Осознание
22 марта 2018 г., 18:47
Примечания:
СКОРПИУС
От тихого боя часов, оповещающих о наступлении полночи, по телу прокатывается волна раздражения. Последний приглушенный удар заставляет меня отвести невидящий и задумчивый взгляд от центра бежевого ковра и устремить его на каминную полку, а потом и на пустующий камин. Поочередно, но быстро перебираю пальцами по кожаному подлокотнику кресла. Несколько раз нервно провожу ладонью по подбородку и губам, и сжимаю в кулак, которым сильно ударяю по гладкой обшивке мебели.
В очередной раз поднимаюсь и делаю несколько размеренных шагов, а дойдя до большого окна возле входной двери, следую назад. Не забываю со всей силы свести челюсти и пнуть ногой ни в чём не повинное кресло, но этого совсем мало для выхода тех чувств, которые сейчас ощущаю: смесь ужасной злости, жуткой усталости, сильной боли, отчаянья, раздражения, переживаний и... страха.
Ненавистное мне чувство страха. От осознания того, что могло бы случиться, появись я несколькими минутами позже, но всего половину часа назад я ощущал всю эту череду эмоций ярче. Намного чётче.
Останавливаюсь напротив лампы на комоде — единственного в моей гостиной источника света. Неспеша и осторожно веду назад саднящим плечом и сильно поджимаю губы. Какое-то время смотрю на приглушенный желтый свет, сую руки в карманы спортивных штанов и начинаю, наконец, чувствовать последствия выхода моей злобы. Они отдаются пульсацией в ноге. Мысленно уговариваю себя проявить невиданную доселе сдержанность и терпимость.
Всегда мог похвастаться самоконтролем. Самообладанием, и выдержкой. Эти же качества часто проявлялись и в моём умении ждать, но последнюю четверть часа эти задатки как будто канули в бездну. Делаю глубокий вдох и почти заставляю себя повернуться. Опять. Не знаю что тому виной: обычное проявление человечности, или же моё обострившееся чувство опеки.
А быть может что-то большее.
Ужасно не хочу снова видеть эту вот картину реальности. От неё всё внутри сжимается, а в голове снова повторяется этот леденящий душу крик. Крик от жуткой, невыносимой боли. Крик Лили.
Сильно зажмуриваюсь, уговаривая себя в очередной раз посмотреть и подойти. Присев на полу возле дивана, проглатываю появившийся в горле ком. Рядом, всё ещё не придя в сознание, лежит Лили. Всеми силами пытаюсь не представлять того, что ей пришлось чувствовать. Обещаю себе не излить на неё накопившуюся злобу. По крайней мере, точно не сейчас.
— Эй, Лил, — тихо шепчу, тронув её плечо, и пару раз провожу большим пальцем по гладкой щеке. Больше всего хочу увидеть улыбку и озорной огонёк в её ярких зелёных глазах. Понимаю, что этого не случиться. Аккуратно отодвигаю от её шеи не такой длинный, как остальные, локон. В очередной раз рассматриваю чёткий синюшный оттиск от руки и щурюсь. Тут же вспоминаю, что сделал с её обидчиком. Воображаю о том, что Триплу ещё предстоит и это сейчас единственное, что радует.
Слежу за размеренным дыханием и легонько провожу по ее личику тыльной стороной ладони. И эта моя попытка привести её в чувство увенчалась успехом. Наконец-то! Внутри аж ёкнуло.
Медленно открыв налитые кровью глаза, Лили несколько раз моргает. Вижу, как она пытается сфокусировать на мне свой взгляд, но у неё пока не получается. Поттер дрогнула. Хочет, очевидно, подняться, оглядеться и хоть как-то понять происходящее, но я не даю ей даже попытаться это сделать.
— Не пытайся пока встать, Лили, — легонько придерживаю её за плечи.
Лили, уже различив мои черты и узнав голос, смотрит так удивленно, как магл на привидение. Затем происходит резкая смена её реакции и Поттер на секунду воплощает в жизнь моё недавнее желание видеть её улыбку. Слабая, мимолётная, стыдливая, извинительная.... Всё в кучу, но она была. И на этом спасибо.
Это ходячее своеволие кривится от боли, вздрагивает, но теперь, наконец, слушается меня и выполняет мою команду. Понимаю, что дрожь эта связана ни с чем иным, как с ужасом от пережитых событий. Ко всему прочему прекрасно помню свой опыт ощущений от Круциатуса: ужасная ломота в теле, боль от будто плавящихся прямо внутри тебя костей, приличная трясучка, и сводящая с ума мигрень. Но Лили-то досталось сильнее.
— И не пытайся заговорить, — снова командую. Когда вижу широко распахнутые, мечущиеся глаза. От попытки выдавить из себя хоть что-то кроме тихого хрипа. От её испуганных глаз, где читалось уйму вопросов, мне становится не по себе. Напарница выглядит такой же сбитой с толку, но снова кивает. Затем пытается глотнуть, это ей удается с невероятным трудом и болью. Поттер тянется ладонью к своей шее. — Тебя душили. И душили сильно, — пытаясь сдерживать свою злость на Поттеровское безграничное упрямство и любопытство, которое её чуть не погубило. — Скажи, ты всё помнишь? — больше всего боялся этого вопроса, но хочу убедиться в том, что Трипл не успел стереть ей память.
Поттер, трёт между пальцами следы лекарства, которым намазана её шея. Снова кивает, максимально выразительно, а я выдыхаю. Прям нашумев этим облегчённым выдохом.
— Поттер, я зол до такой степени, что даже не могу подобрать пока слов, веришь? — говорю очень тихо и спокойно, что совсем не соответствует смыслу сказанного. Лили, прикрыв веки, дотягивается до моей ладони. Чувствую, как тонкие пальчики сжимаются и не отпускают пока. Как будто это прикосновение ей просто необходимо.
Решаю оставить этот серьезный воспитательный разговор до лучших времен. По крайней мере до тех, когда она хотя бы сможет мне объяснить невероятную глупость своего поступка. Напарница, не без усилий приподняв дрожащую слабую руку, дотягивается ею до моей щеки. Проводит пальчиком рядом с раной, щедро залитой настойкой бадьяна. Та сейчас напоминает очень глубокую царапину, но меньше часа назад сквозь её глубину почти проглядывала кость. Несмотря на её былой вид, это не самое болезненное ощущение, которое мне за сегодня удалось перетерпеть.
— Последствия встречи с Эйвери. Он хотел выманить меня и у него получилось. Вот только он не рассчитывал, что ему попадется тот, у кого тоже есть острые зубы.
Лили пытается улыбнуться, затем смотрит поверх моего плеча и начинает рассматривать комнату.
— Тут ты в безопасности. Я тебе всё расскажу, но не сейчас, хорошо? Завтра тебе будет намного, в разы легче, — мягко улыбнувшись, тихо обещаю ей и глажу ладонью её голову через мягкие яркие волосы.
Порядком расслабляюсь. Безумно радует мысль, что все эти события не понесли непоправимых последствий. Приподнимаюсь, а неподвижная Лили следит за каждым моим жестом. Я всего-то собираюсь отнести напарницу на более удобное место для сна, чем мой холостяцкий диван.
— Больше никаких пончиков, Поттер, — притворно кряхчу, но на самом деле поднять крошку Лили даже с невероятной болью в плече не так уж и тяжело. А если ещё и посчитать, что как минимум половина этого веса — её упрямство и безрассудство...
Прижав девушку к себе, дохожу до лестницы и поднимаюсь. Делаю несколько шагов по коридору, и толкаю ногой деревянную в натуральном цвете дверь. За ней находится достаточно уютная квадратная комната. Она, как и всё остальное в этом доме, выполнена в сочетании каменно-деревянного шале и минимализма: искусственно состаренные шкаф и комод, на невысоком помосте большая, но немного небрежно застеленная мною кровать; огромное, заменяющее целую стену занавешенное окно, и дверь-близнец входной, ведущая в ванную. Над головой немного косой потолок, поскольку над ним крыша, а единственные потоки света исходят из стеклянного куба на прикроватной тумбочке. В нём плавно перемещается небольшое количество волшебного пламени.
Зайдя вглубь комнаты, крепко сжимаю в ладони её волосы и прижимаюсь щекой к бронзовой макушке. Упираясь в мягкую поверхность коленом, не испытывая ни малейшей радости от того, что выпускаю абсолютно беспомощную напарницу из своих оков. Укладываю Лили на постель и она пока что даже не шевелится. Оцениваю результат, снимаю её обувь и рассматриваю грязную одежду с огромными запёкшимися алыми пятнами крови. Та, очевидно, принадлежала Триплу. От одного упоминания об этом подонке я сильно хмурю брови, но мысленно хвалю напарницу за то, что своим ударом сломала ему нос и этот гад потерял как минимум пинту бегущей по его мерзким венам липкой субстанции.
Взяв в ванной мокрое полотенце, худо-бедно избавляю лицо и шею Лили от противной Трипловской алой жижи. Быстрее ожидаемого нашёл в комоде максимально удобную для сна кофту и возвращаюсь назад. Поттер между тем непрерывно наблюдает за мной и смущается невиданному доселе вторжению в её личное пространство. Она пытается нормально двигаться, но жесты не приносят желаемого результата: почти все её движения пока угловаты и не скоординированы. А ещё ей до сих пор больно.
— Ты справишься сама? — киваю на чистую одежду, но интересуюсь скорее ради приличия, поскольку вижу, что сейчас даже такая мелочь ей не по силам.
Напарница, успев реально оценить свои силы, еле заметно качает головой.
— Ладно, давай вместе. Поможешь мне? — намекаю на то, чтобы она попыталась удержать тело, когда усажу её. Поттер выглядит сконфуженно и сжимает в пальцах нижний кант своей грязной спортивной кофты. — Лил, ну мне же не пятнадцать. И поверь, что я уже видел что-то подобное, — чуть веду бровью, но не могу не признаться самому себе, что тоже испытываю некую толику неловкости.
Уверен, что Поттер, если бы могла, то засмеялась бы. Но сделала бы это с издёвкой. Или упрекнула бы за мои былые свершения. От этих мыслей морщится нос.Точно знаю, что Лили была неоднократным свидетелем развития моей личной жизни на последних курсах. Я особо не утруждался скрывать свои отношения. Если происходившее можно было так назвать.
— И не только обнажённых, но и без некоторых участков кожи, — тихо добавляю я, внося в монолог серьёзные ноты. Этот аргумент оказывается хоть и мрачным, но самым впечатляющим и убедительным.
Всего через пару секунд, потраченных на судорожные раздумья, Лили кивает. Отпускает кофту, сильно поджимает губы и отворачивается. Уже испытывает от предстоящего жуткую неловкость, а я ещё и не начал.
— Было бы на что смотреть, Лил, — подшучиваю, пытаясь разрядить обстановку. Даже немного получилось: она улыбнулась, ну а потом посмотрела на меня с притворной укоризной.
Тянусь к змейке кофты и быстро расстёгиваю. Избавляюсь от своих странных эмоций, не смотрю ей в лицо, и пытаюсь превратить это действо в обычный механический процесс. Но у меня не до конца получается. Даже не знаю с чего начать, а подобное действо никогда прежде не вызывало у меня трудностей.
Пробравшись рукой под её теплую спину, медленно помогаю Лили приподняться. Той же рукой и ладонью, скользнувшей в гриву длиннющих волос, придерживаю теперь её голову. Напарница, зацепившись пальцами чуть выше моих локтей, сейчас больше напоминает беспомощную куклу. Явным отличием от неподвижной марионетки является мелкая дрожь, периодически сотрясавшая её тело — одно из последствий Непростительного заклинания, мышцы тела как будто испытывают судороги.
Совершенно нечаянно сильно морщусь и опускаю лицо от очередного болевого залпа в плече. Через несколько секунд боль утихает, но на меня теперь смотрят два зеленых, любопытных и испуганных глаза, которые вблизи кажутся очень красивыми.
— Ничего, — немного мотаю головой и отвечаю на многозначительный немой вопрос: «Что случилось?!», но она не верит и сводит брови. В какой-то момент они прям пошли волнами.
Тоже хмурюсь, поскольку не выношу её жалостливого взгляда.
Не в силах больше держать в напряжении шею, Лили немного наклоняется, а её голова по инерции падает на моё плечо. Это сопровождается её выдохом. Я абсолютно точно испытываю странное и совсем не дружеское желание крепко обнять её.
Снова спихиваю это на обострившееся чувство вины за то, что не уберёг, но снова не до конца получается.
— Потерпи, — избавляю почти парализованную болью и недавним ужасом Поттер от тонкой кофты: поочередно стягиваю её с рук и кидаю на пол.
Сейчас, ощущая на шее тёплое дыхание и каждый взмах длинных ресниц, мне кажется, что я отдал бы многое, чтобы подобное опять повторилось. Лишь бы не при таких ужасных обстоятельствах.
Замираю. Закрываю глаза и перевожу дыхание.
Смело зацепившись за край добротно напитавшей в себя кровь и прилипшей к телу белой майки, скольжу ладонью вдоль рёбер. Тяну вверх, подталкивая Лили приподнять руки, но ткань приходится почти отдирать от нежной кожи. Вскоре майку постигает та же участь, что и кофту, а потом на пол летят и грязные спортивные штаны.
Лежа на спине в одном только кружевном белье, Лили больше не смотрит на меня. Она всеми силами смотрит только не на меня. Сейчас вот в потолок, к примеру. Дотягивается до своего солнечного сплетения и кладет на него ладонь, но та буквально прилипает к остаткам крови. Почувствовав это, Поттер медленно тянется к мокрому полотенцу.
— Давай я, — предлагаю, но Поттер, качнув головой, отказывается. Кто бы сомневался.
Вложив тканевый свёрток в её ладонь, несколько секунд наблюдаю за этими тщетными попытками. Ну и что мне с ней делать? Прикрываю веки и качаю головой, улыбнувшись её упрямству. При всей сложившейся ситуации меня веселит то, что даже сейчас Лили непреклонна.
— Ты в курсе, что ты иногда невыносима? Упрямая, как ребёнок, — бормочу и забираю полотенце.
И что я там шутил? О том, что не увижу ничего интересного? Ты сам себе лжец, Скорпиус, а сейчас вот есть возможность это подтвердить: прекрасная, идеальная и почти обнажённая Лили. Все-все её формы, рельефы и изгибы.
Смело, но аккуратно вытираю её, но даже при таком тусклом свете вижу то, что заставляет моё сердце забиться сильнее. Гораздо. И этому виной далеко не отсутствие одежды на моей напарницы. Не без этого, но сейчас я точно про другое:
— Лили!… Трижды? — кричу шёпотом, со смесью злобы и ужаса, а после лицо всецело передает эмоцию сочувствия. Того самого, которое я вроде как терпеть не могу. Очевидно, только в свою сторону.
Даже не собираюсь искать в ней согласие на прикосновение, плевать. Я так зол, что тут точно не до робости и не до смущения.
До этого момента я был уверен, что было только два Непростительных заклинания. Мне были слышны лишь два невообразимых крика боли после моего появления. Но сейчас, скользнув по коже и по очереди прикасаясь пальцами к похожим на маленькие ожоги отметинам, которые в течение пары часов все ещё остаются на теле, я не могу поверить. Снова и снова думаю о том, что Лили уже была одной ногой на пороге к безумию.
Отдёргиваю руку и сильно потираю сморщенный лоб. Невольно вспоминаю трагическую историю Фрэнка и Алисы Лонгботтом, с которой хорошо знаком из архивных документов. Они навсегда перешагнули черту здравого рассудка после шестого или седьмого заклинания.
Сильно сжав челюсти, играя скулами, надеваю на Поттер чистую кофту, которая прикрывает чуть больше половины её тела. Распустив ей волосы, укладываю на подушку. Накрываю Лили мягким пледом и получаю за это благодарную улыбку.
— Спи. Завтра нас ждёт серьезный разговор, — говорю тихо и нахмурившись, а она нехотя кивает. Уже приподнимаюсь с кровати, чтобы отправиться вниз и принять, наконец, горизонтальное положение, но Поттер не дает мне этого сделать. Она, дотянувшись до моей руки, успевает схватить мои пальцы. Сжимает их из всех оставшихся сил, а в её безумно испуганном взгляде и шевелящихся губах я чётко читаю слово: «Останься».
Не вижу в этой просьбе ничего удивительного, ведь после подобного, ещё и находясь в совершенно чужом и незнакомом для неё месте, хочется осознавать хоть какую-то связь с реальностью. Сейчас этой связью был только я. Откровенно говоря, если бы она не попросила, я всё равно не находил бы себе места и наведывался сюда время от времени.
Послушно выполняю её мольбу: залажу на кровать, скрещиваю в лодыжках вытянутые ноги и обнимаю себя руками, положив ладони на ребра. Наблюдаю за её умиротворением и опустившимися веками, но вскоре она делает неудачную попытку перевернуться на другой бок и замирает. Глядя в потолок, Лили несколько раз моргает. Словно судорожно соображая что-то, а через пару секунд становится понятно что именно, поскольку она снова тянет ко мне свою открытую ладошку.
Улыбаюсь и сползаю, чтобы лечь. Обхватив худенькую талию, помогаю перевернуться, но тут же чувствую, как её рука ложится поверх моей и немного сжимает запястье. Как будто мои прикосновения дарят ей ощущение безопасности. Не исключено, быть может так и есть. Мне хочется в это верить.
— Ничего не бойся, — тихо шепчу ей на ухо.
Рассмотрев её улыбку, медленно опускаю голову на подушку. Зарывшись носом в бронзовые локоны возле тонкой шеи, проявляю своеволие и притягиваю Лили ещё ближе, но и она... Свернувшись клубочком, хрупкая Поттер прижимается ко мне сильнее. Вскоре её дрожь окончательно пропадает. Я чувствую, как более частое дыхание сменяется медленным и глубоким, но кое-какие выводы о моём отношении к ней не дают мне покоя. Я снова и снова думаю об этом. До того, как получается заснуть.
раньше всегда, то не сносить мне головы... Ал быстренько её отвинтит. И даже глазом не моргнёт, но в плане «связей» уж не слишком удачно я себя зарекомендовал в его глазах...
— Да что это вообще за?.. — тихо бесится он, но запинается. Ровно в тот момент, как я заговариваю:
— Она мне нравится, Альбус, и очень.
Говорю ровно, серьёзно и убедительно, а друг от услышанного опешил. Причем настолько, что на автомате отрицательно качнул головой. Явно не верит и в десятую долю услышанного.
— Настолько сильно, что я не хочу быть без неё. А может быть и не могу... без неё.
Поттер теперь хмурится и что-то усердно соображает. Что-то о том, что никогда раньше не слышал от меня и приблизительно похожее. После окончания шевеления шестерёнок под его шевелюрой, он заметно, сдержано, и даже как-то понимающе кивает.
Судя по всему, большего знать ему пока и не надо. Он уже в шоке! А мы уже давно не подростки, чтобы ковыряться в чувствах и личной жизни друг друга.
— Мы... Поговорим на работе, — немного помолчав, самую малость расслабившись, это воплощение взаимопонимания ещё раз смотрит на меня. — Но, Скорп, если это всё для тебя очередная...
Уже знаю, что сейчас Ал снова начнёт вечную игру в старшего брата и прочтёт мне лекцию о нестабильности и кратковременности моих предыдущих отношений, а потому спешу прекратить сие многообещающее действо.
— Если так, ты меня убьешь, Поттер, — посмеиваюсь я, пресекая его слова той фразой, которая звучала бы из его уст, но не ранее, чем через несколько утомительных минут. — Я знаю, что убьешь. А ты должен знать, что никогда не посмею её использовать или обидеть.
Друг полностью соглашается с моим предсказанием, кивает и покидает комнату.
Судорожно анализирую разговор минутной давности и все до единого события последней пары месяцев.
Всегда был невообразимо хорош во лжи, но никогда не любил врать Альбусу. Прям ненавижу.
И я бы, наверное, чувствовал угрызения совести, не озари меня та мысль, что всё сказанное несёт в себе глубокий смысл. Ведь в этом разговоре я сказал ему самую чистую правду…
***
Открыв сонные глаза, несколько раз моргаю, а когда картинка перед ними становится чёткой, приподнимаю голову и оглядываюсь. В мыслях сразу проносятся все вчерашние события. Секунду назад хотелось верить в то, что это всё мне приснилось. Вернувшиеся болевые ощущения начинают развеивать все сомнения, а практически уткнувшаяся носом в мою грудь и мирно спящая Лили избавляет меня от них окончательно. Эта ночь была не из лёгких. Как минимум из-за того, что напарница не менее пяти раз просыпалась и вздрагивала от боли и приснившихся ей кошмаров. А успокаивалась лишь посредством моего шёпота и прикосновений. Аккуратно убираю в сторону длинные пряди и рассматриваю её шею. На той уже не видно ни единого следа от удушения. Это значит, что лекарство всё-таки подействовало и былая боль тоже ушла. Так же, как и боль от последствий Непростительного заклинания. Мне показалось, что я рассматривал лицо спящей напарницы целую вечность, прежде чем поднялся с кровати. Медленно провожу по щекам раскрытыми ладонями, немного потираю затылок и тихо покидаю комнату. Спустившись на первый этаж, следую на кухню. Та является правой половиной одного цельного помещения, вмещающего в себе и гостиную. Делаю несколько шагов, а когда светлый паркет сменяется кафелем — останавливаюсь. У столешницы, а то уже примыкает к обставленному по периметру немаленькой кухни деревянному гарнитуру. Все еще сонный взгляд скользит по кухонному столу, расположенному в центре. Оцениваю сквозь рамку большого окна сегодняшнюю погоду, но все мои мысли уже сосредоточены на предстоящем мне серьезном разговоре, который, судя по тихим шагам на лестнице, не заставит себя долго ждать. Снова чувствую подобные вчерашним эмоции. Практически захлёстывают, накатывают волнами. В попытке совладать с ними приходится прикрыть глаза и сделать резкий и короткий выдох. Именно это пока спасает уже спустившуюся вниз напарницу от рвущегося наружу гнева и негодования. Все ещё не удостоив её вниманием, делаю несколько шагов к чайнику. Вспоминаю, что оставил наверху свою палочку, и мне придётся готовить чай обычным магловским способом. — Привет, — чуть слышно говорит Лили. Ещё сиплым после сна и вчерашнего удушения голосом, но я не отвечаю. Лишь поворачиваюсь и смотрю на неё таким сердитым взглядом, что ей, на пару с её невыносимым упрямством, впору провалиться сквозь землю. Какую-то секунду смотрю, как она смотрит по сторонам, треплет волосы и поджимает губы. Затем проводит еле виднеющимися из-за длинных рукавов пальцами по шее и опускает глаза в пол. — Садись, — говорю тихо, указывая рукой на один из стульев в торце кухонного стола. Почти командую и делаю это с нескрываемым раздражением, невероятно серьезно. Лили медленно и послушно следует моим указаниям, но следующие мои слова слышит только тогда, когда перед ней со стуком становится огромная чашка горячего чая. Присаживаюсь на соседний стул, откидываюсь на спинку, сцепляю руки в тугой замок и почти испепеляю напарницу своим взглядом, поскольку не собираюсь быть таким же паинькой, каким казался вчера вечером. — Ты понимаешь, что могло случиться непоправимое? — спрашиваю с эпическим спокойствием, прикрыв веки и тронув уголки глаз большим и указательным пальцами. Немного жмурюсь, но открыв глаза вижу, как она стыдливо кивает. — Лили, ты ещё не поняла, серьёзно? Что мы не в игрушки и не в постановки играем? Ты же понимаешь, что могло бы быть, не успей я вовремя? — задаю риторический вопрос, она снова кивает. А меня настолько распирает злость от самой только мысли о сути этого вопроса, что я набираю полные щеки воздуха и медленно его выпускаю. — Ты бы не так поступил? — негромко, но почти уверенно спрашивает она, но я прищуриваюсь и ухмыляюсь. — Может и так, Лили, но я старше, сильней и намного опытней, что самое важное. И никогда не действую так необдуманно, не имея какой-то хотя бы минимальный план отхода, — буквально раскладываю по полкам все причины, по которым ей не следовало туда соваться. К моему огромнейшему удивлению она не спорит со мной и ничего не отрицает. Виснет пауза, во время которой я невидящим взглядом рассматриваю содержимое своей чашки. В голове одна за другой мелькают все те мысли, которые ещё пару минут назад собирался донести до сознания Поттер. Их так много, что я не могу уловить самую значимую и нужную. В надежде, что это хоть как-то мне поможет их упорядочить, приподнимаюсь и начинаю бродить по кухне. — Ты не имела права так поступать, — тихо говорю я и запускаю руки в карманы. Рассматриваю небольшой сад за кухонным окном, а когда слышу от напарницы наивное: «Почему?», внутри меня происходит самая настоящая истерика. — Почему?!— от души, да и на эмоции тоже не было смысла скупиться. Медленно подойдя к столу, склоняюсь и упираюсь в него рукой, чтобы было удобно смотреть в глаза этой своевольной упрямицы. Лили, очевидно, думает, что этот вопрос сконцентрирован лишь на рабочем аспекте, и что я сержусь из-за того, что она нарушила мой приказ, но я имею ввиду совершенно другое. И это, как мне кажется, не только моя ответственность перед Министерством и семьей Альбуса. — Да потому что ты не в праве решать за нас двоих! Ты не в праве со мной так поступать! — кричу я, ударяя кулаком по столу и направив в сторону её лица указательный палец. Лили сильно вздрагивает и быстро хлопает своими густыми ресницами, а мне на секунду кажется, что от этого запредельного крика вздрогнули даже мои родители, находившиеся в далеком Уилтшире. — Лили, ты хоть понимаешь, что мне вчера пришлось пережить? — говорю намного тише и почти умоляю её понять меня. И имею ввиду далеко не встречу с Эйвери, а после и с Триплом. — Тогда, когда увидел тебя без сознания и залитой кровью на полу «Туманной оранжереи», — ещё тише, отчетливо ощущая то, что меня порядком трясет от этих воспоминаний. Почти теряю дар речи, когда впервые в жизни вижу, как глаза доселе всегда упрямой, самоуверенной и скрывающей все свои слабости Поттер заволакивает пелена слёз. Вдобавок Лили сильно поджимает губы, а это свидетельствует лишь о том, что мне всё-таки удалось добиться полного её понимания. Неужели!? Добившись не совсем ожидаемой мною реакции, но желаемого результата, я больше не вижу смысла что-либо объяснять и злиться. Не сомневаюсь, что это впредь послужит для неё очень... очень хорошим уроком. Как и в том, что Лили сделает выводы, и в будущем будет прислушиваться ко всем моим словам. — Обещаешь больше не совершать подобного? — уже совсем мягко спрашиваю я. Лили отводит глаза, грызет губы и кивает, а по щеке всё-таки сбегает одинокая и предательски вырвавшаяся из широко распахнутых глаз слеза. Она шумно тянет носом воздух и начинает выбираться из-за стола. В попытке сбежать от этого разговора, возможно, но не дождётся. Словив её за руку, тяну ближе. Обнимаю, обвив руками шею и положив подбородок на взъерошенные яркие волосы. — Ну, вот... Ты даже зареветь нормально не можешь, не то что совершать одиночные рейды. Всего через секунду чувствую, как она отвечает на объятья, обвив меня руками. Но ощущения от подобного жеста весьма двойственные: внутреннее спокойствие и радость от долгожданного и полноценного взаимопонимания тесно граничат с неприятной физической болью в плече. Она пока не даёт забыть о себе. Уткнувшись губами в бронзовую макушку, сильно кривлюсь. Нехотя, но спешу разорвать объятья. Пытаюсь не выдавать гримасы боли, но не получается, а Поттер, как и вчера ночью, сильно хмурит брови и очень внимательно рассматривает меня. — Повернись, — командует, проследив за моим скованным движением. Не сомневался, что долго скрывать правду от её любопытного взгляда мне не удастся. — Ну же, поворачивайся! — Это приказ, Поттер? — улыбаюсь, а она прищуривает глаза и опять проявляет настойчивость. Ну что за упрямица? Стою, как вкопанный, и меньше всего хочу вызывать жалость, но она, громко цокнув языком и закатив глазки, уже шагает мне за спину. Через секунду чувствую, как теплые руки напарницы бережно поднимают футболку. Нежные тонкие пальчики скользят по спине, а когда они добираются вверх слышу, как Лили громко ахает и даже сочувственно мычит. — Тебе бы в Мунго, — настойчиво и серьезно говорит она. Лишь после заверений, что совсем скоро представшая перед ней картина станет лучше, и что там уже целый галлон экстракта бадьяна, Поттер немного успокаивается. — Как это произошло? Как тебя расщепило? — со страхом в глазах интересуется напарница. Рассматривает спину, где чуть выше лопатки местами ещё не хватает лоскутов кожи. — Когда я следил за Эйвери, то стал свидетелем сделки, которая бы безоговорочно обеспечила ему теплый прием в Азкабане. Она была настоящей, но Кристофер, решив, что сможет убить двух зайцев сразу, специально был не очень осторожен, — начинаю свой увлекательный рассказ, а собеседница, заняв место за столом, уже ловит каждое моё слово. — Ну, если коротко… — потираю подбородок и улыбаюсь. — Должен признаться, что меня, как и тебя, Лили, чуть не погубила излишняя самоуверенность и любопытство, — за это признание получаю взгляд с укором. В нём читается что-то вроде: «Вот видишь», но я улыбаюсь, — да, только я уже говорил тебе, что я намного опытней и сильней. Встреться ты с Эйвери, то ты бы уже... была мертва, — от собственных слов в горле возникает очень неприятный ком. — Сработало мое охранное заклинание. От этой фразы глаза Поттер округляются. Я улыбаюсь и обещаю всё рассказать ей, но потом. — Как только я понял, что ты в опасности, сразу же собирался трансгрессировать, но немного не успел. Кристофер начал сыпать проклятиями. Неплохо потрепав друг друга, мне удалось исчезнуть, но он успел вцепиться в меня. И я понял, что меньше всего хочу возвращать его в Лютный переулок. Какую-то секунду мы уже были у «Туманной оранжереи», и я сразу же поспешил перенести его. И меня немного расщепило. Попав в него связывающим заклинанием, поспешил назад. А дальше всё невероятно быстро и просто: затеял хорошую взбучку Триплу, перенёс тебя ко мне домой, вернулся в Лютный переулок и доставил этого мерзавца Робардсу прямо на порог дома, пояснив парой слов то, что у нас есть причина засадить его в Азкабан как минимум за применение Непростительного заклинания, и что эти доказательства неоспоримы. Трансгрессировав за Эйвери, я обнаружил, что ему удалось уйти, — раздосадовано заканчиваю своё повествование, виню себя за то, что упустил его, а у Лили от удивления немного приоткрылся рот. Как только она собирает мысли в кучу, рассказывает мне то, что ей удалось узнать от гоблина и из уст самого Трипла. Мы оба обсуждаем уже конфискованное Министерством зеркало и то, как Трипл может выдать Эйвери. Пазл за пазлом складываем всё, что знаем, и вырисовывается совсем недурная картина: неопровержимые доказательства невиновности Биффорд, долгосрочное заключение для Трипла и его подельника. Но второго ещё нужно поймать. — Но он может быть где угодно, — рассуждает напарница, постукивая пальцем по чашке чая. — О, нет, Лили. В этом я сомневаюсь. Он зол и мстителен, а в этом его слабость, — говорю я, но Поттер пока не понимает к чему веду. Присаживаюсь рядом и, сцепив ладони в замок, внимательно смотрю на неё. — Когда я не обнаружил Эйвери, то решил снова вернуться в Лютный переулок, — тихо говорю я, но уже знаю, что напарнице не понравится то, что скажу дальше. — Его там уже не оказалось, но он там все же побывал. — Не понимаю, — честно говорит Лили, мотнув головой. А я тянусь к её короткому локону. — Когда я забирал тебя, они лежали на полу, я чётко запомнил, а когда вернулся, их там уже не было. Ты же сама знаешь, что это может значить. — Он, используя мои волосы, будет выслеживать меня… — тихо говорит напарница, вспомнив сложнейший курс зельеварения из академии мракоборцев и запрещённое из-за непредсказуемости зелье слежения, состав которого требует добавления частички нужного человека. Всё так и я киваю. — Не уверен, но думаю, что это не лишено смысла. Он может использовать такую возможность. А это значит, что ты пока в опасности. Будешь здесь до тех пор, пока мы его не поймаем, — говорю серьезно, но ни капли не сомневаюсь, что эта фраза вызовет у Поттер невероятное возмущение. И оказываюсь прав, ведь Лили от этих слов почти задыхается. — Я сама могу за себя постоять, — злится, но мне остается лишь улыбаться. — Ты вчера это доказала, — говорю всё-таки с издевкой, заслужила, но серьёзность ситуации уже настораживает, — тебе пока нельзя возвращаться на Гриммо. Если ты не хочешь, чтобы отец обо всем догадался. — Его ещё долго не будет, — недовольно бурчит Поттер. — Тем более ... — почти смеюсь, — ... зная твою жажду к приключениям, я не рискну оставить тебя дома одну. Всё равно не послушаешься. Считай, что ты под домашним арестом. Так что добро пожаловать в твой личный Азкабан. Улыбаюсь и развожу в стороны приподнятые руки, указывая на свою обитель. — Лили, ты же не хочешь, чтобы Робардс прознал о том, что ты ослушалась моего прямого приказа не соваться в лавку? Приказы не обсуждаются, забыла? Ты нарушила важное правило. Узнай он о подобном, будем целый год сидеть и сортировать бумаги, а мы не для этого так усердно учились и старались, верно? Мы должны держаться одной версии и сделать так, чтобы он считал все наши действия намеренными. Иначе нас ждут большие проблемы. Только никому ни слова, Поттер. Считай, что это наша с тобой первая совместная тайна. Мне и так из-за тебя проблем не обобраться. Чего только будет стоить разговор с Робардсом и твоим братом…— заканчиваю монолог и серьезно задумываюсь над тем, что же буду говорить Альбусу. — Он и так с меня три шкуры спустит за то, что я не уберёг тебя от Непростительного заклинания. От трёх заклятий. — Он ничего не узнает, — говорит напарница, прикусывая ноготок большого пальца, — Робардс, следуя строгим правилам неразглашения, не станет распространяться о нашем деле, на суд Трипла ему не попасть, а мы о применении Круциатуса и слежке за мной ничего не скажем. Лили немного улыбается, имея одновременно умоляющий и весьма заговорщический вид. — Если твои предположения верны, то поймать ослеплённого ненавистью и злобой Эйвери не составит огромного труда. И не забывай, что он теперь лишился Трипла — своего главного советчика и наставника. Останется только найти какой-то повод, почему я не могу этого сделать. И Ал ничего не узнает, — рассуждает Поттер, но её мысли тут же прерываются настойчивым и непрерывным стуком в дверь. От него напарница чуть не подпрыгивает, а в глазах читается немой вопрос о том, кто это может быть. — Маглы не видят этот дом, родители называют тесной коробкой и предпочитают мои визиты в поместье, чужаки не могут приблизиться — защитные заклинания не пробить и за час. Значит это кто-то из близких знакомых или из Министерства, — быстро поясняю я, делаю выдох и уже догадываюсь о том, кто пришел по мою душу. — Пожалей дверь, Поттер, — весело и громко кричу другу, а через секунду вижу на пороге беспорядочную черную гриву Альбуса и приглашаю его зайти. — Скорп, я не могу найти Лили. Дома и вчера на работе её не было. Ты её случайно не ви…— чуть взволновано тараторит он, чеканя несколько шагов, но зайдя в середину и оглядевшись, замирает. И теряет дар речи по-моему. Друг хмурит брови и я уже удостоился ожидаемого, но совсем не желанного недоверчивого взгляда. Оцениваю ситуацию со стороны и понимаю почему: на моего лучшего друга смотрит все еще "помятая" событиями ночи, явно растрёпанная после сна сестра. Ещё и одетая в мою одежду. Та даже не достаёт середины её бедра, а тот факт, что сейчас только семь утра отрицает любые догадки о том, где она ночевала. — Привет, Альбус, — Лили очень мило и абсолютно растерянно улыбается, кидая на нас взгляды, и заливается краской, причём сильно. Но эта её реакция весьма кстати. Ал выглядит ошарашенно, нервно хмыкает, невольно улыбается, но через мгновение хмурит брови. Поворачивается ко мне, а я уже понимаю, что внутри друга всё свирепствует. — Можно тебя?.. на секундочку!.. — сквозь зубы, склонившись ко мне, говорит он. Скорее шипит, конечно. С ухмылкой, вызванной предсказанием подобной реакции, опускаю голову. Подняв её, улыбаюсь, достаю из кармана руку и жестом предлагаю ему проследовать по небольшому коридору, в конце которого располагается похожее на кабинет помещение. — Я очень внимательно тебя слушаю, Скорп! — говорит мне злющий бывший напарник, но таким я его видел лишь тогда, когда на последнем курсе мракоборческой учебки мы отрабатывали заклинание Империуса. Я тогда не поспешил его снять и Альбус целый час делал всем предсказания и думал, что он старая вещунья. Не спешу отвечать. Знаю Поттера как облупленного. Уверен в том, что стоит мне только заговорить, как он сразу же меня перебьёт. Поэтому даю другу возможность сразу задать мне все интересующие вопросы и высказаться. — То ты её ненавидишь, потом признаешься, что её можно терпеть. Потом с ней всё-таки можно работать, — он в прямом смысле передразнивает меня, вспомнив то, как звучала эта моя фраза, — потом говоришь, что позаботишься о ней, ведь она тебе как сестра… а теперь что?! Я что-то вообще ничего не понимаю! — возмущается, но на крик не переходит пока. И на том огромное спасибо. Ещё одна неоценимая способность всех Поттеров: редко кричат, но от гневного шёпота становится ещё хуже, чем от оглушающего вопля. — А теперь всё по-другому, Альбус, — мне кажется, что так убедительно я ещё никогда не говорил, но Поттер снова не одобряет и прищуривается. — Мне стоит переживать из-за этого твоего: «по-другому»? — простой вопрос лучшего друга звучит на самом деле как угроза. — Вообще нет повода переживать, — чувствую еле уловимый, но укол совести. — Не стоит, — заверяю друга. Хлопнув его по плечу, я улыбаюсь. Выдерживаю паузу и выравниваю спину. Готов сказать то, что друг должен услышать. Он должен сделать для себя логический и правильный вывод. О том, почему Лили сейчас находится здесь. Наш с Поттер сговор и недавние события не должны вызывать подозрений, но это может стоить мне доверия. И единственное разумное решение заключается в убеждении Ала в зародившейся между нами... Связи... Конечно да, а на что это всё сейчас похоже? А если связь, то и чувства, да? Стоило бы упомянуть что-то о чувствах, ведь если без, как было
