Мракоборцы не влюбляются

Реальность происходящего доходит до меня только тогда, когда я резко подскакиваю в постели и несколько раз моргаю, но сон улетучивается в считанные мгновения и так бесследно, будто его и не было. Первым, что бросается в глаза — обнаженная мускулистая спина Скорпиуса.Он добротно трёт ладонями лицо и крепко впивается ими в свои волосы. Замирает, а я, быстро обдумывая уместность своего последующего жеста, пододвигаюсь к нему, привстаю, аккуратно кладу ладони на плечи и упираюсь на одну из них подбородком. Даже представить не могу, каким содержательным было его сновидение, но то, что оно изрядно напугало одного из самых бесстрашных людей, которых я только знаю — неопровержимый факт. Как только напарник ощутил мои прикосновения, его дыхание тут же стало медленней и спокойней, а стоило мне набрать в грудь воздуха для успокоительной речи, как он, наконец, повернулся, но такого обеспокоенного и странного взгляда эти глаза ещё не выражали. — Лилс, — на выдохе шепчет, дотягиваясь до моего запястья и сжимая его в ладони. Затем легонько тянет и усаживает впереди себя. — Я с тобой. Всё хорошо, — никогда не была первым человеком на предмет успокоения, но сейчас попала в яблочко. Судя по тому, как Скорпиус тут же разительно поменялся в лице и широко улыбнулся — это всё, что ему сейчас хотелось услышать, а я сказала всё, что хотела и должна была сказать… Почти всё… — Я теперь всегда с тобой… — весело добавляю, но он, как и я, читает в этой фразе не успокаивающий подтекст, а нечто большее. — Обещаешь? — улыбается, а из настойчивости его шёпота и взгляда в глаза понятно, что Скорпиус отнесся к услышанному очень даже серьёзно. — Обещаю, — не трачу на размышления ни секунды. Единственный миг перед ответом уходит на то, чтобы представить наше совместное «теперь», которое уже имеет все шансы перерасти в «надолго». Легонько провожу ладонью по слегка колючей от щетины щеке и хочу, но не нахожу в себе силы поцеловать его, а всё потому, что в устремленном на меня взгляде есть то, что я прежде не видела ни в одном человеческом взоре. Только теперь в нем нет того переживания и гнетущей тяжести, которые были недавно. Сейчас в его глазах столько тепла, мягкости и света, что я просто не смею моргать. Как будто хочу вобрать в себя то, что предназначено мне, и без труда понимаю, что он видит сейчас то же самое. А может и большее, ведь и мои глаза сейчас выдают безграничную влюбленность в того, кто рядом. Кто с каждым новым часом будто наполняет мою жизнь смыслом, и это ему удается сделать лишь только своим существованием. Просто потому, что он есть, что рядом, что живёт и дышит. И я уже считаю совершенно сумасшедшими мысли и воспоминания о том, что ещё недавно думала, что ненавижу его. Зато свято верю в слова Альбуса о том, что для появления подобных чувств, живущих и растущих во мне, много времени не нужно. Пока не решаюсь спросить его о причине такого внезапного и довольно будоражащего пробуждения. Хотя это и не требуется. Напарник первым нарушает тишину, но его фраза сеет в моем разуме ещё больше вопросов: — Пообещай мне, что больше никогда не будешь делать глупостей. Что всегда будешь осторожной. Что никогда не будешь лгать мне, — сверлит меня глазами, а в голосе столько серьёзности и мольбы, что меня это пугает. Начинаю понимать, что речь зашла о том, с чего и началась вся недавняя канитель — о деле в Туманной оранжерее. Проглотив ком в горле, который вызван очередными воспоминаниями о собственном безрассудстве и осознанием своей глупости, я поджимаю губы. Округляю глаза и делаю выразительный кивок, но тут же пополняю его чередой из ещё нескольких. — Я… Я обещаю, — заметав взгляд по красивым чертам лица дорогого мне человека, вспоминаю всё то, что нам обоим пришлось пережить из-за моего безграничного упрямства. Внутри тут же растет чувство вины, но я даже рада этому ощущению, ведь оно в очередной раз дарит мне осознание моей ошибки, — я обещаю тебе, Скорпиус. Я обещаю тебе, — вижу, что он верит в мою искренность и от этого будто без начальной скорости с души падает огромный камень. — Мне нечего от тебя скрывать, — последняя фраза звучит скорее как рассуждение. Опустив голову, прокручиваю её значение, но тут же оживляюсь и чуть не подпрыгиваю. На лице появляется широкая улыбка, которая немного озадачивает собеседника, но он теперь тоже улыбается. — Лилс? Что ты?.. — изрядно повеселевший Скорпиус немного недоумевает, глядя на то, как я подскакиваю с кровати и начинаю бродить вдоль неё в поисках хоть какой-то из наших волшебных палочек. — Нашла, — бормочу я, заправив за уши длинные волосы и потянувшись за магическим предметом из красного дерева. Моя палочка, за своей ненадобностью, была брошена на пол ещё вчера вечером, но сейчас, кажется, она нужна была мне как никогда прежде. — Что ты задумала, сумасшедшая Поттер? — прищуривает свои глаза, дотягивается до нижнего края своей же надетой на мне футболки и тянет к себе. — Сейчас увидишь, — посмеиваюсь, перехватив его за запястье и сильно потянув в свою сторону. Напарник приподнимается и немного покачивает головой, а это свидетельствует о его тихом смирении с моей загадочностью. — Это мой последний секрет, который тебе стоит знать, — спокойней и тише говорю я, когда Скорпиус лениво скользит ладонями в карманы спортивных штанов. Сделав глубокий вдох, перебираю пальцами волшебную палочку и пытаюсь успокоиться. При этом испытываю жуткое, но приятное волнение, поскольку не каждый день и далеко не всем волшебникам удается признаться в своих сильных и искренних чувствах при помощи той светлой магии, которая появится секундой позже встречи наших с ним взглядов. — Смотри, — шепчу я, собравшись с духом. Отвожу взор, опускаю плечи и киваю в ту сторону, в которую описываю палочкой круг. В утреннем свете солнца, пробирающегося во все большие окна поместья, появляется яркий серебристый Патронус. Он тут же начинает обретать до боли знакомые очертания, но все мое внимание теперь сосредоточенно на безумно близком мне человеке. Скорпиус, будто не веря в увиденное, подает шею вперед и не моргает. Его губы распахиваются от изумления, но совсем скоро этот шок трансформируется в одну единственную эмоцию — счастье. — Я думаю, что нам нужно отчитаться Робардсу за то, что мы не выполнили его наставление, — смущенно и тихо подытоживаю я, когда в голове проносится сказанная хриплым голосом фраза: «только не влюбитесь. Мракоборцы не влюбляются». Малфой, судя по тому, как он медленно и отрицательно машет головой, моего мнения не разделяет. Всё ещё не смотрит на меня. Вместо этого алчно рассматривает грифона, серьезнеет и как будто размышляет о чём-то. — Нет, Поттер. Он ведь говорил не влюбляться, — пугающе уверенно говорит напарник. — На меня эти его наставления совершенно не распространяются. Я тут же недоумеваю от его лукавой ухмылки. Внутри что-то сжимается, а в голове проносятся пренеприятнейшие мысли о качестве былых отношений напарника. Проглотив ставшее мне в горле комом непонимание, я всем своим видом требую пояснения услышанного, но все эти мысли и эмоции зарождаются так быстро, что Скорпиус спешит перебить их. — Я ведь не влюблён в тебя, Лили, — спокойствие в его голосе повергает в шок, и я сильно поджимаю губы. — Формально я не нарушал запрет папаши Робардса. Свожу брови и опускаю взгляд в пол. Уже готовлюсь ругать себя за то, что стала очередной жертвой Малфоя, но совершенно не вижу в этом смысла, поскольку так оно и есть. Влюбилась в него так сильно, что даже и не думала, что подобное возможно. — Поттер... — шагнув вперед, он кладет свою нежную ладонь мне не шею и легонько подталкивает посмотреть на него, но внутри меня настоящая неразбериха, ведь нежность его рук и голоса, и все события последних дней совсем не сочетаются со смыслом его теперешних слов. — Я ведь не влюблен в тебя, — еле различимым серьезным шепотом повторяет он, когда я задерживаю дыхание. Четко вижу в его лице тень извинительной гримасы, но ещё не понимаю... Не осознаю, что мой Скорпиус просто боится напугать меня смыслом последующих слов, которые, вероятно, будут гласить о чем-то очень важном: — Точно не влюблен... Я люблю тебя… Задыхаюсь… Тут же понимаю, что мне не хватает воздуха и что нужно вдохнуть, но не могу. Могу лишь жадно запоминать каждую клеточку его лица и пытаться унять трепет собственного внутреннего создания, которое, кажется, от услышанного упало в обморок… Чувствую, как подкашиваются ноги и мне удается сделать робкий шаг назад и присесть на край кровати. — Я люблю тебя, Лили, слышишь? — следует очередная порция самых замечательных слов, которые остановили сражение моего ума и биение сердца. А его глаза… Они как будто пропитывают меня смыслом сказанного и ждут. Но, к моему облегчению, ждут не ответа, а понимания, и Скорпиус, медленно шагнув вперед, опускается на колени на тот участок белого ковра, который находится прямо передо мной. Последние крохи сомнения в этих словах развеивает моё знание Малфоя и уверенность в том, что он никогда не озвучивает необдуманных фраз. Зная напарника, я почти уверенна, что он чуть ли не впервые говорит подобное, а это значит, что я для него словно бином Ньютона — невообразимая сложность. Я для него словно биноминальный коэффициент, который появилась в задаче теории вероятности под названием жизнь. — Я… — облизываю пересохшие от волнения губы и чувствую, как он заново заточает в ладонь мою шею. Никогда не думала, что ответы могут даваться так тяжело. И не из-за того, что я не разделяю смысла этого признания, а из-за того, что мне этих трех слов... Их как будто катастрофически мало. И сейчас, перемещая свой вышедший за все грани счастья взгляд по лицу родного и любимого мне человека, я с трудом нахожу в себе нужные мысли. — Я больше никогда... — не знаю каким чудом, но мне удается заточить его лицо в ладони и заговорить. Скорее всего, благодаря тому, что я отключила несвязный поток мыслей. Остались только чувства, во власть которых я отдала всё на свете. — Я больше никогда не хочу засыпать и просыпаться без тебя. Хочу, чтобы ты всегда… всегда был рядом, — потянув его к себе, упираюсь лбом в его голову и крепко зажмуриваю глаза. И пусть эти слова отдают банальщиной и слащавым романтизмом, но это действительно то, чего я хочу. От этого самого мига и всегда… Он улыбается и делает тёплый выдох, от которого опускаются его плечи, а я понимаю, что мои слова были достойным ответом на его признание. Большего ему знать и не требуется. Он и так всё понял. Сильный, смелый, скрытный, гордый и характерный мракоборец словно окончательно снял свою оборону, но я уверена, что я — единственная, кому повезло увидеть его настоящего. Моего Скорпиуса, способного на понимание, жертвенность, переживания, искренность, заботу и любовь… Настоящую и сильную, которую некоторым так и не удается испытать на протяжении всей жизни. Такую сильную, как моя. — Ловлю на слове, — он лукаво улыбается и заправляет мне за ухо выбившийся локон. Проводит большим пальцем по кромке моих губ и закрепляет нашу договорённость чувственным поцелуем. Вот он-то после событий последних пары минут кажется мне самым лучшим из всех тех, которые у нас были. Словно все чувства собрались воедино и отразились в прикосновении его губ. Легонько скользнув руками и взявшись ими за талию, Малфой отодвигает меня. Теперь смотрит так, словно не верит увиденному, и тому, что готовится сказать, а я от его внимательного взгляда ощущаю подступающий румянец. — Я боюсь... боюсь потерять тебя, Лили. Не хочу без тебя. Просто не смогу... Этот, по сути, замкнутый в себе человек опять повергает меня в шок своим откровением, но снова говорит то, о чём я смею только думать. Не могу не восхититься его смелостью и честностью. И теперь, когда он нарушает последние мыслимые и немыслимые границы откровений, я обещаю себе, что впредь буду брать с него пример и говорить то, что думаю и чувствую. — Я никуда не денусь, — пытаюсь облегчить его переживания и окрашиваю своё обещание веселым тоном. Он тоже улыбается, но спустя миг полностью садится на ноги, крепко обнимает меня и прижимается головой чуть выше солнечного сплетения. Обвив Малфоя руками, сжимаю в ладошке жемчужно-русую прядь волос и прикрываю глаза. Четко ощущаю, что он затаил своё дыхание. Скорпиус будто прислушивается к моей душе и сердцу, что вот-вот вырвутся из тесного плена грудной клетки. Вскоре ощущаю несколько быстрых и поднимающихся по моему телу поцелуев расплывшегося в улыбке и изрядно взбодрившегося от эйфории напарника. Они заканчиваются приятным ощущением щекотки на шее и моим тихим смехом, но не успевают пробраться выше, поскольку их прерывает ритмичный стук во входную дверь комнаты. — Знаешь, в моем жутковатом сне всё так и начиналось, — напарник сводит брови и смотрит на часы на запястье, но меня услышанное не радует точно так же, как и его, ведь я прекрасно видела реакцию Скорпиуса на содержание того самого сновидения. — Трабли! — громко зовет он, из-за двери слышится узнаваемый хлопок, который тут же звучит в пределах комнаты. — Доброе утро, хозяин, — здоровается смущенный эльф, а я тут же тяну вниз край надетой на мне футболки. Напарник, который краем глаза замечает этот жест, улыбается. В отличие от него, я не привыкла к присутствию домовиков в доме. — Только не говори, что в камине торчит голова бурчащего волшебника из Министерства, — на грани шутки и серьезности говорит напарник. Тут же понимаю, что имеет в виду неугомонного Робардса, но я, при всём моём к нему уважении и расположении, совершенно не хочу его сейчас видеть. Только не в такое замечательное утро и не в половину восьмого. — Нет, — Трабли сильно мотает головой. От этого его ушки смешно хлопают по щекам. Немного косолапит и косится в сторону входной двери. Поочередно смотрю на Скорпиуса и хрупкого эльфа, но напарник как-то загадочно улыбается. Скорее всего, он понял другую важную причину, с которой связан ранний визит домовика, но мне она совсем не ведома. До тех пор, пока я не слышу то, что вызывает внутри меня шквал переживаний: — Хозяин и хозяйка. Они вернулись и просили сообщить Вам о своём возвращении, — тонкий голосок заставляет меня дернуться и ощутить жуткое волнение, а Скорпиус довольствуется правильностью своих соображений и кивает. Носитель тревожной для меня вести с хлопком исчезает, а я заправляю за уши волосы и судорожно обмозговываю дальнейшие действия. Что не говори, а это утро уж точно запомнится мне надолго. — Боишься? — в голосе хитреца, который говорит всё это специально, чувствуются ноты вызова. Он прекрасно знает, что подобный тон побуждает во мне чувство противоречия, но сейчас я готова играть по его правилам. — Ничуть, — смело говорю я, приподнимаясь на ноги. И говорю чистую правду, ведь мне теперь даже интересно познакомиться с его родителями — теми, благодаря кому в моей жизни появился любимый человек. — Ты же говорил, что я им понравлюсь. Даже несмотря на то, что моя фамилия — Поттер. Вот и посмотрим, — улыбаюсь я, обвивая его шею руками. — В этом я ни капли не сомневаюсь, Поттер, — он посмеивается и делает акцент на моей фамилии. — Тем более, что они о тебе уже наслышаны, — признаётся напарник, поглаживая меня по спине. Он улыбается пуще прежнего, чем пробуждает во мне невероятный азарт и интерес. — И что же? — спрашиваю нетерпеливо, но Скорпиус не спешит раскрывать все козыри. — Узнаешь, — отвечает игриво прищурившись и целует кончик носа. Под мой весёлый оклик Скорпиус отрывает меня от пола, делает мне в губы теплый выдох и шагает в сторону ванной. Спустя четверть часа, бесконечное количество нежной откровенности под струями теплой воды и сотню волн бегущих по коже мурашек, нам худо-бедно удается привести себя в надлежащий вид и одеться. Под весёлые сетования Скорпиуса о том, что рубашка, пострадавшая вчера от моих рук, была одной из его любимых, мы покидаем пределы его комнаты. Пройдя по коридору, напарник останавливает меня за пару метров до арки, ведущей к лестнице, но оттуда уже слышен приглушенный диалог тех, кто находится в большом зале поместья. — Ничего не бойся, — улыбается он, сжимая в руке мою ладонь. Улыбается тому, как я делаю многозначительный и шумный выдох и проводит свободной рукой по длинным распущенным локонам. — Я и не боюсь, — чуть крепче сжимаю его ладонь в своей. Как будто намекаю на то, что его прикосновения меня безумно успокаивают, но он и сам это прекрасно понимает. — Вот и умница, — Скорпиус улыбается, немного склонив на бок голову. Очевидно же, что довольствуется проявлением моей храбрости. Шагнув на мраморную ступень, немного грызу губы, но сразу же замечаю сидящего у камина волшебника, который вычитывает что-то в свежем номере «Ежедневного пророка», и невероятно красивую волшебницу, что медленно расхаживает вдоль камина в своём длинном и безумно изящном черном шелковом платье. Пара занята утренним чаепитием и рьяным обсуждением того, что напечатано в свежем выпуске газеты, но это длится до тех пор, пока мы не преодолели середину лестницы. — Скорпиус, — произнесенное приятным и нежным голосом имя отбивается эхом от высоких стен огромного помещения, а улыбка, озарившая и без того бесподобное лицо женщины, сделала её ещё более красивой. Та вмиг словно помолодела на добрый десяток лет. Стоило ей шагнуть нам навстречу, как мой взгляд тут же замер на приподнявшимся с дивана волшебнике. Тот, складывая свежее печатное издание, положил его на кожаную обивку. Сдержанный и немного строгий с виду мужчина отдернул полы идеального и дорогущего пиджака и шагнул вслед за своей супругой. Сейчас не могу не отметить, что внешность Скорпиуса сочетает в себе одновременно мягкие черты лица матери и тонкость и мужество отцовского. Словно он вобрал и сочетал в себе лучшее от своих родителей. — С возвращением, — радостно говорит Скорпиус. Отпускает мою ладонь и обнимает уже подошедшую женщину, а та вблизи кажется еще красивее: тонкие губы, удачно подчеркнутые алой помадой, большие карие глаза, румяные щеки, блестящие каштановые локоны, спадающие волнами на плечи, а кожа выглядит словно глянец. Теперь прекрасно понимаю, почему у напарника на подсознательном уровне такая тяга к женской красоте. Ещё бы, ведь ему уж точно есть с кем сравнивать. — Отец, — напарник теперь кивает улыбающемуся мужчине, заточает его в ответные объятия и принимает на свою сильную спину пару мужских хлопков, но стоило им закончить приветствие, как я тут же ощущаю на себе взгляды всех присутствующих и это, мягко говоря, смущает. — Моя Лили Поттер, — бодро и весело говорит Скорпиус, а я от его слов испытываю жуткую неловкость. Кинув на него взволнованный взгляд, пытаюсь таким образом намекнуть на то, что он потерял где-то слова сродни «напарница» или «сотрудница», но тут же понимаю, что младший Малфой прекрасно отдает себе отчет в том, что говорит. Всегда. На все это уходит не более пары секунд и теперь, глядя на пару волшебников, я пытаюсь со стороны оценить то, как они оценивают меня. — Моя мама — Астория Гринграсс, — оживленно говорит Скорпиус, а волшебница одаривает меня такой приятной и теплой улыбкой, что я прямо чувствую, как отступают мои переживания. — Драко Малфой, — напарник указывает раскрытой ладонью в сторону отца. Тот сдержанно кивает мне, но и его строгие черты немного меркнут на фоне заинтересованного взгляда и тени улыбки, которая только что скользнула в уголках его губ. А все потому, что они видят перед собой искренне счастливого сына, но я до сих пор не могу поверить, что в этом есть и моя заслуга. Одна эта мысль подпитывает радостью все закрома моего сознания и убивает все остатки переживания. — Очень приятно познакомиться, — тут же отвечает Астория, а я не могу не ответить взаимностью. — Мне тоже очень приятно. У Вас замечательный дом… Мне бы хотелось поблагодарить Вас за гостеприимство. И за помощь с Омутом памяти, мистер Малфой. Давлю за поджатыми губами улыбку и чувствую проступивший на щеках багрянец. Робко кошусь на Скорпиуса, но вижу, что мой внешний вид вызвал у его родителей умиление. — Скорпиус рассказывал о Вас, мисс Поттер. Только поленился сказать, насколько Вы очаровательны, — говорит волшебница, а напарник опускает голову и тихо посмеивается. Судя по всему, моя внешность и скромность оправдала их ожидания, и я теперь прекрасно понимаю, что Скорпиус действительно не поленился расписать меня в лучших красках. И в таких ярких и светлых, что я не увидела в лице Драко Малфоя ни одного намека на пренебрежение тем, что я — дочь некогда ненавистного им Гарри Поттера. Мне хорошо известно, что после окончания школы пути папы и отца Скорпиуса несколько раз пересекались, а связанно это было с общими знакомыми в Министерстве и разного рода прямыми или косвенными услугами, которые они оказывали друг другу, но о дружеских отношений не могло идти никакой речи. Они просто вели себя, как и подобает взрослым самодостаточным людям, но после окончания всех совместных дел продолжали игнорировать существование друг друга и, наверняка, даже не вспоминали об этом, но моё появление перетасовало в этой Малфоевско-Поттеровской колоде все карты. И то, что лучшим другом Скорпиуса был и остается Альбус, играло мне на руку, поскольку мне известно, что Малфои всегда были рады видеть Ала в своём доме и питали к нему достаточно теплые чувства. — Вы останетесь на завтрак, я надеюсь? — спрашивает Астория, но мы спешим её расстроить новостью о том, что нам всё-таки нужно показаться на работе. Мне со Скорпиусом предстоит донести до сведения одного очень требовательного и вечно пытающегося вразумить и пресечь пылкие нравы волшебника наше очень важное решение. Обещая составить родителям компанию во время обеда, мы покидаем пределы поместья, но делаем это с улыбками на лицах, а хозяева дома находятся почти в таком же приподнятом настроении. — Что скажешь, Поттер? — вышагивая возле меня по подъездной дороге, интересуется напарник. — И совсем не страшно. Правда? — дразнится и наблюдает за очередной порцией моего смущения. — Вообще не страшно, — соглашаюсь я. Немного привираю, поскольку все ещё не отошла от массы всех утренних эмоций. — Я бы на твоем месте начинал привыкать, — его скулы плывут, в уголках глаз появляются морщины, вызванные улыбкой. Подобная ей обычно соответствует Чеширу из детской сказки про Алису, но в целом он выглядит невозмутимо и смотрит перед собой. Совершенно невозмутимо, чего не скажешь обо мне, ведь я полностью недоумеваю от услышанного. — В каком… В каком это смысле? — нервно улыбаюсь и жду ответа, но мне хватает ума понять, что он намекает на неоднократные встречи со своими родителями, которые взяли свое начало с этого самого немного безумного утра. — А в том смысле, что они имеют все шансы стать частью твоей семьи, — поясняет он, а речь эта ему не стоит ровным счетом никаких переживаний. Тут же застываю на месте и почти готова умолять его перестать вводить меня в шок. Как минимум сегодня. Я думаю, что с меня пока достаточно. — Что? — смеется он и тянет меня за руку, но я не шевелюсь. Быстро хлопаю ресницами и перевариваю. — Ты же сама говорила, что всегда хочешь быть рядом, — приблизившись, мягко говорит он. И говорит чистую правду, но так далеко мои мысли ещё не забегали. — Я хочу того же, — бодро говорит Малфой. — Так что от последствий в виде нескольких родственников в лице Малфоев ты теперь не застрахована, Поттер. Уж извини, — цокает языком и наигранно вздымает плечи в знак своего показательного бессилия перед ситуацией. — Не застрахована, — улыбнувшись, бормочу я, а Скорпиус еле сдерживается, чтобы не рассмеяться. Тянет меня вперёд, а через несколько шагов мы появляемся в огромном министерском холле, забитом толпами представителей магического сообщества. Зайдя в лифт, поднимаемся к мракоборческому отделу, но по пути на нужные этаж я пресекаю как минимум три шутливые и незаметные другим попытки напарника пробраться мне под юбку платья. Сильно потянув Скорпиуса за руку, отпускаю его только тогда, когда закрываю при помощи волшебной палочки входную дверь, тушу пламя в камине и накладываю на все стены и двери заклинание. — Да ты… и сам… ненасытный, — крепко схватив его за ворот рубашки, со всей силы толкаю напарника вглубь помещения и вспоминаю ему ту фразу, которая звучала несколько дней назад в мой адрес. Он пятится назад пару шагов и замирает, наткнувшись на торец моего рабочего стола. — Охо, — выдыхает напарник. — Только не говори, что ты хоть капельку в этом сомневалась, Поттер. Ни за что не поверю. Проходит всего секунда, как я перестаю ощущать под ногами пол. Вместо этого чувствую под собой прохладу гладкой поверхности стола, с которого вниз полетело несколько башенок из документов и кипы рукописей. — Я не смею... Сомневаться, — дёрнув бровью, шепчу я. Тянусь навстречу его поцелуям и одариваю напарника самым игривым взглядом. Прекрасно знаю, что для его силы воли подобное сродни испытанию, но он тот ещё фрукт. Скользнув ладонями по внешним сторонам бедер, Скорпиус пробирается ими выше и ныряет под платье. Добравшись до обозначенной им цели в виде еле осязаемого лоскутка кружевной ткани, этот совершенно сумасшедший мракоборец переступает грань. Пробирается под него ладонью, которую я тут же пытаюсь перехватить, но все мои попытки заканчиваются очередным смирением с блаженным фиаско и его дерзким шёпотом, который звучит над моим ухом. — Мне всегда… всегда будет тебя мало… — горячее дыхание обжигает шею, и я жадно хватаю губами воздух. Прикрываю веки и всеми силами сдерживаю проявившуюся в теле дрожь, но мне слабо удается. Моя очередная попытка пресечь пыл Скорпиуса заканчивается успехом, но это происходит тогда, когда он добивается желаемого результата, которым оказались вырвавшиеся из моей груди стоны блаженства, граничащие с мольбой то ли прекратить всё, то ли продолжить. — И ты ещё смеешь называть меня сумасшедшей, — шепотом возмущаюсь, но это суждение отзывается в нем самодовольной улыбкой, после которой следует поцелуй. Откровенный и смелый поцелуй. Его нам двоим удается разорвать каким-то чудом, ведь мы оба понимаем, что упустить момент очень легко, а последствия будут очень…очень многозначительными, но им сейчас не место. Попытка не липнуть друг к другу словно парочка угрей дала свои плоды несколькими минутами позже, и нам даже удалось привести всё в порядок. Всё, включая собственные мысли, но обмениваться блуждающими улыбками мы не перестаем. Через половину часа покидаем пределы нашего укромного местечка и наперебой рассуждаем о том, как донести до Робардса своё решение. За несколько метров до его кабинета слышим бурчащего какие-то пикантные ругательства мракоборца и посмеиваемся. Судя по всему, не только у нас со Скорпиусом немного сумасшедшее утро. — Неужели нельзя было поджарить его задницу раньше, чем он подумал совершить подобное? Где ваше мракоборческое шестое чувство? — не унимается волшебник, — вы должны были предугадать эти действия быстрее, чем этот сквиб успевает выдавить на свою зубную щетку порцию мятной пасты! — гремит наставник, но мы с напарником тут же переглядываемся и прыскаем. — Свободны, — теперь он рычит, а из входной двери почти вываливается Крикерли со своим пухлым и забавным напарником. — Доброе утро, — здоровается Скорпиус, но сам понимает, что его слова для этих двоих не соответствуют действительности, а в подтверждение этому крик Робардса о том, что уже к полудню он желает видеть на своем столе отчет о помокревших от страха панталонах некого Джосмана. Снова посмеиваемся, но всеми силами корчим серьезные гримасы и шагаем в кабинет. Стоило нам это сделать, как уже отошедший от былых мыслей мракоборец здоровается и откидывается на спинку кресла, а его козлиная бородка и усы заходили ходуном. — Мисс Поттер, мистер Малфой, — с любопытством бегает по нашим лицам взглядом безумных темных глаз и выглядит нетерпеливо. — Чем обязан? — бодро спрашивает он, но тут же немного подмигивает мне. Этот жест есть ничем иным, как его пониманием того, что он находится в курсе всего произошедшего в Азкабане. — Мы хотели поблагодарить Вас за доверие, Робардс, но вынуждены отказаться от предложенной должности, — смело начинает Малфой, но при этом выглядит таким счастливым, что становится понятно, что эта речь облегчает груз на его душе. Хотя по логике вещей должно было быть наоборот, и подобный отказ от работы мечты должен расстраивать любого здравомыслящего мракоборца, но это было до меня. — Что же, — выдыхает волшебник, постукивая пальцами по столу, — мне очень жаль, — судя по виду совсем наоборот, ведь он снова мне подмигивает, а в сторону Скорпиуса следует улыбка. — Я же просил не влюбляться, — весело бормочет, и покачивает головой. — И что теперь? На что только не пойдут, лишь бы не работать! — от его слов мы переглядываемся, и посмеиваемся, а собеседник, скрестив на груди руки, рассматривает нас. Виснет тишина, но он какой-то миг думает о чем-то и первым нарушает её: — Тогда я обязан вручить вам это, — бойкий Робардс переполовинивает одну из башенок на столе и тянет к нам какие-то папки, а Скорпиус от увиденного оживляется. Напарник наигранно удивляется, используя при этом весь свой актерский талант. — Приступаете завтра, — командует начальник и приглаживает усы. — Так уж и быть, лодыри, — мы опять обмениваемся улыбками и шагаем в коридор. Оттуда ещё долго слышно то, как мистер Робардс гонит нас из своего кабинета и ругает свою судьбу за то, что ему не посчастливилось руководить сборищем самых профессиональных лентяев и пройдох в лице всего отдела. Едва зайдя в кабинет, медленно следую к высокому окну. Рассматриваю с высоты министерский фонтан и улыбаюсь. Как только за Скорпиусом слышится тихий щелчок двери, они делает вглубь комнаты пару шагов, оставляет бумаги на моём столе и запускает руки в карманы брюк, но всё его внимание теперь сосредоточено на мне, а ситуация до боли напоминает нашу первую встречу. На меня сейчас смотрят те же самые серые глаза невероятно красивого наставника, но в них нет и доли следа от былого холода. — Этот день наш, Поттер, — тихо-тихо говорит Малфой, словив мой взгляд на стопке документов, но я и не смею отрицать. Скорпиус медленно приближается и заточает меня в свои тёплые объятья, а я, обвив его тело руками, крепко зажмуриваюсь. — Теперь каждый день будет нашим, — смело рассуждаю я, прижавшись к сильной груди того, кто прижимается губами к моей макушке. — Каждый…— соглашается напарник, а я киваю и не смею в этом сомневаться. — Всегда, Лилс, — шепчет мне на ухо настолько же любимый, насколько и любящий человек, делая меня безумно счастливой одним своим существованием, но размышления об этом самом летнем дне тут же сменяется всплывшем в памяти разговором Альбуса и Скорпиуса. Речь идёт о приближении ещё одного дня. — А что?.. А что будет первого августа? — нетерпеливо спрашиваю я. — Насколько я поняла, это каким-то образом связано с гаданием или предсказанием, — рассуждаю и любуюсь улыбкой собеседника, который начинает кивать, но скептического настроя не скрывает. — Когда мы были в лавке Ваблатски… В общем старая волшебница напророчила мне что-то о перемене, которая появится в моей жизни в аккурат первого дня последнего месяца лета и «принесет с собой невиданное мною счастье», — Скорпиус позволяет себе немного закатить глаза, и я отчасти разделяю его мнение, ведь тоже никогда особо не доверяла этой сфере магии, которую многие из волшебников считают самой шаткой и не подтвержденной фактами. — Это всё — чепуха, Лилс. Я уже нашел ту, которая принесла мне то самое упомянутое счастье, — решительно заверяет Скорпиус. А я… Я думаю в точности то же самое. В тишине слышу каждый сильный удар его сердца и размышляю о том, что он и есть моим невиданным счастьем, а если бы меня спросили о том, на что я готова ради него, то я практически рассмеялась бы в лицо вопрошающему. Смело сказала бы, что ради него отдам всё, что имею — свою жизнь.