Мракоборцы не влюбляются

Проснуться с мыслью о боязни своего пробуждения по меньшей мере дико. А все потому, что я уже боюсь проснуться без неё. Все потому, что в последнее время в моей жизни происходят те события, которые почти сводят с ума. В моей жизни происходит она — та, к чьему тихому и размеренному дыханию я прислушиваюсь уже несколько долгих секунд. Но именно из-за нее все это повседневное сумасшествие приобретает совершенно противоположный обычному окрас. Будто сама мысль о ее присутствии возле меня раскрашивает все вокруг другими тонами, а каждый проведенный с ней час визуалы именуют «золотым» — первым часом после восхода солнца, когда оно находится так близко к горизонту, что дневное освещение представляет из себя отраженный от неба свет. Мягкий и теплый… Настоящий… Как Лили. Теми же красками, которые прокрадываются сквозь высокие прозрачные окна, сейчас залиты все окрестности поместья. Легонько потерев сонные глаза, поворачиваюсь со спины на бок и не могу не расплыться в улыбке умиления. Внутри тут же появляется ощущение нетерпеливости, которое пробирается в каждый уголок полусонного, но пропитанного эйфорией сознания. Ничего не могу поделать с желанием разбудить ее, чтобы как можно быстрей увидеть безумно милый сонный вид, улыбку и услышать голос. Тот самый голос, которым ночью были сказаны всё еще звучащие в моей голове слова о её чувствах. Последняя попытка сдержать себя и не потревожить ее сон с треском провалилась, и я, приподняв руку, легонько откидываю пальцами бронзовые локоны, которые прикрывали ее плечи. Подобный еле уловимый жест пока не принес ожидаемого мною результата, поскольку все еще дремлющая, повернутая в противоположную сторону и прикрытая тонким шелковым покрывалом напарница не подала ни единого признака пробуждения. Уже проснувшаяся решительность подталкивает меня потянуть за край атласной ткани, которая пока прикрывает обнаженное тело Лили. Прикоснуться к её гладкой спине и провести пальцами по позвоночнику, который напоминает идеально выстроившиеся в ряд жемчужины. На фоне светлой и гладкой кожи собственная рука кажется чуть ли не тролльей, но все мои попытки прервать сладкий сон моей Поттер обрывает тихий и ритмичный стук в дверь. Узнаю его из тысячи и не сомневаюсь, что он принадлежит взволнованному Трабли, желающему сообщить о чем-то стоящем внимания. В другом случае он бы не осмелился так тарабанить в дверь в седьмом часу утра. Кинув напоследок еще один взгляд на Лили, еле-еле целую ее плечо и быстро подскакиваю с кровати. Наспех надеваю футболку и спортивные штаны, затем следую к двери, но делаю это практически бесшумно. Едва шагнув за нее, убеждаюсь в правоте своих предположений, ведь на пороге меня действительно ждет оживленный домовой. — Что случилось, Трабли? — потираю рукой лицо, и рассматриваю хлопающего огромными глазами эльфа, а тот начинает перетаптываться на месте. — Хозяин, с Вами хочет поговорить мистер из министерства. Он…Он появился в камине пару минут назад и сказал, что должен поговорить с Вами, — почти шепотом тараторит Трабли. Судя по всему, не хочет разбудить громкостью своего голоса все еще спящую в моей комнате гостью. Не сомневаюсь, что он ощущает ее присутствие благодаря магической связи, которая привязывает домовиков к тому дому, в котором они прислуживают. Точно так же не сомневаюсь, что этим самым волшебником, который удостоил меня столь ранней аудиенции, есть никто иной, как сам Гавейн Робардс. Только он мог заявиться в такую рань. — Хорошо, — киваю я, почесывая указательным пальцем взмывшую под челку бровь. Трабли тут же исчезает, а я быстро двигаюсь вдоль коридора. Стоило мне шагнуть на первую ступень ведущей вниз лестницы, как в глаза тут же бросается торчащая из камина голова пожилого мракоборца. — Сон — это роскошь, сынок, — тут же посмеивается гость, бодрый голос которого эхом отбивается от стен. — Не могу не согласиться, — отшучиваюсь я, шагнув босыми ногами на холодный каменный пол. — Чем обязан столь раннему визиту, мистер Робардс? — пытаюсь, но совсем не получается скрыть раздражительный тон, который вызван разрушением утренней идиллии. Свое пробуждение сегодняшним утром я представлял себе совсем не так. — Работа не ждет, — размеренно и даже немного задумчиво говорит собеседник, но веселые ноты в его голосе совсем не соответствуют серьезному выражению лица. — У меня есть для Вас поручение, — продолжает он, — для Вас и мисс Поттер, — тут же добавляет Робардс, избавляя меня от нужды задавать ему этот вопрос, а я на автомате кошусь на балкон второго этажа. При упоминании о напарнице лицо почти плывет от умиления. Прозорливый волшебник немного прищуривает безумные глаза и приглаживает усы. Очевидно, что он понимает больше, чем мне бы того хотелось, но все мои мысли там — рядом с ней, и думать о работе мне сейчас хочется чуть ли не в последнюю очередь. — Весь во внимании, — выдыхаю я, присаживаясь в кресло напротив камина. Откинувшись на его спинку, закидываю голень на колено другой ноги. Внимательно слежу за собеседником, нетерпеливо постукивая ладонью по кожаной обивке подлокотника. — Дело Эйвери, я поручаю вам довести его до конца, — начинает Робардс. Через миг его взгляд взмывает вверх и в сторону, и как будто скользит по потолку. — Доставить в суд и сопроводить в Нурменгард, — в моей голове сразу же появляется с десяток вопросов, а мракоборец снова буравит меня взглядом. Последующую четверть часа мы обсуждаем все подробности и вердикт, ожидающий заключенного преступника, но по мере течения нашего разговора во мне растет желание расправиться с возложенным на наши плечи делом и навсегда распрощаться с этим персонажем. — Судебное заседание перенесено на восемь утра, — подытоживает заместитель мракоборческого отдела, косясь в сторону. Очевидно, что смотрит на большие настенные часы, висящие в его кабинете. Тут же смотрю на циферблат на своем запястье и отмечаю, что мне все-таки придется воплотить в жизнь свое недавнее желание, и разбудить напарницу. — Отлично, — выдавливаю из себя ухмылку, но все еще не нахожусь в восторге от порученного нам дела. Как минимум из-за того, что сегодня не собирался обращать свое внимание ни на кого, кроме Поттер. Стоило мне представить картину заточения полуоборотня в темную и ледяную камеру Нурменгарда, как я тут же испытываю некое оживление. Хочется покончить с этой историей и предоставить мерзавцу то, ради чего он так старался последние несколько лет — незабываемый тур по камерам магических тюрем Европы. — Вы с мисс Поттер на финишной прямой, Малфой, — улыбается Робардс и одобрительно кивает головой, — осталась самая малость, — дождавшись моего кивка, собеседник серьезнеет, а через миг огромный камин становится пустым и холодным. Взмыв по лестнице, стремлюсь побыстрей вернуться в комнату, и даже немного радуюсь тому, что у меня теперь появилось оправдание своих последующих действий, но стоило мне толкнуть дверь и переступить порог, как в глаза тут же бросается уже пустующая кровать, а пару шагов спустя из ведущей в ванную двери шагает та, из-за которой я тут же застываю на месте. Она тоже замирает. Все еще замотанная в банное полотенце Лили улыбается самой мягкой и теплой улыбкой, на которую способен человек. Чуть щурит глаза от падающих на ее лицо золотистых солнечных лучей, совсем немного поджимает губы и упирается плечом в проём двери, к которому тут же склоняет голову. Словно любуется мною. Медленно закрывает веки и покачивает головой, и при этом выглядит… Выглядит самую малость задумчивой и будто счастливой… — Доброе утро, Лилс, — практически шепотом говорю я. Выпрямляю спину, скольжу руками в карманы и прямо чувствую, как в уголках глаз складываются морщины от улыбки. При этом смотрю на нее так, как будто вижу ее в последний раз. Будто пытаюсь навсегда запечатать в своей памяти тот образ, который сейчас передо мной: бездонные изумрудные глаза, красивые розовые губы, бесподобная бронза волос, ласковая улыбка и этот взгляд. Влюбленный в меня взгляд, который почти отнимает у меня дар речи и заставляет мое сердце сделать сальто-мортале. — Теперь да, — Лили отвечает мне в том же звуковом диапазоне, что звучал из моих уст. Мне остается лишь осознать, что единственным жгучим желанием для меня остается сокращение разделяющего нас расстояния. — Теперь действительно доброе, — еще тише говорит напарница, глядя на мое приближение. Всего через несколько моих шагов она смотрит на меня снизу вверх, протягивает к моему лицу свою ладошку и кладет ее на щеку, но сейчас я готов побожиться, что прежде никогда не испытывал на себе подобного взгляда. Сроду не был обделен вниманием девушек, а многие из них даже позволяли себе питать ко мне какие-то чувства. Возможно, что даже вполне таки настоящие, но все они вместе взятые не ведали и о десятой доле того, что сейчас читается в устремленном на меня взоре. И я до мозга костей уверен, что ощущаю в ее адрес то же самое. Как минимум, а возможно и большее... Да, большее. Гораздо… Какое-то мгновение мне практически хочется закричать об этом, но не могу выдавить из себя ни звука. Сердце ускоряет темп вдвое, дыхание словно споткнулось о ступень кривой лестницы, а на языке вертится многозначительная фраза, но он как будто прилип к небу. Вмиг становлюсь серьезным и начинаю бегать глазами по ее лицу. Вижу, что моя внутренняя паника перебирается на мой внешний вид, ведь находящаяся передо мной Лили сводит брови настолько сильно, что они почти представляют собой сплошную бронзовую полоску. Эта ее мимика весьма некстати, ведь я теперь думаю еще и о том, как объяснить ей, что прежде никогда не говорил подобного ни одной девичьей душе. — Лилс… — начало положено, и я тут же проглатываю собственную нерешительность, которая встала мне в горле огромным клубком. Всего три слова… Говори!! Мысленно почти приказываю себе, но мозг моих команд как будто не слышит, а все потому, что это не его парафия. За все происходящее сейчас отвечает та вылетающая из груди штука, о существовании которой я как будто раньше не догадывался. Но это было до нее. Всего три слова, но сейчас, положив свою ладонь поверх её руки и прижимая к своему лицу еще сильнее, я ужасно боюсь напугать родного мне человека своей безумной откровенностью. До невероятности редко испытываю чувство страха, но сейчас оно смешивается с неведомым мне доселе брожением ума. — Ты чего? — чуть посмеивается над моим странным поведением, но видно, что начинает переживать. — Я… Ничего… Все хорошо, — тут же улыбаюсь, прикрываю веки и легонько мотаю головой. Впервые в жизни мне безумно хочется, чтобы кто-то влез мне в голову и прочитал мои мысли, ведь нарушить собственное безмолвие для меня сейчас является чем-то сродни невозможного. Что-то на подобии подтверждения моей собственной теории невероятности. Не придумываю ничего лучшего, чем выразить свои не озвученные чувства в поцелуе. За ним следуют объятья, но я, прижав подбородок к макушке Лили, снова опускаю веки. Думаю о ней. Смело размышляю о том, что вряд ли когда-нибудь еще почувствую то, что испытываю к Поттер, само существование которой раньше смертельно раздражало. О том, что кроме нее мне уже не интересна и не нужна ни одна другая. О том, что в сутках всего двадцать четыре часа, но уверен, что каждый из них я хочу быть рядом. Не знаю, сколько прошло времени до тех пор, пока поток мыслей не перенес меня в реальность. Ту самую, где нам с ней предстоит выполнить свои прямые обязанности в виде осуществления поставленной Робардсом задачи. Пересказывая Поттер недавний диалог с наставником, слежу за тем, как она собирается. За половину часа до начала судебного заседания мы с ней покидаем стены поместья. Крепко сжимаю её ладошку. Мы вышагиваем по подъездной дороге и рьяно обсуждаем неуместность раннего визита начальника. Находясь в довольно приподнятом настроении, делюсь с Лили откровенными размышлениями о том, каким представлял себе это утро, чем вгоняю смутившуюся напарницу в краску. — Покончим с этим, — на выдохе говорю я, сжав ее тонкие пальчики. Напарница кивает, делает безуспешную попытку поправить мою непослушную челку и окрестности поместья сменяет более холодный и мрачный пейзаж Северного моря. — Давай я, — робко предлагает Лили, глядя на то, как я достаю волшебную палочку, чтобы вызвать Патронуса. Эта её фраза вызывает у меня улыбку, ведь я уверен, что в свете последних событий в виде осознания взаимности её чувств мой Патронус будет выглядеть как никогда ярко и осязаемо. — Смотри, — говорю весело, но тихо. Делаю взмах, и из кончика палочки вырывается огромный сгусток светлой магии. Всего за пару секунд он превращается в огромного грифона, но тот сейчас не вышагивает возле нас, а сразу же отталкивается своими могучими львиными лапами от холодной и мокрой каменной кладки под нашими ногами. Расправив огромные орлиные крылья, это свирепое на вид существо взмывает в воздух и устремляется вверх. Ощутив на себе граничащий с восторгом взгляд, я не могу не улыбаться. Глядя на яркий источник света, Лили сжимает мою ладонь еще сильнее. Шагнув и встав передо мной, она опускает глаза. Медленно подняв мою ладонь, Поттер какую-то секунду рассматривает ее. После кладет ее себе на щеку и зажмуривается, а я легонько провожу пальцем по её румяной щеке. Этот жест и осознание реальности настолько переполняют меня светлыми эмоциями, что практически заставляют засомневаться в уместности Патронуса. Как будто после него я сам в состоянии справиться с сотней дементоров, но те и так уже разлетелись в разные стороны. — Нужно идти, — говорит напарница, пряча от меня свой смущенный, но счастливый взгляд. Дождавшись проявления моего согласия, которое было выражено легким кивком, мы шагаем во внутренний двор тюрьмы. Пройдя по знакомому маршруту, поднимаемся на верхние уровни огромного мрачного строения и шагаем в темный коридор. — Я уже заждался, — стоило нам приблизиться к одной из камер, как оттуда сразу же послышался мерзкий голос. Его владелец соизволил предстать перед нами парой секунд позже сказанной им фразы. — Я бы на твоем месте так не радовался, — почти равнодушно отвечаю я. Хочу побыстрее покончить с этим и не позволить этому слабо соображающему идиоту испортить свое приподнятое настроение. — От чего же? — посмеивается он. — Приятно увидеть старых знакомых, — улыбающаяся физиономия Эйвери проглядывает сквозь прутья решетки, в которую он впился огромными грязными ладонями. — От того, что тебе предстоит небольшое путешествие, но уже к вечеру эти апартаменты Азкабана ты будешь вспоминать с особой теплотой. Я бы на твоем месте не рассчитывал на теплый прием в Нурменгарде, — усмехаюсь я, и откровенно радуюсь увиденному: чуть ли не впервые на лице безжалостного убийцы и закоренелого преступника вижу смесь шока, страха и даже намеки на чувство безысходности. — Ты неплохо постарался для того, чтобы обеспечить себе камеру строгого режима в самой ужасной тюрьме, — добавляю я, кивком головы указывая ему сделать шаг назад, а собеседник скалится. Кидает на нас с Лили поочередные взгляды, в которых четко читается дикая смесь страха и ненависти. Эйвери послушно шагает в сторону, а я делаю взмах палочкой. Его руки тут же связывает мое заклинание. Следом звучит грохот тяжелой решетки. — Выходи, — грубо командую я. Громила смиряет меня ненавидящим взглядом, выдерживает паузу, косится на наши волшебные палочки, но не смеет перечить. Он покидает пределы камеры и начинает движение к лифту. Легонько кивнув Лили, которая шагает позади идущего между нами преступника, я ненадолго отворачиваюсь и успеваю сделать пару медленных и тяжёлых шагов, но третий мне не удается. Внутри в момент все обрывается, но я не могу произнести ни единого звука. Не получается пошевелить даже фалангой пальца, обезумевшие глаза то и дело мечутся в стороны, и я мысленно воплю ее имя. Тело настолько парализовано страхом, что мне кажется, что именно он, а не заклинание лишило меня способности двигаться, но ответом на мои мольбы услышать признаки жизни Поттер служит леденящий закрома разума смех. Дикий и холодный хохот за спиной, который отбивается не только от стен Азкабана, но и от стен головы. Я допустил роковую ошибку... — И где же Министерство берет таких слюнтяев? — эта мерзость во плоти, которой каким-то образом удалось быстро освободиться от пут, дышит мне в спину и лениво растягивает слова, но я его почти не слышу. В паническом страхе и полной безысходности в голову не приходит ни одна толковая мысль, поскольку все они сосредоточены на осознании собственной глупости и неосторожности, и мольбах о том, чтобы он пощадил её. Делаю еще несколько попыток пошевелиться или хотя бы сжать зубы, чтобы обуздать собственный гнев, но не получается. Не выходит даже зажмуриться. Лишь чувствую, как Эйвери забирает из моей ладони палочку и сильно тычет мне в спину острым кончиком той, которая, очевидно, была отнята им у Лили. Лилс!!! В голове звучит собственный неистовый крик, а в повисшей тишине тюрьмы я пытаюсь уловить звуки её дыхания. Хоть что-то, что даст мне понять, что с ней все хорошо. — Повернись, — почти с упоением командует он, и ко мне возвращается возможность двигаться. На миг тело пробивает такая дрожь, что от нее сразу же подкашиваются ноги. Спешу последовать его указаниям, но стоило мне это сделать, как этот мерзавец снова пустил в меня заклинание. От представшей перед глазами картины мне становится дурно, но этот кусок дерьма растягивает в ликующей улыбке всю свою волчью пасть. Прилично подмывает на тошноту, и я бы сейчас отдал бы все на свете за возможность говорить. За возможность умолять его о том, чтобы не трогал лежащую без сознания Лили, которая еще дышит, но на порядок медленнее и прерывистей обычного. — Не ожидал такого, стервец? — веселится он, наслаждаясь каждым мигом происходящего. Приблизившись, тычет палочкой мне в грудь и одаривает своим зловонным дыханием, — какие же вы все слабые. Какие глупые. Строите из себя стражей закона, а на деле вы все никто. Просто сборище простофиль, размахивающих палочками. Как бы мне тебя проучить? — последняя фраза звучит весело и задумчиво. Мерзавец почти искрит глазами и трёт подбородок. Его слова на фоне бушующей внутри ненависти меня ни капли не пугают, но до тех пор, пока он не переводит взгляд на Лили. Делаю попытку сорваться с места, но все тщетно. Про себя осыпаю мерзавца всеми ругательствами, но Эйвери лишь усмехается над застывшим в моих глазах ужасом. — Она дорога тебе? — издевается он, но фраза слабо походит на вопрос, а мои мечущиеся глаза выдают меня и радуют собеседника так, как радовался бы ребенок, которого на ночь оставили в «Сладком королевстве». — Я вижу, что ты без неё не можешь... Жалкий. Разве вам не говорили, что мракоборцы не влюбляются? — приблизившись к Лили, он садится на корточки и рассматривает ее лицо. Протянув руку, начинает перебирать ее волосы, поднимает насколько локонов и театрально вдыхает их запах. — Ммм… — тянет он, зажмуриваясь от удовольствия, а я почти задыхаюсь в гневном приступе. Обещаю себе, что он еще поплатится за подобный жест, но тот это делает специально. Проводит рукой по нежной розовой щеке Поттер и смотрит за моей реакцией. — Она действительно хороша. И характер на лицо. Жаль, что она преданный своему делу мракоборец. Мы бы с ней отлично сработались. Молодая кровь... — весело рассуждает он, проводя кончиком палочки по ее шее. Из груди вырывается что-то похожее на яростный рык, когда палочка скользит по ключице напарницы и медленно подбирается к кружеву её платья. — Она слишком хороша, чтобы достаться такому, как ты, — улыбается он, откидывая ладонью бронзовые локоны с шеи Лили. Убедившись, что я безотрывно наблюдаю за происходящим действом, Эйвери снова показывает мне все свои зубы, медленно склоняется к моей Поттер и воплощает в жизнь мои самые ужасные опасения. Проходит несколько бесконечных секунд, во время которых перед моими глазами и в голове пролетела как минимум половина жизни, тысяча ругательств и еще больше просьб оставить мою Лили в покое, но все закончилось тогда, когда на холодный серый камень из хрупкого тела близкого мне человека потекли ручьи крови. — Смотри, — сделав пару шагов, Эйвери снова наклоняется ко мне и почти шепчет, приказывая. — Я думаю, что это будет для тебя лучшим уроком, — говорит громче и вытирает свой окровавленный рот, — ты будешь смотреть, как жизнь покидает ее. И не сможешь ничего сделать. А тебя я не убью. Ты сам себя уничтожишь. Шагнув мне за спину, Эйвери прорезает мрак и тишину своими резкими шагами. Это все сопровождается громким смехом, а когда двери лифта за ним закрываются, я слышу его хохот еще несколько этажей, но мне плевать. Уже на все плевать, кроме того, что сейчас перед глазами. Снова и снова пытаюсь двигаться и кричать, но вместо этого замечаю, как тускнеет мой Патронус. Собрав все силы, у меня получается зажмуриться и раздуть ноздри в приступе несвойственного человеку гнева. Начинаю ощущать гнетущий холод и страх. Чувствую приближение дементоров и пытаюсь отвести взгляд от уже довольно приличной багровой лужи и мертвенно бледной Лили. Спустя минуту от Патронуса остается лишь слабый шар, зависший в воздухе, а пара дементоров плывет ко мне со стороны ведущего в другое крыло коридора. Я бы отдал сейчас все на свете за то, чтобы начать этот день с начала. Исправить все и сказать то, что не смог сказать. Исправить свою ошибку и заклинать Эйвери всеми известными миру магии заклинаниями. Лишь бы сейчас не чувствовать того, что ощущал последний раз больше пятнадцати лет назад — тонкий обжигающий след, который остался после скупой горячей слезы, вырвавшейся из-под сильно прикрытого века. Лишь бы не осознавать того, как я бессилен. И не видеть её смерть... А дальше… А дальше в голове всплыло воспоминание. Тот её образ в дверном проеме моей комнаты. Когда она, стоя в солнечных лучах, выглядела счастливой. Но этот образ через несколько секунд навсегда поглотили холод и темнота.

***

Едва очнувшись, сразу сильно хмурюсь и щурю глаза от окружающих меня белых красок. У меня уходит несколько долгих секунд на то, чтобы дать привыкнуть глазам к этому всеобъемлющему белому цвету, которым окрашено все, что только можно: стены, потолок, скудная мебель в виде двух прикроватных тумбочек по обе стороны от кровати с таким же белоснежным постельным бельем. Единственным бельмом на глазу является черная, словно смола шевелюра лучшего друга, который стоит, засунув руки в карманы брюк, и смотрит на меня так, будто я при смерти. При этом сам выглядит так, как будто последний раз нормально спал и ел не меньше месяца назад. — Ал, что… Что случилось? — сиплым голосом спрашиваю я. Тут же пытаюсь прочистить горло, но в голове всплывают все до единого воспоминания о недавних событиях в Азкабане. В половину мига прихожу в себя и пытаюсь подскочить на кровати, но мне не удается. — Это что за чертовщина! — смело перехожу на крик и рассматриваю толстые ремни, которыми мои запястья крепко прикованы к поручням кровати. — Успокойся. Простые меры предосторожности, — поясняет Альбус. — Ты вчера задал половине сотрудников жару, — поясняет друг. Достает палочку и делает взмах. От этого движения путы на руках исчезают, и я сразу потираю руки. Начинаю понимать, что нахожусь в больнице Святого Мунго, но палата выглядит как-то необычно, а у меня сразу же возникает масса самых разноплановых вопросов. — Что? Как я тут оказался? И почему я этого не помню? Где Лили? — последний вопрос я задаю настойчивей всего и забываю о предыдущих, ведь меня теперь интересует только один ответ. Спустив ноги на пол, собираюсь встать, но Ал, схватив меня за плечи, не дает этого сделать. — Успокойся. Я тебе все объясню, — приложив усилия, друг усаживает меня обратно. Глядя на него одновременно злым и растерянным взглядом, я нехотя следую его указаниям. Как только Ал видит мою готовность воспринимать разного рода информацию — сдержано кивает и отнимает руки. — Все хорошо, — говорит он, но меня его фраза почти бесит. — Что хорошо, Альбус? Где Лили? Я должен увидеть ее. Она… Этот гад Эйвери… — тараторю я, подскакивая на ноги. — Сядь! — резкость и крик Поттера повергают в шок. После долгого и строгого взгляда я снова сажусь, но раздражен до безобразия. — Что происходит? Почему я здесь, — театрально развожу руки в стороны, улыбаюсь на грани истерики и оглядываю комнату, но взгляд задерживается на единственном постороннем предмете, который сразу же бросается в глаза — маленький отрывной календарь у изголовья кровати. — Это что? — посмеиваюсь, указывая пальцем на выбивший меня из размышлений элемент здешнего декора. — Что за бред? — хмыкаю, но Ал поджимает губы и опускает взгляд в пол. — Ал, это шутка? Сейчас не может быть октябрь, — почти воплю я. — Может, — тихо говорит он, а я запускаю в волосы пальцы. Сжимаю их, сильно зажмуриваюсь и мотаю головой. Теперь действительно чувствую себя спятившим. — Ал, что происходит? — настойчивость зашкаливает, но я пытаюсь проявить терпеливость. Под умоляющим взглядом Поттера я, наконец, присаживаюсь на край кровати и внемлю каждому его слову. — Сейчас действительно октябрь, — тихо поясняет друг. — Ты тут уже больше двух месяцев. С тех пор, как… — лучший друг запинается на полуслове и снова отводит взгляд. — Ты ничего не помнишь. Каждый день для тебя теперь начинается одинаково, но врачи говорят, что это пройдет, — он обводит взглядом белые стены, а я свожу брови и насмешливо хмыкаю. С раздражением осматриваю белые штаны и футболку, в которые одет. Снова жду пояснений, ведь из предыдущих я не понял ровным счетом ничего. — Что это значит? И где твоя сестра, черт тебя дери, Ал!.. — подскакиваю и смело срываюсь на крик, но Альбус не дает мне закончить гневную тираду. — Её нет! — кричит он, но тут же поджимает губы и потирает сморщенный лоб. — Её нет, — теперь говорит почти шепотом и с такой невероятной болью в голосе, что я немею. Хлопаю глазами и медленно присаживаюсь на край кровати. Надеюсь, что просто неправильно понял, а Ал сильно кривится и потирает раскрытыми ладонями свое лицо. — Не… Не может быть. Ты же…Ты же шутишь? Это какой-то розыгрыш? — снова подскакиваю и начинаю мерить шагами комнату. В голове такой кавардак и бред, что меня почти мутит. — Не шучу, Скорпиус, — выдыхает Альбус, и я тут же застываю. Бегаю взглядом по его лицу и не могу пошевелиться. — Это случилось в июле. В Туманной оранжерее. После того, как она ослушалась твоего приказа и попалась Триплу. Это он… Он ее убил, — слова даются ему так тяжело, что я не узнаю голос собственного друга. Сам не могу проронить ни звука. Лишь чувствую, как онемело сердце. Как оно сжалось и оборвалось. Готов закричать во все горло, но знаю, что не смогу выдавить из себя ни единого звука. — С тех пор ты здесь, Скорпиус. Придумываешь свою реальность. И я прихожу к тебе каждый день, — после этих слов он медленно прислоняет палочку к виску и тянет оттуда серебристо-белую дымку. Опустив ее в стеклянный пузырек, который покоился на прикроватной тумбе, Ал закупоривает его пробкой и протягивает мне. — Нижний ящик, — тихо говорит он. Спустя несколько секунд нахожу в себе силы сделать шаг, но мозг и тело отторгают все ранее услышанное. Прокручиваю в голове все события, которые следовали после того самого злосчастного вечера в Лютном переулке. И его слова... Про придуманную реальность... — Ал, это ведь не правда? Скажи, что нет. Я ведь спас ее. Я успел, — чувствую, как пальцы рвут волосы на голове. Я будто уговариваю его поверить мне, но друг, глядя на меня сочувственным взглядом, медленно качает головой и хмурится, а во взгляде снова столько боли, что я почти задыхаюсь. — Нижний ящик, — опять повторяет он, протягивая мне пузырек. Машинально следую указаниям и шагаю вперед. Открыв тот самый ящик тумбочки, сразу же вижу в нем Омут памяти и уйму пузырьков с воспоминаниями. Сотня. Не меньше. — Что это? — удивляюсь я. На фоне зияющей в груди дыры я почти не чувствую никаких посторонних эмоций. — Здесь твои воспоминания о Лили и все воспоминания о моих посещениях. На тот случай, если ты не будешь верить мне. Ты ничего не помнишь, но ты не всегда так доверчив, как сегодня. Позавчера я уговаривал тебя поверить мне не менее двух часов. Врачи сказали, что рано или поздно ты перестанешь поддаваться чувству вины и пойдёшь на поправку, — Ал говорит что-то бредовое, потирает прикрытые глаза и снова хмурит брови. — Но как?... — почти трясет от того, что я узнал. — Ал… — медленно поднимаю на него взгляд, — я не хочу без нее… я не могу… — Именно поэтому ты здесь, — выдыхает друг, рассматривая мое беспокойство. — Я знаю, что ты тоже любил ее, Скорпиус, — тихо говорит он, но меня его слова почти убивают, — но мы уже ничего не сделаем. Нам остаётся только смириться... Черта с два!!! Сказанная Поттером фраза подхлестывает меня и побуждает к действиям. Скривившись в злобной гримасе, быстро подскакиваю с кровати. Сцепив зубы, делаю пару шагов, а в голове уже прокручиваю то, каким способом мне убить Трипла. Понимаю, что справлюсь и без волшебной палочки. Лишь бы выйти отсюда. — Стой! — кричит Ал, перехватывая меня и толкая к кровати. Не сомневаюсь, что он понимает мои намерения. Я думаю, что его тоже не раз посетила подобная мысль. — Пусти! — рычу я. — Пусти меня, Поттер! — срываюсь на крик, но Ал не отпускает, а я смотрю на него так, как будто он в эту самую минуту предал меня. Через миг в палату врывается несколько крупных и сильных сотрудников, которые не без труда укладывают меня на белые простыни. — Я убью его, Ал! — ору, освобождаясь от пут, которые опять связывают мои руки. — Я все равно убью его. Слышишь?— повторяю я, сверля Поттера взглядом. Смотрю в потолок, а на губах крутится единственная фраза. Сильно зажмуриваюсь, предпринимаю последние тщетные попытки вырваться и проглатываю огромный ком. — Черт возьми, я же!.. Я любил ее, Альбус. А она так и не узнала, — дрожащим голосом говорю я, глядя на бывшего напарника поверх мечущихся у кровати работников. — Любил, — рычу, а рык этот тут же будит меня, и я резко сажусь в своей большой кровати в комнате фамильного поместья в Уилтшире.