Мракоборцы не влюбляются

      Проснувшись сегодня чуть раньше дозволенного, я всё равно опаздываю. А виной этому та, которая всё ещё сладко дремлет в большой удобной кровати. Моё нежелание выпускать её из объятий и одно незатейливое дельце, ради которого среди ночи пришлось заскочить в родительский дом. Чтобы попросить кое о чём пару наших домовиков.       Позавтракав, наспех поднимаюсь по лестнице. Перемахиваю сразу через две ступени. Быстро взмыв на второй этаж, захожу в комнату и присаживаюсь на край кровати. — Доброе утро, соня, вставай, — с улыбкой говорю я, убирая с личика длиннющий бронзовый локон. Лили приоткрывает глаза и несколько раз моргает, но как только оценивает мой уже соответствующий выходу на работу внешний вид, быстро садится. — Который час? — потирая ладонью сонные глаза, берёт моё запястье. Меня немного смешит её растрепанный, но милый вид, и то, как судорожно она пытается сфокусировать рассеянный взгляд на циферблате часов. — Почти восемь. Мне пора. Позавтракай и к девяти будь в Министерстве, — быстро тараторю я, улыбаюсь и целую её губы, а следом растрёпанную макушку. — Сегодня будет тяжеловатый день.       По пути вниз цепляю на ремень увесистый металлический значок, но голос Лили останавливает меня у подножья лестницы. — Скорпиус, подожди! Мне нужно кое что… — взволнованно говорит она, быстро перебирая босыми ногами по лестнице. Не дойдя ко мне около пяти ступеней, Поттер замирает. Осматривает открывшуюся ее взору гостиную и кухню, а я довольствуюсь её онемением. — ...тебе… сказать… — шокированная Лили заканчивает свою фразу и медленно рассматривает первый этаж дома, но тот сейчас больше напоминает разноцветную клумбу: пестрящие розовым, лиловым и сиреневым цветом гортензии смешиваются с самыми разными красками лепестков лилий, которые, сочетаясь в красивые композиции, находятся почти на всех возможных, включая пол, горизонтальных поверхностях. Должен признаться, что домовики даже слегка перестарались. Нашей старенькой элифийке Хельге, которая вошла в раж, удалось украсить цветами даже большую клетку Карбо. От увиденного Лили смотрит на меня так, будто не верит собственным глазам, но именно такой реакции я и добивался. — Что ты хотела сказать? — с улыбкой спрашиваю я, готовясь выслушать застывшую от восторга Поттер.       Восьмикратный бой настенных часов, звучащий в унисон с тихим боем репетира, возвращает к реальности. Он не дает мне ни единого шанса выслушать напарницу. — Мне... прости, Лили...мне пора. Опаздываю, — скривившись от извинительных эмоций, я быстро клюю её в румяную, округлившуюся от улыбки щёчку и шагаю к камину. В попытке задержать она неосознанно хватает меня за ладонь, но сразу же отпускает.       Прежде, чем исчезнуть в зеленом пламени, успеваю кинуть на напарницу взгляд и отметить для себя то, что мой поступок её порадовал.       Оказавшись в Министерстве, сразу нахожу Поттера. До самого прихода Лили мы с ним повторяем план всего предстоящего нам троим действа. Когда она присоединяется к нам, пошагово и дотошно повторяем все до мелочей, а продолжается это до самого полудня. Почти двенадцать и мы стоим среди министерского мраморного холла. Под гул сотрудников и посетителей Министерства я поворачиваюсь к лифтам и высматриваю там Альбуса. — Будь внимательна и очень осторожна. Я должен снова просить тебя не наделать глупостей, — наплевав на толпу снующих туда-сюда волшебников, зажав Лили в крепких объятьях, тихо говорю ей в ухо.       Она, встав на носочки, обнимает меня за шею и выглядит взволнованно. — Не переживай, Лили, — не отпуская из своих рук, немного потираю хрупкую спину Лили, в надежде на то, что этот жест её успокоит, — и не такие дела решали, — не теряю позитивного настроя. На самом деле пытаюсь не выдать своего волнения, чтобы не заставлять напарницу нервничать пуще теперешнего. — Я не из-за себя... Переживаю, — бормочет себе под нос Поттер. И её забота меня одновременно веселит и умиляет. — С нами тоже ничего не случится, — заверяю её, но после внимательного взгляда мне приходится добавить многозначительное «обещаю». — Так что ты хотела мне утром сказать? — радуюсь возможности перевести тему и немного отвлечь нас обоих. Услышав вопрос, она не перестаёт нервно переминаться с ноги на ногу. Лили улыбается, а значит, что теперешние её переживания по какой-то причине кажутся ей приятными.       От теплого взгляда невероятно красивых и блестящих зеленых глаз меня отвлекает сильный и внезапный хлопок руки по плечу, а принадлежит эта тяжелая ладонь никому иному, как перебившему Лили на первом слоге Альбусу. И он заплатил за это сполна, ведь такого возмущённого выражения милое лицо Лили ещё не приобретало. — Готовы надрать этому мерзавцу его мохнатый волчий зад? — задорно спрашивает Ал, поочередно рассматривая нас с напарницей, — чего мы ждем тогда?       Поттер быстро выставляет вперёд свою ладонь. Когда Лили кладет на неё свою ладошку, я крепко цепляюсь за запястье друга. Мы с ним обмениваемся серьезными взглядами. Ал подтверждает свою готовность сдержанным, но еле заметным кивком. Мы исчезаем.       Альбус намеренно перенёс нас в самый конец Лютного переулка, а оттуда уже видно здание, стены которого выполнены из толстого мутного стекла. Преодолев это расстояние быстрым шагом, друг толкает входную дверь лавки и у нас есть не больше половины минуты прежде, чем здесь появится Эйвери. Если появится.       Если мои предположения верны, а в этом я почти не сомневаюсь, то мудрёное и запрещённое для использования зелье, к которому привязано сложнейшее заклинание поиска, уже начнет свое действие. — Помнишь, что я говорил? Если сосредоточишься, ты почувствуешь, когда он появится, — перехватив Лили за локоть, тараторю я, а Альбус занимает своё место за длинным стеллажом справа от входа. Нервно облизываю губы и кидаю взгляд на входную дверь, а напарница кивает, — всего на мгновенье. Как будто холоднее станет. Это из-за того, что в этом зелье есть частичка тебя. Ничего не бойся и ни за что не выпускай палочку, — быстро целую Лили в лоб, оставляя её почти по центру оранжереи. До боли сжимаю в руке свою палочку и шагаю в противоположную от Альбуса сторону. При этом переживаю так сильно, как никогда. За все четыре года работы в мракоборческом отделе я не испытывал ничего похожего, но сейчас мне действительно почти страшно.       Проходит несколько бесконечных секунд, прежде чем Лили легонько махнула опущенной рукой. Это значит, что Эйвери уже близко. Я знаю, на что он способен и уверен, что подонок хорошо подготовился, но мы-то с Алом тоже не из робкого десятка.       Единственной огромной сложностью есть ничто иное, как пробивающаяся наружу волчья натура Эйвери, а она помогает ему быть на порядок устойчивей к разного рода заклинаниям. На два порядка.       За несколько секунд до того, как у входа появилась высокая, одетая в черный плащ фигура, я видел направленный в мою сторону взгляд Лили. Тогда я ещё не догадывался о том, что такого теплого и кажущегося влюбленным взгляда её зеленых глаз мне, возможно, больше никогда не увидеть.

***

— Скорп, хватит! — злобно вопит мне в ухо мой лучший друг и пытается перехватить мою руку. — Я сказал, хватит!! — откровенно орёт Альбус.       До этой секунды и не догадывался о том, что голосовые связки Поттера способны выдавать столь громкие звуки. Но всё равно делаю вид, что совсем его не слышу и будто не замечаю, что моя груша для битья уже без сознания. Снова поднимаю вверх крепко сжатый, избитый об окровавленную физиономию Эйвери кулак. Сцепил свои зубы так, что они того и гляди дадут трещины. Пытаюсь вложить в новый удар всю ярость, но Поттер, повиснув на мне всем телом, не даёт этого сделать. Отчасти хорошо, наверное, ещё несколько ударов и лицо мерзавца могло превратиться в сплошное кровавое месиво. — Быстро в Азкабан, — командует он. Мы оба пыхтим от злости и тяжело дышим, а я жадно и громко всасываю воздух через ноздри.       Приподнявшись на ноги и уперев ладонь в колено, я всё ещё не выравниваюсь. Бросаю исподлобья безумный от ярости взгляд, но Ал хватает меня обеими руками за ворот рубашки и сильно тянет вверх. — Не дури! — сквозь зубы шипит друг, уравнивая наши лица. Затем отпускает и немного толкает, а я до боли поджимаю губы и провожу по ним окровавленной рукой. Окровавленной, жутко ноющей от боли ладонью. — В Азкабан! — не шипит, а рычит он, — а я за Лили, — бросает бывший напарник и исчезает, но от имени его сестры я ощущаю в саднящих руках сильную дрожь.       Глядя на обездвиженное тело Эйвери, обхожу его, не сдерживаюсь и пинаю ногой. Сжав в липкой ладони свой подбородок и половину лица, быстро осматриваюсь по сторонам и оцениваю опушку какого-то лиственного леса, на которую Эйвери, в попытке бегства, перенес нас с Поттером. Это случилось уже после того, как я трансгрессировал нас из Лютного переулка. Но сделал это слишком поздно...       Чуть успокаиваю похожее на кипящий чайник дыхание. Только сейчас заметил болезненное покалывание от нескольких застрявших в плече стекленных осколков. Мелкие в основном, но один из них равен диаметру снитча, наверное. Болит нереально. Сильно скривившись, делаю резкий выдох и вынимаю острый кусок. Из раны сразу же сочится кровь, пачкая и без того залитую алыми пятнами рубашку. Наружу вырывается неконтролируемый рык, оповещающий о новой порции боли, и я на пару секунд зажимаю дырку в своём теле ладонью.       У меня уходит около минуты на то, чтобы вспомнить все детали произошедшего, но от последнего мгновения, проведенного в Туманной оранжерее, всё внутри холодеет. За миг до того, как помещение лавки превратилось в сплошное размытое пятно, из волшебной палочки этой кучи дерьма, именуемой Эйвери, в Лили полетело очередное заклинание, но, в отличие от прочих, несмотря на прекрасные щитовые чары напарницы, оно достигло своей цели.       В голове эхом дублируется голос Ала и его чёткое указание доставить преступника в тюрьму. Гневно раздувая ноздри и выставив вперед нижнюю челюсть, приседаю на корточки. Со всей силы впиваясь в шею громилы, трансгрессирую.       Как только мы оказываемся среди шума волн Северного моря, не без усилий отпускаю его горло, говорю левитирующее заклинание, а будущий житель Азкабана поднимается в воздух. Он медленно плывет по правую сторону от меня, а с болтающейся головы стекают ручьи крови. Он, словно в бреду: что-то мычит, пытается моргать и еле уловимо дёргает рукой. Даже не пытаюсь обездвижить его, поскольку Эйвери и без этого ещё пару часов не сможет нормально видеть и даже шевелиться.       У меня уходит около пяти минут на то, чтобы добраться к камере, закрыть в ней почти пришедшего в сознание Эйвери и спуститься вниз, а внутренний треугольный двор тюрьмы я, на пару со своим Патронусом, преодолеваю почти бегом. Настолько погружен в свои мысли, что не придаю значения тому, что мой светящийся яркий друг немного изменился. Внутри буря отрицательных эмоций. Мне кажется, что это не я должен защищать себя Патронусом от дементоров, а они должны защищаться им от меня, поскольку в этих тварях, возможно, сейчас больше радости, чем во мне.       Едва шагнув на скользкий каменный помост под внешней стороной одной из стен Азкабана, перемещаюсь в Лютный переулок. Потратив на раздумья не более пяти секунд, оглядев пустую, наполовину разнёсенную нашими заклинаниями лавку, уже понимаю, где находится Лили и Альбус.       Вытерев со лба проступившую от переживания и болевых ощущений испарину, делаю шаг вперед. Чуть отрываю ногу от мощеной улицы, но она сразу опускается на белоснежный пол в холле больницы Святого Мунго.       На фоне стерильно чистого и выедающего своими белесыми тонами коридора, в котором роятся толпы снующих волшебниц и волшебников, я выгляжу как большое грязно-кровавое пятно… злобно вышагивающее, сжимающее кулаки и вертящееся по сторонам в поиске Альбуса и Лили пятно. На меня сейчас смотрят все, кто здесь находится. — Ал! — будто не принадлежавшим мне голосом, кричу я, когда вижу в конце коридора почти такого же, как я, грязного мракоборца.       Крови на нем на порядок меньше, почти нету, но на его лице и руках четко видно несколько добрых глубоких ран и царапин. Рядом с ним, повернутая спиной ко мне, стоит светловолосая девушка. В ней я без труда узнаю Мэри. Из оживленной жестикуляции худощавой женщины, которая, судя по её белой одежде, является работником больницы, понимаю, что та им что-то объясняет. — Ал, где она? — вертя головой по сторонам, сходу спрашиваю. Стоило мне приблизиться к другу и его девушке ближе, чем на пару метров. Сотрудница лазарета, закончив свои монолог мигом ранее, уже уходит. Сделав ещё пару быстрых шагов, глядя поверх плеча друга, вижу сквозь открытые двери светлую квадратную палату. Чуть не подпрыгиваю на месте заметив там повёрнутую спиной Лили. Безумно радует то, что вокруг неё не роятся врачи, и что она находится в сознании. Слава Мэрлину!       Решительно шагаю вперед, даже почти улыбаюсь, но друг, выставив вперед руки, преграждая путь. Поттер не дает мне этого сделать! — Скорп, стой! — бесящий решительный голос. Поттер напористо шагает вперед и прижимает к стене,а я ничего не понимаю. — Да что за!?.. Ал, дай мне пройти! — чувствую сильное раздражение и злость ни его выходку. — Постой и послушай, — пытаясь не выказать и десятой доли своих эмоций, бывший напарник говорит приглушённым голосом. Но я прислушиваюсь к его словам лишь тогда, когда Мэри советует сделать то же самое. В отличие от лица Поттера, где ничего пока не понятно, на её личике четко читается переживание и тревога. А всего через миг я начинаю замечать и сочувствие, но совсем!!.. Совсем же ничего не понимаю!! — Так… — закрыв на секунду глаза, говорю сквозь зубы и, медленно взяв друга за руки, опускаю их. Как только стоящая передо мной сладкая парочка оценивает мою готовность воспринимать любого рода информацию, они переглядываются. — Чем её зацепило? — заглянув в палату, мне ещё раз удается увидеть затылок Лили.       После моего вопроса Альбус несколько раз проводит ладонью по сморщенному лбу и выглядит так, будто боится сказать правду. Судорожно перебираю в голове все возможные варианты, но в мозгах такая путаница, что тот того и гляди забьётся в конвульсиях. На ум приходит всё и сразу, а вот что-то отдельное и толковое, объясняющее ситуацию, совсем не приходит. — За секунду... До того, как мы исчезли.. Он попал в неё Обливиэйтом, — тяжко выдохнув, говорит напарник.       Медленно набрав полную грудь воздуха, выравниваю спину. Взъерошив обеими руками волосы, потираю лицо и крепко сжимаю ладони в кулаки. Проблема даже не то, что мы с Алом не смогли её уберечь, а в то, что я боюсь ответа на следующий свой вопрос: — И сколько?.. Исчезло?.. — опираясь запрокинутой головой в стену, я невидящим взором смотрю в потолок. Мне кажется, что проходит целая вечность, но Ал, наконец, говорит мне о количестве навсегда стёртого из памяти Лили времени: — Почти три месяца он успел, — говорит Ал, а меня сразу же подмывает на тошноту. И я бы безумно радовался, поскольку отрезок времени по своей сути ничтожный, и некоторые мракоборцы забывали намного больше, но для меня фраза Поттера звучит сродни приговора. — Три месяца, а это значит… — прочистив горло, тихо говорю я, но замолкаю. — Значит, что для неё работы в Министерстве не существовало, да, — тихо и медленно говорит Альбус, когда я проглатываю образовавшийся в горле ком. Его слова несут в себе осознание того, что я остался в памяти Лили таким, каким она помнит меня еще со школы: раздражающим её, надменным в её глазах и самовлюблённым. Один миг, одно заклинание и мы с ней вернулись на отправную точку.       Пытаюсь утешить себя мыслью о том, что с ней все в порядке, а ведь могло бы быть намного хуже. Радуюсь, что она жива, здорова и чувствует себя так же хорошо, как прежде. Что все её навыки и магические способности не изменились, и что она, по сути, такая же, как и до заклинания. Но всё равно хохочу от иронии.       Прогоняя от себя осознание действительности, думаю о том, зачем Эйвери решил воспользоваться Обливиэйтом. Ведь если он хотел мести, то мог бы применить что-то поинтереснее. Вероятно, сделано это было в надежде, что ему удасться в последствии скрыться. Хотел максимально зачистить все воспоминания Лили, ведь его дружок наговорил ей лишнего. Вполне возможно, что меня ждала бы та же участь, а потом и Ала. А может это был простой акт его отчаяния, когда он понял, что уже одной ногой на пути в Азкабан? — Мне очень жаль, Скорпиус, — сочувственно говорит друг, положив ладонь на плечо. Меня это ничуть не утешает, наоборот скорее. Почти коробит от сочувствия и жалости, которые я вызываю одним лишь своим внешним видом.       Они с Мэри снова отвлекаются на подошедшего к ним врача, оставляя меня наедине с разрывающими душу чувствами и мыслями. Сделав нерешительный шаг в сторону двери, застываю в проёме. Простояв там около минуты, наблюдаю за тем, как сидящая на высокой кровати Лили машет сцепленными в щиколотках ногами и переворачивает страницу сегодняшнего выпуска «Ежедневного пророка».       Более чем уверен, что Альбус и Мэри уже успели пояснить ей произошедшее, но лишь в общих чертах. Не думаю, что они со старта стали забивать её голову какой-то незначительной информацией. К примеру, пояснениями того, кто на протяжении пары месяцев был сопутствующим ей во всех делах министерским сотрудником. Ал уж точно оставит за мной право пояснить Лили то, что мы уже стали друг для друга кем-то более важным, чем просто напарники. Сам он говорить ничего подобного не стал бы.       Глубоко вдыхаю, но даже это мне дается с невероятным трудом. Рука болит до безумия, плечо ещё больше, но реальность лупит больнее. Всё происходящее ранее в какой-то миг кажется сном. Будто всё перевернулось с ног на голову, а звезды снова выстроились в ряд, и сопутствуют тому, чтобы мы не были вместе.       Пытаюсь игнорировать то, что в моё солнечное сплетение будто засунули в старый, ржавый захлопнувшийся капкан. Глядя в спину Поттер, я прямо в эту минуту принимаю для себя невероятно серьезное решение. Ко мне приходит понимание того, что больше не хочу ставить её перед выбором.Не хочу быть её личной костю в горле. Даже отягощать лишним присутствием и тем более просить отказываться от чего-то. Не желаю больше видеть в её глазах тяготы сомнений, вчерашних было достаточно. Кого я обманываю? Надежды на то, что она выбрала бы меня всё равно были ничтожными.       Не могу не ощущать вину: с моим появлением в жизни Лили стало только хуже, наверное. А сегодня ещё и не уберёг её, хотя обещал себе и ей это сделать. Не уверен, что наберусь решительности поговорить с Робардсом о смене напарника, но уже об этом задумываюсь. Меня пока останавливает даже не чувство вины, а страх. Я боюсь... Ненавижу боятся, но боюсь одной лишь мысли, что она навсегда исчезнет из моей жизни. — Я первый, давай? — поравнявшись со мной в дверном проем, тихо говорит Альбус и шагает вперед.       Как только Ал попадает в поле её зрения, она сразу же сыпет многочисленными вопросами. Они о том, что сказали доктора и про то, когда её отпустят домой. Слушая такой радной мне голос, не могу сдержаться и тоже шагаю вперёд.       Вытерев окровавленные и сбитые до костей руки о штаны, надеюсь на то, что мой внешний вид её не напугает. Дико сомневаюсь в этом, конечно. Остановившись сбоку от кровати, рассмотрев её красивый профиль, думаю ещё раз о принятом мною важном решении, но чуть не задыхаюсь. — Альбус, перестань, я в полном порядке. И не собираюсь здесь оставаться, — уверенно говорит она, а меня сейчас совсем не раздражает её вечное упрямство. — По-моему, из нас двоих помощь врачей нужна только тебе, — оценив грязно-кровавый вид брата, заключает Лили. Это она ещё меня не видела, но скоро увидит.       Прилично колотит от той мысли, как всего за половину часа родной тебе человек может стать безумно недосягаемым. Не переборов желание отвести от неё взгляд, хочу вблизи рассмотреть такую родную, но одновременно чужую Лили. Делаю ещё один небольшой шаг и она меня замечает.       Пытаюсь сделать так, чтобы на моем лице не дрогнула ни одна клетка. Это оказылось вполне посильной задачей: увидев меня она сводит брови, а такого холодного и чужого взгляда зелёных глаз я уже почти не помню. Его будто стёрли из памяти все события последних недель, а теперь вот всё так, как когда-то. — Аа-а-ал... — протяжно говорит Лили. Всё ещё не отводит взгляд. Внимательно осматривает меня с ног до головы и сильно хмурится. — Мы же в Мунго? Верно? — медленно и озадаченно спрашивает и дожидается от брата утвердительного ответа. — И в палаты пускают только близких и родственников? — Лили упрямо задаёт риторический вопрос и щурит глаза. Кидая на нас поочередные взгляды, она снова дожидается кивок Альбуса. Теперь затягивает на груди руки. — Не потрудишься тогда объяснить, что здесь делает твой дружок? — Лили Поттер тычет в мою сторону пальцем. Задаёт свой последний язвительный вопрос, а я смотрю на Альбуса. От короткой сочувственной эмоции в лице друга меня чуть не тошнит. Опускаю голову в пол, хмыкаю и улыбаюсь.       Решив, вероятно, что такая моя реакция вызвана насмешкой, Лили выглядит злее. Сейчас только Альбусу известна сотая доля того, что внутри меня все трещит по швам, но как мне на самом деле больно и паршиво никто никогда не узнает.

***

      Светлая рассветная полоса за окном спальни даёт понять о том, что наступает очередное летнее утро. И если бы я смог заснуть этой ночью хоть на пару минут, то на несколько сонных секунд, которые обычно следуют после пробуждения, думал бы, что все произошедшее лишь сон — глупая шутка моего воображения.       Мне до сих пор кажется, что я чувствую запах цветов, которые до вчерашнего вечера заполняли половину моего дома, но даже ему не удается перебить исходивший от подушки запах волос Лили.       Сцепив на груди руки, уже который час рассматриваю потолок. За ночь, которая показалась мне длиннее недели, удалось почти поминутно вспомнить все два проведенные с ней месяца. Ещё раз кручусь в постели и снова утыкаюсь носом в подушку. Громкие мысли, говорящие о правильности моего вчерашнего решения, бесят настолько, что впору лезть на стены.       У меня было достаточно времени, чтобы обстоятельно всё продумать. Окончательно убедившись, что так нам обоим будет лучше, и что я смогу стать для неё другом, обещаю себе не переступать больше эту черту. Извлекаю из этой ужасной ситуации хоть что-то полезное. Как будто работаю теперь над собственными ошибками, но внутри такой кавардак, что я сейчас готов завидовать забывшей обо всем Лили. — Я бы тоже хотел не помнить тебя, Поттер, — бормочу, проводя по лицу всё ещё ноющими от боли ладонями.       Часы показывают шесть утра и я, не в силах больше терпеть собственные мысли, встаю с кровати. Плетусь в душ, но выгляжу сейчас так же, как и чувствую себя: мне бы посочувствовала сейчас даже побитая собака, наверное.       Проведя под тёплыми струями воды не менее получаса, спускаюсь на кухню. В нос бьет цветочный аромат и я, пройдя к окну, широко распахиваю его. Вдохнув свежий утренний запах, питаю надежды на то, что он быстро заполнит первый этаж моего дома и ассоциации с Лили исчезнут.       Меня порядочно смешит ирония ситуации: после подобных событий отдел Тайн предоставляет нам Омуты памяти. Учитывая то, что мне приходилось проводить с Лили минимум по десять часов в сутки, именно я буду заниматься восстановлением её воспоминаний, но при этом буду судорожно пытаться забыть свои. Прекрасно осознаю, что мне теперь придется отфильтровать все намекающие на наши чувства образы, но как раз именно они крепче всего засели в голове.       Стоит мне открыть двери кухонного шкафа, как на глаза тут же попадается подаренная Алом кусючая чашка. Вызывает устойчивую ассоциацию. Гневно затолкав её в тот ящик, куда никогда не заглядываю, беру с полки другую. Неспешное приготовление чая, выполненное ужасающим медлительностью магловским способом, отбирает у меня около пяти минут, но сейчас это только радует. Положив руку на мраморную поверхность, тут же убираю её. Когда вспоминаю, как напарница, одетая в мою кофту, здесь сидела.       Закатываю ко лбу глаза, и если подобный бред в моих мыслях не прекратится, то мне придется отсюда переехать. Неспешно натягиваю на себя серый костюм и спускаюсь вниз. Шагнув за порог, появляюсь в Министерском холле, но делаю это на половину часа раньше нужного.       Добравшись до отдела, очень медленно следую по изогнутому коридору и захожу в кабинет. Присев за стол, достаю из первого ящика целую стопку каких-то папок и пытаюсь не думать о том, что упрямая Поттер, несомненно, появится сегодня на совершенно новой для нее работе. Хочется верить, что Ал уже предупредил Лили о том, что я ее напарник. Если нет, то схожести с внезапным знакомством двухмесячной давности я точно не выдержу.

      Ровно в восемь часов дверь в кабинет открывается, но я не спешу поднять взгляд. Делаю вид, что безумно увлечен написанием скучнейшего взаправду отчёта. Отрываюсь от писанины когда до боли родной голос робко произносит: «Привет».       Закрыв за собой входную дверь, прислонившись к ней и заведя руки за спину, Поттер поджимает губы. Пытается не выдать неловкости, которую точно ощущает, но у неё совсем не получается. Уже не сомневаюсь, что виной тому разъяснительные речи Альбуса, и на том ему спасибо. — Доброе утро, Лили, — сдержанно здороваюсь я, снова опуская голову к бумагам. Постукиваю по столу ручкой и, сам не понимая зачем, перекладываю какие-то бумаги. Главное, что делаю это с серьезным видом, создавая иллюзию сосредоточения. А на самом деле думаю о том, как красиво она выглядит. Словно вижу её впервые.       Поттер внимательно рассматривает наш кабинет. Сделав несколько более или менее уверенных шагов, напарница на миг застывает. Затем, будто набравшись смелости, добирается до моего стола, обходит его и даже почти присаживается на его край. К огромному ужасу находится она сейчас всего в полуметре. — Мы ведь… Нам с тобой вроде бы даже удалось поладить, правда? — аккуратно начинает она, а я только сейчас набираюсь смелости для того, чтобы посмотреть в лицо напарницы. — Вроде бы удалось, правда. Хоти не не без труда, — чуть посмеиваюсь, но ощущаю лишь злобную иронию. — Даже не сомневаюсь, — робко и коротко улыбнулась Поттер. Рассматривала теперь холл министества за окном перед собой — пейзаж за моей спиной. — И откуда ты это знаешь? — пытаясь выказать дружелюбный настрой, но знаю, что подобные выводы Лили могла сделать лишь из-за Альбуса. И если бы не он, то засевший в голове Лили образ школьного меня не перестал бы смертельно раздражать напарницу. — Ну, если нам удалось проработать вместе целых два месяца... — начинает Лили, — и если учесть то, что мы оба не изувечили друг друга и до сих пор перемещаемся на своих двоих… — улыбаясь, поясняет она. Заглянув в глаза, чувствую укол совести. А всё потому, что собираюсь нагло и безбожно ей врать, но меня безумно радует, что смотрит она на меня без злости. — А ещё там наша с тобой фотография, — Лили указывает пальцем на каминную полку. Среди всего прочего на ней находится стандартного размера рамка, в которую и было помещено наше единственное совместное фото. — Две недели назад. После одного дела в Косом переулке, — поясняю и улыбаюсь этим воспоминаниям, — после посещения лавки зелий ты потащила меня в фотомастерскую, — чуть сведя брови, рассматриваю смеющуюся в колдографии Лили. Девушка по-братски закидывает на моё плечо руку, упирается второй в свой бок и игриво подмигивает. Мое собственное изображение посмеивается от того, что жест напарницы, в силу её невысокого в сравнении с моим роста, дается ей с трудом: Лили встала на носочки, а мне пришлось наклониться. Теперь мы оба от этого смеёмся, но запечатленный на фото я иногда становится серьезным, чуть сводит брови и внимательно рассматривает напарницу.       И я прекрасно помню, что чувствовал уже тогда. Всячески отвергал мысль о том, что она мне более, чем симпатична, но на самом деле уже тогда привязался к ней настолько, что меня это пугало. Всег за полтора жалких месяца получается? — Если мы с тобой друзья, Малфой... Тогда ты мне поможешь, верно? — после небольшой паузы спрашивает Лили. Имеет ввиду ничто иное, как мою готовность поделиться с ней воспоминаниями, конечно.       Задержав на ней свой взгляд дольше самому себе дозволенного, я улыбаюсь. Больше всего сейчас хочу видеть её ответную улыбку, а Поттер, будто чувствуя моё желание, воплощает его в жизнь. После этого готов кричать о том, что сделаю всё, что только возможно. Настолько же сильно готов молить простить меня за то, что я сейчас не на её месте, и что не смог оградить её от случившегося. — Как будто у меня теперь есть выбор. Помогу, конечно, — говорю задорно, протягивая в сторону напарницы приготовленную к рукопожатию ладонь, а она отвечает на этот жест.       Пытаюсь не ненавидеть себя за собственное лицемерие. Поттер, сжимая руку хрупкой нежной ладошкой, даже не догадывается: это был не только акт договоренности, а ещё и простой повод, позволяющий мне безнаказанно прикоснуться к ней.