Мракоборцы не влюбляются

— О чем задумалась, Поттер? — скривившись в гримасе отвращения, спрашиваю я, а сестра моего друга смотрит на меня так, будто того и гляди взорвется от злости, но меня это лишь веселит и порядком забавляет. — Никак не возьму в толк, что всё-таки Альбус в тебе нашёл, — злобно отвечает она, перекинув за плечо длинную бронзовую прядь волос, которая выглядит ещё ярче на фоне черной школьной мантии. — Куда уж твоей единственной извилине. Смотри, аккуратней, не переусердствуй с размышлениями.Такой непривычной нагрузки в виде шевеления ей, возможно, не выдержать, — насмехаюсь, и образ давно минувших дней плывет и исчезает. — Ищешь там знакомые буквы? — сидя в библиотеке и склонившись над взятой из Запретной секции книгой, которая имеет непосредственное отношение к моей будующей профессии мракоборца, я слышу один из самых раздражающих меня звуков, которым является насмешливый голос Лили Поттер. Эта самоуверенная девчонка, на секунду заглянув в мою книгу, громко и насмешливо хмыкает. — Не трать время, Малфой. Таких, как ты, не берут в мракоборцы, — задиристо шепчет она, и уходит, прежде чем я злобно сцепляю зубы и успеваю что-то ответить, но помню, как вместе с раздражением тянул через крылья носа шлейф цветочного запаха. Её запаха. — Это мы ещё посмотрим, — откинувшись на спинку стула, расплываясь в ухмылке, даже не пытаясь перейти на шепот. После погруженная в полумрак школьная библиотека Хогвартса будто растворяется. — Мистер Робардс! Это какая-то ошибка. Моим напарником должен быть Альбус… Альбус Поттер, — спустя четыре года, обуздав своё удивление и уже предвкушая ликование от того, что теперь имею привилегии наставника, я подпираю короб двери Робардса. — Мы с ним недолюбливаем друг друга. Давно, — продолжает Поттер, а я обещаю себе, что эти шесть месяцев стажировки она точно никогда не забудет.       Эти и ещё пара воспоминаний, всплывших в моей памяти, и не принесших ровным счётом ничего, кроме злости на нашу с Лили юношескую глупость, исчезают. Их объединяет то, что тогда мы хотя бы оба чётко знали, как относимся и что чувствуем друг к другу, но сейчас, ощутив на своей шее прикосновение её теплых ладоней, я почти ничего не понимаю.       Мне прекрасно известен вспыльчивый и весьма переменчивый характер Поттер. Уже имел честь хорошенько с ним познакомиться и скажу, что он — моё самое тяжёлое бремя, но такие разительные перемены способны ввести в остолбенение даже меня. Между тем переполненная решительности Лили, которая всего за несколько минут растеряла где-то свою былую робость и все сомнения, уже меня поцеловала.       И вот половина беды, если бы этот её поцелуй был хоть в половину схож с моим. Тогда никакого подобия вертевшемуся у меня в голове вопросу вообще не возникало, но он не такой. Совсем не такой! А мои тщетные попытки хоть как-то сдерживать себя заканчиваются провалом.       Стараюсь не закрывать глаза. Вместо этого почти блаженно закатываю их и медленно, почти через силу моргаю, ведь чётко знаю, что стоит это сделать, как мне уже не удастся противостоять почти сводящему меня с ума приятному запаху цветов и сладкому привкусу ванили во рту. И сейчас, чувствуя, что меня так и подмывает вцепиться в неё, мне хватает ума понять, что я ещё никогда и никого так не хотел.       Никогда и никого прежде, чёрт тебя дери, Лили!       Лили!!       Мысленно взываю к ней помочь мне хоть как-то справиться с собственными мыслями. Хочу убедиться, что я прав: всё происходящее спонтанно, мы изрядно опережаем события и ни о чём потом не пожалеем. Но она не позволяет. Лишь прижимается ко мне спасительным узелком полотенца, отделяющим от её идеального обнажённого тела. Лили сжимает в ладошках мои короткие волосы и меняет наклон головы. А я, пока четко соблюдая обозначенные себе грани дозволенного, беру в ладони хрупкую, мокрую от стекающих ручьёв воды шею. Провожу большими пальцами по раскрасневшимся щекам. Но мне хочется большего. Гораздо большего. — Лили, — приложив неслабые усилия, чуть отодвинув её за плечи, мне всё-таки почти удается оторваться от неё и хотя бы прошептать то имя. За последнюю минуту прокрутил его голове под сотню раз. Хозяйке безрассудства, судя по тому, как она сейчас легонько прикусывает и тянет мою нижнюю губу, эта идея совершенно не понравилась. В подтверждение моей теории устремлённый на меня взгляд.       Мы — взрослые люди, и вольны решать подобные неоднозначные ситуации посредством разговора. Вот только сейчас мы оба уже прерывисто дышим. Нас буквально захлёстывает обуявшая страсть, а достучаться до здравого смысла не так уже и просто. — Лили, послушай... — серьезно начинаю я, немного тряхнув мокрыми от её волос ладонями и облизывая сладкие после поцелуя губы, но и не могу не улыбнуться. Правда, вышло как-то уж очень нервно.       Специально выдерживаю паузу. Надеюсь, что за неё нам удастся оценить ситуацию, а напарница робко подносит ладошку к своей шее. Крепко цепляется другой рукой за полотенце и ещё немного заливается румянцем. — Ты… повернись, — Поттер, по телу которой уже изрядно бегут мурашки, послушно выполняет мою команду. Смотрю на потоки холодной, бегущей по её спине воды. Лили сжимает в кулачках напитавшееся влагой полотенце, а я подбираю с пола те, которые недавно держал в руке. Судя по всему, это единственное, что я смог «держать в руках». Ведь ситуация порядочно вышла из-под контроля и себя я сдерживаю каким-то чудом.       Разворачиваю сухое полотенце и отвожу взор в сторону, а повернуться смею лишь тогда, когда Лили полностью заворачивается в сухое светлое полотно. — Ты мне нравишься, Поттер, — склонившись к её уху, признаюсь я. — Никогда не думал, что скажу тебе подобное, но так оно и есть.       Выжимаю другим полотенцем её длинные, достающие ей аж до конца спины волосы. По резкому выдоху и том, как она опускает голову, понимаю, что напарница смущена и улыбается. Решительно пытаюсь избавиться от недосказанностей и говорить убедительно. — Ты даже не представляешь насколько, — тут же довольно громко добавляю, чтобы хоть примерно описать всё, что на самом деле чувствую, но и этого мне кажется мало. Плюнув на идею хоть как-то справиться с таким количеством её локонов, недовольно бормочу и достаю из кармана волшебную палочку. Делаю взмах, и через секунду по её плечам струятся почти сухие бронзовые волны. — Спасибо, — тихо благодарит напарница. Она широко улыбается и робко смотрит на меня поверх своего плеча. Не произносит больше ни звука, но и увиденного мною хватает, чтобы считать в Лили взаимность. Вижу, что опустила взгляд, окончательно залилась краской и закусывает краешек губы. Собирается повернуться, но прежде, даже не задумываясь о последствиях своего поступка, перекидывает на другое плечо все свои волосы.       Издевается! Нет, ну точно издевается... Но, с другой стороны, она же не знает, насколько у меня от неё уже едет крыша... Сама виновата... — Настолько… — невольно облизываю губы и рассматриваю открывшийся моему взору участок бархатистой тёплой шеи.       Не могу сдержать себя, могу лишь придержать её за хрупкие плечи. Своим жестом не позволяю Лили развернуться и наклоняюсь. — Настолько… — шепчу я, пытаясь уговорить себя же не злиться потом на то, что сейчас сделаю, — что рядом с тобой… — она немного вздрагивает от ощущения моего дыхания, которое сменяется нежным прикосновением губ, но всего через мгновенье закрывает глаза, и немного запрокидывает голову, подыгрывая мне в моем сумасшествии, — …я …почти …теряю… рассудок,— с каждым прикрепленным к слову поцелуем, медленно добираюсь от шеи до плечика. Одну руку кладу на дрогнувший, спрятанный под раздражающей тряпичной преградой живот, а другой максимально бережно, как это позволяет рвущийся из меня и теряющий терпение воздыхатель, сжимаю её горло и прижимаю Лили к себе.       Поцелуи следуют по тому же пути в обратную сторону, но уже в половину дольше и настойчивей, а заканчиваются лишь тогда, когда я снова добираюсь до её губ. Замираю, но на таком вот ничтожном расстоянии, где смешиваются наши предвкушающие вдохи и выдохи. Она кажется мне ещё красивей, желанней, а пахнет ещё слаще и так, что хочется попробовать на вкус. Долго, готов и бесконечно...       Какое-то непродолжительное время внутри ещё бьются две противоположности. Одна из них почти шепчет, призывая меня к бездействию, а другая истошно вопит отдаться ситуации и пустить всё на самотёк. Но когда Поттер медленно поворачивается и смотрит мне в глаза со всей присущей ей решительностью, побеждают мои внутренние бесы.       Разделённые ничтожной половиной шага, мы оба смотрим друг на друга и будто боимся пошевелиться. Висит такая тишина, что я не могу обратить внимания: мы, сделав секунду назад по глубокому вдоху, все ещё не выдыхаем. Как будто играя в игру: «Кто первый не сможет устоять?», но мы, крепко сжав ладони в кулаки, проигрываем. — Доведёшь... меня до безумия, — покачивая головой, почти беззвучно говорю я, но взгляд отвести не смею.       Срываюсь с места и хватаю её за талию и шею настолько крепко, насколько она выпивается ладошками в мою спину. Почти вжимаю хрупкое тело в своё, напористо шагаю вперёд, а Лили, послушно попятившись, лишь ускоряет происходящее. Сделав три невероятно быстрых шага, останавливаемся лишь тогда, когда Поттер упирается спиной в стоящий напротив шкафа комод. — Полнейшего… безумия, — улыбнувшись, прерывисто шепчет она. Когда я сжимаю ладонью её волосы, ей на пару мгновений удается оторваться от глубокого, быстрого и настолько же страстного поцелуя. Размыкает руки и смело проводит ими по моей груди. Замирает, добравшись до солнечного сплетения.       Почти перехватывает дыхание, ведь чувствую, как тонкие пальчики поочередно перебирают каждый новый сантиметр кожи. Следом крепко сжимают бока и скользят вниз по косым мышцам живота. Лили будто постепенно изучает новые участки моего тела. И меня возмущает вопиющая несправедливость, что я не могу поступить так же, и должен пока довольствоваться лишь её обнажёнными плечиками.       Не имею ни малейшего желания даже на половину мига лишаться прикосновения необходимых и налившихся кровью губ. Дотягиваюсь рукой до деревянной глади позади напарницы, и всё стоящее на ней тут же с грохотом летит вниз.       Все же оторвавшись, сцепив зубы в попытке хоть как-то обуздать свое желание, провожу обеими руками по спрятанному под полотенцем стану. Проходит миг... Ничтожный миг, а мне уже не хватает ощущений её многозначительных поцелуев. Жадность, чёртова жадность, а её столько, что я будто навёрстываю упущенное. За все дни, месяцы и даже года. Достигнув талии, приподнимаю и усаживаю Поттер на уравнивающий наш рост комод, а она, зажав моё лицо ладонями и прислонившись лбом к моему, делает свой резкий и горячий выдох.       В поисках ответа немного отдаляюсь. Заглядываю ей в глаза, но всё опять становится понятным без слов: взгляд кажущихся обезумевшими от страсти глаз, который то и дело бегает по моему лицу. Вот чертовка... облизывает свои губы. Как будто нарочно забирает у меня право сделать это самому.       Сцепив зубки, проведя ладошкой по щетине и схватив моё лицо за подбородок, Лили сильно тянет к себе. Начинает побуждающий к дальнейшим действиям поцелуй, а затем уверенно обвивает ногами. И чем теснее становится клубок наших тел, тем меньше я слышу свою уже ставшую на колени силу воли. Уже не пытаюсь сопротивляться желанию. Не могу, ведь пальцы уже нашли уголок, заправленный за оборот ткани на её груди. Достаю его и быстро, словно нетерпеливый ребенок, избавляющий конфету от обертки, снимаю с Лили полотенце и отправляю его на пол. Как только мы переступаем эту черту, былая поспешность куда-то исчезает. Ей на смену приходит чувственная, пускающая по нашим телам приятные импульсы медлительность.       Запускаю руку в её длинные волосы, делаю круговое движение, наматывая бронзу локонов по спирали. Тут же сжимаю их и немного тяну вниз. Словно прокладываю своим поцелуям постепенный путь по её телу, но всё ещё хуже, чём я предполагал: она ещё слаще на вкус, невероятнее на ощупь, а пахнет так, что пугает череда собственных частых алчных вдохов и я добротно напоминаю ищейку.       Лили делает выдох, обрекающий на желание расцеловать каждый сантиметр тела. Стоило мне прильнуть к нежной шее, он уже перерастал в её тихий стон. Представляю до безумия желанное обнаженное тело, но все ещё не спешу рассмотреть. Полностью убежден, что оно сродни редкому и почти бесценному бриллианту: требует особой, пошаговой и неспешной огранки. Лишь позволяю себе медленно и нежно провести ладонью по гладкой, теплой, почти шелковой спине и сжать в ней тонкую талию, а вторая смело скользит по внешней стороне её бедра. Поттер словно по-кошачьи выгибает спину. Запускает ладошки под мои руки, аккуратно проводит ноготками по обе стороны позвоночника и крепко прижимается. Будто маленький рыжий котенок, она прикрывает веки и медленно, вызывая еле ощутимое, но невероятно приятное ощущение щекотки, проводит щекой и кончиком носа от плеча к груди. Уже после первого из нескольких поцелуев, поднимающихся вверх и пробирающихся к губам, я словно забываю дышать.       Когда ко мне возвращается эта возможность, крепко обвиваю руками хрупкое тело Лили, нахожу её губы и аккуратно её поднимаю.       Лили, всё ещё не ослабляя хват своих рук и бедер, делает это тогда, когда чувствует под своей спиной прохладу приятной для тела постели. Дальше всё становится ещё значимей, на порядок интимней и откровенней, а хрупкое воплощение страсти и нежности делает мне в губы ещё один горячий выдох. Словно дарит мне спасительную порцию воздуха, поскольку мне сейчас очень не хватает. Но со мной такое впервые...       Я смотрю ей в глаза. Уверенно и нежно провожу рукой от самых её горячих губ до согнутой у моего бедра коленки. По пути аккуратно и неспешно очерчиваю ладонью все её рельефы, а она, быстро облизав губы, на секунду закрывает веки, запрокидывает голову и чуть выгибает спину. В попытке приблизиться к моим смелым прикосновениям, наверное. Сама прикасается ладонью к моей груди, но я... Чувствам внутри меня нету счёта! Я не смог бы и половины их объяснить даже самому себе. Чётко ощущаю лишь то, что чем дольше к ней прикасаюсь, чем крепче сжимаю, чем смелее мы становимся... У меня до неё словно никого не было: канули в бездну, забылись, были вытеснены её образом, запахом и всем на свете. Даже той её ответной улыбкой, пока Лили добиралась до явно раздражающей её одежды и помогала избавиться от неё.       И я готов поклясться, что больше ничего не помню… Серьёзно! Ничегошеньки! Лишь каждый её вдох и стон... И её шепот. Её лишающий рассудка шепот, когда назвала меня по имени... Каждое наше движенье, каждый сантиметр и изгиб её прекрасного тела. Все до единого удары её сердца. И ещё тысячу мыслей и эмоций, которые, наверное, останутся со мной не дольше, чем навсегда.

***

— Эй... что мы натворили, — весело шепчу на ушко сладко потянувшейся в моей кровати Лили. За свою выходку получаю вознаграждение в виде улыбки и даже вполне сносный поцелуй. Рассматриваю каждую её мимическую морщинку и думаю лишь о том, что как-то нереально чувствовать себя таким до безобразия счастливым. Таким, каким давно не был, а быть может и никогда прежде. — Просто тихий ужас, — весело бормочет Лили. Одетая в одну из моих рубашек напарница подбивает подушку спрятанной в длинном рукаве рукой. Расплывается по ней щекой и снова закрывает глаза, а на часах между тем уже половина восьмого. — По-отте-е-ер... — склоняюсь в сторону сводящегося с ума цветочного запаха, но Лили, не растеряв блаженной улыбки, лишь еле уловимо вопросительно кивает и тихо мычит. — Уже пора вставать.       Медленно скользя ладонью по её шелковистому бедру, останавливаюсь лишь тогда, когда пальцы чувствуют тоненькую кружевную полоску, а попытка пробраться под неё или хотя бы взглянуть на так нагло скрывшееся от меня за пуговицами рубашки тело закончилась лёгким, отвешенным на ощупь шлепком по моей ладони. — Ладно, Лил, — спокойно, с виду смирившись с ей безграничной ленью и негой, но не тут-то было. Под звонкий и веселый девичий хохот уже стягиваю Поттер с кровати и даже закидываю её на плечо, направляясь на выход из комнаты. Напарница, всё ещё не справляясь с прерывистым смехом, мотает ногами и вполсилы колотит по моей спине кулаками. — Сама виновата, нечего валяться, когда пора вставать и начинать что-то делать, — оправдываюсь я. В отместку за недавний запрет всё-таки скольжу руками под нижний край рубашки и сжимаю ладонь, а она пытается освободиться от моих смелых прикосновений и смеётся.       Так продолжается до тех самых пор, пока мы не оказываемся на кухне. — Так не честно, — потирает ещё сонные глаза, затем следует моему примеру и умывается.       Меня всё ещё забавляет эта её жажда своеволия, а потому, усадив Лили на стол, я подбираюсь к ней и запечатываю ее губы печатью собственника. — Играешь не по правилам, Скорпиус, — она улыбнулась, но и сама вступает в эту игру выходя за грань дозволенного: медленно ведёт тонким пальчиком от моей груди к низу живота, обвивает ногами, и сжимает в другой ладони мою шею. Когда я наклоняюсь вперед, чертовка отклоняется. Она совершенно точно дразнит меня и не даёт себя поцеловать! Будто забыла с кем связалась: впиваюсь ладонями в её бедра и резко тяну к себе. — Тут правил нет, Лили, — шепчу это, прильнув губами к шее. — Только полная свобода действий. — Совсем нет? — переспрашивает тихо, но игриво. Поттер блаженно опускает увенчанные пышными ресницами веки и немного запрокидывает голову, а я, не отрываясь от медленных поцелуев, стягиваю одежду с её плеча и отрицательно покачиваю головой. — Только одно... — мой многозначительный шепот, а для следующей фразы мне нужны её глаза.       Странное чувство волнения, но сомнений больше нет. Никогда прежде не говорил и даже не думал подобного, но это было до нее. — ... Теперь ты моя, Лили, — получается властно, ревниво, страстно, но в то же время ласково, чувственно и искренне. Она пытается скрыть смущённую улыбку за очередным смелым поцелуем, а я не смею сопротивляться.       Спустя четверть часа, соответствующие этому количеству минут полсотни поцелуев и по три четверти чашки чая, я, зная Лили, не могу не отметить, что она заметно нервничает. Отчасти не хочу знать причину такого поведения, поскольку боюсь услышать то, что она жалеет о событиях минувшей ночи. Но не задавать вопросы тоже не могу. Взглянув на часы, как это уже в сотый раз за утро сделала напарница, отмечаю без одной минуты восемь и набираю в грудь воздуха. Даже не успеваю затронуть волнующую меня тему. — Мисс Поттер! — на весь дом звучит громкий голос Робардса и срывает нас обоих с места. Мгновенно начинаю догадываться о причине её переживаний. Прежде, чем задорный обладатель длинных усов появляется в камине, мое былое хорошее настроение испаряется. Теперь меня почти трясёт. В последней надежде, что мои переживания абсолютно напрасны, я медленно оглядываюсь. Надеюсь застать в клетке ещё не отошедшего от дурманящего напитка филина, но клетка пустует. Сжимаю кулаки и поджимаю губы, пытаясь верить в случайное совпадение, но Робардс безжалостно развеивает все мои сомнения. Это значит, что Лили всё-таки ускользнула от меня под покровом ночи. — Я получил Ваше письмо и скажу, что идея весьма интересная, — задорно говорит он. — Совсем малость опрометчиво, но невероятно результативно, и не поспоришь, — Робардс приглаживает свои усы, улыбается и сверкает глазами. Лили кивает, а внутри меня всё уже нагрелось и дошло до кипения, но от следующей его фразы я почти задыхаюсь: — Ловля на живца — явный залог успешного результа. Впрочем, есть ещё много вопросов и деталей. Жду Вас с Малфоем не позднее полудня, Поттер, — говорит довольный мракоборец. Он исчезает в зеленом пламени и прежде, чем я успеваю что-то возразить.       Ну, всё.... Кому-то сейчас не поздоровится.       Потираю ладонями лицо, сжимаю в них голову и развожу локти. Почти испепеляю бронзовый затылок, а Лили ещё не смеет повернуться. — По-отте-ер, — тяну я. Совсем не так весело, как это недавно звучало. Ошарашенным шепотом, а она, наконец, поворачивается. — Я тебя очень... внимательно... слушаю, — пытаюсь, но совсем не получается говорить спокойно и размеренно, а глаза почти мечут молнии. — Я хочу завершить это дело, Скорпиус,— так спокойно, будто все последующие за ее решением действия не составят нам совершенно никаких переживаний и какой-то толики труда. Немного поджимает губы, хмурится, и идет мимо меня на кухню. А я аж офанарел: смотрю на ее спокойствие, как голодный кот, мимо носа которого просеменила невероятно наглая мышь, но тот, от шока такой вседозволенности, не смог её сцапать. — Ты хоть представляешь, насколько это опасно?! — уже повышаю тон. Присаживаюсь за стол, тарабаню по нему перебором пальцев. Без труда нахожу взгляд собеседницы, но в нём нет ни капли переживания. Лишь раздражающая меня сейчас решительность и излишняя самоуверенность. — В нашей работе почти всё опасно, — уже начинает злиться и расценивать мои слова, как чрезмерную над ней опеку. Тут она, кстати, права, но ей об этом знать не следует. — Ты не сможешь всегда защищать и оберегать меня, — почти с мольбой рассуждает Лили. В этом она опять права, и будь на её месте кто-либо другой, мы бы без сомнений так поступили. Но она…       Встаю на ноги и обеими руками добротно ерошу свои волосы.       Вот он! Главный камень преткновения работы и личной жизни. И мы, обмениваясь сердитыми взглядами, сейчас прекрасно понимаем, что подобные этой ситуации будут возникать ещё не раз, и что наши эмоции и чувства будут здоровски мешать нам в дальнейшем, но оба пока боимся затрагивать эту тему.       Отворачиваюсь и пытаюсь обуздать свою злость, уперев руки в мрамор поверхности. Успокаиваюсь мыслями о том, что мне удастся переубедить Робардса. Всего через несколько секунд чувствую попытки Лили к примирению и то, как она прижимается ко мне своим телом. Положив мне на грудь теплые ладошки, Поттер обняла сзади, сделала выдох и прижалась губами к спине. — Иди и собирайся, — недовольно бормочу ей через плечо. Сжимаю хрупкую ладошку и целую, но пока не собираюсь поворачиваться и давать Лили понять, что это сойдет ей с рук.       Несколько секунд трачу на размышления и планирование наших дальнейших действий, но её тихий голос меня от этого отвлекает. — Уже... Собралась, — тихо, но как-то уж очень весело говорит девушка. Совсем не понимаю как за несколько секунд можно успеть собраться на работу. Хмурюсь, конечно, поворачиваюсь, но сразу же улыбаюсь. О, Мэрлин, Поттер!! Я полностью обескуражен. — Ну и как тебе? Неплохо. Мой лучший наряд по-моему, — спрятав руки за спину, прикусив губу и игриво прокручиваясь на месте, всего в паре метров от меня стоит почти обнаженная Лили. Рубашки и след простыл, а грудь прикрыта лишь длинными яркими волосами. — Опредеолённо... Самый лучший. Практически... — признаюсь я, посмотрев на единственный полупрозрачный кружевной треугольник, отделяющий Лили от совершенного обнажения. Ощущаю приятное волнение и проглатываю образовавшийся в горле ком. В дневном свете она кажется мне ещё красивее, а больше, как мне казалось, просто не возможно.       И чёрт бы побрал эту совершенно не подвластную мужской силе воли женскую обольстительность. Она заставляет нас забыть обо всём на свете.       Сделав уверенный шаг от кухонного гарнитура, всё ещё не свожу глаз, но хитренькая, прищурившая свои озорные глазки Поттер улыбается и делает шаг назад. Так продолжается ещё пару раз, а затем мы, точь-в-точь как вчера вечером, взмываем вверх по лестнице.       Под её звонкий смех влетаем в комнату и я останавливаюсь. Запускаю руки в карманы и выравниваю спину. Пытаюсь привести в порядок еле ощутимо сбившееся, но далеко не от бега дыхание и, склонив голову немного набок, умиляюсь. Лили между тем уже стоит с другой стороны кровати.       Встав напротив Поттер, я замираю.Делаю манящее движение ладонью, но эта упрямица давит за поджатыми губами улыбку и мотает головой. — У меня всегда есть козырь в рукаве, Лили, — хитрю, умело прокручивая в пальцах волшебную палочку. Этот аргумент её совсем не пугает. Скрывающие её тело волосы всего за миг заплетаются в замысловатый переплёт, напарница выпрямляется и гордо приподнимает подбородок.       Какими-то неведомыми силами удается пока сдерживать себя и не рвануть с места. Не отрывая взгляда от моих глаз, она медленно шагает по постели. Каждый шаг будто запускает во мне целую череду эмоций и обострение всех чувств и ощущений.       Глядя немного сверху вниз, Поттер прижимается своим практически обнаженным тёплым телом. — У меня тоже... Всегда есть несколько козырей, Скорпиус, — игриво улыбается и проводит пальчиком возле падающей на висок чёлке. Затем трогает ладонями шею, облизывает и распахивает губы. Смело и жадно целует, скользит прикосновением по моим рукам и кладёт их на две тонких полоски на своих бёдрах. Заставляет меня обнажить её, а все последующие действия дают понять, что эта партия, вне всяких сомнений, будет только за ней... Моей Лили Поттер. И пусть, мне впервые в жизни нравится проигрывать.