Мракоборцы не влюбляются

— Знаешь, если мы будем продолжать в том же духе, то мне вскоре придется обновить гардероб, — весело говорит Лили, как только за моей спиной раздается хлопок закрывшейся двери. Очевидно, имеет в виду очередной завтрак в виде выпечки, а я улыбаюсь и все еще не оборачиваюсь. Лишь рассматриваю окраину парка, делаю глоток чая и жду, когда напарница присядет около меня на ступень каменной лестницы. Думаю о том, что ее голос и мысли о предстоящем нам совместно проведенном дне возвращают мое потрепанное настроение на нормальный и даже приподнятый уровень, но и Поттер, судя по тому, что она смачно потянулась и жадно вдохнула свежий утренний воздух, находится в не худшем настроении. И она, почти проскакав по ступеням, подгибает под ноги юбку платья и садится рядом. Не без интереса рассматривая содержимое стоящей между нами коробки, Лили останавливает свой выбор на тарталетке с вишней, а я на ее платье: черное, с мелким цветочным рисунком, а ткань в нем хоть и не прозрачная, но, судя по виду, настолько легкая, что того и гляди просочится сквозь пальцы — будто создает иллюзию наготы. Свободная и приталенная юбка удачно подчеркивает ее изящную фигуру, а приспущенная с плеч широкая кружевная оборка и отсутствие каких-либо бретелек делает его красивым, по-летнему открытым, и даже немного откровенным. — Что? — посмеивается она, как только замечает, что я, уперев подбородок в плечо, бессознательно увлекся увиденным. — Ничего, — отвечаю тихо, мотаю головой, отвожу взгляд и даже приоткрываю растянувшийся в улыбке рот. Вытираю большим пальцем губы, и четко вижу, что Лили улыбается какой-то странной и загадочной улыбкой. Напарница отвлекается на поглощение сладкого, а я, все еще глядя перед собой, заношу руку за ее спину и, еле ощутимо пройдясь пальцами между ее лопаток, не нахожу там ни единого намека на присутствие чего-то кроме самого платья. Улыбаюсь пуще прежнего, притворно неодобрительно покачиваю головой и цокаю языком, а Поттер посмеивается. — Первый раз видишь меня в платье, Малфой? — задорно и будто поддразнивая говорит она, а я удивляюсь и мысленно взываю к ее былой робости и застенчивости. Умоляю их вернуться к хозяйке, но те, очевидно, взяли сегодня выходной. Пережевывая кусочек лакомства, Лили вскидывает бровь, а я, глядя по сторонам, снова облизываю растянувшиеся в улыбке губы и несколько раз киваю. Все еще нахожусь в полном недоумении из-за ее странного поведения. Мне остается надеяться, что Поттер не решила перейти в наступление при помощи своих «женских штучек», поскольку мое терпение и без того весит на волоске, но если она и затеяла игру, то я тоже могу позволить себе навязывать правила. — Ну, честно говоря, доводилось видеть тебя и в более откровенном наряде, — признаюсь я и рассматриваю реакцию на лице собеседницы, но та снова не соответствует моим ожиданиям: вместо широко распахнутых глаз и удивления на лице напарницы появляется еле различимая, но еще более странная ухмылка. Понимаю, что счет становится 1:0, но не в мою пользу. — Неужели? — смеется она, а я прищуриваюсь и судорожно обмозговываю причины ее эмоционального превосходства, но вскоре она становится серьезней и озадаченно ковыряет пальцами уголки глаз. Будто пытается сконцентрироваться и собраться с мыслями. — Нужно было дать тебе еще один день, — тихо рассуждаю я, снова глядя на окраину парка, — я же говорил, что в голове будет путаница. Не следовало тебе позавчера приходить. — Да уж, не следовало, — тихо посмеивается Лили, а до меня только сейчас доходит скрытый смысл этой фразы, и я тоже улыбаюсь. — Я не из-за поцелуя, Лили, — весело и почти уверенно говорю я, придя к выводу, что нам с ней лучше обшутить эту тему, чем замолчать ее. Все равно она рано или поздно всплывет, так почему бы не сейчас — тогда, когда мы оба находимся в приподнятом настроении? — Но если тебя это успокоит, то целуешься ты вполне сносно, — задиристо шепчу я, дернув бровью и склоняясь в её сторону. Меня сразу же веселит возмущенная реакция, и то, как она толкает меня в плечо. Счет между тем становится 1:1, но эта победа с моей стороны не совсем честная, поскольку я слукавил. — Сносно? — прищурившись, тихо переспрашивает она, почти задыхаясь от улыбки и возмущения.— Ты-то сам когда в последний раз целовался? — ехидничает Поттер. Лили, бегая глазами по моему лицу, ожидает ответа так внимательно, что мне даже становится не по себе, а ирония вопроса почти убивает, поскольку этот веселая, незатейливая и по-детски невинная перепалка безобидными фразами отдается во мне совсем нешуточными эмоциями. И сейчас, задержав свой неосторожный взгляд на ее губах, соблазн сказать ей правду очень велик, но Лили, отряхнув ладони и отвернувшись, спасает меня от этой чудовищной внутренней борьбы: — Можем идти? — азартно спрашивает она и приподнимается на ноги. Киваю, наспех пережевываю последний кусок завтрака и тоже встаю. Поттер, стоя одной ступенью выше, между тем смотрит на меня чуть ли не с умилением. — Ты как всегда, Скорпиус, — тихо говорит она. Преодолевая разделяющий нас маленький шаг, поднимает руку и, аккуратно положив ее на мою щеку, пару раз проводит у моих губ большим пальцем, но делает это пугающе медленно и приятно. — В сахарной пудре по самые уши, — Лили повторяет мой жест и мою же фразу трехдневной давности, а я, глядя в ее глаза, пару раз сильно сжимаю и разжимаю ладони в попытке сдержать себя от того, чтобы не впиться ими в находящуюся в опасной близости причину замирания моего сердца. — Пойдем? — кажущимся мне чужим голосом спрашиваю я. Проглатываю ставшее мне комом в горле вожделение к той, которая моего волнения совсем не разделяет, а напарница лишь мило улыбается и, легонько поправив пальцами мою челку, кивает, но делает это после моего глубокого вдоха. В голове проносится около сотни разного рода домыслов о причине ее странного поведения. — Пойдем, — говорит Лили и, как ни в чем не бывало, начинает спускаться. Пользуясь тем, что стою теперь к ней спиной, сильно округляю глаза и делаю беззвучный выдох облегчения, но это ненадолго, поскольку Лили уже дотягивается до моей ладони, несколько секунд рассматривает еще оставшиеся на ней следы от потасовки с Эйвери и тянет меня в сторону парка. Дойдя до него, мы вкратце обсуждаем те события, которые ей предстоит увидеть. Как только убеждаемся в том, что поблизости нет маглов — перемещаемся на уже знакомую дорогу, разделяющую зеленые стены сада. Преодолев его довольно быстрым шагом, через несколько минут оказываемся под ветвями многолетнего дерева, где уже находится принесенный Трабли Омут памяти. Едва шагнув к до боли знакомому месту, которое уж очень ассоциировалось с некими недавними событиями, я немного свожу брови и бросаю на Поттер озадаченный взгляд, но делаю это максимально аккуратно и незаметно для нее. — Начнем? — энергично потираю ладони и достаю из кармана волшебную палочку, а напарница перетаптывается на месте и даже немного трясет ладонями в попытке то ли сосредоточиться, то ли совладать со своей нетерпеливостью и переживаниями. — Одно из нескольких последних, Лили, — ободряюще говорю я, — еще немного и ты все вспомнишь, — говорю, но мысленно добавляю отбивающееся от стенок головы безумно противное «почти». — Это радует, — улыбается собеседница, перекидывая на одно плечо блестящие волосы, но все ее внимание сосредоточено на том, как я извлекаю из головы первое свое воспоминание. Мы тут же оказываемся в нашем кабинете, а сквозь его двери шагает Лили, но ту почти не видно из-за огромной стопки зажатых в ее руках книг. — И кто после этого сумасшедший трудоголик? — посмеиваюсь я, но меня перебивает собственный вопрос двухнедельной давности: — Лили, ты ничего не хочешь мне объяснить? Решила по-быстренькому переквалифицироваться? Неужели я такой плохой напарник? — Нет, — посмеивается напарница, — хочу найти ту редкую птицу, о которой говорила Биффорд. Далее следует обсуждение наших догадок, но разговор плавно перетекает в более интересное русло, а находившаяся возле меня Лили выглядит невероятно сосредоточенно, и внимательно вслушивается в суть слов о том самом редком зеркале. — Нужно это проверить. Нужно всего-навсего пробраться в магазин и разузнать как можно больше,— оживляется Лили из воспоминаний, и если бы я знал к чему приведут эти ее слова, то связал бы ее по рукам и ногам и не выпускал бы до тех пор, пока она не наберется ума. Радуюсь хотя бы тому, что мне тогда хватило смекалки отрицать ее безумное предложение. Еще несколько минут Лили не оставляет своих попыток уговорить меня посетить Туманную оранжерею, но я снова категорически против. — Лили, ты же помнишь, что одиночные рейды совершать нельзя? По крайней мере, таким новичкам, как ты, — прищурившись, спрашивает тот напарник Поттер. — Обещаешь? — Обещаю, — обреченно говорит она. — Угадай, кто солгал мне, — с раздражением говорю я, склонившись к уже осознававшей свою вину Лили, а пальцем указываю на вторую. — Вот и договорились, — удивляет собственная слепота, поскольку я всегда считал себя прозорливым. Судя по всему те чувства, которые тогда прокрадывались внутрь и ослепили меня, заставляя верить упрямой Поттер на слово. — Помочь тебе избавиться от перекочевавшей библиотеки? — Я сама. Спасибо, — смущается напарница, и я только сейчас замечаю, что смотрит она на меня с волнением и так, будто тоже испытывает ко мне определенные чувства. — Ты ведь тоже не во все свои решения меня посвящал, — немного возмущается Лили и указывает на себя же, но та уже дошла до двери, замерла и даже почувствовала результат наложенного мною заклинания. — Это охранное заклинание, Лили, — ровно отвечаю я. — И оно, возможно, спасло тебя от смерти, — тихо поясняю я. Смотрю на то, как она поджимает губы и скрещивает на груди руки, а через миг все вокруг заволакивает пеленой тумана. Лили опускает голову и начинает бродить вдоль Омута. Вижу, что хочет что-то спросить или сказать, но как будто не знает с чего начать. — Я знаю, что ты спас меня…. Там, в этой жуткой Туманной оранжерее, — говорит напарница, — Мне Альбус сказал, — быстро добавляет она после моего вопросительного взгляда. — Еще будет парочка пренеприятных моментов, но не сразу, — дотягиваюсь до ее ладони и тяну Лили в сторону чаши. Глядя на Поттер, извлекаю из кармана небольшой прозрачный пузырек и выливаю из него воспоминание, но оно, в отличие от остальных, не принадлежит мне. — Это что? — хмурится напарница, — чье оно? — Гоблина из Гринготтса, — чуть кривлю нос, поскольку никогда не испытывал к этим существам особо дружеского настроя. — Я заскочил вчера к нему на пару минут, — весело говорю я и вижу, что Лили уже оценила этот поступок и даже расплылась в мягкой и благодарной улыбке. Помешиваю переливающееся жемчужным и перламутровым блеском содержимое, а после этого мы оказываемся в большом мраморном холле известного всем волшебникам банка. Спустя четверть часа короткое воспоминание заканчивается, но я четко вижу, что Лили сегодня совершенно не настроена на работу. После увиденного мы обсуждаем дело Биффорд, но совсем скоро перескакиваем на совершенно не относящиеся к работе темы. За этими разговорами о таких важных вещах, как участие Шотландии в Всемирном чемпионате по квиддичу или появление новой модели спортивных метел, пролетает пару часов. Еще около двух мы тратим на посещение Хогсмида, поскольку Лили не верила, что на меня никогда не действовали Икотные конфеты. Съев около пяти и пережевывая шестую, я пытаюсь сдерживать смех от того, что во всю икающая от единственной конфеты Поттер пытается рассказать мне о своем последнем году в Хогвартсе. Не без удивления отмечаю, что многое из этого я слышу впервые, и что Лили и ее подруги были теми, кто с легкостью мог составить нам с Алом не хилую конкуренцию в своих происках. Чего только стоит то, что Мэри, которая покорила сердце Альбуса еще в первый день их знакомства, будучи с виду ангелом во плоти, на спор с Лили и еще двумя их подругами сварила на одном из уроков зелье смеха и, выдав его за зелье от кашля, напоила им приболевшего старичка Слизнорта, а тот до конца дня беспрерывно кашлял и хохотал над этим. Представив смешного профессора зельеварения, упитанный, рвущийся из-под тугого жилета живот и моржовые усы которого и в обездвиженном состоянии вызывают улыбку, я громко смеюсь. В два часа дня голод и настойчивость прислужливого Трабли не без труда, но побеждают наш интерес к уже более серьезным разговорам про Визенгамот и пару новых законов Министерства. Вкусно и неспешно пообедав, снова плетемся в сад, но Лили то и дело задерживается у красивых фонтанов и поросших кувшинками и розовым лотосом водоемов, а это, как я уже знаю, верный признак ее нежелания работать, которое обычно перерастает в наши многочасовые беседы, но мы и без этого уже потратили на них много времени. — Вот тебе и недостатки платья, Поттер, — говорю я, глядя сначала на движущуюся в сторону поместья серую тучу, с приближением которой скоро начнет усиливаться пока еще почти еле ощутимый ветер, а потом на напарницу. Лили потирает плечи и умащивается на мраморный бортик небольшого многоуровневого фонтана, но ее наряд, по моему отнюдь не скромному мнению, имеет только один недостаток — он ей безумно идет. — Нужно было остаться в доме, — тихо рассуждаю я и снова рассматриваю небо. — Шутишь? — улыбается она, предпринимая еще одну неудачную попытку умоститься поудобней, — моя любимая погода — преддверие летнего дождя, — задумчиво и тихо говорит напарница, рассматривая окрестности сада. Они понемногу приобретали другие тона: зеленые изгороди и цветы словно становились еще ярче на фоне того, как небо заволакивают грозовые облака, а вокруг висит такая тишина, как будто природа копит все свои силы, чтобы потом сразу выплеснуть их. — Уверена? Давай я хотя бы попрошу Трабли принести тебе что-нибудь потеплей, — предлагаю, неодобрительно рассматривая то, как она потирает ладонью свою руку. — Следующее воспоминание отнимет немало времени. Ты можешь замерзнуть, — говорю я, усаживаясь возле ее ног и подпирая спиной каменный бортик. Лили улыбается, благодарит, но отказывается, а не позднее следующего мига ежится от дующего ветерка, спускается на землю и немного прижимается к моей руке, а я посмеиваюсь и не выдерживаю: улыбаюсь ее упрямству и закатываю глаза. — Точно не пойдем домой? — весело и настойчиво переспрашиваю, хватая ее за запястье, а она снова улыбается и машет головой. — Тогда иди сюда, — замирая на короткий миг, уверенно и сильно тяну ее за руку. Как будто оцениваю исход своих действий, но сомнениям уже нет места. — Что ты?.. — еле слышно возмущается она, но выполняет мои наставления и тянет вверх уголки рта. — Раз не хочешь по-хорошему… — бормочу я, — как можно быть такой упрямой, Поттер? — тихо сетую, усаживая Лили между своих ног в надежде на то, что так ей будет хоть немного теплее. Совершенно не подаю вида, что подобная близость с ней заставляет все внутри меня перевернуться, но с момента утреннего появления в доме Поттеров моя решительность не открывать ей правду рушилась словно песочный замок. И сейчас, упираясь подбородком в ее плечо, мне почти не терпится показать ей следующее воспоминание, поскольку оно приблизит ее к правде. Той самой правде, мысли о которой заставляют мое сердце биться так сильно, что оно вот-вот оставит синяк на прижатой ко мне спине напарницы. И я с ужасом думаю о том, что все может снова повториться, и что пообещал себе не ставить ее перед выбором, но мне почему-то кажется, что весы ее сомнений еще могут качнутся в мою сторону, и я просто обязан рискнуть, хоть и понимаю, что на кон ставится очень многое. Взмахом палочки приближаю к нам Омут памяти. Постукивая левой рукой по колену, пару секунд ковыряю пальцами другой уголки прикрытых глаз и пытаюсь сосредоточиться на длинном и пестрящем меняющимися событиями воспоминании, а Лили немного поджимает ноги, аккуратно заправляет за уши волосы и еле ощутимо, но все таки прижимается ко мне. Даже глядя в содержимое чаши, вижу, как она смущенно улыбается и облизывает губы. — Мои воспоминания о том вечере, когда ты попала в лапы Триплу, — тихо говорю я, совсем немного отодвигаясь в сторону, чтобы мы оба могли склониться над чашей, а она аккуратно поворачивается и смотрит мне прямо в глаза. — Когда он?.. — начинает собеседница, а я молча киваю. Лили немного передергивает от мысли о том, что она увидит последствия Непростительного заклинания, которое ей пришлось испытать на себе. — Это будет насыщено событиями…. И немножко жутковато, — тихо предупреждаю я, почесывая большим пальцем поднятую бровь. Лили поджимает губы и заглядывает в чашу, но, прежде чем окунуться в Омут, чувствую, как она вжимается в меня еще сильнее. Поттер робко и медленно дотягивается до моей ладони и, немного повертев ее в своих, позволяет обнять себя. После пары секунд ощущения свободного падения мы оказываемся в мрачном и сыром пригородном переулке, но способная напугать одним своим видом улица совсем не соответствует моему эмоциональному состоянию, ведь внутри меня теперь целая смесь делающей меня счастливым невообразимости. И я готов благодарить ту самую потерявшуюся робость Поттер, поскольку именно ее отсутствие избавило меня от тягот решения. В течение нескольких минут мы с Лили наблюдаем за разговором двух облаченных в черное персон. В одном из них без труда узнаем Эйвери, и мне кажется немного странным то, что милое личико напарницы, стоило ей его увидеть, кривится в таком отвращении, что мне и представить сложно то, как она его ненавидит. — Это та самая сделка, с помощью которой он выманил меня из Лютного переулка, — тихо поясняю я, а стоящая возле меня Лили сильно хмурится и следит за разговором, но речь в нем идет о таких жутких и проклятых вещах, что она то и дело приоткрывает от удивления рот и сцепляет зубы от злости. Спустя несколько минут волшебники прощаются, но Эйвери, в отличие от своего собеседника, не спешит исчезать и направляется теперь вдоль узкого переулка. Следуя за ним, добираемся до больших кованых ворот, но тот, оглянувшись по сторонам, провидит по замку палочкой, шагает сквозь них и скрывается в мраке посадки. — Ну, конечно, куда же еще, — почти шипит Лили, вычитывая буквы на мокрой от дождя табличке у ворот, а та гласит, что за высокой металлической оградой начинается ничто иное, как кладбище Суверного Вулиджа. — Останки мертвецов — частый и незаменимый атрибут многих обрядов и зелий из раздела темной магии, — поясняю я, но это скорее рассуждение, поскольку Лили и без меня это знает. — Но я ему немного помешал, — говорю, как только мы заходим во внутрь, но всего в нескольких метрах от нас начинается настоящее световое шоу из разноцветных заклинай, которые принадлежат мне и Эйвери. — Не нужно, — перехватываю руку напарницы, когда вижу, что она хочет приблизиться, но Лили не слушает. Вместо этого идет вперед и наблюдает за тем, как я отправляю в Эйвери заклинание остолбенения. То, чиркнув его по плечу, достигло своей цели, но почти не подействовало. Всего-то сделало его движения угловатыми и немного нескоординированными, но спустя миг я теряю бдительность и отвлекаюсь на мигающее свечение своей волшебной палочки. — Охранное заклинание, — шепчет Лили, понимая суть происходящего. Сделав небольшой шаг, она резко столбенеет, затем кривится, подносит ко рту ладонь и сжимает мою руку так сильно, что я чувствую хруст собственных пальцев. Причиной тому выпущенное мерзким Эйвери заклинание, которое полоснуло мне по щеке и рассекло ее до самой кости. — Дальше будет интересней, — говорю я, а Лили как будто застыла в выражающей шок позе. Её реакция очень схожа на ту, какая была после моего рассказа об этих событиях. Тогда, когда мы на следующий день сидели на кухне моего дома, но услышать и увидеть — совершенно разные вещи. А после наблюдения за этими событиями я понимаю, что разница между «увидеть» и «пережить» тоже чувствуется. И хоть я знаю, что впоследствии все закончилось хорошо, мне все равно дико видеть все эти образы. Наблюдая за собственной злобной и скривившейся физиономией, по которой сразу же хлынул поток крови, отмечаю, что на вид это зрелище еще хуже, чем я себе его тогда представлял. После еще нескольких заклинаний я выгляжу еще плачевней: грязный, потрепанный, а крови так много, что она уже испачкала одежду почти до пояса. Прекрасно помню тот окутавший меня ужас, поскольку все мои мысли тогда были сосредоточены на попавшей в какую-то беду Поттер. Скоро мне удается трансгрессировать и следующий отрезок воспоминания переносит нас в Лютный переулок. В нем тут же появляется моя наполовину багровая физиономия, но попадаю я туда в компании огромного верзилы, который в последний момент схватил меня своей огромной ручищей. Кинув взгляд на строение из мутного стекла, я успел тогда лишь услышать леденящий кровь крик Лили, схватить Эйвери за лежавшее на моем плече запястье и мы с ним снова исчезли. Вернувшись на то самое кладбище, тот я рычит от жгучей боли, которая вызвана расщеплением от перемещения, а я невольно морщусь и веду назад тем самым, но уже зажившим плечом. Даже не хочу смотреть на напарницу. Просто не выдержу жалости и чувства вины, которые она сейчас испытывает. Попав в Эйвери двумя связывающими заклинаниями и хорошенько пнув его, я поспешно исчезаю. Мы с Лили возвращаемся в Лютный переулок, и меня снова передергивает от ее крика. Может тому причиной все еще звенящий в ушах предыдущий, но этот мне кажется на порядок ужасней, а застывшая возле меня как восковая фигура Поттер почти не подает признаков жизни. Хлопая переполненными ужасом глазами, она наблюдает за моей расправой с Триплом. — Это еще ужасней, чем я думала, — почти шепчет она, оценивая все произошедшее. — Вот что бывает последствием упрямства, Лили. Ты даже не представляешь, что я тогда почувствовал, — переминаюсь с ноги на ногу, сильно ерошу затылок и прячу руки в карманы, но тут же пытаюсь сжать их в кулаки. Внимательно наблюдаю за тем, как неделю назад сел на колени и склонился над перепачканной кровью Трипла Лили, ужасно дрожащими и окровавленными руками нащупываю на ее шее пульс и делаю громкий облегченный выдох, который запомню на всю жизнь. После того, как воспоминания переносят нас в мою холостяцкую обитель, я с обездвиженным Триплом появлюсь на пороге дома Робардса, возвращаюсь на кладбище за Эйвери, но того уже нет. Темное мрачное кладбище исчезает, а сквозь молочно-белый туман появляется образ моей гостиной, но в нем то и дело появляются и исчезают белые пятна. Словно метки на старой кинопленке, которые свидетельствуют об окончании части, и что для продолжения фильма киномеханику нужно включать другой проектор. — Дождь, — тихо говорю я, глядя в потолок своего дома, но все равно ощущаю на теле редкие прохладные капли, которые в реальности падают в саду поместья. — Эй, — присев возле дивана, моя потрепанная событиями того вечера копия взывает к все еще не очнувшейся Лили. Поттер, что стоит возле меня в своем красивом платье, хмурится. Она несколько раз потирает шею, но спешит опустить руку, увидев мой продолжительный и задумчивый взгляд. — Не пытайся встать. Тебя душили. И душили сильно, — говорит тогдашний я, не давая онемевшей от удушения Поттер приподняться. Та прислушивается к совету, но меня теперь больше занимает не воспоминание, а стоящая рядом напарница, которая делает вид, что не замечает моего внимательного взгляда. Лили делает медленный глубокий вдох и вытирает с плеч несколько крупных влажных следов. — Пойдем. Досмотрим дома. Все равно из-за дождя скоро почти ничего не разберем, — уже беру Поттер за руку, и мы оказываемся в погруженном в сумерки саду. Взмахом палочки отправляю Омут памяти в сторону поместья и, крепко взяв Лили за талию, помогаю ей приподняться. За несколько секунд мне почти удается проглядеть в бронзовом затылке дыру, но напарница все еще не поворачивается. С довольным и выражающим безмятежность лицом Лили немного запрокидывает голову и зажмуривается от уже часто падающих с неба капель. — Лилс, пойдем, — терпеливо говорю я, дотягиваюсь до хрупкой ладошки и тяну в нужную нам сторону. Через несколько минут мы шагаем в холл дома. — Хозяин, — слышится тонкий голосок несущегося в нашу сторону Трабли, но тот, не добежав до нас метра, чуть не распластался на скользком мраморе. — Трабли! — в один голос говорим мы, переглядываемся и снова смеемся, а домовик, глядя на Лили, смущается и благодарит меня за то, что я каким-то чудом вовремя схватил его за руку. — Я принесу… Вам что-нибудь принести? — взволнованно говорит он, глядя на нас огромными голубыми глазищами. — Не нужно, — улыбаюсь, когда Лили отрицательно машет головой, — если что, я тебя позову, — улыбка домовика сползает вниз, но от мысли о том, что он может чем-то угодить, Трабли снова радуется. Киваю в сторону лестницы и через одну молчаливую минуту открываю комнату и приглашаю Лили зайти. Прикрыв за собой дверь, наблюдаю за тем, как напарница делает пару шагов. Поттер останавливается и оглядывает комнату, а я судорожно обмозговываю вертящийся у меня в голове вопрос, и улыбаюсь. Но безумно хитрой улыбкой и предвкушаю предстоящее действо. Одновременно пытаюсь справиться с целой кучей разноплановых эмоций, но взвесив все факты и сопоставив наблюдения, почти не сомневаюсь в своей правоте, а потому смело шагаю к все еще стоящей ко мне спиной Лили. В повисшем безмолвии, которое нарушают лишь пробирающиеся сквозь открытое окно звуки дождя, я щурю глаза от полумрака, впиваюсь пальцами в ее талию и тяну к себе, а Лили, совсем не ожидая от меня подобного, немного дергается, смотрит поверх своего плеча и резко выдыхает. Она делает попытку повернуться, но я не позволяю. Уткнувшись носом в волосы за ее ухом, опускаю веки, почти до боли закатываю глаза и делаю протяжный и жадный вдох. — Поттер?.. — стиснув зубы и ухмыляясь, начинаю я. — А?.. Поттер… — после очередного вопросительного зова Лили, прикусив нижнюю губу, медленно закрывает глаза и находит в себе силы вопросительно кивнуть. До безобразия медленно и властно накручиваю себе на левую руку длинные локоны и немного тяну вниз, а правой скольжу по ее животу. Чувствую пробравшую ее дрожь, но проявляю невиданное своеволие и останавливаюсь лишь тогда, когда сжимаю в ладони ее хрупкую тонкую шею, куда сразу же впечатываю многозначительный поцелуй. — Когда? — улыбаясь, настойчиво шепчу я и позволяю себе прикусить ее ухо, поскольку рвущийся из меня зверь яростно желает мести. — Когда ты всё вспомнила, Лили? — упиваюсь собственной прозорливостью, а свидетельствующий о разоблачении выдох и улыбка напарницы дают мне понять, что моя теория верна, но это порождает в моем разуме еще больше неотвеченных вопросов.