Мракоборцы не влюбляются

      Вот уж никогда не думала, что рассматривать потолок собственной комнаты настолько малоинтересное, прям сводящее с ума занятие. Раньше мне так не казалось, а прошло-то всего-навсего несколько полубессонных ночных часов. Они плавно слились с такими же утренними, но настроение, ощущения и самочувствие такие, как будто в меня влили целую пинту зелья удачи с подмешанной в него ложечкой Всевозможного зелья: смесь необъяснимой эйфории, уверенности во всех своих начинаниях и невероятно приподнятого настроения, которое соответствует яркой и солнечной погоде за окном.       Ещё раз прокручиваюсь в кровати и сую нос в подушку в подушку, но мысли о предстоящем мне безделии всё-таки вносят свои коррективы. Не имею ни малейшего понятия, чем себя сегодня занять, но точно знаю, что рисковать пробудить в Робардсе спящего дракона своим появлением в Министерстве не хочется. От слова совсем.       Ко всему прочему не могу перебороть в себе желание увидеть хотя бы парочку новых воспоминаний, а после некоторых размышлений посетила та мысль, что некую долю интереса я испытываю и к тому, кто восстанавливает для меня эти самые образы. И не малую, кстати… Совсем не малую, если учесть, что это кто-то с фамилией Малфой. Но я знаю его всего два дня и две недели из увиденного в Омуте. Всего два дня и несколько часов раздумий — время, которого хватило, чтобы чётко обозначить для себя кое что: Скорпиус разительно отличается от того, каким я его себе раньше представляла, моё отношение к нему очень изменилось. Это порядочно сбивает с толку, но я почему-то чувствую в себе такой коктейль из серотонина и эндорфинов, что прямо подмывает на какие-то свершения и сумасшествия.        Буквально подскакиваю с кровати и шагаю в ванную. Всё провёденное там время трачу на раздумья. Что мне всё-таки делать аж до завтрашнего утра? До того момента, когда, как мне почему-то хочется верить, Скорпиус снова придёт в мой дом. Вспоминая вчерашний день, рассматриваю висящую в шкафу одежду, но образ улыбающегося и пытающегося меня рассмешить Скорпиуса настолько крепко зацепился за сознание, что мне не удается от него избавиться. Даже тогда, когда зажмуриваюсь и пару раз провожу по лицу ладонями.       С недовольством отмечаю, что совсем не помню маминой ревизии в моем шкафу: мешковатых кофт и уже любимых широких футболок значительно уменьшилось, а их место заняли несколько платьев и сарафанов. Мама всегда говорила, что детство в компании двух старших братьев хорошенько отразилось на мне, и в былые времена я от них почти не отличалась: начиная от свободной, вечно испачканной чем-то одежды, и заканчивая сугубо мальчишескими увлечениями, которые я в прошлом разделяла с Джеймсом и Альбусом. Даже спустя столько лет я всё-таки остановилась на профессии мракоборца, а её, как известно, нельзя счесть уж очень женственной работой.       Глядя сквозь распахнутое окно, через которое в комнату ворвался тёплый утренний ветер, тут же смотрю обратно в шкаф. Останавливаю свой выбор на удобном джинсовом комбинезоне с шортами и коротком топе. Ну и куда же без любимых кед, конечно? Тут же представляю мамину реакцию на этот образ. Она бы точно не оценила. Закатила бы глаза и сказала что-то вроде того, что я хоть иногда могла бы выглядеть хоть немного женственнее. Представив эту картину, улыбаюсь, понимаю, что я уже соскучилась, но увижусь с родителями как минимум через неделю.       Спускаюсь по лестнице вприпрыжку, но застываю у последних ступеней. Задумчиво хмурюсь, ведь очень реалистично представляю сидящего на них напарника, который ещё вчера завтракал со мной, рассматривая картину с дюжиной волшебников. Эти очень свежие воспоминания почему-то отзываются во мне светлой грустью. Воспоминания вообще в последнее время моя больная тема и не удивительно. Вспомнаю прошлые, но паралельно ещё и обростаю новыми.       Преодолев последние ступени под собственный поток размышлений, шагаю к двери и вдыхаю Лондонский воздух. С порога слышен шум ожившего утреннего города, а в нос ударил приятный аромат пекарни неподалёку. Отсутствие какого-либо желания готовить так и подталкивает меня в её сторону, но полная потеря аппетита играет решающую роль. Через несколько минут возвращаюсь домой с одним лишь стаканом горячего черного чая. Присаживаюсь на лестницу и внимательно слежу за происходящим в большой картинной раме действом: после окончания прошлой партии, вся толпа наблюдала за новым сражением великих умов, но за сутки с доски исчезло лишь несколько пешек, а это значит, что подобного вчерашнему можно ждать не раньше, чем через неделю.       Медленно потираю прикрытые веки. Происходящее в моей жизни настолько странно, что я уже порядочно путаюсь в содержимом собственной головы. Всё-таки Альбус был прав: мы со Скорпиусом действительно друг другу не чужие. Будь он таковым, то не знал бы столько вещей, который мог услышать только от меня. И это я молчу о том, что видела в Омуте, а это только первые две недели.       Проведя ещё насколько минут в попытках самоанализа и под шум внутреннего диалога, вскакиваю на ноги и направляюсь к камину. Решительности хоть одалживай, но я вдруг останавливаюсь, буквально цепенею за пару метров от него и прячу руки в карманы. Судя по всему, бессознательно переняла эту привычку у своего напарника. А что? Очень даже удобно, кстати. Идеальный жест, чтобы привести в порядок свои мысли, оказывается, ну или просто когда некуда деть руки.       Пытаюсь оценить принятое мною решение со стороны. Скоро не нахожу в нём ничего зазорного и делаю ещё один шаг, но снова замираю. Даже выругалась в какой-то момент, назвав себя рохлей. Собрав гриффиндорскую смелость, я шагаю.       Передо мной появляется уже знакомый, большой, залитый ярким солнечным светом зал огромного поместья. Тут невероятно красиво в свете солнца, но висит такая тишина, что я слышу каждый быстрый удар сердца.       В солнечный день все здесь действительно выглядит совсем по другом: от полировки темной мебели то и дело отбиваются яркие блики, все стены, пол и ковры выглядят на несколько порядков светлее. Краски будто стали теплее, а сквозь витражи на распахнутых окнах преломляется столько лучей, что обеденный стол кажется раскрашенным десятками маленьких радуг.       Огромный особняк Малфоев погружен сейчас в нарушаемое только заливистым птичьим пением умиротворение. Оно доносится из бурлящего жизнью утреннего сада, но мои попытки услышать какие-то признаки жизни венчаются успехом. Когда я слышу ритмичный хлопающий звук. — Доброе утро, Трабли, — искренне улыбаясь, негромко говорю я. С противоположной стороны длинного стола ко мне на всех парах несётся маленькое волшебное создание. Шагаю навстречу, но мне пока видно только его макушку и подпрыгивающие от бега забавные уши. — Мисс Лили Поттер, доброе утро, рад видеть, — чуть запыхавшись, говорит молодой эльф. Он чуть не споткнулся, просто чудом устоял на своих ножках и уже согнулся в приветственном поклоне. Его большие голубые глаза в солнечном свете кажутся ещё более яркими. Словно там не два огранённых сапфира, а два идеальных камня лазурита. От этих наблюдений меня сразу же отвлекает его фраза: — Мы ждали, мисс, — говорит домовой. Смущённо перебирает пальцами и немного ведёт назад смешным, наполовину согнутым ухом. — Меня? — удивившись, не до конца верю в услышанное. Быть может не правильно поняла. Наверное ждали, но не меня. А если и меня, то завтра? — Да, хозяин сказал, что Вы придёте сегодня, — оживленно кивает он. Теперь пытаюсь справиться с улыбкой, но у меня совсем плохо получается.       Прозорливый чтоб его Малфой. И что я там недавно говорила? На всю катушку темперамента. Что не знаю его, а он не знает меня? — Вы подождёте немного? Можете пока располагаться, принести Вам чаю? — Трабли практически тараторит и указывает на удобный диван. Вежливо отказываюсь, — молодой хозяин велел разбудить его… Если он сам не проснется до того, когда прийдёт мисс Поттер, — он смотрит на меня огромными и безумно добрыми глазами. Совсем не шевелится, один только малюсенький кончик уха часто подрагивает. Эльф снова кланяется и, наверное, собирается исчезнуть. — Трабли, стой! — как-то пугающе громко получилось, тут же морщусь от разнёсшейся эхом фразы. Эльф смотрит с лёгким испугом, но пока не исчезает, — не нужно, — нервно говорю я, поскольку ещё до конца не определилась в уместности своего визита, — не нужно никого будить, хорошо? Я… я просто подожду,а если он спросит почему ты этого не сделал, то скажу, что это я тебя попросила. Договорились? — говорю умоляющим тоном и расслабляюсь лишь тогда, когда он почти через силу кивает. — Что подать на завтрак, мисс? — по-деловому спрашивает эльф. — Спасибо большое, я не голодна, — чистосердечно благодарю за заботу, но маленький собеседник не оставляет попыток угодить мне, а заодно и снова удивить: — Вы не сможете устоять перед пирогом с патокой, — говорит Трабли. Прямо чувствую, как лицо заливает краска. Мало того, что Скорпиус просчитал моё появление, так ещё и дал распоряжение приготовить одно из любимых лакомств. От слов домового мой аппетит просыпается. — Знаешь, Трабли, а это звучит заманчиво, — игриво прищурившись, соглашаюсь. Не без удовольствия отмечаю, что мои слова его очень порадовали. Скорпиус всё-таки был прав, но кто бы уже сомневался?       Как только домовой слышит это, сразу же кивает, оживляется и приглашает меня присесть за длинный обеденный стол. Но мне совсем не хочется сидеть в большом и пустом зале в одиночестве. Я и так чувствую себя очень неловко: без спроса и предупреждения прийти в чужой дом, упросить эльфа не выполнять поручений хозяина, а в довесок ещё и позавтракать. — Я бы предпочла что-нибудь поскромнее. Гораздо, — тихо признаюсь я, указывая в сторону исполинского стола. Трабли, потратив на размышления несколько секунд, снова кивает. Он предлагает следовать за ним и манит ладонью.       Дойдя до арочного проёма у дальней стены, мы заворачиваем в небольшой коридор. Всего через несколько метров глаза снова щурятся от яркого солнечного света. Сделав шаг в кухню поместья, рассматриваю всё. Она, как и многое другое в доме, вызывает восторг: пол и стены выложены квадратами бежевой плитки, а та расчерчена полосами солнечного света. Справа тут большие окна, а слева впечатляющий размером и каменной лепкой пустующий очаг. У стены исполинский деревянный сервант с прозрачными стеклами на дверях. За ними покоится невероятное количество разных бокалов для вина, флюте для шампанского, и прочих ёмкостей для напитков. Полкой ниже стоит два сервиза, а каждый из них не менее, чем на тридцать персон. Напротив блестят своей чистотой все возможные духовые шкафы, горизонтальные поверхности для приготовления, и вся аккуратно висящая на стенах и сложенная в башенки кухонная утварь. Тут уютно, невероятно светло и безумно чисто. В воздухе витает настолько приятный аромат приготовленных блюд и садовых цветов, что я не сдерживаюсь и делаю глубокий вдох. — Прошу, мисс, — Трабли указывает пергаментно-серой ладонью в сторону красивой, протяженностью в пару метров поверхности. Блестящий от чистоты кухонный остров, сделанный, очевидно, из белого мрамора, почти примыкает к распахнутому окну и похож на стол с придвинутыми к нему четырьмя тяжёлыми стульями на высоких ножках. — Отлично, спасибо, — благодарю, и следую к украшенной узорами и завитками каменной поверхности.       Взбираюсь на одно из предложенных мне мест. Выбираю то, что у самого окна и облокачиваюсь на светлую холодную поверхность, подпирая ладонями подбородок. Пытаюсь справиться с остатками волнения, но оно ещё не отступает.       Ну ты даёшь, Лили! И хватило же наглости смелости прийти в дом всё ещё малознакомого, но «близкого человека». Успокаиваю себя мыслями: раз он позволяет себе неожиданные визиты в мой дом, то и я могу позволить себе подобное, верно? Вот только я всё ещё не знаю, оправдаются ли мои надежды уговорить его поделиться своими воспоминаниями сегодня.       Почти с упоением слежу за действиями эльфа и рассматриваю через окно клумбу гортензий, а уже через минуту передо мной оказывается большая и красивая тарелка с лакомством, и внушительная чашка ароматного травяного чая. — Здесь так чисто и светло… — восхищённо говорю я, отламывая вилкой первый кусочек десерта. — Трабли и Хельга очень стараются, — отвечает маленький собеседник, но мои слова его однозначно смутили. Он польщён и это видно невооружённым глазом. — Хельга сейчас занимается садом. — Там тоже очень красиво, просто невероятно, — говорю я, но с досадой добавляю тихое «наверное» и немного постукиваю вилкой по золотистой кайме на тарелке. — Я видела вчера из окна... — Почему же из окна? Не только из окна. Трабли точно знает, что Вы там были, — улыбается эльф. Стоя в паре метров от меня, он натирает и без того блестящую поверхность стола. — Тогда была его очередь работать в саду и он видел, как Вы гуляли там с хозяином. Но знает, что Вы этого не помните, — с грустью говорит домовой, но тут же резко замолкает. Он прижимает к груди тряпку и испуганно распахивает глаза, а его уши прилипают к щекам настолько сильно, как будто он понял, что сказал что-то лишнее. Увидев мою заинтересованность, начинает нервно перебирать тонкими пальчиками, а его глаза то и дело мечутся по сторонам. — Не помню, Трабли, ты прав. И что же ты видел и слышал? — прищурившись, растягивая в улыбке уголок рта, спрашиваю немного нетерпеливо. До этих воспоминаний мы со Скорпиусом ещё не добрались и мне жутко интересно услышать. И он бы ответил, наверное, если бы не был настолько взволнован. Судя по всему, он счёл сказанные им слова неуместными или проявлением неуважения. Даже пожалел о них, возможно, но меня услышанное ничуть не обидело. Тем более, что сказал он чистую правду. — Ничего, — выпалил он, — только то, как Вы с хозяином шли по саду и о чём-то говорили. — Не помнишь случайно о чём именно? — спрашиваю я, перекинув за спину собранные в высокий хвост волосы. — Нет, — эльф настолько сильно мотает головой, что его длинные уши начинают хлестать по щекам, — Трабли совсем... Совсем не подслушивает разговоры волшебников, — быстро отвечает он и снова косится в сторону, а я вижу, что врать у него получается ещё хуже, чем беречь себя. Больше не хочется волновать его своими расспросами. Уверена, что даже если он и слышал что-то, то навряд-ли придал этому особое значение. Да и говорить об этом он не в праве, наверное. — Трабли, а хозяин не говорил, почему думал, что я сегодня приду? — улыбаюсь и спешу перевести тему. Жую ещё один кусочек вкуснейшего пирога и мысленно обещаю себе рассыпаться в похвалах за настолько вкусное угощение, но Трабли почему-то не спешит отвечать. Вместо этого делает поклон в мою сторону и хлопает огромными глазами. — Потому что более любопытной… — медленно шепчет склонившийся к моему уху Скорпиус. Произнося это, он почти касается губами. Порядочно вздрогнула от неожиданности и повернулась в его сторону. Малфой, к моему ужасу, даже не шевелится пока, — … упрямой и совершенно нетерпеливой напарницы ещё ни у кого и никогда не было, Поттер, — выделяя каждое тихое слово, упирается рукой возле тарелки. Напарник постукивает пальцем по холодному мрамору, а мои распахнутые глаза мечутся по его идеальной физиономии. Сейчас могу рассмотреть самую крошечную мимическую морщинку, наверное. Закончив фразу, он улыбается, я а ещё не вернула себе способность двигаться. — Привет, Скорпиус, — почти шепчу, поднимая растерянный взгляд, и проглатываю кусочек пирога, ставший мне в горле комом. — Я смотрю, что ты уже и до домовиков добралась с допросами. Настоящий энтузиаст работы, — подняв брови, он косится на рассеянно улыбающегося Трабли. Я же думаю о том, что чувствую: приятные ноты цитруса и бергамота — запах, который почему-то ассоциируется у меня с Рождеством. — Я… Я даже не слышала, как ты вошёл, — сползаю со стула и пытаюсь придать фразе уверенности. Не уверена, что получилось, по-моему сделала но только хуже.       Я заикаюсь, нервно запихиваю пряди за уши, а моргаю так часто, что это забавляет напарника. Скорпиус прячет руки в карманы джинсов и тянет улыбку. Рассматриваю Малфоя с ног до головы и хочу, но пока не могу отвести взгляд. В немилость тут же попадает белая футболка. Она перекинута через его шею и полностью не справляется со своей задачей скрывать рельефы мужского тела. Очень красивого тела. До того, что как раз впору пускать слюнки. Со мной, как всегда, всё в точности наоборот, и во рту пересохло.       Оказалось, что моему воображению понадобилось ничтожно мало времени, чтобы навоображать всякого разного интересного. — Ты… Ты спросонья запутался в инструкции: "Как правильно надеть одежду"? — Кто бы говорил, между прочим, — хмыкает Скорпиус неспешно изогнув свои графитовые брови. Так же внимательно и в той же степени неспеша и смело рассматривает меня. — У тебя навряд ли эта инструкция вообще была, — проглядывающие между поясом шорт и тугим топом участки тела явно удостоились особого внимания. Он, очевидно, прежде не видел меня в такой вот одежде. Конечно да, вряд ли я ходила в подобном на работу. От его наглого и будто оценивающего взгляда аж неловко, но я же не знала, что мои ноги принесут меня сюда! И если бы знала, точно надела бы что-то другое. — Мистер Малфой, Вы чего-нибудь желаете? — тонким голосом спрашивает Трабли. Безумно благодарна ему за то, что своим присутствием этот молодой эльф разбавляет смутившую меня ситуацию. — Нет, благодарю. Если наша гостья ничего не хочет, то ты можешь быть свободен, — говорит молодой человек, я качаю головой и домовой с хлопком исчезает. Подобный, но уже еле различимый хлопок слышится со стороны открытого окна, а это значит, что Трабли отправился помогать Хельге. Ну и забрал с собой надежды на моё умиротворение. — Что ты тут делаешь? — спрашиваю прежде, чем осознаю глупость собственного вопроса, но я-то имела в виду то, как нашел меня на кухне. Услышав, Скорпиус снова посмеивается. — Серьёзно? И меня интересует, что ты тут делаешь. Какое интересное совпадение, правда? — Малфой подходит и тянется к чашке с чаем. Как только делает глоток, сразу выглядит на порядок серьезнее. Так-так... Травяной чай по утрам ему больше не наливать. — Мы же вроде договорились, что будем заниматься восстановлением воспоминаний через день, нет? — Ну, я… — в голове роится с десяток мыслей, но озвучить получается только бормотание, — я этого не говорила, во-первых, — указывая в него пальцем, говорю упрямо, а он опускает голову и сотрясается от тихого смеха. — Ты же обещал помочь, Малфой? Ты здесь, я здесь, чем не идеально? Так что давай-ка позавтракай, дочитай всё-таки инструкцию про то, что футболка носится не возле головы, а надевается через голову, и помогай! — говорю настойчиво, с притворным раздражением забираю у него чашку и ставлю на место. Напарник сделал лишь глоток воздуха, но мой жест, как и слова, его однозначно веселят. — Был такой грех: пообещать что-то очерченное временными рамками самому нетерпеливому человеку на планете, — выдохнув, отвечает Скорпиус.       Опять рассматриваю его, проглатываю вставшее мне в горле комом странное чувство, а от греха подальше отворачиваюсь в сторону.       Мда...Что-то мне подсказывает, что моя затея прийти сюда не была такой хорошей, какой я себе её сначала представляла. И я чувствую такое нарастающее волнение, что ещё немного и начнет трясти. Всеми силами стараюсь не подавать вида, но совсем же не получается. Скорпиус, будто извлекая из этого некое удовольствие, внимательно следит за каждой предательски вырывающейся эмоцией. Словно читает меня и от каждой новой строчки во мне улыбаетя. — Я помогу, как и обещал, но завтра. Завтра, Поттер, а не сегодня, — он снова делает попытку дотянуться до чая, но я преграждаю ему путь. Улыбчивого Скорпиуса моё упрямство точно забавляет убивает. — Почему нет? Какая разница? — собрав всю уверенность, смело заглядываю ему в глаза. Даже почти уверенно стою на ногах, хотя он и находится всего в десятке сантиметров. В силу разницы в росте смотрит сверху вниз и практически нависает надо мной. — Даже не думай, это моя! — выразительно шепчу, ведь Малфой снова позарился на чашку: хочет теперь обойти меня с другой стороны, но я снова мешаю. Вот уже из последних сил пытаюсь сохранить серьезное выражение лица, но совсем же не получается.       Как только напарник понял, что у него не получится без боя получить утреннюю порцию вкусного напитка, то чуть сощурился, а решение в его голове созрело раньше, чем я успела что-либо ещё сделать. — Эй! А вот так вот не честно! — под мой возмущенный возглас Скорпиус, крепко схватив за талию, приподнял и усадил меня на мраморную поверхность. Уже сделал такой желанный им глоток чая и сразу расплылся в ликующей улыбке. — Потому, что у тебя в голове будет настоящее месиво, Поттер, — напарник, упираясь ладонью возле моих ног, переводит взгляд за окно и облизывает губы. Буквально обрёк меня на рассматривание своего профиля.       Месиво? Он смеётся? Скорпиус, ты даже не представляешь, что это самое месиво, от которого так ревностно хочешь меня отгородить, уже... Оно вот по-моему уже происходит!       Просто до чёртиков красив... И это его обаяние... Как пахнет, движется и эти полутона его голоса... Всё это в кучу прям завлекает. Запредельно... На этом вот, наверное, Лили, давай остановимся! — Ну что же мне с тобой делать, Поттер? Ладно, пойдем, — на порядок веселее предыдущей фразы говорит, наконец, Скорпиус.После такой длинной паузы, что она показалась мне вечностью. Помогает спуститься, а я не могу нарадоваться быстрой перемене его решений. Он понял, что буду изводить его до тех пор, пока не добьюсь желаемого. — Ты ведь знал? Как ты знал, что я приду? — спрашиваю, как только мы переступаем порог его комнаты. — Не знал, конечно, откуда? — надевший по пути сюда свою футболку Скорпиус, присев на край кровати, затягивает шнурки на кроссовках и левитирует к себе Омут памяти. — Предполагал. И, как видишь, не ошибся. Я почему-то в этом почти не сомневался, Лили, — улыбается, кивая в сторону выхода. — Разве не здесь?.. Куда мы идём? — Хочешь опять просидеть здесь весь день? Ещё и в такую погоду? — Малфой оглядывает комнату, а я отрицательно машу головой. Догадываюсь, что мне предстоит полюбоваться красивым садом, который я помню как заоконный пейзаж. — Куда пойдем? Выбирай, — выйдя за порог поместья, Скорпиус кивает на разделенный дорогой сад с высокими живыми изгородями, а я пожимаю плечами. — Туда, где мы были в прошлый раз, наверное. Ты же говорил, что мне там понравилось, — чуть вопросительно говорю я. На секунду мне кажется, что Скорпиус хмурится, будто не сильно вдохновился этой идеей, но напарник кивает и указывает взмахом руки в нужном направлении.       Через целую половину часа добираемся к тому самому месту, где мы, очевидно, сидели в прошлый раз. Часть времени тратим на обсуждение увиденной мною красоты, но большую его часть Скорпиус отвечает на мои вопросы. — Надеюсь, что ты понимаешь, что я не в восторге от этой идеи? — интересуется Малфой, когда усаживаемся в прохладной тени, отбрасываемой пышными и густыми ветвями огромного дерева. Почёсывает бровь и выпивается в меня пронзительным взглядом. — Ты же прекрасно понимаешь, что в наши обязанности входит не только беготня и размахивание палочкой, а и шевеление мозгами, но за содержание твоих в большей степени сейчас отвечаю я. — Конечно, я всё понимаю, — поочередно рассматриваю Омут и уже тянущего из головы воспоминание напарника. — И это не слабо пугает, — подобным изречением у меня получается повеселить нас обоих, — итак, что же там? — Скоро увидишь, — растягивает свое лицо в улыбке, я снова заглядываю в красивые серые глаза. Подаёт мне раскрытую ладонь и мы наклоняемся к новому воспоминанию. Прежде, чем переместиться в образ прошедшего, ловлю себя на мысли: прикосновения совсем не кажутся мне неуместными, скорее наоборот. Будто дарят приятное успокоение, но в то же время заставляют почувствовать приятное волнение. — Вот никогда не думал, что буду так сильно скучать за какими-то сумасшедшими делами и вечным недосыпом, — говорит сидящему за столом Альбусу Скорпиус, но выглядит при этом немного раздражительно и меряет шагами наш Улей. — Ты же знаешь, что это всё временные меры, — улыбается брат, не поднимая при этом головы, и не отвлекаясь от заполнения каких-то документов. — Да, временные. Такие же временные, как и твоя сестра в роли напарника,  — продолжает светловолосый мракоборец, а я кидаю неодобрительный взгляд на обоих Скорпиусов. Один из них улыбается и на секунду опускает взгляд в пол. — Да ладно тебе, Скорп. Она — умница. Через пару месяцев снова вернемся в прежний режим работы, а пока нашим основным долгом является обучение, простенькие рейды и тренировки новичков. Сам не заметишь, как быстро они втянутся в работу. Честно говоря, я приятно удивлен и доволен нашими стажёрами, — говорит Альбус, а присевший рядом Малфой одаривает брата улыбкой Чеширского кота. — Ну, конечно… доволен. — Что? — спрашивает Альбус и я понимаю, что эти события были самым началом их с Мэри отношений. — Ничего, — чуть мотаю головой напарник, — как тебе Мэри?       Альбус начинает перечислять положительные качества моей подруги, а я улыбаюсь. Безумно непривычно видеть такого вот брата, поскольку о его личной жизни мы разговаривали редко. Я почти не была свидетелем каких-то его отношений. Разве что тех, которые были у него ещё на старших курсах Хогвартса, но он был на Слизерине, а потому очень много подобного ускользало тогда от моего внимания. — Знаешь, Робардс тут раздавал советы на днях, вот только мне кажется, что он ошибся дверью.       Пояснение это Скорпиусу ровным счётом ничего не стоит. Я тут же вспоминаю эти слова из вчерашнего воспоминания и закусываю изнутри щёку. Даже не сразу заметила, что больно. За потоком мыслей почти не слушаю несколько последующих фраз о новом пополнении, в числе которых была я и Мэри, но услышав своё имя, снова держу ухо в остро. — А Лили как? — интересуется Ал. — Лили, Лили, Лили... — тяжеловато у него вышло, словно одно воспоминание обо мне его напрягает. — А вот как она справится, мы сегодня узнаем. — Сегодня? Ты издеваешься? — нервно посмеивается брат. — Без десяти минут восемь вечера, между прочим. Я думал, что она уже дома. Вы же не собираетесь просидеть тут всю ночь? — Ну, не все наставники так добры и снисходительны как ты, Поттер, — самодовольно изрекает Малфой.— Знаешь, сон тоже нужно заслужить. Пусть привыкает к бессонным ночам, легче будет потом выносить это всё. Почему бы и не сейчас? Тем более, что у нас завтра выходной. — Ну, спасибо тебе, — с притворной злостью бормочу я стоявшему возле меня Скорпиусу, а он посмеивается. — Да. Первый за две недели. Не хотел бы я себе такого наставника, — говорит Ал. — Поттер, только давай без этих актов братской опеки. Ты же знаешь, что я не выдерживаю подобного. Мне это ещё со школы приелось, — кривится напарник. Вскоре я шагаю через двери. — Ну что, Поттер? Готова? — Малфой, предвкушает что-то стоящее его внимания. —  Скорп, это что? Ты даёшь ей дело Трумэнов? Серьёзно?— Альбус очень удивлён, даже кинул на друга укоризненный взгляд, а довольный напарник кивает. — Ты что шутишь? У нас ушло на него около месяца, а ты хочешь, чтобы Лили разгадала его за несколько часов? Да тут читать только часа на три. — Давай-ка без паники. Месяц у нас ушел на сбор улик и допросы, а тут всё это есть. Тем более, что всё читать не обязательно. Тут многовато лишнего. Она же лучшая на курсе? Вот мы и посмотрим. — Нельзя так делать, — спокойно говорю я, переводя взгляд от одного Скорпиуса к другому. — Ты же это специально? — немного злюсь конечно. — Ты справишься, — тихо, даже как будто почти с гордостью говорит он и кивает на компанию за столом, — Ал был прав, Поттер. Ты— умница, — он улыбнулся мне. Снова еле нахожу силы, чтобы оторвать взгляд, а услышанное разжигает во мне невероятный интерес. — Слушай сюда, Поттер — за братом закрывается дверь, а я прямо вижу, что тогда была готова разорвать его на мелкие кусочки, но спустя несколько его рациональных фраз я уже улыбаюсь. — но если не справишься, то ещё две недели будем корпеть над бумагами, а к дуэлям, применению Непростительных и всяким министерским интересным штукам сродни Квази и Маховиков времени перейдем не раньше, чем через три. Ну, что скажешь? Постараешься? — мракоборец тянет к себе папку с моим личным делом.       Воспоминание прерывается. За ним следует ещё один фрагмент того же вечера, в котором мы обсуждаем моё обучение в академии и заслуги во время учебы на двух последних курсах. Речь заходит о Патронусе и я немного смущаюсь.       Мы оказываемся в следующей части воспоминания и внимательно следим за моим первым знакомством со святыней мракоборцев и собственной дуэлью. — Ай да я, — весело комментирую свою победу над напарником и смотрю, как он потирает ребра. — Было, кстати, больно, Поттер, — говорит с улыбкой Малфой и одобрительно кивает.       Потирает ладонью по своей белоснежной футболке, и немного кривится от фантомной боли, но при этом не теряет приподнятого настроения до самого конца воспоминания — до того, как я тем вечером исчезла в ярких языках зеленого пламени в камине нашего кабинета.       Спустя миг Скорпиус тянется к моему запястью и все вокруг превращается в сплошную дымку. В следующий миг мы оказываемся в реальности. Медленно освобождаю свою руку от его хвата и что-то во всём увиденном меня напрягает: некие мои волнения вполне обоснованны, а подобные сегодняшним мысли и ощущения были уже тогда. Это вот меня не радует. И я надеюсь, что он об этом не догадывается. — Знаешь, можно было быть и поснесходительней, — говорю с укором, отвлекаясь от осознания того, что он мне непозволительно симпатичен. Приподнимаюсь на ноги и немного потягиваюсь, а наблюдающий за мной напарник улыбается. — Я знал, что ты справишься, — оправдывается он, — тем более, что дал тебе достаточно подсказок. — Это да… — тихо соглашаюсь, мысли о прочем. — Ты знаешь… Хоть и всё говорит об обратном, но мне как-то не до конца верится, что эта Биффорд совершила подобное. Это же ужас. — Она и не совершала, — спокойно говорит Скорпиус и встаёт на ноги, а я ничего не понимаю, — она не виновата, Лил. И она уже на свободе. В Мунго на реабилитации, — улыбается он, — и в основном благодаря тебе, кстати, и ты чуть позже об этом узнаешь, — от услышанного нахожусь ни то в восторге, ни то в замешательстве. Всё-таки не каждый день вам говорят, что вы спасли кого-то невиновного из Азкабана. — И не только об этом узнаешь, — Скорпиус проводит ладонью по щеке и подбородку, но выглядит уже не так весело. Вот вообще ему теперь не радостно. — А о чём ещё? — нетерпеливо интересуюсь и всем своим видом настаиваю на том, чтобы рассказал интересующую меня правду. Давай, Малфой, выкладывай! И будь добр побыстрей пожалуйста. — Я о том, что это сделали те же, кто отнял у тебя воспоминания. Это из-за них ты ничего не помнишь, — на выдохе говорит посерьёзневший напарник, а я сильно хмурюсь, но даже боюсь что-то спрашивать, поскольку в голове начинается путаница. Беспокойно оглядевшись по сторонам, Скорпиус теперь потирает ладонью сморщенный лоб. Сжимает пальцами свой щетинистый подбородок и, глядя на меня, замирает. Я тут же понимаю, что он сейчас пытается совладать со своими непонятными мне эмоциями, и обдумывает что-то. — Давай следующее, Лили, — так и не решившись озвучить свои мысли, Малфой указывает на Омут, присаживается и легонько тянет меня за ладонь.       Спустя несколько часов, посмотрев ещё с десяток разных, порой даже забавных воспоминаний, добираемся, наконец, к самому серьезному и последнему делу. Про него я уже наслышана, но мне безумно интересно какая на деле та самая Туманная оранжерея, которая отняла у нас почти месяц работы.       После обеда снова направляемся в сад, но даже не притрагиваемся к Омуту памяти, а просто разговариваем. Спустя все эти часы понимаю, что так интересно, весело и легко мне прежде ни с кем другим не было. Спорим о том, кто съест больше драже «Берти Боттс» не скривившись, трансгрессируем в «Сладкое королевство», но на пятой конфете со вкусом ненавистной мне кинзы я проигрываю. Даже вкус плесени не показался таким гадким. От души насмеявшись и обсудив, кажется, всё на свете, во мне не осталось ни капли сомнений: он таки «близкий человек». По крайней мере, мне хватает смелости признаться самой себе, что уже считаю его таковым. Спрашивать его о чем-то подобном не решусь, конечно, а прочитать что-либо в нём мне не удается. Могу только сказать, что во многом его отношение схоже с поведением Альбуса и Джеймса: проявление заботы, понимание, дружелюбный настрой и даже всяческие попытки рассмешить, но я чувствую нечто другое. Моя решительность в его присутствии будто рассыпалась на тысячи частей. И собрать её в кучу у меня никак не получается.       После захватывающей истории о его похожей на вейлу кузине, которая является дочерью уже знакомой мне тети Каллиопы и сейчас работает во Франции, я снова посмеиваюсь, а когда солнце начинает клониться к закату, наш уже многочасовой разговор плавно возвращается к работе и воспоминаниям. — Не самое приятное воспоминание, — немного скривившись, Скорпиус помешивает волшебной палочкой содержимое чаши. — Особенно если учитывать, что ты там ещё не была. Точнее была, но не помнишь этих ощущений. Уже догадываюсь, что речь идет об одном из отвратительнейших мест в мире, но его посещение — неотъемлемая часть нашей работы и меня очень радуе, что мне снова предстоит побывать в Азкабане не одной, а в сопровождении Скорпиуса. — И опять все тот же вопрос. Готова? — приглушенным голосом спрашивает Скорпиус, глядя на то, как я склоняюсь и рассматриваю содержимое чаши. Затем медленно и аккуратно откидывает с моего лица выбившуюся из хвоста прядь. И смотрит...       Боже! Он смотрит на меня так, будто хочет отгородить меня от того, что мне предстоит увидеть. — Хорошо, — почти шепчет, когда я киваю и сжимаю ладони в кулаки. Напарник, очевидно, думает, что подобным жестом я пытаюсь справиться со своим волнением. Он абсолютно прав, но волнение это не от мыслей об Азкабане, а от его еле уловимого, но будто пускающего по моему телу разряд тока прикосновения.       Пытаюсь избавиться от этих настораживающих соображений, и не ругать себя за то, что сегодня рядом с ним почти все мысли о работе уходят на задний план. Даже разговоры о предстоящем повышении и переводе на работу под прикрытием уже не отдают той эйфорией, какая была от них тогда, когда об этом мне рассказывали Альбус и Робардс.        Робко дотягиваюсь до его ладони прежде, чем это делает он, и мы опускаем к Омуту головы.       Этот отрезок прошлого начинается в министерском холле и мне не сразу удаётся рассмотреть среди толпы нас с Малфоем, но вскоре я вижу, как он следует со стороны лифтов. — Как всегда вовремя, Поттер, — весело говорит напарник, склонившись над моим правым ухом. Представшая передо мной картина безумно напоминает то, что случилось сегодня утром, и я сразу же понимаю, что тогда испытывала к напарнику ту же нарастающую симпатию, что и сейчас. И если бы я себя не знала, то со стороны об этом догадаться было бы практически невозможно. Подобная мысль порядочно настораживает, ведь я понятия не имею, удавалось ли мне скрывать это от Скорпиуса на протяжении нескольких недель, которые отделяют нас от происходящих сейчас в Омуте событий. — Если…ты…не… перестанешь… так… делать… я тебя поколочу! — былая я притворно сердится, а теперешняя я почти закатываю глаза от увиденной на своем же лице кокетливой улыбки, которая следует в аккурат с этой фразой, но и у Скорпиуса, очевидно, настроение в тот день было невероятно приподнятым.       Переместившись в Азкабан, наблюдаю за очень редким Патронусом Скорпиуса и прихожу в тот же восторг, что и тогда. После этого начинается тяготящий своим смыслом разговор с Биффорд, который перерастает в диалог с напарником и моё нежелание показывать своего Патронуса. Эта моя выходка и появление серебристого единорога немного разбавляет мрачные краски воспоминания, но присутствие дементоров, не смотря на то, что это лишь воспоминания, все равно наводят ужас и холодят кровь. Будто ты их не только видишь, а находишься возле них. — Жутковато, — как только мы с напарником трансгрессируем с каменного помоста тюрьмы, сжимаю сразу обеими ладонями запястье Скорпиуса. Мы снова оказываемся в саду, но тут уже такая темень, что исходящий от Омута памяти бледный свет на её фоне режет глаза. — Бедная Биффорд. — Да уж, — тихо соглашается собеседник. Стоя рядом, он смотрит на меня сверху вниз и проводит свободной рукой по затылку, а я только сейчас понимаю, что всё ещё не отпустила его руку, и спешу сделать это, но громкость стука моего сердца не в состоянии заглушить даже треск сверчков и красивое пение соловья, — с ней сейчас всё в порядке. Я слышал, что Трумэн даже собирается возобновить их помолвку, — мило улыбается Скорпиус и смотрит на часы. — Уже поздно, Лили. Мы и так просидели здесь почти весь день, — тихо говорит напарник. — Давай ещё хотя бы одно, — прошу я. — Малюсенькое воспоминанице, — игриво прищуриваюсь, а мое лицо тут же принимает почти умоляющий и одновременно страдальческий вид, и мне совсем не хочется никуда уходить. — Тем более, что последнее было мрачноватым и не очень хочется, чтобы мне сегодня приснилась пара тройка дементоров, — нахожу глуповатый, но все же повод добиться желаемого и это работает, поскольку лицо молодого человека снова озаряет улыбка. И почему рядом с ним веду себя как школьница? — Воспоминанице... — тихо посмеивается Малфой. Сунув руки в карманы, прикрывает веки, опускает голову, и покачивает ею.       За прошедшие дни и больше месяца воспоминаний я уже знаю, что этот жест означает его тихое смирение с моим упрямством. Скорпиус прищуривается, а я начинаю ликовать. Уже знаю: он обдумывает то, что мне предстоит увидеть. — Иди сюда, — весело шепнул напарник и потянул за руку. Он извлекает из своей памяти жемчужную дымку, которая сразу же отправляется в яркое наполнение волшебной чаши. — Помнишь фотографию? — улыбаюсь вопросу и киваю, — чуть больше двух недель назад, — он тянет меня за собой.       Мы появляемся на окраине шумного и залитого солнечном светом Косого переулка. Сразу вижу у лавки зелий парочку бурно обсуждающих и смеющихся над чем-то мракоборцев. У самой двери — под вывеской «Зелья Макдаффа» — те двое пытаются подавить улыбки, а толкнув её Скорпиус пропускает меня вперёд и заходит следом.       Под звон дверного колокольчика делаем то же самое и оказываемся в безлюдном, тусклом помещении. Все стены здесь увешаны многочисленными полками с бесконечными стеклянными пузырьками. Среди прочего удивляет разнообразие и даже диковинность дорогущих ингредиентов вроде таумагатории или ганглии ведьмы.       Пробравшись до находившегося в конце помещения прилавка, обнаруживаем за ним тощего волшебника довольно приветливой наружности. Он пристально рассматривает пришедших к нему посетителей, но кидает беспокойный взгляд на значок на поясе Скорпиуса. — Добрый день, чем обязан? — откладывает в сторону перо и поочередно рассматривает нас с напарником. — Не каждый день выпадает честь видеть у себя в лавке мракоборцев. — Добрый день, мистер Макдафф, — здоровается Скорпиус, и тут же запускает руку во внутренний карман своего пиджака, а я в очередной раз отмечаю, как ему идут классические костюмы. — Вам знаком этот человек? — он показывает волшебнику колдографию с изображением какого-то неряшливого на первый взгляд мужчины и кивает. — Да, м-м-м, это Бишоп… Стэн Бишоп…— немного растерянно говорит хозяин лавки, — я покупаю у него некоторые ингредиенты, которые тяжело найти в Англии, — он аккуратно берёт фотографию, несколько секунд рассматривает и кладет на прилавок, — но я… я не понимаю… — Мистер Бишоп является нелегальным торговцем и разыскивается в Англии и Ирландии. Также есть доказательства того, что он продаёт некачественные и поддельные ингредиенты и зелья. Не нам Вам объяснять, какие это может вызвать последствия, — поясняю я, кивнув на изображение этого самого Бишопа, о котором сейчас и в помине не знаю. — Давно он тут был? — Пару дней назад, — отвечает совсем сбитый с толку хозяин магазина, — он… прошу сюда, — шагнув из-за прилавка, мистер Макдафф указывает нам следовать за ним. Пройдя в нужную сторону помещения, достаёт с нужной полки какой-то небольшой сверток и протягивает нам. — Это последнее, что я у него купил. Мечта нюхлера. По двадцать галлеонов за унцию, — поясняет торговец и мы рассматриваем содержимое того самого свертка, в котором видно блестящие, словно полированная медь листы редкого растения, но на вид они такие, какими и должны быть. — А почему?...С каких пор мракоборцы занимаются поимкой торговцев вроде него. — С тех пор, как эти торговцы начинают сыпать Непростительными заклятиями в тех, кто улучил их в подделывании товара, мистер Макдафф, — спокойно говорит напарник, но волшебник от услышанного испытывает испуг. — Я бы рекомендовал Вам больше с ним не сотрудничать, — советует Скорпиус, и слушатель начинает кивать. — Вы не знаете, где он может быть? — интересуюсь я. — Нет. Хотя… говорят, что он иногда вечерами появляется в «Кабаньей голове». — Хорошо, — кивает напарник. — Спасибо, мистер Макдафф, — благодарит Скорпиус. Хозяин лавки вежливо прощается и уходит на рабочее место. — Что скажешь? — спрашиваю я. Начинаю пробираться между бурлящих и, наверняка, источающих самые разные ароматы котлов и следовать на выход, но некоторые зелья, судя по моему сморщенному носу, так отвратительно пахнут, что мне приходилось прикрыть лицо ладонью. — Заглянем туда сегодня. Может повезёт, — напарник следует за мной. Рассматривая всё, крутит головой по сторонам. Не замечает пока того, что его напарница резко остановилась, и тут же натыкается на ту меня. По его мимике понятно, что он уже готов спросить о причине моей задержки, но вместо этого тот он, как и та я, делает глубокий и будто жадный вдох. — Пойдем, — я из воспоминания смеюсь, глядя на то, как Малфой делает ещё один глубокий вдох. И слава Богу, что воспоминание не способно передавать запахи, поскольку мне бы, возможно, снова пришлось оттягивать себя и Скорпиуса от того злосчастного котла. — Ну же! Ты что?.. Приклеился? — тяну его за локоть, но Малфой не сдвинулся ни на сантиметр. Стоит словно вкопанный. Мы оба посмеиваемся над тем, что уходить не хочется. И не удивительно, запах Амортенции просто завораживает. Скорпиус делает то же, что и я — тянет меня к себе. Но ему-то совсем не трудно сдвинут меня с места. — Что ты чувствуешь, Поттер? — как-то дико странно: у него вышло одновременно настойчиво, серьёзно и шутливо. Малфой медленно выпустил руку из своих оков, но я готова поклясться, что той смеси эмоций, которая присутствовала тогда на его лице, я никогда не видела. Теперешний Скорпиус опускает взгляд, но выглядит невозмутимо. — Только не говори, что опять не скажешь, колись, Лили, — задорно добавляет молодой человек. — Тебе действительно интересно? — с долей сарказма спрашивает та я, но тогда я выглядела ещё и растерянно: после кивка собеседника улыбка сползла с лица, а вместо неё появилась задумчивость. Меня явно озадачил вопрос. — А ты? Ты первый. — Много чего, — посмеивается от того, что перевела стрелки, — но чётче всего какой-то цветочный запах, — уже на порядок серьёзней добавляет напарник. Он смотрит почти чёрными глазами, поскольку его зрачки настолько расширены, что о былом сером цвете напоминает только тонкий светлый ободок. — Рождеством… очень пахнет, — тихо отвечаю я, заглядываю на пару секунд в лицо Скорпиуса, но и мои глаза выглядят сейчас словно обрамленные в изумрудную основу чёрные жемчужины. Отворачиваюсь и мы, несколько раз обернувшись в сторону злосчастного котла, покидаем лавку.       Это воспоминание прерывается, а на смену ему приходит новое. И оно, судя по тому, что мы одеты в ту же одежду, и что мы всё ещё в солнечном Косом переулке, относится к событиям того же дня. Начинается уже в помещении, а я даже не смею поднять на напарника глаза. Лишь пытаюсь абсолютно ровно дышать. Без особого труда поняла, почему почувствовала там запах Рождества. Остаётся надеяться, что никогда не упоминала вслух о том, чем... точнее кем оно для меня пахнет. — Будешь на старости рассказывать внукам о том, какая у тебя была назойливая напарница, — толкаю смеющегося Скорпиуса в спину. Подобным образом мы преодолеваем всю небольшую часть комнаты, стены которой того и гляди сложатся от непомерного количества висящих на них колдографий.       Осмотревшись, понимаю, что мы сейчас в той самой фотомастерской. — Здравствуйте, — с нами здоровается низенький и пухлый волшебник, и настолько широко улыбается, что это чем-то похоже на выработанную годами привычку.       Еще пару минут уходит на разговор, а после на его попытки сфотографировать нас, но из-за нашего со Скорпиусом смеха, шуток и переговариваний фотография получается далеко не с первого раза. — Так! Стой спокойно, — посмеиваюсь я. С трудом закидываю ему на плечо свою руку, другой упираюсь в бок, а Скорпиусу приходится немного согнуться от того, что я минимум на голову ниже него, и он снова сотрясается от тихого смеха. Обняв меня за талию, он всё ещё смеется. После яркой вспышки, медленно убирая руку, Малфой поворачивается. На грани вот прям жадности рассматривает моё лицо, и вижу, как он серьёзнеет прямо на глазах. Эта неловкость длится до тех пор, пока её не нарушает голос обратившегося к нам фотографа.       Глядя на нас, я чувствую теплое прикосновение к своей руке, и все заволакивает дымка. — Ну что? Это повеселее? — Скорпиус, так же как и я, хмурится от яркого света на фоне окружающей нас вечерней темноты и взмахом палочки отправляет Омут немного в сторону. — Да, конечно... Однозначно, — бормочу, но лгу, поскольку мне сейчас ну вообще не весело. — Это было две недели назад, верно? — уже порядком дрожащим голосом, и даже начала кусать губы.        Плохой знак, Лили, очень плохой знак. — Да, совсем недавно, — отвечает Скорпиус и невольно оценивая мой озадаченный вид. И я понимаю… я понимаю, что он ни о чём не догадывается! Не догадывался о моей к нему симпатии тогда, не догадывается и сейчас. А мне в этот момент аж захотелось забыть всё по второму кругу. — Лили, с тобой всё?.. В порядке? — тихим и заботливым голосом произносит Скорпиус.       Даже склоняет голову в попытке заглянуть в моё опущенное вниз лицо, но лучше пока давай без этого, Скорпиус! И так что-то тошно и весьма даже очень, а ты ещё усугубляешь своей заботой и идеальной физиономией.        Он лишь наполовину решительно протягивает ладонь и приподнимает пальцами мой подбородок. Тут же убирает руку, но уже поздно, Малфой, чтоб тебя! — Да, в порядке, — тихо отвечаю, глядя ему в глаза, и он сразу улыбается, — хотя нет… — тут же качнула головой, а напарник уже ничего не понимает и хмурится. — … Я … Я вообще-то не знаю… — шепчу я, и преодолеваю разделяющий нас шаг.       И вся бриллиантовая логика, блестящая дедукция и прочее, что прямо или косвенно связаны с разумом и здравым смыслом исчезают. Будто их и не было, а место их занимают чувства и ощущения. Всё на свете в какой-то миг вытесняет быстрое биение сердца.       Делать что-то не думая о последствиях уже начало входить в мою привычку. Туманная оранжерея тому подтверждение, а теперь ещё и это. Тяну к себе зажатое в ладонях лицо Скорпиуса, а напоследок вижу, что напарник находится в состоянии каталепсии: он настолько шокирован происходящим, что совсем не шевелится. Даже от ощущения поцелуя. Как будто полностью потерял способность двигаться, поддаваясь тому, что сейчас происходит. Так длится пару секунд всего-то. За ними следует мягкое, теплое и уже напористое прикосновение его губ.       И я понимаю, что делаю полнейшее безумие. Мне вот кажется, что Малфой сейчас отскочит и покрутит пальцем у виска, намекая на моё сумасшествие. Уже жду неизбежного, но он так не делает! Вместо представленной мною картины напарник, к моему облегчению или же ужасу, отвечает на мой поцелуй. Ещё как отвечает, Боже! Но секунды назад, сначала, делал это как будто нехотя.       Раздумья Скорпиуса продлились недолго и он сжал ладонями мою шею. А дальше... Внутри меня всё будто перевернулось, а ощущения... Они словно принадлежат совсем не мне. Словно уже ничего не принадлежит, лишь он и его смелеющие прикосновения.       Поцелую быстро обретает более значимый, безрассудный и не позволительный подтекст голодного и жадного, но я ещё с первого касания перестала соображать. Только чувствую: мягкие губы, сладковатый привкус, любимый запах, тепло его тела и горячее дыхание... И быстрый стук наших сердец, разбавленный резким выдохом. Случился когда его сильные руки сжали обнажённые участки кожи на моей талии. Ладони быстро скользнули вверх, но всё слишком хорошо, чтобы так оно и осталось. — Ну что же ты вытворяешь?! — шёпотом кричит мне одержимый Скорпиус, сжимая пальцами ободок топа. Он начинает пробираться под него, успевает провести под грудью возбудившее меня прикосновение, но сразу опускает руку. Теперь проводит ладонями по бёдрам и отрывает от земли. Тут же обвиваю сильное тело ногами. Прижавшись сильней, я улыбаюсь. Очевидно, что безумной улыбкой, но она растворяется в таком же безумном поцелуе. Безумие полное, но этого я и хочу.       Обняв руками его шею, впиваюсь ещё более жадным поцелуем, но и он, как оказалось, та ещё жадина... Скорпиус держит одной рукой, а второй, будто злясь на меня, тянет за длинные волосы. Он впечатывает в открывшуюся его взору шею пару поцелуев, а от них отключается рассудок и с концами. Повторив это ещё раз, он замирает. — Лил...       О, нет! Не смей! Даже не думай,Скорпиус!..       Внутри всё буквально вопит, но он-то этих криков не слышит. — Лили, ты же понимаешь?.. Что мы не должны делать ничего подобного? — напарник шепчет, упираясь лбом в мою бедовую голову.       Мне удаётся ещё один раз провести ладонями по его щетинистым щекам и украсть ещё один короткий поцелуй, но после этого Скорпиус сильно зажмуривается. Делаю в точности то же самое, еле уловимо проводя самого края его губ. Даже не заметила, что впилась в плечи напарника ладонями. От досады до боли поджимаю губы и еле заставляю себя кивнуть, и он меня отпускает.        Скорпиус лишает меня всего: своего горячего дыхания, прикосновений, взгляда и тепла. Он отвернулся. Трёт подбородок и треплет затылок. Готова умолять его заговорить первым, но без слов не получится. Совсем не знаю, что мне теперь сказать, и как вообще выходить теперь из тупика ситуации. И его, возможно, тянет точно так же, как и меня к нему. Хотя тут вот я уже сомневаюсь.       У Скорпиуса, в отличие от меня, хватает рассудительности, выдержки и понимания. И всё это сейчас в ущерб работе и действительно абсолютно нам не нужно, но я-то не разделяю его мнения. Понимаю, что предпочла бы простые и обычные рейды на былой должности интереснейшей работе под прикрытием. Предпочла бы без раздумий… Только бы быть с ним. — Лили, ты же понимаешь… — серьезно начинает замерший в шаге напарник, но я его перебиваю: — Конечно да, я все понимаю, — с огромным усилием выдавливаю из себя дурацкую улыбку. Качнув головой, делаю вид, что готова свалить произошедшее на минутное помутнение рассудка. А теперь вот хорошо, что он не умеет читать мысли. В них я столько раз к ряду назвала себя дурой, что он бы точно поверил.       Размечталась тут о Скорпиусе Малфое, святая наивность и простота. Да он ко всему прочему чуть ли не самый завидный жених во всей магической Британии, кстати. И у него, наверное, целая куча таких, как ты, Лили, и получше найдутся. И львиная доля из них готова ждать его с десяток лет. Пока он не решит посвящать время не только любимой работе, но и задумается о семье. — Уже поздно, Скорпиус, — медленно потираю руки и кручу головой по сторонам. — Я пойду, наверное, послезавтра увидимся.       Напарник делает выдох, который должен свидетельствовать об облегчении, но мне кажется, что он весьма тяжеловатый. Всё бы отдала, чтобы сейчас трансгрессировать прямо отсюда, но для этого нужно выйти к дороге. — О, и спасибо тебе… Ну, за помощь, — взмахом указываю на Омут и делаю решительный шаг. Встаю на носочки и быстро клюю его в щеку. Устанавливаю грань дозволенной близости, которую мы больше не переступим. А может быть просто хочу ещё хоть бы разочек ощутить ту близость, которой мне больше не видать, как своих же ушей. Так или иначе, но оценить выражение его лица просто не хватило смелости, поэтому сразу же отворачиваюсь и ухожу. Внутри теплится крошечная надежда, что он не даст мне это сделать, но этого не происходит. Конечно нет, вот дурёха...       Шагнув к саду, не смею повернуться до тех пор, пока не начинается лабиринт изгородей. Лишь когда мне удается скрыться в ночной темноте, я, наконец, останавливаюсь. В тусклом свечении Омута удаётся рассмотреть ещё смотрящего мне вслед Скорпиуса, но скоро, подпирая спиной огромное дерево, он садился. Согнув ноги в коленях, сцепил ладони в замок за шеей и опускал голову. Он точно погрузился в размышления. Всё это выбило из колеи нас обоих, но меня так и трясёт. Почти уверенна, что он не испытывает и десятой доли подобного.       Не в силах больше смотреть, кусаю губы и отворачиваюсь. Не могу не восхититься рациональностью Малфоя, и если бы не он, то зашло бы гораздо дальше. А уже утром, как кость в горле, встал бы вечный выбор: карьера или личная жизнь. Так бы и было, но я-то свой уже сделала...       Больше всего мне не хочется представлять, как мы с ним теперь притворяемся. Что ничего подобного не было, и что абсолютно ничего друг к другу не испытываем. Хочется забраться под одеяло и заснуть беспробудным сном. Хотя бы до послезавтра… И я почти мечтаю, чтобы мне сегодня снились дементоры. Что угодно, кто угодно, лишь бы не он. Пожалуйста!