Мракоборцы не влюбляются

      Попытки вычитать что-либо в министерских записях снова заканчиваются тем, что я перевожу свой взгляд на профиль Скорпиуса. Мой, как оказалось, напарник немного прокручиваясь в своем кресле, смотрит на холл Министерства. С высоты пятого этажа, с жутким сосредоточением и сквозь огромное панорамное окно. Думает о чём-то, но тут же переводит взгляд на меня. Ждёт очередного вопроса, которыми я неустанно сыпала последние два часа. Ему почти удалось убедить меня в том, что лучше один раз увидеть в Омуте памяти, чем несколько раз услышать. Почти, но не очень.       Забравшись ранее на свободную половину его большого стола, скрестив в лодыжках ноги и периодически покачивая ими, сжимаю в руках личное дело своего старого-нового напарника. Пытаюсь казаться серьёзной, но у меня уже слабо получается. После вопроса о навыках его трансгрессии, он с улыбкой, используя свой актерский талант на всю катушку, рассказывает мне весьма красочную историю из нашего прошлого. Она о том, что мы пришли к некой договоренности: за перемещения в нашем дуэте уже парочку недель отвечает только он. Исключительно. А всё после того случая, когда я на пару метров промахнулась и совершенно случайно переместила нас в какое-то болото на окраине городка в Ирландии.       Даже не пытаюсь сдерживать рвущийся из меня смех. Продсто представляю нас по пояс в трясине. За всеми этими вопросами и рассказами немного отвлекаюсь от преследуемой мною цели оживить в памяти пару последних месяцев.       Сидящий передо мной и, как я поняла, пытающийся хоть как-то отвлечь меня от реальности напарник, проявляет невероятную терпимость. И понимание ситуации тоже. Хоть и сам заметно сбит с толку всем случившимся, но пытается не выдать этого. Малфой делает сейчас всё возможное, чтобы я сама себя не считала сумасшедшей и огромное ему за это спасибо, наверное. В свете всего произошедшего позитивный настрой – далеко не самая плохая идея. Не сидеть же, в конце концов, забившись в угол и обняв свои колени. Хотя вчера этого вот как раз и хотелось.       И если бы не долгий и обстоятельный разговор с Алом, то я бы в жизни не поверила его убеждениям: мы с Малфою стали друг для друга... Как сказал вчера Альбус, шокируя меня? «Довольно близкими друзьями и не чужими людьми».       Подобные из уст брата буквально перевернуло мой мир с ног на голову. И сейчас я, прислушиваясь к советам, словно действую по каким-то более или менее обозначенным шаблонам. Пытаюсь по крайней мере.       Прикрыв папку с именем «не чужого мне человека», не могу не отметить, что за последние годы он действительно очень сильно изменился: стал более выдержанным, намного серьёзнее и взрослее не только внешне, но и во взглядах, но при этом Скорпиус, как оказалось, совсем не обделён чувством юмора. Никогда этого в нём особоне замечала. В школе этому не придавала значения, конечно, а теперь вот вспоминаю вечно хохочущую парочку слизеринцев и всю их весёлую компанию.       Сейчас от него прямо таки разит рациональностью, а на смену чванству пришла тихая мужская рассудительность. Точно так же не могу не отметить, что я это все, наверняка, уже отмечала. Тот человек, который сейчас находится передо мной, совсем… совсем не вяжется с моими о нём воспоминаниями. Ещё одним отличием, к моему огромному ужасу, является то, что повзрослевший Скорпиус Малфой выглядит на порядок мужественнее и на два порядка красивее себя прежнего. И это притом, что в школе их с Алом считали чуть ли не первыми красавчиками. Уже тогда многим девчонкам казалось, что он прям идеален, а вот сейчас ещё красивее, представляете? — Судя по всему, у всех сегодня была тяжелая ночь, — говорю тихо, нарушая немного затянувшееся молчание. После того, как Скорпиус трёт глаза и зевает, — выглядишь очень даже... Не очень, — оценив его явный недосып, заметив ещё и добротно сбитые кулаки, я хмурю брови. Опять внимательно рассматриваю напарника. При своём очень уставшем и измученном виде он всё равно кажется мне безумно обаятельным и красивым. — И не поспоришь. Не лучший день, а впоследствии не лучшая ночь в моей жизни. Как и у тебя, Поттер, — тихо говорит Малфой, упираясь локтем в стол и подпирая ладонью лоб, — и до скольки вы вчера говорили с Альбусом, если не секрет? — Целую вечность, кажется. Почти до трёх ночи. — Ого, — не теряя весёлого настроя, изрекает Скорпиус, — Ал всегда был излишне разговорчив, но часто говорил умные вещи. Всегда говорит. Именно поэтому я никогда не переставал его слушать. Хоть и фильтрую половину информации.       Он откидывается на спинку кресла и перебирает пальцами по гладкой отполированной поверхности. Смотрю ему в глаза, но от ответного взгляда его блестящих, словно серебряных глаз мне почему-то становится неловко. Опускаю голову на зажатую в руках папку, сдерживаю странную смущённую улыбку, но тут же хмурюсь и прикусываю нижнюю губу.       Готова поклясться, что таких странных и двойственных ощущений никогда прежде не испытывала: моё сознание крепко цепляется за глубоко засевший в голове стереотип школьного и вечно раздражающего меня Малфоя, но в то же время я не смею сомневаться в словах и рассказах Альбуса. Стоявшая на полке фотография и два последних часа ещё больше разрушают всю мою к Скорпиусу Малфою предвзятость. Начинаю думать, что у меня не только провалы в памяти, но и нелады с головой. На полном серьёзе.       Последующие тридцать минут мы весело обсуждаем рабочие моменты нашего отдела. Ну, точнее Скорпиус, с присущим ему чувством юмора, рассказывает, а я улыбаюсь и даже смеюсь. И я не помню ровным счетом ничего из событий почти трех последних месяцев, два из которых я проработала с Малфоем, но если подобные теперешним моменты происходили каждый день, то у меня больше не возникает вопроса о том, как именно мы с ним подружились. Он безумно интересный эмоциональный рассказчик, с ним легко и очень весело. — Куда это? — проведя ладонью по щеке, пытаясь справиться от затяжной улыбки, указываю кивком головы на зажатое в ладони личное дело Малфоя. То самое, где по строчкам расписано насколько практически идеален мой наставник. — Можешь оставить в ящике. Потом отдам его Робардсу, если не забуду, конечно, — напарник кивает в ту сторону, где сейчас находятся мои свешенные к полу ноги.       Спустившись на пол и повернувшись, предпринимаю попытку открыть тот самый злосчастный ящик, но даже после второй попытки у меня не выходит. — Наверное, есть что скрывать, Малфой? — весело спрашиваю я, но Скорпиус широко улыбается, — он что заколдован? Серьёзно?       После вопроса напарник улыбается пуще прежнего и медленно приподнимается из-за стола. Сделав шаг, он останавливается позади меня, а я все ещё не смекнула отойти в сторону. — Посторонись, Поттер, — тихо, но задорно командует он. Послушно выполняю его наставления и делаю шаг в сторону, но, судя по тому, как Скорпиус уверенно кладет мне на талию свои ладони и отодвигает меня, не достаточно широкий. — Никакой магии, только грубая сила, — говорит он, ударяя кулаком по столу. Деревянный резной упрямец моментально выскакивает, а я тем временем всё ещё пытаюсь переварить те странные эмоции, которые были вызваны довольно смелым прикосновением напарника.       Стараюсь не думать о том, что все его движения, разговоры, мимика и даже манера речи почему-то делают этого молодого человека в моих глазах для меня самой каким-то не свойственно для фамилии Малфой привлекательным. Виной этому скорее всего то, уж слишком убедительный и обстоятельный разговор с братом. Ал во всех красках описывал мне только положительные стороны моего сотрудничества и общения со Скорпиусом. — Забавно, — тихо бормочу, положив папку. Задвинув ящик, делаю шаг назад и дёргаюсь от неожиданности. Чувствую, что спиной упёрлась в грудь Малфоя, была уверена, что он уже отошёл. Неловко получилось. — Прости, — рассеяно улыбаясь, заправляю за ухо волосы и проглатываю волнение. Придумав, как его избежать, шагаю к своему рабочему столу. — Всё в порядке, Лили? — аккуратно интересуется собеседник. Он подошёл и упирался сейчас руками в край моего стола. Прекрасно понимаю, что это достаточно обобщённый и логичный вопрос, поскольку выгляжу я действительно растерянно и взволнованно. — Не считая того, что в моей памяти брешь в парочку месяцев? — улыбаюсь иронии обстоятельств и внимательно смотрю на него, — сам как думаешь? Не хочется выглядеть немного сумасшедшей в твоих глазах и в глазах всего отдела, — размышляю я, но Скорпиуса эти слова ничуть не смущают. — Поздновато спохватилась, Лили. Ты и до потери памяти была слегка сумасшедшая, — хмыкает и немного наклоняется, а от моего шутливого укоризненного взгляда разводит большой и указательный палец. Прищуривается и продолжает: — Чуть-чуть. Ты, между прочим, и сама так говорила.       После сказанных слов он смотрит на меня каким-то пристальным и даже выражающим заботу взглядом, и я, рассматривая черты его лица, прямо чувствую, как начинаю заливаться краской. От жуткой неловкости невероятно удачно спасает звук открывшейся двери. — Доброго денька, коллеги! Бывает и такое, да-да, Поттер, — прямо с порога задорно и громко говорит мужчина с пышными усами, — бывает и такое, — чуть тише, но все так же театрально подытоживает незнакомый мне человек и шагает в середину кабинета, а за ним заходит Альбус. — Гавейн Робардс. Заместитель Вашего отца и опекун всех здешних лентяев, — мужчина тянет ко мне раскрытую ладонь и, заточив мою руку в своей, энергично её трясет, а я улыбаюсь. — Я уже догадалась. Мне... Ал рассказывал... — отвечаю я, а мистер Робардс смотрит на Альбуса поверх своего плеча с веселым выражением лица и притворным удивлением. — Хах! Хочется верить, что только хорошее, — он выпрямляется и подмигивает мне. От собеседника прямо таки исходит положительная энергия, а это, как я уже поняла, неотъемлемый атрибут для любого мракоборца. — Ничего, у меня тоже такое бывало… давно, но бывало… — запустив руки в карманы жилета, он устремляет задумчивый взгляд в потолок, — однажды забыл целый год, но потом вспомнил, но тот стервец оказался не из легких: от меня ушла жена к какому-то пройдохе, потом клялась мне в верности, но я её не простил, заработал парочку новых шрамов, чуть не подрался с кентавром, а потом… — Робардс хмыкает, выглядит как будто довольным и даже посмеивается, — теща, споткнувшись в палисаднике о гнома, сломала ногу. Была ещё худшей мегерой, чем жена, так что не очень-то и жалко. Купил этому маленькому садовому пройдохе целый пакет печенья, — закончив свои мысли вслух, он сверкает озорными глазами-бусинами, а я, приоткрыв от изумления и улыбки рот, поочередно смотрю на подрагивающих от беззвучного смеха Ала и Скорпиуса.       Начинаю понимать, что сумасшествие здесь, как и чувство юмора, считается нормой и даже стабильностью. — Но через недельку-две всё начнет возвращаться на круги своя, Поттер, — Робардс, потирая свои ладони, возвращает мысли всех находившихся в комнате к работе, — а ещё за недельку Вы всё вспомните. — Неделя-две? — переспрашивает уже посерьёзневший Скорпиус, прячет руки в карманы брюк и выпрямляет и без того ровную спину. — Что-то очень долго. Почему? — Ну, Мистер Малфой, если бы Омуты памяти пылились на полках Отдела Тайн, то вы с мисс Поттер преступили к работе уже сегодня, но они — редкая штука. Их в Министерстве всего три и все они сейчас востребованы, а один вообще за пределами Англии, — говорит волшебник, а я чуть не задыхаюсь от разочарования. — Две недели? — тихо и раздосадовано переспрашиваю и до боли закусываю изнутри щёку. — Ничего страшного, Поттер. Всё равно новое назначение не светило бы вам обоим раньше, чем через месяц. Ускоренный курс воспоминаний и вы с Малфоем снова в строю. И оглянуться не успеете, как вспомните надоедливого старика, — Робардс, намекая на себя, улыбается ободряющей улыбкой, — а пока не советую забивать голову кучей изложенных на бумаге рейдов и дел, а то потом сами запутаетесь. Немного терпения, чуток работы, конечно, но и немного отдыха — это всё, что Вам сейчас нужно, — легонько потрепав за плечо, он дожидается кивка моего согласия. — Вот и чудненько, Поттер. Пока Ваши родители в отъезде Вы должны помнить, что мы — Ваша семья. И двери моего кабинета открыты в любое время суток.       Закончив речь, заместитель главы мракоборческого отдела шагает из кабинета. — О, Мэрлин! Он всегда такой…? — смеясь, но абсолютно растерянно спрашиваю, кидая поочерёдные взгляды на брата и напарника. Не могу и приблизительно подобрать подходящего слова, а те переглядываются и тихо посмеиваются. — Немного чокнутый весельчак? Да. Бывает строже и поненормальней, — ответил Альбус, переплетая руки на груди. — Ал, две недели... Но это как-то... Очень долго, — даже не пытаюсь скрыть своей досады, повторяя размышления Скорпиуса. А толку? Знаю, что от этого ничего не изменится.       Лицо брата на секунду выражает такое сочувствие, что мне становится тошно от собственных слов, и он, сделав ко мне пару шагов, не придумывает ничего лучше, чем крепко обнять. Эта попытка немного успокоить и успокоиться самому действует. — Ты же знаешь, что два с лишним месяца — ерунда. За несколько дней всё вспомнишь, а мы со Скорпиусом тебе поможем, — говорит брат, выпуская из своих крепких рук. Не могу не удержаться, чтобы не попробовать привести в порядок его непослушные волосы. Очень хотелось, руки так и чесались, — ведь так? Она же всё вспомнит, Скорп, верно? — спрашивает Альбус, поворачиваясь к своему лучшему другу. Малфой, шумно и резко выдыхая ноздрями воздух, тянет в улыбке один уголок рта. Он, глядя брату в глаза, немного прищуривает свои. Мне на долю секунды кажется, что над ними с Алом, словно болтающийся на леске рояль, висит какая-то размолвка. — Определённо вспомнит. Всё, что нужно, — заверяет серьёзный с виду напарник. Практически обещает как будто.       Спустя ещё час Скорпиус начал предпринимать попытки хоть как-то уговорить меня поесть, но, судя по всему, аппетит у меня пропал вместе с памятью. Всячески отнекиваясь, пыталась убедить его, что хочу прочесть парочку дел. Меня порядочно смутил аргумент Скорпиуса: Ал, случись ещё что-то со мной, точно убьёт его первым.       Не придумав более удачного места, где сочетается сносная кухня и можно без опаски говорить обо всем, что связано с магией, Скорпиус потянул меня за ладонь. Мы тут же шагнули из камина в почти пустующий «Дырявый котёл».       Худо-бедно согласившись на холодный томатный суп, ковыряла в нем ложкой не меньше часа. Оттуда исчезла лишь половина, но виной тому стало не только отсутствие аппетита, а и очень увлекательная беседа. Обсудив с напарником несколько рабочих моментов, которые, наверняка, уже когда-то обсуждали, мы переключились на воспоминания о школьных годах. Сейчас, по прошествии нескольких лет, большинство моих собственных слов, поступков и нашего со Скорпиусом вечного противостояния не могло не восприниматься без улыбки и иронии. — Ну, знаешь, в свою защиту скажу, что мне было всего пятнадцать, — говорю я. Скорпиус только что закончил упрекает меня за исчезнувшие на неделю брови, — я думала, что ты не догадаешься. Даже странно, что не отомстил мне за это. — А я и не догадался. Целых четыре года жил с мыслью о том, что виной тому Альбус. Ты сама несколько дней назад в этом призналась, — прищурившись, с очень наигранной злостью говорит Скорпиус и обнажает в улыбке оба ряда своих идеальных зубов. Знает, очевидно, мою тягу к сладкому, ведь ему удаётся соблазнить меня кусочком вкуснейшего яблочного пирога. Тот, в отличие от супа, почти весь исчезает с тарелки за считанные минуты. Но Малфой пытается убедить меня, что на одних пирогах я долго не протяну. — Ты уже когда-то имел дело с Омутами? — спрашиваю, чтобы не было место неловкой паузе. — Ты имеешь в виду терял ли я память? Нет, меня такая участь миновала. К счастью, — тихо говорит Скорпиус, и я прямо вижу, как доселе озаряющая его лицо улыбка ползёт вниз, — или к сожалению, — тихо добавляет Малфой.       Ковыряя вилкой последний кусочек лакомства, пытаюсь не придавать значения устремлённому на меня взгляду. От него мне по меньшей мере не по себе. Чётко чувствую волнение. Напарник выравнивается и начинает осматриваться по сторонам, но стоит мне открыть рот для следующей фразы, как он тут же наклонился ко мне и замер. Сидя в вполоборота, Скорпиус сделал это настолько неожиданно и находится сейчас так непозволительно близко, что я чувствую исходящий от него приятный запах цедры апельсина и ноты бергамота, а после у меня перехватывает дыхание. — Какие шансы встретить здесь самого любопытного человека на планете? Как считаешь? — чуть облизав растянувшиеся в ухмылке губы, тихо говорит он. Затем аккуратно выглядывает поверх моего плеча, но тут же опускает голову, — особенно если это твоя родная тётя.       Еле сдерживаю подступающий смех, ведь порядочно веселит сама мысль о том, что невероятно смелый, сильный и, если верить Алу, самоотверженный и бесстрашный мракоборец испытывает больший ужас от встречи с сестрой матери, чем от встречи с преступниками, убийцами и дементорами. — Скорпиус? — со стороны дверей раздается немного неуверенный, но приятный женский голос. Он принадлежит той, которая всё-таки смогла рассмотреть в этом полумраке племянника, а я всё ещё посмеиваюсь над забавным видом склонившегося ко мне Малфоя. — Прям сильно?.. Любопытная? — шепчу, и уже слышу, как тихие голоса редких посетителей прорезает звук цокота каблуков. — Ты сейчас станешь свидетелем настоящей магии, Лили, сама не заметишь, как два часа пропадут из твоей жизни, — поясняет он, а я хихикаю.       Немного щурюсь от его теплого, пахнущего яблочным пирогом дыхания. Судорожно соображаю план действия, поскольку мне не очень хочется тратить впустую и без того отнятое у меня время. Ещё и неловко встретиться с кем-то из родственников Скорпиуса. Не думаю, что я к этому готова. Не придумав ничего другого, поднимаю ладонь и кладу Скорпиусу под подбородок. При этом пытаюсь казаться серьезной, но это не сложно. От его близкого и вопросительного взгляда, медленно опустившегося к запястью, а потом поднявшегося к лицу. Через миг на меня смотрят не завораживающие своей глубиной серые, а ярко-карие глаза. Малфой улыбается. Тут же понимает, что в рукаве у меня спрятана направленная на него волшебная палочка, а всего через несколько секунд лицо напарника приобретает сходство с чертами моего Джеймса. За исключением светлых волос.       Чтобы было хоть какое-то логическое пояснение нашей близости и моей руке на мужском лице, удачно создаю видимость действа, которое обычно следует перед поцелуем. Эта игра на публику весьма результативна, но отзывается во мне ужасным волнением, а тётушка Скорпиуса тем временем уже приблизилась к нашему столу. — Скорпиус? — ещё раз переспросила одетая в красивое атласное платье женщина, пытаясь разглядеть за моей головой лицо племянника. Повернувшись, опускаю руку. Пытаюсь выказать непонимание и быстро рассматриваю её. Остановившаяся у столика женщина очень красивая: стройная фигура, идеально ровная осанка, красивые каштановые волосы собраны в аккуратную прическу, а тонкие губы подчёркнуты карминовой помадой, но та ей очень идет. — Простите, что потеревожила... Обозналась, — говорит она, кидая поочередные взгляды на меня и на Скорпиуса. Тот, к его облегчению, сейчас на себя не похож, но подобная магия ненадёжна и действует совсем недолго. Относительно долгосрочный эффект имеет только Оборотное зелье. — Вы мне его чем-то напомнили, — немного щурится, затем прощается с нами и уходит в ту сторону, которая ведет к проходу в Косой переулок. — Пойдем, пока она не передумала, — говорит Скорпиус, приподнимаясь со стула, — и пока заклинание не прекратило действия, — бодро шепчет он, но вид у него весьма благодарный. — И за что же ты её так не любишь? — уже во всю смеюсь, когда шагаем на ковёр нашего кабинета. К напарнику начинают возвращаться его черты лица. — Чем она тебе не угодила? С виду такая милая. — Очень даже люблю, и она действительно довольно милая, но предпочитаю видеться с ней в стенах нашего доме. Исключительно. Присутствие родителей — единственное, что спасает меня от её бесконечных расспросов. О моей работе, личной жизни, обо всём на свете, а поучение о том, что в моем возрасте пора обзавестись женой и парочкой наследников... Они сводят меня с ума, — смеется Малфой и закатывает глаза. — Поверь, увидь она тебя со мной, тебе бы тоже досталось. Она бы сосватала нас раньше, чем мы успели бы открыть рты. Поженила бы нас и придумала бы имена нашим детям. А быть может и внукам.        Смеюсь, конечно, а Скорпиус смотрит на часы и переминается с ноги на ногу. — Вот тебе маленькая тренировка перед работой под прикрытием. Скоро подобных моментов будет много, — выдыхает напарник. Мне начинает казаться, что предстоящее повышение, почему-то не приносит Малфою желаемой радости. — Может... попробовать?.. — еле слышно и очень задумчиво роняет тот, в чьём лице почти пропали намёки на внешность моего брата. Скорпиус выдвигает подбородок и несколько раз потирает по небольшой щетине ладонью. — Ладно, Лили, мне кое-куда надо. — Куда? — спрашиваю громче, чем сама того ожидала. Как только вижу, что Скорпиус направляется к двери. Он резко останавливается и смотрит на меня. — Есть одно дело. Я постараюсь успеть до вечера, а ты… — говорит очень тихо и делает небольшой шаг на встречу, — Лили, не сиди тут долго. А ещё лучше отправляйся домой. Тебе действительно нужно отдохнуть и выспаться. Ты же слышала Робардса? Как только справлюсь, я сразу же тебя найду, договорились? Что бы там он себе не придумал, как бы мне не было интересно куда собрался, но все вопросы сейчас вытеснили мысли: мне снова невероятно странно видеть на лице некогда ненавистного, ненавидящего Малфоя такую искреннюю заботу. Совершенно настоящую. — Я разве не могу пойти?.. С тобой? — в голосе мелькнули мятежные тона, не хотелось бы, чтобы у напарника от меня были какие-то секреты. Это вот даже раздражает. — Нет, не стоит. Мне надо кое с кем встретиться и поговорить. С глазу на глаз. Ты разве не доверяешь мне, Лили? — ведет бровью Малфой. — Я тебя... почти не знаю.       Не знаю зачем это сказала. Вырвалось, наверное.       Лучше бы вообще помалкивала, Лили!       К тому же вышло резковато. Я тут же вспомнила многие слова Ала и поджала губы. Как будто даже стыдно. Надеюсь, что своей грубостью не обидела Скорпиуса, ведь он, конечно, не делает не обдуманных поступков, а только те, что нам во благо. — Знаешь, — коротко и абсолютно терпеливо говорит напарник. — Ты даже не представляешь, насколько хорошо знаешь... И ты в этом скоро убедишься.

***

      На какую-то долю секунды немного приоткрываю сонные глаза, в них сразу же ударил дневной свет. Он кажется мне ярким. Уверена, что на улице на самом деле пасмурно, ведь даже сквозь дремоту слышу звуки летнего дождя. По карнизу окна стучат редкие большие капли. Мне кажется, что звучит чей-то знакомый голос, но это скорее всего отголоски недавнего сна. Весьма странного, кстати, но приятного сновидения. В нём я спускалась по лестнице какого-то маленького, уютного, незнакомого мне дома, а весь его этаж полностью похож на сплошную, заставленную цветами клумбу. Совершенно не узнаю это место, но по ощущениям там мне безмерно уютно и безопасно. Словно я дома. В попытках обрести былое умиротворение и снова забыться, натягиваю на голову одеяло и даже зарываюсь носом в подушку.       Прождав вчера Скорпиуса до позднего вечера, ещё долго вертелась в кровати. Прокручивала в голове весь несвязный поток мыслей, слов и событий. Они теперь прыгали в моем сознании по разным уровням хронологической шкалы и пока не вязались в общую картину. Проведя много длинных и убивающих своей тишиной минут в раздумьях об Омуте памяти, мне всё-таки удалось уснуть, но не без труда. — Лили, — зовёт кто-то тихим, будто бархатным голосом. Не уверена, что это реальность, но всё же вопросительно мычу, — я знаю, что совсем не хочется, но тебе пора просыпаться.       Проходит несколько секунд, за них успеваю отделить сон от настоящего. Кто-то наяву действительно зовёт меня. Кто-то замерший в проёме двери. Его голос... Мужской голос не принадлежит ни отсутствующему из-за поездки папе, ни Альбусу. И тем более Джеймсу, ему тут точно делать нечего. Фокусирую свой сонный взгляд на застывшем у двери Скорпиусе и молниеносно сажусь на кровати. — Ты что тут?... Ты что тут делаешь? — среди десятков вопросов этот кажется самым логичным. К тому же это было первым, что взбрело в сонную голову.       Скорпиус делает пару шагов в глубину просторной бело-бежевой комнаты, стягивает капюшон и украдкой рассматривает меня. До безобразия красивый даже в спортивном костюме напарник потирает ладонью щетинистую щёку и отворачивается. Никогда не думала, что такое может быть, но Малфою будто стало неловко сейчас, но я уже поняла почему. Как только опустила взгляд и рассмотрела себя.       Растрёпанной и сонной я выгляжу, конечно, забавно, тут нет сомнений, а вот в ночнушке из черного шёлка с кружевом ещё и откровенно. Очень даже откровенно и я сразу натягиваю одеяло до самого подбородка. — Ты уже так делал, Скорпиус? Делал так раньше? — одновременно испуганно, смущённо и возмущённо получилось. Имею ввиду подобные неожиданные визиты, конечно. — Один-два раза, — весело говорит Скорпиус, засовывая руки в сплошной объёмный карман серой толстовки. При этом делает вид, что его увлекло содержимое высокого, светлого и до отказа набитого книжного шкафа напротив кровати. Почти поверила. — И что я тебе на это сказала не напомнишь? Не обещала, что получишь по шапке? — чуть расслабившись, даже нечаянно улыбнувшись, наблюдаю за тем, как молодой человек снова поворачивается в мою сторону. — Угрожала спустить меня с лестницы, — говорит весело, постукивая пальцем по комоду рядом со шкафом. — Хотелось бы на это посмотреть, честно говоря. — Как?.. Как ты вообще сюда попал? Не расскажешь? — Ну, после того, как ещё мы с Алом были напарниками, а он какое-то время после учебки жил здесь... На меня заклинание защиты в вашем доме было снято. Так же точно, как и для тебя теперь в моем. В моих домах, — исправился он. — В общем везде, где мы можем найти друг друга в любое время суток, — спокойно объясняет Малфой. — Там , где мы живём и даже в доме родителей. Обычно я предпочитаю ходить в гости через входную дверь вообще-то, — добавляет он, почёсывая приподнятую бровь. — А сегодня что-то не получилось, верно? — посмеиваюсь, запускаю руку в волосы и добротно их ерошу, растрепав их ещё больше, — куда ты вчера пропал? Я ждала тебя! — сходу интересую и упрекаю.       С явным укором конечно, как иначе? Мне по-прежнему очень любопытно узнать истинную причину отсутствия Малфоя. Почти злит, что этот темнила ничего мне не рассказывает. — Я обещал прийти вечером, я знаю, но освободился очень поздно, Лили. Пришлось побывать за пределами Англии, — отвечает тихо, а от моего злобного взгляда хмурится. — Но я уверен, что результат тебя порадует и ты перестанешь метать молнии. Собирайся, нам нужно идти. — Куда? — ровным счётом ничего не понимаю. Даже не представляю того, что он придумал и куда нам предстоит направиться. Ещё и в такое пасмурное дождливое утро. — Будем работать, Поттер. Будем наполнять твою голову воспоминаниями, я достал Омут памяти, — чуть улыбнувшись, тихо говорит напарник.       Слова буквально срывают меня с места. Я в восторге, а нетерпеливости столько, что я напрочь забываю о своем внешнем виде и подскакиваю с кровати. На лице появляется искренняя улыбка, а глаза распахиваются. Меня буквально распирает от радости и любопытства. Выгляжу, наверное, как маленький и очень довольный ребёнок. Ну, это я так думаю. — Как? — чуть не задыхаюсь от восторга, даже рот по-моему приоткрыла. Пытаюсь пригладить волосы, кручу головой в надежде сообразить что первым делать. Борюсь со странным желанием заточить Скорпиуса в говорящие о благодарности объятья. И я бы сделала это, ели бы не была полуголая.       Тут же отмечаю, что реакция на услышанное порядочно повеселила и порадовала Малфоя. Но он уже осматривает меня с ног до головы. Меня, мои длинные растрёпанные волосы от макушки до кончиков, а заодно и еле достающее до середины бёдер, тончайшее, блестящее одеяние, которое подчёркивает изгибы и рельефы обнажённого под ним тела. Скорпиус медленно отворачивается, но поздно, я уже испытываю жуткое смущение. — Я подожду тебя внизу, — говорит напарник и направляется к двери. Мысли об Омуте начинают смешиваться с мыслями о моём полуголом виде.       Тут же срываюсь с места и лечу в ванную. Спустя минут десять беру пример с нежданного гостя и натягиваю на себя спортивный костюм, но мой не серого, а темно-бордового цвета.       Едва шагнув из комнаты, наспех собираю волосы в петлю, быстро перебираю ногами по расстеленному на ступенях ковру, но на последнем пролёте останавливаюсь. Ощутив приятнейший запах, который мог бы составить конкуренцию аромату бабушкиной выпечки, смотрю в спину сидящему внизу лестницы Скорпиусу. Спускаюсь к нему, но уже медленно. — Почему не на кухне? — с улыбкой спрашиваю я, глядя сначала на небольшую, но доверху набитую лакомствами светлую коробку, а после на жующего Малфоя.       Напарник не спешит отвечать, весь его взгляд сосредоточен на висящей напротив лестницы большой картине: там, ведя оживленную, но тихую дискуссию, жестикулируя и споря о чём-то, толпятся несколько пожилых волшебников, которые внимательно наблюдают за партией в шахматы.       Малфой кивком головы призывает меня присоединиться, но взгляда от картины не отводит, а волшебник в перекошенном и причудливом головном уборе нависает над одним из игроков и судорожно листает толстую, зажатую в руке книгу. Я сажусь рядом, а мой собеседник заговаривает после того, как делает глоток чая из одного из ярких бумажных стаканов. — Ну, ты же говорила, что на лестнице вкуснее, — потерев подбородок о своё плечо, он снова смотрит перед собой.       Услышанное вызывает у меня прилив светлых воспоминаний. Они о том, как мы с братьями, сидя несколько лет назад на этих самых ступенях, не раз завтракали вкусной выпечкой. Тогда, будучи детьми и потом подростками, обсуждали всё на свете. И весело смеялись. Подобные совместные посиделки устраивали не только дома, но и на тесной, кривоватой, но безумно уютной лестнице в Норе. И хоть это было очень давно, все мы выросли, а братья разъехались по своим новым домам, но тёплые воспоминания о тех днях всё равно остались. Безмерно живые и настоящие. — Я так... Говорила? — спрашиваю тихо и с сомнением, откусывая припорошенный сахарной пудрой кусочек воздушной выпечки. В голове уже ставлю галочку напротив пункта, гласящего о том, что мне нужно переставать удивляться, — а как тебе вообще удалось найти его? Омут. — одновременно пытаюсь говорить, жевать и проследить за взглядом Скорпиуса. — Тебе правда это интересно? — он улыбается. Хитрит, а я оживленно киваю. Конечно интересно, ещё бы! — Ну, поскольку твои родители сейчас в прямом смысле на другом конце света, а дистанционно помочь в поисках Омута очень сложно, я решил попробовать воспользоваться парочкой собственных полезных знакомств. Но в большей степени меня выручили связи отца. Это ему пришлось похлопотать. Это скорее его заслуга, не моя. Я лишь толкнул первую доминошку, — заканчивает молодой человек и наблюдает за моим ступором.       Вот скажу честно. Если бы мне кто-либо когда-то сказал, что я буду в достаточно хороших отношениях с младшим Малфоем... Прям в крепких и доверительных, судя по словам Ала... И что его отец будет помогать мне вернуть собственные воспоминания, то я бы рассмеялась говорящему прямо в лицо. Без шуток! А в довесок покрутила бы у головы пальцем.       Из-за удивления всё ещё не могу подобрать правильных слов. Не свожу с собеседника глаз и выдавливаю, наконец, тихое, но максимально искреннее: «Спасибо тебе, Скорпиус». — Пока не за что, Лил, — облизав губы, посмеивается Скорпиус. — Пока не за что… — на порядок тише повторяет, делает внушительный глоток из своего стакана и отряхивает ладони. — А где он? — нетерпеливо интересуюсь, запихиваю очередной кусок в рот и снова рассматриваю собеседника. Хочу побыстрей расправиться с завтраком и увидеть хоть какое-то воспоминание. Аж распирает от нетерпеливости. — В доме моих родителей. И я не могу забрать его, поскольку отец пообещал владельцу хранить Омут как зеницу ока. Отцу пришлось дать слово... — Скорпиус запнулся. Он будто сомневается сказать мне что-то или нет, но решение, судя по всему, созрело, — он дал Неприложный обет, пообещав, что чаша не покинет пределов нашего поместья. Всё-таки очень редкая штука, сама понимаешь, а его владелец — Критчер. Тот еще жмот и скряга, — Скорпиус, упомянув одного из самых жадных богачей в магической Британии, вытирает ладонью губы, а я пытаюсь проглотить вставший мне в горле комом кусок и не выглядеть оторопело. Но Мэрлин!! Боже!! В каком же я сейчас шоке! — Неприложный обет? Ничего себе, — озвучиваю ничто иное, как мысли вслух. — Значит, мы должны отправиться в ваше поместье, — и снова громко размышляю, а он кивает. — Если ты, конечно, не хочешь ждать две недели. — Конечно нет, не хотелось бы... И там будут твои родители? — стараюсь, чтобы вопрос звучал про между прочим. Не уверена, что получается. Сложившаяся ситуация иронична до крика: мало того, что я почти ничего не знаю о младшем Малфое, так ещё и имею все шансы познакомиться со старшим и его супругой. При всём этом мысли о былой неприязни наших отцов так и подливают масла в огонь. — Тебя это пугает? Серьёзно? Ты же никогда ничего не боишься, Поттер, — ведя бровью, напарник немного прищуривается и с хитрецой улыбается. — Совсем не пугает, просто... — бормочу, но при этом лгу, вдобавок немного краснею. Уже представляю неловкость предстоящего мне знакомства. Ой, это будет что-то с чем-то! Невидящим взглядом рассматриваю шнурки на кроссовках и доедаю последний кусок вкусного завтрака. Спустя несколько секунд переживания как будто отступают. Верх берёт решительный настрой, жгучий интерес и любовь к мракоборческому делу. Это я так хочу думать, конечно. Почти убеждаю себя верить в это. — Готова? — из уст напарника звучит риторический вопрос, поскольку я уже доела, отряхнула крошки и даже вполне бодренько приподнялась. Уже даже кивнула в ответ на вопрос. — Вот и отлично, — притворно кряхтя, Скорпиус тоже поднимается и смотрит мне в лицо со странным как будто умилением. Очень странно, но эта его эмоция для мня совершенно новая. Никогда прежде в нём не видела и намёка на подобное. — Ты как всегда, Поттер, — еле слышно произнося слова на выдохе, немного склоняет на бок голову, а рукой тянется к моему лицу. Даже вздрагиваю от прикосновения. Совсем не ожидала, а Малфой быстро проведя возле моих губ большим пальцем, вытирает его о ладонь, — в сахарной пудре по самые уши.       Спустившись в самый низ лестницы, он замирает. Скорпиус прячет руки в карманы штанов и чуть поднимает голову к картине, а я снова отмечаю для себя кое что. Если подобные совершенно безобидные, но все же нарушающие зону комфорта жесты были для нас в порядке вещей, и мы позволяли друг другу своеобразное вторжение в личное пространство, то мы со Скорпиусом действительно общались довольно близко и дружили. Кому-либо я таких вольностей обычно не позволяю. — Слон на D 4, — говорит смотрящий на полотно напарник, а все нарисованные на нём персонажи начинают перешёптываться и советоваться. Волшебник, который играет партию черными фигурами, поглаживает свою длинную бороду и сводит брови, — и мат в два хода, — добавляет Скорпиус, а в картине уже завязался нешуточный спор. — Они всегда так много думают? — смеется Малфой, повернувшись ко мне и указывая пальцем на толпу стареньких и смешных жителей полотна. — О, и днём и ночью, очень много, — киваю я, — всегда спорят, могут вести одну партию неделю, но главное, что делают это тихо. От старости и собственной мудрости уже все нарисованные мозги поплыли. Пойдём скорее.       Спустившись с двух ступеней, улыбаюсь и легонько тяну в сторону камина такого же, как сама, поплывшего в улыбке Скорпиуса. Сзади нас раздается голос волшебника, который возмущается перемещением слона на клетку D4. Когда Малфой сжимает мою ладонь в своей теплой руке, я пытаюсь не нервничать и успокоиться. Мы шагаем вперёд, но обмениваемся улыбками, а вызваны они были прорезавшим тишину моего дома криком. — Шах и мат! — из картины донеслось свидетельство об окончании партии.       Но для меня игра под названием «Вспомни забытое» начинается с этой минуты.