Мракоборцы не влюбляются

— Поттер, Малфой! Мои поздравления, — прохрипел довольный Робардс, стоило ему лишь переступить порог нашего со Скорпиусом кабинета.       Не без улыбки отмечаю, что уже четверть первого, а наш наставник всё ещё находится в очень приподнятом настроении, но это в последнее время становилось редкостью. Судя по всему, сегодня один из немногих дней, когда пожилой мракоборец не особо восприимчив к плохим вестям о каких-либо промашках нашего отдела. — Я с самого полагал на вас надежды, — заместитель главы отдела, зажав какой-то свернутый свиток под своей рукой, остановился по центру комнаты. — Знал, что не ошибусь в вас, — он немного прищуривает глаза и оживленно машет перед собой указательным пальцем, а его длинные усы дрогнули от улыбки. — Что-то известно от Отдела тайн? — с нескрываемым интересом спрашивает Скорпиус, приподнимаясь с края моего стола, где сидел до прихода Робардса. Напарник протягивает мракоборцу свою раскрытую ладонь, которую тот тут же пожимает, но при этом расплывается в ещё большей улыбке. — О, да, они изучили зеркало, мистер Малфой, — все так же весело отвечает Гавейн, и говорит как будто даже с толикой восторга, — редкая вещица, скажу я вам. Работники отдела Тайн не мало часов ломали над ним головы, но результат того стоил, — волшебник, перемещая от меня к Скорпиусу свой довольный и веселый взгляд, легонько похлопал ладонями по упитанному животу. Заговорил лишь когда я обеспокоенно заёрзала на стуле, будто специально ждал и решил, что эта информация требует особой заинтересованности: — Оно заколдовано и мы смогли выудить оттуда много образов о деяниях в Туманной оранжерее. И, если откровенно, — Робардс посерьёзнел, положил пергамент на мой стол и затягивал руки на груди, — там наберётся на три пожизненных заключения в Азкабане для этих мерзавцев, как минимум. Также все доказательства снова свидетельствуют о непричастности и невиновности Биффорд. То, что они использовали себе во благо в итоге оказалось ключом к их уничтожению. — А что Биффорд? Она уже знает? Её отпустят? — нетерпеливо сыплю вопросами, приподнимаясь из-за стола и переглядываясь с улыбающимся Скорпиусом, который подпёр свой стол и взялся руками за его края. — Ее уже отпустили, мисс Поттер. Ещё много формальностей, но её уже забрали из Азкабана и это главное. Утром я отправил за ней Гора с напарницей. Она сейчас в Мунго, под присмотром докторов, — кивает довольный с виду волшебник. Он ведет густой бровью, а я чуть не подпрыгиваю от этой новости. — Справедливость восторжествовала. Благодаря вам двоим, вы неплохо поработали. Доказать невиновность человека тогда, когда всё говорит об обратном… Поймать закоренелого преступника… Это вот дорогого стоит, — бодро говорит он, а в голосе прямо чувствуется гордость за своих подчинённых, — вот только какой ценой… Какой ценой, — уже тише бормочет наш наставник, косясь в мою сторону.       Очевидно, что намекает на применение ко мне Непростительного заклятия. Поджимаю губы и опускаю взгляд в гладь стола, но перед этим успеваю заметить, как с красивого лица моего напарника пропадает улыбка. Бесследно, будто её и не было. — Как бы то ни было, ещё предстоит поимка Эйвери, а это — один из самых сложных и опасных этапов на пути к завершению дела. И требует осторожности. Особенно это касается Вас, мисс Поттер.— Робардс посмотрел в мою сторону и немного прищурился. Выдержав паузу, будто судорожно обдумывая что-то, он медленно повернулся к Скорпиусу. Напарник уже довольно громко постукивал пальцами по лакированной поверхности стола. Явно нервничал. — Для Малфоя это будет не менее сложным заданием, ведь наблюдать и бездействовать иногда сложнее, чем быть приманкой,— сдержанно сказал мракоборец, но сделал своими словами только хуже. Скорпиус аж глубже вдохнул и прикрыл веки и не открывал их пару-тройку секунд. Ещё и сжал ладони в кулаки. — Мистер Робардс, — уверенно начинает молодой мракоборец, вытягиваясь в струнку. Уже знаю, что сейчас он начнет приводить все возможные доводы для того, чтобы отговорить пожилого мракоборца от его решения, — Вы же понимаете, это очень рискованно, есть альтернативные варианты. Несколько. Да, это будет намного дольше, но... — Вы и сами понимаете, что надо ковать железо, пока оно горячо. Пока есть вариант того, что он клюнет на приманку, а если мы затянем это всё, то он может решить залечь на дно. И тогда мы снова месяцы или годы будем за ним гоняться. — Далеко не факт, что... — Я все решил, Малфой, вы и сами понимаете всё, — хрипит неумолимый Гавейн Робардс, который сразу же понял, к чему ведет этот разговор. Перебив решительные и уже заметно пропитанные эмоциями речи напарника, он решил пресечь возражения на корню. — Сколько раз Вам самому приходилось выступать в подобной роли? — настойчиво спрашивает он, приподнимая голову. — Это совсем другое, — повышая тон, упрямо отвечает Скорпиус. Набирает воздуха в грудь, но Робардс его опять перебивает: — Если мне не изменяет память, то не менее пяти. О, нет, подождите, ещё в деле о незаконной торговле редкими животными, — загибает свой мясистый палец начальник, — и потом ещё на прошлое Рождество в Шотландии, помните? Я насчитал семь, а Вы? — решительно заявляет он, заканчивая подсчёт. Даже не замечаю того, как от услышанного приоткрываю рот и широко распахиваю глаза.       Целых семь раз! Это очень даже немало! Теперь моя очередь злобно щуриться и сверлить напарника взглядом, но тот даже не подаёт вида, что замечает его. А Робардс между тем начинает бродить по нашему кабинету. — Поимка Эйвери на данный момент для нас в большом приоритете, — поясняет волшебник, снова похлопывая по своему упитанному животу, от которого пуговицы на его твидовом жилете того и гляди разлетятся в разные стороны с присущим для ускорения свистом. — Более того, мисс Поттер, завершив обучение, совершив с Вами около трех десятков хоть и не таких значительных, но успешных рейдов , сдав все положенные тесты, теперь является полноценным сотрудником нашего отдела. И она точно не нуждается в вашей опеке. По крайней мере, не должна нуждаться, Вы сами это понимаете, — в его голосе чувствуется нескрываемое раздражение. — У Вас есть веские причины для сомнений в её компитенции, Малфой? Если есть, то я хочу о них услышать. Если Вы готовы сказать, что Поттер совершенно не готова, я учту Ваше мнение. Они есть? — любопытствует Гавейн.       Он, сам того не понимая, ставит Скорпиуса перед огромным выбором: уберечь меня или в пух и прах скомпрометировать мою профпригодность и соответствие званию мракоборца в целом. Я, прекрасно понимая это, аж затаила дыхание. — Нету, сэр, — выдыхает, наконец, Малфой. Кидает на меня свой короткий сердитый взгляд, а я готова поклясться, что чуть не проглядела в нём дыру пока он не заговорил. — Вот и замечательно.       Робардс сосредотачивает внимание на взволнованном взгляде Скорпиуса. Всего через пару секунд тихо хмыкает и немного улыбается, подтверждая мои догадки о том, что он, сопоставив все факты и наблюдения, уже кое в чём не сомневался. Будто знал, что мы с напарником не прислушались к его совету двухмесячной давности. Всегда восхищалась прозорливостью Робардса, но сейчас он будто читал наши мысли, а когда посмотрел на меня, мне стало безмерно неловко. — Я отдаю себе отчёт в том, что дело не из легких, поэтому настоятельно рекомендую вам взять в помощь того, кому вы доверяете, а им, несомненно, окажется мистер Поттер. Но только он, больше никого, целая толпа мракоборцев точно вызовет подозрение, — после услышанного Скорпиус немного ослабляет оборону и даже чуть расслабляется, но не отступает: — Мы с Альбусом могли бы его выследить вдвоём, — напарник предпринимает последние попытки, а этим он меня сейчас компрометирует!! Я понимаю то, что всё внутри него умоляет начальника изменить относительно опасный план действий. Да, он не самый лёгкий, но мне эта затея кажется самой логичной, а Малфою кажется полнейшим безумием. — Я сказал, Малфой, — почти нараспев говорит Робардс, запустив руки в свои высокие карманы жилета и направляясь к двери, — я все сказал, это приказ, — упрямо бормочет мракоборец, выходя за порог, но едва шагнув за дверь — останавливается. — Если справитесь с делом без излишней шумихи, то считайте, что обещанная работа под прикрытием у вас обоих в кармане, — говорит серьезно, но при этом блеснув в сторону лежавшего впереди меня свитка сощуренными глазами. Он радуется за нашу парочку и ведёт бровью, а мой напарник закрывает веки и несколько раз потирает ладонью поджатые от раздражения губы. Как будто совсем не радуется. — Ну как? Согласны? Закончите дело и новое назначение через месяц. Подучитесь немного, постажируетесь у наших лучших агентов, и будет вам работа под прикрытием,— весело говорит мракоборец, а я от восторга подскакиваю из-за стола. — Конечно согласны! — бодро говорю я, впиваясь взглядом в начальника и широко улыбаясь, а тот одобрительно кивает. Малфой пытается не испепелять меня взглядом. Старается не выдать того, что раздражается моей радости, но у него слабо получается. — Я прекрасно понимаю Вашу ответственность перед Альбусом и рвение защитить Поттер, поскольку она более юная, менее опытная и даже просто из-за того, что молодая очаровательная девушка, но в нашей работе не бывает и дня, чтобы мы не подвергались опасности и тут все равны, — размеренно и тихо поясняет Робардс. — И не мне Вам об этом рассказывать. Вы и так это понимаете.       Услышав, напарник еле заметно кивает, а я стыдливо прячу от Скорпиуса взгляд. Даже не хочу представлять того разговора, что ждёт нас, стоит Робардсу уйти. — Я же вас предупреждал, — серьезно говорит он, поочередно указывая на нас обоих пальцем, — предупреждал, что чувства в нашем деле практически непозволительны и что они будут лишними.       Своими словами Робардс начинает разрушать и без того шаткую, будто карточный домик, ситуацию. В ней мы со Скорпиусом сейчас находимся. Прекрасно понимаю, что он абсолютно прав, но до этой минуты всячески прогоняла от себя эту мысль. — Вы только начинаете свой путь и не имеете права губить свою карьеру. Тем более, что уже являетесь одной из лучших пар в нашем отделе, — в хриплом голосе серьезность смешивается с нотами настойчивости и даже сочувствия, — если с этим уяснили, то можете пока внимательно ознакомиться с требованиями для нового назначения, — мракоборец опускает взгляд и следует к своему кабинету.       Виснет многозначительная тишина, но я даже не представляю, что мне с ней делать. На языке вертится целая куча фраз и вопросов. Половина из них несёт в себе контекст рационально оценившей происходящее напарницы, а вторая половина представляет из себя оправдательные речи любовницы. Первая готова выплеснуть на Малфоя своё негодование за его показательную и не уместную опеку. Последняя же сожалеет о том, что заставляет Скорпиуса переживать из-за опасности, на которую сама себя обрекла. — Ты всегда будешь так делать, да? — первым заговаривает Скорпиус, присев на угол стола. Спрашивает спокойно и это радует.       Делаю вид, что совсем не понимает смысла вопроса, но его это смешит. До самоиронии. — Я о том, что ты опять решаешь за нас двоих, Лили, — в голосе уже ощущается изрядно нарастающая злоба, и я не сомневаюсь, что внутри него появляется и растёт обжигающее чувство досады. Оно вызвано пониманием того, что вопрос абсолютно риторический.       Смотрю ему в глаза, а от своей внутренней борьбы поджимаю губы. Уверенна, что мое лицо сейчас отражает почти все переживания, а он потирает пальцами прикрытые веки, но уже через секунду приподнимается, выравнивает спину и несколько раз вертит головой, осматривая наш кабинет. — Пойдем, — забирал со стола принесенный Робардсом свиток, а в свободную ладонь брал меня за руку. Скорпиус тянет к камину, и мы уже шагаем в уютную, залитую солнечным светом гостиную его дома.       Сделав несколько шагов, присев на диван, он молча усаживает меня между своих ног, а я поджимаю и скрещиваю свои. Он обнимает и я чувствую размеренный и сильный стук его сердца. — Читай, — почти шептал Скорпиус, кивнув на пергамент с огромным красным штампом. Малфой, медленно зарываясь носом в мои волосы, делает бесшумный, но глубокий вдох. После подобного жеста мне уж совсем не хочется думать об ужасе недавнего разговора, да и о работе в принцыпе.       Почти нехотя следую его указаниям и разворачиваю свиток с грифом секретности. Он тем временем перекидывает мои волосы на одно плечо и, положив на другое подбородок, прижимает к себе ещё крепче. Следуя моему примеру, начинает вычитывать написанное косым тонким почерком содержимое, но мне стоит не малых усилий вникнуть в увиденное. Представляет оно из себя ничто иное, как свод правил и обязанностей для всех, кто заступает на невероятно интересную, но ответственную и серьезную должность мракоборца, работающего под прикрытием.       Пробежавшись глазами по первому десятку пунктов, убеждаюсь в том, что я всё это знала: работенка действительно не для слабонервных. Ко всему прочему требует отменных магических навыков, актерского таланта, выдержки и всесторонней самоотдачи, ведь чаще всего заступившие на эту должность мракоборцы распутывают самые сложнейшие, важные и затяжные дела. Нередко на это уходят недели или даже месяцы, за которые нужно влиться в среду преступника и заслужить его доверие. Тогда самым тяжелым аспектом работы становится не растерять на фоне всего этого притворства самого себя.       Читаю пункт, в котором чётко прописано следущее требование: на должность назначаются только разнополые напарники. Но это и так понятно, поскольку именно этот факт позволяет расширить количество выбранных амплуа: можно удачно играть брата с сестрой, мужа с женой, друзей или влюбленных. А иногда могут попадаться и такие задания, в которых одному из напарников предстоит войти преступнику или его окружению в доверие посредством его соблазнения. Вот тогда-то ключевую роль и играет половая принадлежность, но от мысли о том, что Скорпиусу придется играть влюбленного в кого-то, мне становится ужасно. И я вжимаюсь в его грудь ещё сильнее.       Назначение разрешает доступ ко всем возможным секретным данным, хранилищу редких зелий и предметов. Даёт право на их использование. А вот это вот интересно! Оживившись, смотрю на напарника, но он выглядит далеко не так радостно, как я. — Ты уже читал это, верно? — чуть прищуриваю от догадки глаза, а он, уткнувшись губами в моё плечо, сдержанно кивает. Затем показывает пальцем на следующий пункт. Обратив на него моё внимание, Скорпиус выглядит невероятно серьезно, а я, прочтя короткую строчку, закусываю изнутри щеку. До боли, кстати, ещё и сильно хмурюсь. Сделав глубокий вдох, не выдыхаю пока.       Девятнадцатый и предпоследний пункт гласит о том, что напарники не должны состоять в каких-либо личных отношениях или брачных узах. Ни капли не совру, если скажу, что это меня не удивило, но от прочтённого чувство такое, будто меня ударили обухом по голове. Двадцатый, будто бы в насмешку над читающим, поясняет то, что Министерство строго контролирует каждый пункт и проверяет их прилежное выполнение на постоянной основе. За несоблюдение работников ждёт служебное расследование, или отстранение, а в некоторых случаях смена напарника.       В голове бесконечный поток размышлений о моих чувствах и событиях прошлой ночи. Он прекращается со временем. Сменяется советами Робардса и мыслями о такой желанной работе, и я, поднеся ладони к губам, медленно приподнимаюсь. Малфой тоже молчит и выпускает меня из объятий, но будто нехотя. — Скорпиус, мы… — начинаю тихо, почти заламывая пальцы своих рук, но от пришедших в голову слов и этой кучи собственных сомнений мне как минимум дурно. Я как будто готовлюсь сказать то, что нужно, а не то, что на самом деле хочу. Хотя на самом деле я сама ещё не решила что хотела бы сказать. Он, бесспорно, догадывается, о чем пойдет речь.       Напарник выглядит так же. И если бы у нас было чуть больше времени, то всё было бы совсем по другому, а пока хоть и сильные, но неустойчивые чувства явно проигрывают нашей многолетней мечте. Просто нам с ним очень не повезло, наверное. И человек точно тот, и чувства настоящие, я точно знаю, ещё какие настоящие! Просто не совсем подходящее... Время... — Вот так вот, Лил...        Красивое лицо искажает улыбка разочарования и он медленно мотает опущенной головой. — Я знал, что так будет. Думал, что не так скоро, — выдохнув, подтвердив мои мысли, добавляет Скорпиус и скрещивает на груди руки. Я совершенно точно ощущаю разочарование и нервничаю, а он теперь шагает по комнате. — Ты ведь тоже... Мечтаешь об этой работе, — заговариваю, наконец. Будто умоляю его понять, но внутри буквально раздирает сомнение и досада от безысходности. Я, наверное, не могу озвучить даже десятой доли того, что мы сейчас ощущаем. Думаю, что он понимает очевидность нашего выбора. — Да, Лили, мечтаю, — упрямо говорит мой сосредоточенный на внутренней борьбе напарник, чуть повышая тон, — давно мечтал, — исправляется он и замолкает. Теперь будто хочет сказать что-то важное, а вместо этого сильно потирает щетинистый подбородок.       Пройдя до окна и обратно, Скорпиус останавливается и бодро ерошит волосы на затылке. Потратив это время на какое-то умозаключение, он поворачивается и как-то пугающе быстро шагает ко мне. Для того, чтобы взять моё лицо в ладони, оказывается, а теперь поочередно заглядывает в глаза и искренне, но взволнованно улыбается. Малфой, не найдя пока правильных слов, наверное, лишь сильно прижимает к себе и кладет мне на голову свой подбородок.       И он даже не догадывается, что этот его жест дарит мне искомое спокойствие и облегчение. Обвив его тело руками, зажмуриваюсь. Шумно выдыхаю и спустя какое-то неизмеримое время, гладя ладонями его сильную спину, даже забываю о том, что этот разговор ещё не закончен. Сейчас мне не хочется думать ни о чём другом. Кроме того, что чувствую себя рядом с ним... счастливой?..       Не знаю точно, но подобных теперешним чувств я никогда прежде вообще не испытывала. Словно до его появления в моей жизни вообще не знала об их существовании. К другим, прошлым, я тоже что-то чувствовала, конечно, но только к нему вот так сильно. Так, что смотрю на него и затаиваю дыхание. Я будто безвозвратно к нему привязалась.        Скорпиус говорит, что ему нужно поговорить с Альбусом о предстоящем завтра задержании Эйвери. Обещает быть предельно осторожным, чтобы не сказать Алу лишнего и вернуться не позднее, чем через два-три часа. Когда видит на моем лице недовольную гримасу, вызванную тем, что я снова останусь одна в пустом доме, он снова улыбается. Целует в кончик носа и следует к двери. Стоя в проёме, он намекает на то, что у него появилась одна идея, как немного развеять мою скуку, но о её содержании я совсем ничего не знаю.

***

— Ну и всё-таки куда мы направляемся? — спрашиваю уже в третий раз, а темнила Скорпиус молча тянет меня за руку вниз по лестнице. Что мне остаётся? Лишь перебирать догадки и растерянно улыбаться. Я ещё под надзором Эйвери, и мои перемещения пока могут быть только в самые проверенные и защищенные заклинаниями места. Количество вариантов сводится к невероятному минимуму. — Ты совсем скоро увидишь, — не теряет веселья напарник. — А если не перестанешь спрашивать, то никуда не пойдём и весь вечер просидим дома, — угрожает мне Скорпиус. Думает, что угрожает, конечно. — Между прочим, не самая плохая идея. Даже знаю, чем нам заняться, — улыбаясь, чуть смутилась, но всё равно озвучила мысли вслух. Он, конечно, сходу догадался о скрытом смысле. Кто бы сомневался. Я даже вижу, как выгибает бровь, а его ладонь тут же отпускает мою руку. Даже не сомневаюсь, что понесу расплату за свои смелые слова, и не ошибаюсь: крепко схватив за талию, не даёт мне улизнуть и вжимает меня в стену прямо у двери. — И чего бы ты хотела? — лицо обдает горячим прерывистым дыханием. На миг он будто тянет меня к себе, но лишь для того, чтобы снова прижать к стене.       Каждой клеткой тела чувствую его прикосновения: сильная смелая рука пробирается под майку и скользит вверх, а другая уже нырнула в задний карман моих джинсов. Его грудь и торс почти прижались, а мягкие губы напарника еле уловимо прикасаются к моим. — Очень многое... Хотела, — шепча, тянусь вперёд, но Малфой решает отомстить за мою утреннюю выходку: улыбаясь, не даёт себя поцеловать. Этим лишь удваивает во мне это желание, он и сам это знает. Мне приходится поджать губы, чтобы выказать рьяный протест, а его пальцы между тем уже преодолели преграду в виде прикрывающего грудь белья. — У нас ещё будет для этого время, — Скорпиус, шумно вдыхая запах моих волос, шепчет на ухо, а я пытаюсь не закатить глаза от возбуждающих меня прикосновений. — Тем более, мы ещё так много всего с тобой... не пробовали, — сказанная на грани пошлости фраза звучит так многообещающе, что мне приходится всё-таки закатить глаза. В воображении тут же замелькали откровенные картинки.       Прижав напоследок мое тело ещё сильнее, Скорпиус дарует свободу. Но делает это безумно медленно и во всю наслаждается моим смирением. И я даже думать не хочу, что всего этого вскоре может уже и не быть. Малфой открывает входную дверь и протягивает мне раскрытую ладонь, а это значит одно: мы будем куда-то трансгрессировать. — Ну же, Лили, смелее, — посмеивается он. Вскоре я чувствую тепло его руки, белая входная дверь его дома сразу же исчезает.       Оказавшись на незнакомой мне подъездной дороге, сразу морщу глаза от солнечного света. Он пробивается сквозь пелену светло-серых летних туч, а в лицо бьёт свежий, но теплый летний ветер. Воздух кажется нереально чистым. Ни капли не сомневаюсь, что мы находимся далеко за пределами Лондона.       Медленно и очень внимательно рассматриваю огромные и идеально ровные живые изгороди вдоль дороги. Очень высокие, раза в два-три выше моего роста и в некоторых местах они разделены арочными проходами. Очевидно, что ведут в глубину внутреннего сада, но большего внимания и даже восторга достоин находившийся в конце дороги дом.       Красивое каменное поместье в сотне метров от нас выглядит очень величественно, но в то же время уютно и аккуратно: три этажа строения выполнены из холодной серой кладки. С одной стороны стены поглотили переплеты ярко-зеленого плюща. Он будто не смеет подбираться к череде расположенных на первом этаже стрелочных, и венчавших второй и третий этаж арочных окон.       Обернувшись, замечаю, что мы стоим возле кованых закрытых ворот, и не сомневаюсь, что пределы поместья добротно защищены магией. Так же, как в этом. Не сомневаюсь и в том, что мы находимся в Уилтшире и я вижу перед собой обитель семьи Малфоев. Красота и величие увиденного заставляют меня восхититься, а Скорпиус, наблюдая за моей реакцией, выглядит довольным. — Честно говоря, теперь понимаю, почему родители не возлюбили твой дом, — завертев головой, признаюсь я, рассматривая всё подряд. Слышу, как после моей фраз Скорпиус прерывисто выдыхает ноздрями воздух, а это означает, что он без звуков смеется. — После такого, — добавляю, легко махнув в сторону здания ладонью. — И ты туда же, — изображает притворное раздражение, — ну что, Поттер? Пойдём? — обняв за талию, напарник легонько подталкивает в сторону дома. Не смею пока шевелиться и даже упираюсь как будто, округляю глаза и стою словно вкопанная. И есть тому причина. — Куда? — спрашиваю почти испуганно, поскольку до меня начала доходить вся реальность происходящего. Мысли о красоте здешних мест вмиг улетучиваются, а им на смену приходит волнительное переживание от того, что наш визит, возможно, может закончиться моим знакомством со сташими Малфоями. — Что? Нет, я не пойду, — вцепившись в его руку, пытаюсь не представлять, как нелепо и трусливо это звучит. Стоявшего напротив невероятно красивого молодого человека моя реакция порядочно веселит и забавляет. — Серьёзно!? — Скорпиус будто не верит собственным глазам. Прямо вижу, как напрягаются его скулы от того, что тот давит улыбку. — Ты не перестаешь меня удивлять, — говорит он, повернувшись, — ты, значит, совершенно не боишься тёмной ночью залезть в логово преступников, но при этом испытываешь ужас от одной только мысли о встрече с моими родителями?       Ну, не то чтобы... Но, всё-таки да! От этих мыслей волнения почему-то больше, чем тогда, в Туманной оранжерее. Заправляя обеими руками выбившиеся из хвоста волосы, верчу головой по сторонам и нервно облизываю губы. — Не боюсь, конечно — бормочу я, потирая ладонью кончик носа. Он без усилий читает моё смущение и видит, конечно, что привираю.       Теперь осматриваю себя с головы до ног. И мысленно ругаю напарника. Мог бы и предупредить, тогда у меня была бы возможность одеться во что-то более приличное и подходящее. — Почему не предупредил? — пытаюсь не выдать своего замешательста, которое уже перерастает в лёгкую панику. Гляжу на собеседника с нескрываемым укором, но тот снова посмеивается. Оценивает, как я выгляжу в кедах, джинсах и майке. Малфой пожимает плечами, сочтя, наверное, мой внешний вид вполне сносным для предстоящего мероприятия, но я его мнения не разделяю. — Лили, их нету дома, родители сейчас в Ирландии, — довольствуясь моим волнением, признаётся, наконец-то, напарник и улыбается так широко, насколько это возможно. Я аж выдохнула. — Но ты волнуешься, Поттер. И это хорошо. — Это ещё почему? — после вопроса он становится на порядок серьёзней. — Ну, я вижу, что ты переживаешь. Почти уверен, что ты боялась им не понравиться, а это кое о чём говорит, — мягко поясняет напарник. — Лили, — Скорпиус тихо взывает ко мне по имени и, положив руку мне на шею, нежно подталкивает меня снова поднять на него свой взор, а следующие его слова звучат так убедительно и ласково, что я не смею в них не поверить: — Будь они здесь, я обязательно тебя с ними познакомил, и ты бы им точно понравилась. Даже в таком виде,веришь?       Как только на моем лице появляется улыбка, а щёки розовеют как минимум на три тона, довольный напарник закидывает руку мне на плечо и жестом предлагает проследовать в одну из ведущих в сад арок.       Стоило нам это сделать, как все вокруг заполонил приятнейший запах высаженных под живыми изгородями цветов. Гортензии, лилии, масса всяких и разных.Просто буйство красок. Даже не пытаюсь сдержать себя в порыве сделать глубочайший вдох, но от представшей передо мной картины я задерживаю дыхание. Будь я на месте парочки крошечных садовых гномов, которые, стоило им увидеть нас со Скорпиусом, дали друг о друга лбами и кинулись в рассыпную, то я бы завидовала сама себе. За то, что живу в таком невероятно красивом месте. — Здесь…просто…невероятно… — запинаясь от восторга, прокручиваюсь вокруг себя.       Проследовав ещё около десятка метров, мы добираемся живой фигуры кентавра, выполненной в натуральную величину, а расчерченный непрерывной высоченной зеленой изгородью сад начинает напоминать лабиринт. — Я знал, что тебе здесь понравится, — улыбается Скорпиус, пряча руки в карманы брюк. Медленно семеню за ним, и при этом пытаюсь сделать так, чтобы ничего из находившегося здесь не ускользнуло от моего взгляда. — Чуть лучше, чем сидеть в четырех стенах? Верно?       Обмениваемся взглядами, поскольку фраза о домашнем досуге отозвалась у нас обоих очень содержательными мыслями. — Шутишь? Здесь просто здорово, — мы проходим мимо огромной, идеально выстриженной фигуры, напоминающей небольшого, извергающего пламя дракона, затем ненадолго задерживаюсь у ярко-розовых гортензий, запах которых напоминает мне о доме. — Творение мамы и наших домовых эльфов. Её любимый сад, — поясняет напарник.       Пройдя по извилистому лабиринту ещё, по меньшей мере, около полторы сотни метров, останавливаемся только когда оставляем позади себя несколько фигур разных магических животных и целое море цветов. А это ведь только половина расположенного по одну сторону от дороги сада.       Проходит около часа нашей прогулки возле поместья Малфоев, но за весёлыми историями и рассказами Скорпиуса о проведенном в Уилтшире детстве они пролетают в один миг. — Знаешь, я был на удивление послушным ребенком, — говорит напарник. Мы, обнявшись, бредем мимо ряда белоснежных мраморных лавочек. — Никогда не поверю! В вас с Алом всегда присутствовал бунтарский дух. С пелёнок, наверное. — Был, честно, — пытаясь быть убедительным, улыбается он, — но потом мне исполнилось пять и что-то пошло не так,— добавляет Скорпиус, обнажая в очаровательной улыбке оба ряда своих белоснежных зубов, а я громко прыскаю и начинаю хохотать. — Вы всегда умели отличаться. Именно ваша тяга к сумасшествию и привела вас в Министерство. — Ну, кто бы говорил? — немного возмущается, — ты ведь такая же. И была такой всегда, — Скорпиус делает быстрый перебор пальцами вдоль моих ребер, а я скручиваюсь от щекотки, — маленькая Лили Поттер: вечно все вынюхивала, пыталась выведать наши с Альбусом тайны и обуздать нас. — Будто это было возможным, — рассуждая, чуть не смеюсь. — Ну что сказать? Мы с Алом не любили скучать, это в итоге понесло свои плоды и сейчас у нас есть почти всё, о чем мы мечтали, — говорит напарник, но я не могу не заметить того, что делает акцент на слове: «почти».       Опять это лишающее стабильности слово... — Помню ужас в глазах родителей... Когда пришли результаты моих СОВ, — говорит он, опуская глаза к каменной тропинке под ногами. — Был двоечником? — говорю задиристо, но прекрасно знаю, что это совсем не так. Насколько мне известно, и Ал и Скорпиус, несмотря на свой неукротимый нрав, учились на отлично. — В том-то и дело, что я тогда почти по всем предметам получил «Превосходно». Мог выбрать любые предметы для ЖАБА и любое призвание, но, к ужасу родителей, со своим желанием быть мракоборцем уже не расставался.       Когда мощеная тропинка упирается в небольшой, покрытый цветущим розовым лотосом фонтан, а симметричные стены зеленого лабиринта заканчиваются, мы выходим на небольшую и очень уютную поляну с исполинским многовековым дубом. Всего в нескольких метрах от него находится высокая кованная ограда. По своей форме она напоминает те огромные входные ворота у дороги, а сквозь высаженные под ней кусты чайной розы еле заметно проглядывает поле. — Я помню, как вы готовились к выпускным экзаменам, — в голове всплывает насколько воспоминаний четырехлетней давности, — мы тогда сдавали СОВ, вы — ЖАБА, а наша с тобой ненависть достигла своего апогея, — не без иронии вспоминаю события канувших в безвозвратное прошлое дней и, подняв голову вверх, наблюдаю за реакцией Скорпиуса. — Я тебя не ненавидел, — ухмыльнувшись, говорит мракоборец. — Такого не было. Скорее ты меня раздражала и жутко, — он и сейчас раздражается как будто, но уже не из-за меня. Точно нет, от оценки собственных воспоминаний. — Серьёзно? Даже после того, как неделю ходил без бровей не возненавидел? — еле сдерживаю рвущийся из меня смешок. Собеседник от возмущения и шока немного открывает рот даже, но уже через секунду заговаривает: — Очень раздражала, Поттер! Так это была ты, проныра? — Скорпиус цедит последние слова сквозь зубы, изображая злость, но при этом выглядит весело и немного шокировано. — Я был уверен, что ты к этому не причастна. Винил во всем Ала. Думал, что этот оболтус сам перепутал что-то во взрывном зелье... — чуть не задыхаясь от возмущения, говорит он, а я громко смеюсь. — Он и перепутал. Формально. У Вас тогда пара Зельеварения была сразу после нашей и... Просто я кое-что подменила.        Сгибаюсь от нового пересчёта ребер. Сорвавшись с места, преодолеваю расстояние не больше метра, но собеседник, под мой звонкий смех, сцапал меня. Ему и трудов не стоил отрывать меня от земли. — Ну что за?.. — сильно прижимая меня к себе, задорным шепотом говорит он. — Оказывается, ты много лет не давала мне покоя. И сейчас не даёшь. Сумасшедшая девчонка... — снова чувствую опору под своими ногами. — Ну, разве что немного, — прищурив один глаз, игриво отвечаю я. Поднимаю руку и пытаюсь при помощи разведенного указательного и большого пальца наглядно показать количество своего сумасшествия. За это получаю вознаграждение в виде его улыбки и пускающего по моему телу приятную волну поцелуя.       Присев под величественным дубом, подперев его спиной, Скорпиус снова усаживает меня между своих ног и обнимает.       Продолжая оживленную и интересную беседу, мы совсем потеряли счет времени. Приближение вечера заметили лишь тогда, когда окрестности были изрядно затемнены опустившимися сумерками, а воздух стал по-вечернему свежим. — Нам уже нужно возвращаться, наверное, — тихо шепчет мне в ухо Скорпиус. Перекинув через свои ноги моё колено, усаживает на себя. Потирает мои руки от плеч до локтей тёплыми ладонями и обнимает. — Наверное, — согласно киваю, уткнувшись носом в его шею, но теперь даже не хочу шевелиться.       Чувствую его теплое дыхание и немного покалывающую щетину. Мне совсем не хочется никуда уходить. Несмотря на подступающую летнюю прохладу, мне сейчас так тепло и хорошо, что я не могу сдержать улыбки. — Лили, я хочу тебе что-то сказать, — тихо и серьезно говорит Скорпиус после нашего молчания.       Ноты тревоги в его голосе невольно возвращают мои мысли к нашему незавершенному разговору, но сейчас я почти готова умолять его не заговаривать об этом. Ведь чем дольше я провожу с ним времени, тем больше мне этого хочется. Но с нашим желанием и мечтами о новой работе это мое чувство ничуть не вяжется, а он между тем легонько берет меня за плечи и немного отодвигает. — Послушай...        Отмечаю, что мой собеседник, как и я, уже нервничает. — Я знаю, что не вправе требовать от тебя отказаться от своей мечты. Не могу тебе указывать и понимаю, что даже не должен просить тебя об этом, но я попытаюсь, — он легонько проводит ладонью по моей щеке, а большой палец так нежно скользнул по губам, что я зажмурилась от приятного ощущения. От сказанных им слов внутри меня все переворачивается и теперь я поджимаю губы.       Ощущение эйфории тесно граничит с приличной дозой отчаяния. В попытке обуздать сотню своих разноплановых эмоций, прерывисто, но бесшумно выдыхаю. — Могу лишь просить тебя подумать о моих словах. — Говорит будто бархатным голосом. Заправляет мне за ухо небольшую прядь волос, но от этого жеста и услышанных фраз по моему телу бегут мурашки. — Я уже выбрал тебя, Лили...       Завидую его решительности. Скорпиус, Боже! Всегда знала, что он способен на откровения в лоб, но раньше это было что-то вроде : «Поттер, я всегда считал тебя слабоумной». Или: «Иикогда не думал, что человек может бесить так, как ты».       Но сейчас всё совсем... Совсем иначе. — ... И если ты пообещаешь мне хотя бы подумать о подобном решении с твоей стороны, то я приложу все усилия, чтобы ты вместе со мной... Чтобы ты чувствовала себя счастливой, Лили. Просто хочу, чтобы ты это знала.       Он шепчет. Многозначительно и искренне, и шёпот этот сопровождается барабанной дробью моего сердца.       Перемещая свой взгляд по моему лицу, Скорпиус немного улыбается. Скользнув ладонью по шее, медленно притягивает к себе и нежно целует. — Конечно подумаю, я обещаю, — ни капли не лгу. Всё так, а размышлениям и сомнениям не будет счёта, как я ещё днём предполагала. Взяв красивое лицо Скорпиуса в ладони, упираюсь лбом в его голову. Это обещание даётся мне не без труда, поскольку именно в эту минуту я готова кричать! Вопить о том, что тоже выберу его! Но здравый смысл, которому ещё подконтрольно все происходящее, мне не позволяет. — Обещаю…       Ощущаю его резкий, теплый и облегченный выдох — он улыбается.       Через несколько минут мы преодолеваем лабиринт сада, и если бы со мной не было Скорпиуса, то я бы еще долго там блуждала, поскольку пару раз чуть не свернула не туда. Добираемся до дороги и напарник делает попытку пригласить меня в огромное фамильное поместье Малфоев, но мне сейчас туда совсем не хочется. Перед глазами сразу появляется образ уютного и уже полюбившегося мне дома на окраине Лондона. Переубедить напарника мне удается лишь тогда, когда я клятвенно заверяю его, что обязательно с ним сюда ещё вернусь. И быть может даже познакомлюсь с родителями.       Переместившись домой и сытно поужинав, до самой поздней ночи засиживаемся на мягком диване в гостиной. Стрелки часов переваливают за два ночи, и мы смачно зеваем. Еле оторвавшись от череды безумно интересных разговоров, объятий и поцелуев, уже изрядно потираем сонные глаза. Поднимаемся в спальню и забираемся под мягкое покрывало.       Сильно вжимаюсь спиной в грудь Скорпиуса. Совсем скоро начинаю чувствую его размеренное и медленное дыхание, но мне не повезло и ко мне сон пока не приходит.       Легонько сжав в руке его ладонь, я прокручиваю в голове все до единого события пары последних месяцев. И пытаюсь сопоставить их со своими чувствами, конечно. Вспомнив сказанные Скорпиусом в саду слова, снова ощущаю внутри волнение, но сейчас оно кажется мне до чрезвычайности приятным.       После получасового внутреннего сражения мне удалось признаться себе, что рядом с ним я уже ощущаю себя счастливой. Такой, какой никогда не была. Будто время, проведенное рядом со Скорпиусом, не принадлежит моей жизни. Безумно желанная прежде работа уже не кажется мне такой важной. В конце концов, сейчас я уже имею то, чего когда-то так страстно желала, а некоторым мечтам все-таки можно позволить оставаться несбыточными. Полностью отказаться от своей жизни во благо работы я пока точно не готова. Совсем уже не готова, а виной тому он, конечно.       Повернувшись, с умилением рассматриваю черты лица того, кто кажется мне красивее, умнее, интереснее и роднее многих остальных в этом мире. Теперь хватило минуты! Одной лишь минуты и я уже начинаю злиться на себя. За то, что дала ему понять, что мой выбор не в его пользу очевиден.       Вот ты дурёха, Лили... Будто ты не знала! И зачем только пообещала ему подумать? Все же было очевидно, глупая!..       Меня так и подмывает разбудить его и сказать, что я уже всё решила. Так и хочется, но я не смею. Лишь еле уловимо провожу пальцем по его щеке и волосам. И улыбаюсь. Приняв, наконец, важное решение, обещаю себе в последний раз почувствовать сожаление о том, что мне приходится жертвовать мечтами. После мыслей о Скорпиусе сожаление бесследно исчезает. — Я всё решила, я выберу тебя, — шепча, улыбаюсь и закрываю глаза.       Ко мне приходит невиданное доселе душевное спокойствие. По телу разливается теплое и греющее меня изнутри чувство. Легонько поцеловав его, я кутаю нас обоих в мягкий плед и, наконец, засыпаю.