моя Поттер", ещё и без звуков ухахатывается. Теперь от его издёвок мне не отвертеться и за неделю. Черт! Он и без этого не упускал возможности острить по поводу нас с Лили всякий раз, когда считал это уместным. А это происходило далеко не так часто, как он думал. — Когда мы сюда пришли, твоя Поттер сказала, что у неё какие-то дела в дуэльном зале, — лукаво усмехнувшись, говорит Альбус. С виду весело, но взгляд, полетевший в меня, теперь в огромной степени обвинительный.       Хм! Будто это не он, а я только что нарушал строгие наставления папаши Робардса.       Всё ещё не растеряв приподнятого настроения, киваю. Незаметно для Мэри пару раз постукиваю указательным пальцем правой руки по левому запястью. Там Альбус, по своему обыкновению, всегда держит свою волшебную палочку, а мой жест ничто иное, как намёк на то, что в подобные моменты замки лучше закрывать, но Ал беззвучно и очень выразительно шевелит губами, отправляя меня намного дальше, чем за пределы комнаты. Прищурившись, читая по губам, я даже разобрал куда.       Поттер, Поттер... Ай-я-яй... Нельзя так с друзьями.       Тихо посмеиваюсь, а вслед закрывающейся за мной двери громко советую голубкам не засиживаться до поздней ночи. Мало ли на что способна эта парочка молодых, вспыльчивых, немного безрассудных и импульсивных напарников? Ещё и тогда, когда обстоятельства пришпорены полумраком, уединением и взаимной симпатией, от которой оба того и гляди разойдутся по швам. А если не сами, то как минимум их одежда.       Улыбаюсь и искренне радуюсь благоустройству личной жизни Поттера, который за последние пару лет безвылазной работы, найдя достойнейшую кандидатуру в лице Мэри, теперь просто обязан быть счастливым. Мысли тут же сменяются размышлениями о моем луковом горе в лице талантливой, но невероятно упрямой напарницы.       Дохожу до дуэльного зала, но отчасти надеюсь на то, что там пусто, и что Поттер уже отправилась домой. Как только за мной закрывается дверь, я делаю по большому помещению несколько неспешных шагов. Всё мое внимание сосредоточено на источнике света у самой отдаленной стены: там, в выбранной ею иллюзии, находится Лили.       Она сидит на небольшом деревянном стуле, вытянув ноги и закинув одну на другую. Возле стола, а в остальных фантомных элементах я узнаю ничто иное, как кухню домика «Нора». Об этом доме я не раз слышал из рассказов Альбуса, и узнать его не составило огромного труда, но основной подсказкой послужили причудливые волшебные часы, насчитывающие с две дюжины стрелок.       Закусив щеку, Поттер, погруженная в чертоги собственного Я, еле слышно прищёлкивает пальцами одной из заведённых за спину рук. Всё ещё не замечает моего присутствия, а я пока не спешу разоблачать себя. Немного щурю глаза и ловлю себя на мысли, что мне интересно было бы узнать какие суждения сейчас томятся под этой копной длинных, собранных в высокий хвост волос. Обычно меня подобное не волнует. Чаще всего мне вообще всё равно, что думает тот или иной человек. Разве что ему удалось убедить меня в том, что он не идиот, или я его давно и близко знаю, или же это родной мне человек. Список имён не велик. Но она по каким-то причинам уже в нём.       И я боюсь, что скоро её имя переберётся в другой список. Совершенно другой, а потому сейчас пытаюсь не оценивать её внешность и изгибы тела.       Да что за!?.. Хорошо, что Ал не очень удачлив в легилименции.       Спустя несколько секунд она приподнимается и делает несколько шагов вглубь помещения. Остановившись, легонько проводит рукой по занавеске у окна. От движения свет играет тенями, но ткань почти не двигается. Лишь подобно туману пропускает сквозь себя пальцы напарницы. В этом вся суть этой комнаты: чем дальше ты от её центра, тем неосязаемей становятся предметы. Выглядят как обычно, но ни взять, ни потрогать нельзя. Только смотреть.       Направляюсь вперёд и невольно разоблачаю себя стуком широких каблуков туфель. Он разносится эхом по пустому помещению. Почти всё мое внимание сосредоточено теперь на Лили. В моменты своего сосредоточения она имеет весьма милый, авенантный вид. Лицо напарницы озарила мягкая улыбка, стоило ей меня заприметить. — Нора? — тихо задаю риторический вопрос и внимательно рассматриваю немного захламлённую, но довольно уютную и светлую кухоньку, которая отдалённо напоминает мне кухню в моем теперешнем доме, — мило. — Да, всегда любила это место. Особенно в детстве. И запах… Бабушкиной выпечки… — тихо говорит Лили. Улыбнулась настолько необычной, блаженной и искренней улыбкой, которой я доселе ни разу не был удостоен.       Моя теория о Лили, как об айсберге, в последнее время тает на глазах. Она же всегда рьяно скрывала от меня большую часть своей всё-таки хрупкой и способной на сантименты сущности. Может считала, что это проявит её слабой в моих глазах? Наверное до такой чепухи могла додуматься только Поттер. — Но в последнее время редко туда заглядываю. Времени не хватает, — уже грустно говорит она, обняв себя руками и ссутулившись, а я не могу не отметить того, что наши с ней разговоры периодически имеют подобный этому личностный окрас, а это значит лишь то, что в стене из взаимной неприязни и недопонимания, возводимой нами долгие годы, проглядывает брешь. Это радует и должно хорошо отразиться на нашей совместной работе.        И всё равно я уверен, что не разгадаю и половины настоящей сущности загадочной Лили. Даже если у меня будет желание это сделать. А это вряд ли... Но было бы интересно... Черт! Даже очень интересно.       По истечении ещё нескольких секунд кухня «Норы» начинает пропадать, а ей на смену приходит кардинально отличающееся место. В нём без труда узнаю лавочку «Туманная оранжерея». В отличие от предыдущего помещения, которое благодаря четкости воспоминаний волшебницы было выполнено с точностью до мельчайшей детали, тут больше трети предметов имели нечёткие очертания. А некоторые места вовсе представляли из себя размытые пятна. — Приглянулось местечко? — шагаю в здешнюю «Туманную оранжерею». — Атмосферно, — оглядываюсь по сторонам, внимательно рассматривая те моменты, которые Лили удалось воссоздать из её наблюдений за этим, мягко говоря, пренеприятным помещением.       Прокручиваюсь вокруг себя и не могу не признать, что меня увлекает идея иметь возможность глазами преступников видеть их логово. — Забавная игра... Заодно и память потренирую, а быть может что-то бросится в глаза… какие-то странные предметы… хоть что-то, обладающее темной магией, диковинное, запрещённое. Проявление их неосторожности. Нам нужно найти повод хотя бы на пару дней выманить их оттуда... Не сомневаюсь, что от глаз посетителей тщательно скрыто множество любопытных предметов, которыми те нелегально торгуют только с проверенными покупателями. Или используют в своих целях, — Лили складывает руки в замок и делает несколько шагов в мою сторону.       Поравнявшись со мной, она останавливается.Теперь мы оба выуживаем из памяти мрачные товары и пытаемся воссоздать всю обстановку магазина. — Смотри, — оживленно говорю я, аккуратно положив ладони на её хрупкие плечи. Немного поворачиваю напарницу и указываю в левую сторону, которая в реальности соответствует приближенной к выходу части помещения. Лили смотрит на меня поверх плеча. Смотрит, но настолько внимательно, что мне как-то не по себе от этого взгляда. — Вот здесь точно торец резного шкафа. Очень похож на Исчезательный, но я не уверен. А вот там... — указываю на большую, но пустую прямоугольную серебристую раму с размытым пятном вместо содержимого, — смотри какая высокая. Это не картина, Поттер, это зеркало. Сразу бросилось мне в глаза, давно. Помнишь? — эта упрямица соизволила отвести свои глаза только на середине моих рассуждений. Внимательные, ярко-зелёные глаза.       Лили кивает и на миг зажмуривается, а оба эти предмета тут же предстают перед нами. — У тебя уже... уже очень хорошо получается.       Все просто: заслужила — похвалил. А быть может хотел сделать ей приятно? Сам не знаю. — Я же говорил, что ты быстро научишься и привыкнешь, — уже веселей, а Лили смущенно улыбается. Затем поджимает пухлые губы и увлажняет их, облизывая, а я невольно задерживаю свой взгляд.       Рыжая бестия. Всегда так делает, когда слышит от меня похвалу в свою сторону. Словно её это смущает.       Вскоре нам удается вспомнить ещё с десяток предметов, но теперь это больше напоминает игру на интерес. Перед нами возникает почти соответствующая реальности часть лавки. И не отличишь.       В течение получаса делимся друг с другом свежими идеями и мыслями, но в конце рабочего дня ничего толкового в головы уже не лезет. Все серьезные разговоры превращаются или в шутки, или в изречения имеющие подтекст халатного отношения к работе, но и те приобретают юмористический окрас, стоит нам упомянуть заместителя отдела, услышь он от нас подобное.       Доходим до кабинета и всё ещё посмеиваемся. Неспешно собираемся домой, но Лили, присев одним бедром на угол стола, говорит то, что возвращает мои мысли к работе: — Я хочу поговорить с Биффорд. Хочу подёргать за любые возможные ниточки. Может что-то выплывет. — Лили, ты надеешься услышать то, чего нет на двухстах страницах её дела? — интересуюсь с нескрываемой иронией, но упрямству Поттер нет предела.       Она смотрит на меня и во взгляде чётко читаются упрек, невероятная настойчивость, и даже мольба, но от её предложения я не испытываю ни малейшей радости. — Я не думаю, что это хорошая идея, Лили, — ровно говорю я, подбивая сложенные в одну стопку бумаги. При этом пытаюсь не вспоминать во всех красках это холодящее душу место. Несколько десятков раз бывал там, но после возвращения каждый раз одни и те же дурные эмоции, а настроение ниже фарватера. — Я просто думаю, что… я надеюсь, что смогу выудить из неё ещё что-то. Хоть какую-то деталь, воспоминание, связывающие её с нашим теперешним делом, — начинает напарница, уставившись в центр ковра и оживлённо жестикулируя руками, — слушай, я от корки до корки изучила все те события. У меня такое предчувствие, что мы что-то упускаем. Какую-то деталь, поясняющую то, что молодая и достаточно благоустроенная девушка решилась на такие ужасные поступки. Ты же сам говорил, что не до конца веришь в вину Биффорд. А что, если она вообще не виновата? — Лили, честно говоря, я и сам отчасти так считаю.       Теряю бдительность! За последние пять минут обратился к ней по имени больше раз, чем за все года. А вдобавок ещё и сыплю откровениями. — Лили... Опять...? — ... Ты же понимаешь, что это контрпродуктивно? — отчаянно спрашиваю, мысленно умоляя Поттер не цепляться за эту идею, о которой она говорит с невероятной заинтересованностью, — доказательства вины Биффорд неопровержимы. Как бы мы с Альбусом не пытались копать глубже, всё сводилось к её участию. Я помню её: растерянный и перепуганный взгляд, смиренное молчание и осознание полной безысходности, но я до сих пор думаю, что она не способна на убийство. На что угодно, только не убийство. Но это лично моё мнение и оно не должно отражаться на рабочих моментах. — Тем более! У тебя же прям чуйка, и ты редко ошибаешься в людях. Мы просто обязаны поговорить с ней. — Ты же понимаешь, что наши предположения просто ничто по сравнению с доказательствами и решением тридцати присяжных Визенгамота. Они закрыли это дело год назад, приняв единогласный вердикт, а та даже не отрицала его. Молчала до тех пор, пока её не доставили в Азкабан. Лили, мы не можем делать выводы о чьей-либо невиновности, отталкиваясь от наших человеческих эмоций и руководствуясь тем, что нам «просто так кажется». Мы можем верить только фактам и уликам, а они все в совокупности сыграли с возможно невиновной Биффорд свою очень жестокую игру. — Вот именно, что «возможно». Только представь, что мы с тобой можем спасти невиновного человека от такой участи. Нам для начала всего-навсего нужно попасть в Азкабан… — я немного морщу нос от очередного упоминания об этом месте, но напарница тут же замолкает.       Будто наткнувшись на невидимую стену, а в блестящих зеленых глазах отплясывают огоньки. — Охо, — Лили покачивает головой и усмехается, словно глазам нем верит, — постой, ты что?.. — тычет в мою сторону пальцем и щурится.       Ликует. Я это вижу. Облизывает свои пухленькие губы. Медленно. Убийственно медленно, Поттер. Я бы на твоём месте был поосторожней. — Ты боишься? Отговариваешь меня, а всё потому, что просто не хочешь лишний раз побывать в Азкабане? — теперь она открыто насмехается, пытаясь таким образом спровоцировать меня на то, чтобы я начал доказывать обратное, а подобные действия повлекут за собой такой желаемый ею результат. — Ты вправду думаешь, что я боюсь? Не мели ерунды, Поттер. Ты же знаешь, что у меня аллергия на глупости, — раздражаюсь и хмыкаю, а брови тут же взмывают под челку.       Никогда и никому не давал повода усомниться в своей храбрости. Единственным неоспоримым фактом было то, что во времена школьных лет я этим кичился, но последние года меня научили очень многому. И не только тому, что касается магических навыков, а и тому, что имеет отношение к человеческим качествам. Оглядываясь назад, я иногда испытываю непреодолимое желание вернуться, и влепить себе пятнадцатилетнему добрую затрещину. — Боюсь ли? Нет. Не хочу? Да. Никто из нормальных людей не хочет, — серьезно и честно говорю я, сцепив руки в тугой замок на груди, но Поттер всё ещё ухмыляется. — Ты же там не была, Лили?..Так ведь? — спокойно, тихо, будто убеждая её вообще прекратить этот фарс.       Поочередно перемещаю свой внимательный взгляд с одного её зрачка на другой. Это происходит в течение нескольких секунд, а улыбка на лице Лили начинает меркнуть. Она отворачивается, проводит ладонью по щеке и еле заметно мотает головой. — Не отворачивайся, Поттер. Ты же не закончила ещё, а я люблю, когда люди доказывают мне мою трусость, глядя при этом в глаза, — ровным тоном и убедительно. Может хочу, чтобы она понесла стыдливое наказание за свои сомнения в моей храбрости. А быть может просто испытываю желание видеть её глаза и придумал все это? Скорее всё в кучу. Не знаю, но добился желаемого. Упрямица смотрит на меня, а я мимолётно улыбаюсь и мысленно называю её умницей. — Нам надо туда попасть, — говорит тихо, но фирменной Поттеровской решительности при этом не теряет. И взгляда не отводит. — Хорошо, — выдержав паузу, ковыряю уголки сонных глаз и соглашаюсь идти у неё на поводу. — Завтра утром возьму разрешение. — Всё-таки она заслужила. Хотя бы тем, что подыграла мне, — завтра и отправимся. Всё равно мы пока топчемся на месте. Можем хоть три недели каждый день туда перемещаться, — ухмыльнувшись, рассуждаю я, а она чуть не подпрыгивает от радости. В какую-то секунду я чётко увидел, что Лили дёрнулась с места, но, впившись ладонями в край стола, всё-таки сдержалась и устояла на месте. Неуж-то в потоке эйфории хотела зажать меня в объятьях?       Забираю со стола увесистую связку ключей, манящим жестом указываю Лили подойти к камину и отправиться домой первой. — Спасибо, — улыбается девушка, поблагодарив меня за невиданную доселе сговорчивость. — Не за что, Поттер. Хоть какое-то разнообразие. Всё равно нас вечером ждет Лютный переулок скорее всего, — пытаюсь казаться невозмутимым, но на самом деле я знал, что это её порадует. А мне сейчас этого почему-то и хотелось.       С ума сойти! Захотел порадовать Лили Поттер! Ал бы сейчас всенеприменно опешил.       Когда она шагает в камин, я протяжно и устало выдыхаю. Загорается пламя и я успеваю ей улыбнуться, а вскоре вижу её ответную улыбку. Думаю о том, что от посещения тюрьмы будет хоть какая-то польза в виде того, что завтра всё-таки увижу её Патронуса.

***

      Следующим утром погода выдалась ещё мрачнее того места, куда нам предстоит отправиться: темно-серое небо, шквал пробирающего до костей ветра и проливной дождь. Быстро заскочив за разрешением на посещение заключённой №«1864» и камер строгого режима, полагающихся всем, кто был уличён в убийстве, я направляюсь в мраморный холл. Там мы с Лили и договорились встретиться.       Несмотря на несколько фактов, омрачающих сегодняшний день, настроение очень даже хорошее. Воспоминания о негодовании Робартса только подхлестнули во мне эти эмоции. Всего пару минут назад его вопли были слышны почти на половину Министерства.       Зайдя в лифт, снова улыбаюсь тому, как мой начальник отчитывал не справившихся с заданием коллег. Обещал впредь называть их не группой быстрого реагирования, а «Отрядом тормознутых пушистиков». Спустившись, верчусь по сторонам и без труда замечаю напарницу хрупкой комплекции, но с железобетонным внутренним содержимым. Лили, наблюдая за волшебным фонтаном, немного переминается с ноги на ногу и поглядывает на часы. Делаю тоже самое и понимаю, что моя пунктуальность самая пунктуальная из всех, ведь стрелки показывают десять секунд до обусловленного времени, а между мной и ней не больше пяти шагов. — Вовремя, Поттер, а ты уже заждалась? — склонившись над её ухом, занеся руку с циферблатом часов перед ней, весело говорю я.       От неожиданности девушка дрогнула и это заставило меня улыбнуться. Чувствую выразительный и довольно приятный запах цветов. Так пахнут её волосы. Так приятно, мне показалось, что позволил себе сунуть в яркие пряди нос. А потом хмыкнул от своего же странного порыва. А она пусть как хочет, так и расценивает. Аромат уже кажется до боли знакомым, узнаваемым, но раньше так сильно не придавал ему значения. — Если…ты…не… перестанешь… —  Лили поворачивается. Всё ещё не отдаляется, наоборот. Тянется к моему лицу и говорит сквозь зубки. В таких приближенных сейчас зеленых глазах на самом деле нет ни капли злости. Ей весело, а злобу она только наигрывает. —... Так… делать… я...тебя поколочу! — она тычет после каждого нового слова пальцем мне в грудь. После окончания этой фразы напарница не сдерживает улыбки, а я теперь перевариваю этот акт шутливой близости, который отозвался во мне желанием продлить и, возможно, даже приумножить.       Никогда не страдал излишней любовью к магловским наукам, но эта математика показалась мне весьма приятной... — Готова? — весело спрашиваю, потирая ладони. Совсем не знаю почему, но настроение у меня с самого утра такое, будто чья-то рука с эйфорийным эликсиром дрогнула над чашкой утреннего чая. Лили выглядит немного недоумевающие, чуть улыбается и кивает. — Хорошо.       Оцениваю её внешний вид, застёгиваю доверху молнию её ветровки и советую ей надеть капюшон, ведь посреди Северного моря и под стеной проливного дождя, где мы окажемся через минуту, будет не так тепло и светло, как в министерском холле. — Лили, послушай. Биффорд уже год в Азкабане. Она и во время первого месяца после ареста показывала некоторые признаки безумия, а год под стражей ещё никому не делал лучше. Ты должна быть готовой к тому, что она может вести себя самым непредсказуемым образом: кричать, говорить глупости, хамить... — Хм. Кого-то это всё мне напоминает, — хитрые глаза, слова и улыбка. Все летит в мою сторону, но от моего серьёзного взгляда она беззвучно и искренне извиняется за то, что перебила, и продолжает слушать. — ... Она может умолять выпустить её и доказывать то, что не виновата. А может и вовсе молчать и не двигаться… всё, что угодно, — предупреждаю, а собеседница понимающе кивает. — Старайся свести на минимум все свои эмоции. Особенно сочувствия. Так тебе будет легче смотреть на то, что ты увидишь.       Подаю ей свою раскрытую ладонь. Не хочу впиваться ей в запястье и тащить в сторону Азкабана, словно узницу. Эта появившаяся в голове картина выглядит отвратительно. Поттер, сделав немного нервный выдох, какой-то миг смотрит на руку, затем кладёт в неё свою. Тут же понимаю, что ощущения от этого жеста весьма приятные. — Первое посещение Азкабана всегда оставляет по себе отвратительные эмоции, — вспоминаю свои былые перемещения, а потому хоть пытаюсь дать самые полезные напутствия и наставления. — Я вызову Патронуса. Старайся держаться поближе и думать о чём-то хорошем. Там не так, как в академии, Лили, — серьезно говорю я, — эти твари не будут нападать, но будут держаться близко. Возле них всё становится льдом, а в душе начинается настоящий мрак. Держи на всякий случай палочку наготове. Теперь ты увидишь больше пары дементоров. — Знаю, — смело говорит она, но тут же трёт ладошкой кончик носа. Позволяет себе выдать правдивые эмоции и сжимает пальчиками мою ладонь.       В последнее время зачастила всё вот такое вот. Это значит, что я добился её доверия и Поттер может себе позволить снять оборону. Радует ли меня это? Нет. Не знаю что происходит, но какая-то часть меня от этого почти благоговеет. — Намного больше дементоров? — про между прочим интересуется. Взгляд бегает по моему лицу, а я уже вижу, что Лили, которая всегда тщательно скрывала подобные переживания, заметно нервничает. — Намного, — отвечаю честно, чуть цепче удерживая теплую и хрупкую ладошку. Она в полтора раза меньше моей и я немного ослабляю хват. Но для того, чтобы медленно пробраться сквозь её пальцы своими. Выдерживаю паузу, которая оправдывает мои ожидания, поскольку не исключено, что смотрящая перед собой напарница теперь думает не о сотне демонов, а о тех, которые сидят внутри меня. А я всего-то испытываю желание уберечь и защитить хрупкую Поттер.       Мы трансгрессируем. В следующую секунду морщимся от хлеставшего по лицу проливного дождя. Он бьёт щёки не слабее плети, а огромные волны почти достают высоты каменного помоста на котором мы стоим. Поднимаю голову и смотрю на одну невероятнейшей высоты каменную стену, которая смыкается ещё с двумя себе подобными, образуя исполинское треугольное в сечении здание. Веду напарницу сквозь небольшой, но тёмный и продолжительный арочный переход. В нем уже видно пустынный и мрачный двор, представляющий из себя внутренний треугольник тюрьмы. Огражденный камнем и решетками, и по нему медленно перемещаются, по меньшей мере, с два десятка тварей, повергающих в оцепенение одним своим внешним видом.       Даже на таком расстоянии чувствую гнетущий холод и эмоциональную тяжесть их присутствия. Лили, судя по тому, как она кривится и ведет назад плечом, будто избавляясь от чего-то назойливого, ощущает то же самое. Волшебной палочкой описываю в воздухе круг, замыкающийся слева направо. Из неё появляется поток яркого серебристого свечения. О всего за пару секунд принимает телесный облик моего Патронуса. Теперь мирно и гордо идёт впереди нас, а от его присутствия сразу становится намного теплее, радостней и спокойней.       Лили, внимательно рассмотрев его, испытывает такое удивление, от которого невольно приоткрывает рот. Девушка смотрит на меня невиданным мною доселе взглядом.       И я понимаю, что не только она невольно открывается мне. В силу обстоятельств, но я будто привыкаю. Каждый день. Иногда бесит, раздражает, а иногда совсем наоборот. Самую малость смущаюсь, не подаю, конечно, вида. Прекрасно знаю, что такая штука, как Патронус, является личным отображением сущности волшебника, создавшего его. Чем-то наподобие персонификации твоих внутренних качеств. Именно этот факт и послужил упрямому нежеланию напарницы раскрывать мне истинный облик своего, ведь тот, возможно, сконцентрирует моё внимание на каких-то тщательно скрываемых ею качествах. Или же привлечёт внимание к тем, о которых я уже знаю.       Проходим арку. Зайдя во двор, где снова поливает ливень, оба смотрим вверх. В следующую секунду вижу, как Лили смотрит на меня полным тревоги взглядом: над нами летает ещё около пяти десятков охранников Азкабана и они уже почувствовали две новоприбывшие души. Вот только не имеют возможности подобраться к ним поближе. — Не останавливайся, Лили, — потянув её ближе, тихо говорю, когда чувствую, что от увиденного замедлила шаг.       Я, как и она, испытываю холод и тревогу от всех присущих людям отрицательных эмоций, которую до конца не унять даже светлой магией возле нас.       Приближаясь к видавшей виды чугунной решетке единственного тут лифта, достаю разрешение на посещение камеры и свидетельство о том, что мы никто иные, как представители Министерства. Хотя эти документы больше формальность. И чаще не нужны, но Робардс иногда любит напоминать какой мракоборец в Азкабане хозяин.       Протягиваю руку в сторону одной из плывущих в воздухе фигур, издающей неприятные хрипы. Поскольку эти создания не имеют глаз, а в довершение этому их вряд ли можно было бы обучить грамоте, на подобные письмена помещается специальная магическая печать, которую те каким-то образом ощущают.       Стоило мне отправить по воздуху свиток, как дементор, преградивший нам путь, но сторонившийся Патронуса, окончательно двигается в сторону. — Заходи, — киваю, указывая на ветхую металлическую конструкцию. Мы шагаем внутрь и поворачиваемся.       Патронус вышагивает следом, заходит, и делает то же самое, внимательно оглядываясь по сторонам. Хоть и немного нехотя, но собираюсь выпустить ладонь напарницы. Лили, все ещё не отойдя от увиденного и внутренних ощущений, держится за мою руку настолько крепко, что сама не замечает этого.       Меня это устраивает. По крайней мере, не мешает. Черт! Ты лжец, Скорпиус. Тебе это нравится!       О опять вспомнил первое своё посещение Азкабана. Хочется верить, что этот жест её хоть немного успокаивает. Решетка с грохотом закрывается и лифт начинает своё движение. Внимательно смотрю вперёд себя, но от поочередных взглядов Поттер, мечущихся то на меня, то на серебряное создание, мне становится ой как странно, прям до того, что неловко. — Что? — чуть посмеиваюсь над её изумлением. Знаю, что сейчас придётся отпустить, но напоследок сжимаю ладонь крепче. — Это что?.. Это грифон?.. — она медленно освобождает свою руку и тычет пальцем в уже севшее на свои львиные лапы существо. Большой Патронус, превосходивший по росту напарницу, между тем уже увлекся перьями на своих могучих орлиных крыльях. Затем он проводит когтистой птичьей лапой по огромному клюву и немного бьет по полу кисточкой львиного хвоста. — А что тебя так удивляет? — широко улыбаюсь, а Патронус между тем немного мотает головой, но я прекрасно понимаю, что именно вызвало в ней такую реакцию. Грифон — очень могущественное и сильное магическое животное, являющееся невероятно хорошим стражем.       Чаще всего горд и даже свиреп, но магам не раз удавалось приручать этих созданий. Найдя с людьми общий язык, они становятся податливыми и используют всю свою мощь и силу во благо.       Вот и проявление моего желания защитить и опекать. Ревностного, властного желания казаться сильнее и покровительствовать. Командовать и подчинять. Иметь и владеть. И открываться я привык только избранным мною людям...       Понимаю, что далеко не каждый день можно увидеть волшебника, Патронус которого представляет из себя половину льва и половину орла, но он, судя по всему, удачней всего олицетворяет мое внутреннее содержимое. Я же его не выбирал. Он сам таким явился. И отражает мою внутреннюю сущность. — Ничего… — Лили, наконец, отвечает, улыбается и медленно тянет к нему ладонь. Замирая в нескольких сантиметрах, она смотрит мне в глаза. Будто маленький ребенок, сомневающийся в своем решении, ждет одобрительной реакции. Я улыбаюсь и выразительно киваю и Поттер всё-таки удовлетворяет свой интерес: легонько кладет свою руку на его голову и сквозь её пальцы начинает просачиваться магическая дымка Она проводит до шеи, а грозный и могучий в окружении дементоров зверь прямо на глазах становится похожим на ластившегося к хозяину кота, но я готов поклясться, что вижу такое впервые.        Прикрыв большие круглые глаза, грифон динамично постукивает уже всем львиным хвостом по полу лифта, немного наклоняется в сторону напарницы, и пытается расправить свои огромные крылья, а через несколько секунд снова выпрямляется и гордо смотрит перед собой. Будто ничего не произошло.       Она ему как будто понравилась...       Потому что и мне?..       Все ещё улыбаюсь, но улыбка быстро исчезает, стоит прозвучать глухому звону металла. Он свидетельствует о том, что мы добрались до нужного уровня.       Первым, на что обращаешь внимание, всегда является ничто иное, как человеческие бормотания, полусумасшедшие разговоры и даже стенания, а если хорошо прислушаться, то можно ещё и услышать отвратительный и заставляющий свести скулы звук ногтей, царапающих стены тюремной камеры. Лили начинает двигаться по ледяному и низкому коридору, в котором медленно снуют двое хрипящих тварей, а я следую всего в полуметре за ней. Пройдя вдоль череды тюремных дверей, мы находим нужный нам номер, но внутри настолько темно, что даже при ярком свете Патронуса глазам невозможно разглядеть то, что находится дальше метра от решетки.       Поттер зажигает свет волшебной палочки, устремляя его в камеру, и нам удается увидеть женщину, ради которой мы сюда пришли.       Сидя на полу, обняв свои босые ноги и подперев спиной стену с крошечным окном, на нас смотрит узница Биффорд. Тут же прячет лицо от яркого света. Опустив голову к согнутым коленям, женщина с неопрятными грязными волосами несколько секунд не шевелится, но вскоре приподнимается и даёт возможность разглядеть то, что год заточения с ней сделал. Некогда красивые черты лица потерялись, а на смену им пришел измотанный и немного сумасшедший вид: серая как пергамент кожа, запавшие щеки и любопытный, но безумный взгляд. Не могу не отметить, что она порядочно изменилась и постарела на добрый десяток лет. — Мисс Биффорд, мы представители обеспечения магического правопорядка, — говорит напарница, а заключённая тем временем приблизилась к решетке и взялась за неё своими тонкими грязными руками. — Моя коллега хочет задать Вам несколько вопросов, — поясняю, а Биффорд немного склоняет набок голову и обнажает в нервной улыбке ровные, некогда красивые, но уже порядком пожелтевшие от налёта зубы. — Вопросов? — язвительно спрашивает женщина, медленно рассматривая нас, но основной её взгляд сосредотачивается на Лили. Прищурившись, узница широко улыбается, запрокидывает голову и начинает смеяться.       Лили недоумевает и, наверняка, вспоминает мои слова о том, что заключенные могут вести себя непредсказуемо и странно. — Какие ещё есть неотвеченные вопросы? — теперь она проводит рукой по металлическим прутьям и начинает расхаживать вдоль них. — Мы хотели спросить о том, что толкнуло Вас на убийство Трумэнов и все последующие деяния, — уверенно говорит Лили. — Вы все равно мне не поверите. Я их не убивала, — почти нараспев говорит женщина, а на последнем её слове голос становится тоньше. — Ты виновата, — тут же шепчет, скривившись в гримасе, — не убивала… не хотела… хотела казаться богатой… и что тут плохого?.. хотела заплатить, — эмоционирует и бормочет она, а напарница, вслушиваясь, хмурится от последних услышанных слов, но я пока не совсем понимаю послужило ли тому их сумасшествие, или же смысл содержания. — Вам говорят о чём-то имена Ларс Трипл и Кристофер Эйвери? — Я же говорила, что нет, — шипит она, быстро хватаясь за решетку камеры, но тут же делает пару шагов назад, запрокидывает голову с приоткрытым в улыбке ртом, и начинает прокручиваться вокруг себя, приговаривая: « Трипл… Трипл… кто такой? Ты ужасный или злой? Твой безумный взор ловя... Но не знаю я тебя».        Когда она заканчивает, от холодных каменных стен отбивается прерывестый хохот. Глядя на нее, мы с Лили находимся в недоумении, но прекрасно понимаем, что Биффорд сейчас не в ладах с головой, а та уже начала бормотать рифмы про Эйвери. —  Вы это сделали? Я не особо верю в это, но если Вы, то... то зачем? У Вас было всё, о чем только можно мечтать: нормальная жизнь, положение в обществе, семья, которая приняла Вас как родную, достаток, красота, любовь, — интересуется Поттер, а женщина теперь становится серьезной и медленно приближается к ней. Подойдя, она поднимает на Лили какой-то искренний обречённый взгляд, который совсем не вязался с её предыдущими действиями и словами. — Семья, достаток, любовь, красота … — задумчиво говорит она. Биффорд рассматривает лицо Лили, грустно улыбается, и медленно тянется рукой к длинным медным волосам, желая взять их в ладонь. — Не нужно. Если она тебе ещё дорога,  — решительно командую, перехватив её руку вокруг запястья. Не до конца понимаю, как расценивать этот жест заключённой: проявлением мирного расположения, восхищением и завистью к внешности Поттер, или попыткой последующего проявления агрессии, но мне совсем не хочется, чтобы она прикасалась к Лили.       Снова испытываю желание уберечь от подобных внешних факторов. Черт, совсем как Ал. А я ещё что-то говорил о братской опеке и слащавости... И моё желание не только из-за долга перед Алом. Я же не дурак. Понимаю, что всё происходит по моей собственной инициативе.       Напарница при этом выглядит вроде уверенно, а вроде и сбитой с толку. Судя по всему, она не ожидала от Биффорд подобного. Как только тонкая рука возвращается за пределы решетки, заключённая упирается в неё лбом и опускает полный раскаяния и сожаления взгляд в пол, а когда поднимает его, карие глаза заволакивает пелена слез. — Любила, я их очень любила, я их не убивала… не могла... — шепчет она, говоря, очевидно, о семье Трумэнов.       Глядя на напарницу, я не могу отрицать того, что Лили начинает испытывать жалость, искренне веря в её невиновность. По крайней мере, в частичную. —  Мне кажется, что Вы говорите неправду, — мягко говорит Поттер, — я точно не знаю, виновны Вы или нет, но всё указывает на это. Я знаю только, что Вам точно известны те люди, о которых мы спрашиваем, — услышав это, узница поджимает губы и начинает отрицательно мотать головой, — Вы говорили с ними. Мне непонятно по какой причине Вы не хотите о них рассказывать, но если что-то скажете, то поможете заточить двух очень опасных преступников, которые вершат ужасные вещи, ломая чьи-то судьбы и даже отбирая у людей жизни, — заканчивает Поттер, а на лице узницы проявляется отчаяние, но та не издает ни единого звука. Лишь через несколько секунд она тихо говорит: «Я не помню». — Лили, пойдем. Я же тебе говорил, что ничего нового мы не узнаем, — решительно заверяю я, но Поттер не собирается оставлять своих попыток разговорить безумную собеседницу.       Ох уж её упрямство. Оно и так завело нас в Азкабан. А теперь ещё и не отпускает обратно. Проходит ещё несколько секунд, но Биффорд по-прежнему не желает продолжать беседу. — Постарайтесь вспомнить. Хоть что-то из «Туманной оранжереи». Как и почему Вы там оказались, что делали. О чём с ними говорили… — Я почти ничего не помню. Как будто нескольких месяцев просто не существовало, а время заново пошло только тогда, когда я оказалась здесь, — еле слышно и горестно говорит Биффорд, а по её щеке бежит слеза, оставляя за собой маленькую мокрую дорожку. — Я знаю только то, что я никого не убивала… не могла убить… — Если это так, то мы можем помочь друг другу. Только нам нужно чтобы Вы рассказали то, что осталось в Вашей памяти, — говорит Поттер. — Даже если это лишь обрывки воспоминаний, образы, пускай. Постараетесь? — спрашивает, почти что умоляет напарница, а Биффорд, проведя в раздумьях пару секунд, кивает. — С чего Вам помогать мне? Ведь это мракоборцы засунули меня сюда, — сцепив зубы, спрашивает она. — Я Вас помню, — сощурившись, Биффорд указывает на меня длинным тонким пальцем. — Вы были в суде.  — Нам хочется верить, что Вы невиновны, — убедительность Поттер зашкаливает, а женщина за решеткой теперь действительно начинает верить её словам. — Странно, — тихо говорит молодая женщина, проводя по лицу руками. — Странно то, что вы мне верите, — последние слова звучали в адрес Лили. — Я думала, что словам сумасшедшей узницы и потенциальной убийцы вряд ли кто-то поверит. Ваша работа ведь сажать в Азкабан, а не вытаскивать отсюда, — рассуждает она. К моему удивлению, говоря это, она как раз и не выглядит такой сумасшедшей, как пару минут назад. — Расскажете нам что-то? — Только обрывки… когда все живы. Большой дом Трумэнов. Лицо Мэйсона. Гринготтс, Лютный переулок… помню как шла по улице... Тунель... — смотря невидящим взором поверх наших голов говорит она. — Звон… помню себя, но будто... со стороны. Темно-зеленое платье, волосы собраны… необычную крошечную птицу... синюю... да, ту самую. Видела её как-то у нас в доме... крапчатую... и чей-то голос в голове и смех...— говорит она, а меня снова посещают мысли о её безумии. — Расследование, допрос, большой судебный зал… больше ничего, — грустно говорит красивая, но жутко измотанная заточением женщина, зажмуривая глаза и замотав головой. — Мы ещё придем к Вам. Если не виновны, то мы вас вытащим. Постарайтесь вспомнить что-то ещё, — Лили растерянно, сочувственно, но ободряюще улыбается, а заключённая кивает.       Кладу ладонь на талию напарницы и подталкиваю её в нужную сторону. В сопровождении серебристого свечения от грифона, возвращаемся к лифту. — Эй! — слышим взывающий к нам оклик и оборачиваемся, — спасибо, — растерянно говорит женщина, — спасибо, что хотя бы делаете вид, будто верите мне, — добавляет она, сползая вниз по решетке. — Скорпиус, ты....       Мягкий голос будто отбивается от стенок головы. — Ты...Тоже считаешь, что она не виновата? — спрашивает взволнованная напарница, когда мы слышим металлический лязг. — Да. Но надеюсь, что ошибаюсь, — грустно говорю я, а Лили недоумевает. — Отчасти мне хочется верить в её вину, ведь в противном случае здесь уже целый год находится совершенно невиновный человек, который расплачивается за чужие преступления.       Молчим и перевариваем всё увиденное и услышанное. Как только до нижнего уровня остается несколько этажей, я отвлекаюсь от мыслей, смотрю на напарницу и еле заметно улыбаюсь. Делаю взмах палочкой и прячу её, а Лили, которая наблюдает за растворяющимся в воздухе Патронусом, выглядит ошарашено. — Твоя очередь, Поттер, — схитрил, не спорю, а напарница щурится и немного злится. — Я должен убедиться в том, что у тебя не возникает проблем, — пытаюсь скрыть истинную причину своего поступка, которая заключается не в сомнениях, а в удовлетворении собственного любопытства. — Нет, — упрямо говорит она, а мы между тем всё ближе и ближе к нескольким десяткам дементоров. — Если ты ещё помнишь, то я твой наставник, Лили Поттер, — пытаюсь казаться серьезным, но собственная затея меня всё-таки веселит. — Если ты его не создашь, то нам сейчас будет весьма и весьма неприятно. В этом ты можешь не сомневаться. Создавай Патронуса, Поттер… — победить упрямство напарницы можно только ещё большим, но Лили мотает головой. — Ладно, — так и будет, а она решила, наверное, что снова увидит серебристого грифона, но я затягиваю руки на груди и ничего не делаю. — Надеюсь, что обойдёмся без него, — улыбаюсь, прислонив запрокинутую голову к металлической стене. Теперь Лили устремляет на меня испуганный взгляд.       Она ведь не глупа и прекрасно понимает, что это очень рискованная затея: оказаться среди сотни дементоров без единого намека на эмоциональную защиту. Мы будем иметь неплохие шансы тронуться умом от гнета горя и ужаса, который проникает в каждую клетку тела, стоит только всей этой куче тварей появиться у лифта.       Перед тем, как он останавливается, Лили буквально впивается в меня взглядом, но я своего решения не меняю и не собираюсь. Как доказательство, поднимаю вверх обе руки, показывая, что там уже нет волшебной палочки. Чувствую нарастающую тревогу, пробирающий холод и даже неприятные голоса. Пока тихие. Чувствую и то, как Лили впивается тонкими пальчиками в предплечье. Прекрасно знаю, что ощущения являются отголоском всех тех ужасных событий, которые мне приходилось наблюдать за время работы в Министерстве: крики и угрозы отправленных мною за решетку преступников, мольбы невинных, ставших чьими-то жертвами, вопли ужаса, боли и даже предсмертные крики… — Лили, Патронус, — подношу к лицу ладонь, зажмуриваюсь и потираю пальцами сощуренные глаза.       Пытаюсь заглушить шум и появившуюся боль в собственной голове, но от них скоро начнёт подмывать на тошноту. — Конечно, не спеши. Зачем? Мне нравятся все это, — язвительно говорю я, задержав дыхание.       Эти ощущения сменяются теплом, посторонние звуки исчезают, и я даже сквозь прикрытые веки вижу огромный источник света, озарившего весь внутренний двор Азкабана. Несколько раз моргаю, следую за шагнувшей вперед напарницей, внимательно рассматриваю предмет моего любопытства и поднимаю брови. — О-о-о, ну конечно. Кто же ещё? — говорю весело, а Лили одаривает меня укоризненным взглядом, — я почему-то не удивлен, — чуть посмеиваюсь, Поттер порядком смущается, но я на самом деле почти на грани восторга: такой яркий, сильный и красивый... Точь-в-точь Поттер...       Она ускоряет шаг, спеша к внешнему выступу тюрьмы. Оттуда мы можем отправиться в Министерство. Когда мы останавливаемся напротив друг друга, я закусываю изнутри щёку. — Теперь понимаю, почему ты его скрывала. С ума сойти, он же твоя копия! — Заткнись, Скорпиус, — заливаясь румянцем, но весело говорит она. Дотягивается до моей руки и заточает её в замок. На манеру того, как это вот было с моей подачи, но при этом смело и упрямо смотрит мне в глаза.       В следующее мгновение огромные волны Северного моря, ветер и яркое серебристое свечение смешивается в сплошное размытое пятно, но я не могу отрицать того, что теперь знаю о внутреннем содержимом Лили Поттер немного больше.