Произвольная — от слова «произвол»

      Гриммджоу сверлил взглядом никак незамолкавший телефон: эти репортёры уже порядком осточертели ему за последние две недели. Он не собирался раздавать никаких комментариев, почему его тупорылые спортсмены после триумфа на Гран-При Трофи слились сами собой в унитаз. Это сугубо их влажные делишки. Нахуй он вообще связался с этими не прошедшими пубертат дебилами? Взялся бы за пару/одиночника/одиночницу, которые прошли уже и огонь, и воду, и медные трубы, чтобы трахать их в своё удовольствие после каждой тренировки, а не выступать рефери в подростковых разборках. Это было гадкое чувство и, по большому счету, это Куросаки с Арисавой его поимели: дали облизать фантик от конфеты, а конфету — нет. И то, что именно сам Гриммджоу решил не заглатывать эту самую конфету, бесило его больше всего.       — Да захлопнись ты, заебал уже! — отлетел очередной по счёту мобильный в стенку.       — М? — Из-под стола показалась голова Чируччи Сандервиччи. Она вытерла рот, а её рассеянный взгляд остановился на груде пластмассы с микросхемами на полу, походившей на своеобразный погребальный курган для моделей IOS.       — Не отвлекайся, — вернул её за затылок Гриммджоу и откинулся на спинку кресла, пытаясь расслабиться. Его пальцы углублялись в её курчавые волосы глубже, его член — в её глотку тоже, Гриммджоу пялился в потолок, пытаясь отключить мозг, но сучьи дети заразили его не-похуизмом.       — Так значит. Говоришь. Улькиорре. Дали. Новую. Партнёршу? — Он сделал в такт словам ещё пару резких движений и кончил.       Чируччи усмехнулась лукаво и облизала свои фиолетовые губы. Гриммджоу с досадой осмотрел свой член, измазанный той же сливовой помадой, но информация этого стоила. Он взял конкурентку за подбородок и заставил показать язык, по которому ещё стекали следы его семени. Оставшись довольным, он дёрнул Чируччи на себя, усадив на свой всё ещё каменный ствол и, разодрав блузку вместе с лифчиком, смачно всосал её левый сосок. Чируччи взвизгнула от удовольствия и сама запрыгала в погоне за экстазом.       — Что ты так переживаешь, ваша же пара выбыла из соревнований. Или я пропустила в таблоидах грандиозное возвращение?       — Ага, — сжал он ей ягодицы и сильнее насадил на себя, — вишь, от интервьюеров отбоя нету. Звонки, сообщения, письма, конференции…       — Не свисти, Гримми, — рассмеялась она и, очертив ногтем его скулу, засунула ему свой язык в рот. Вроде бы итальянка, но целовалась эта сучка по-французски мастерски.       Гриммджоу запустил свою руку ей между ног и подключил клитор в союзники в довесок к уже пульсирующей вагине. Он знал: если заставит верещать эту дуру от многократного оргазма, то она выложит ему всё как на духу. И дело даже не в бесподобном сексе, а в том, что Чируччи кинули, а Гриммджоу удачненько её подобрал, дабы выведать все секреты конкурентов.       Чируччи пробило дрожью, но на уговоры остановиться хотя бы на секунду и дать передохнуть Гриммджоу ответил тем, что опрокинул её на стол, засунул глубоко пальцы внутрь и довёл до сквирта. Гриммджоу с минуту наблюдал её широко распахнутые глаза, но решил закрепить победу своим приятелем и оттрахал Чируччи на столе до потери пульса. Пока бедняга отходила, Гриммджоу успел скурить две сигареты под фильтр.       — Так кто там новая надежда нашего большого спорта? — сбил он очередную порцию пепла в её туфельку Jimmy Choo. — Кому там Айзен-сама доверил стать королевой катка на Олимпийских играх?       — Тие Харрибел, — села голой задницей на стол Чируччи и забрала третью сигарету из его рук. — Её Старка тоже списали со счетов из-за возраста.       Гриммджоу хмыкнул: их пара звёзд с неба не хватала, но технически Харрибел не уступала Нелл Ту Одершванк. Вкупе с Улькиоррой она могла стать серьёзным противником в борьбе за медали, но для Гриммджоу проблему по-прежнему составляли подростки и их гормоны. Боже, он должен был разрешить им трахаться как всем нормальным спортсменам с пятнадцати, тогда бы работа спорилась, а может, и ему бы перепадало с обеих сторон.       — Лан, спасибо за сотрудничество, — поднялся он, натянул трусы со штанами и, застегнув ремень на джинсах, похлопал Чируччи по крепкой ляжке.       — В смысле? — оторопело моргнула та. — Разве ты не возьмёшь меня к себе в команду?       — Я? Тебя? Да ни за что, — заржал тренер и остановил взметнувшуюся ладонь. — Я не трахаюсь с подопечными, — процедил он почти-правду, — считай, таков мой кодекс чести.       — Ах ты! Решил просто воспользоваться мной?       — Ага. В яблочко. Ну, а ноги ты сама раздвинула. Скажи ещё, что тебе не понравилось. — Чируччи густо покраснела в ответ, и Гриммджоу выдул грудь колесом. — То-то же. Так что, ты — мне, я — тебе. Всё по-честному. Выход ты знаешь где.       — Ублюдок ты, Гриммджоу! — полетела в него вторая туфелька Jimmy Choo. Гриммджоу проворно присел, и та приземлилась в груду разбитых айфонов к истерике Сандервиччи.       Джагерджак проржал вновь и, выскользнув в коридор, спустя полминуты уже выходил на улицу из Ледового дворца Каракуры. Натянув джинсовую дублёнку на голое тело, Гриммджоу остановился у своего «Ягуара» и сверился с телефоном. Куда ехать он знал, но куда больше интересовала дата в календаре. Если подсчёты его не подводили, то забитый две недели назад приём у врача тоже подойдет. Впрочем, он состоялся бы при любой погоде, тот грёбанный приём. Это был бы железобетонный аргумент.       Гриммджоу перемахнул через дверцу, устроился за рулём и врубил на всю Depeche Mode. Заиграла «Martyr» — не самая подходящая под денёк Х песня, но Гриммджоу надел солнцезащитные очки и оскалился в зеркало как возвращавшаяся на экраны кинозвезда.       — I knew what I was letting myself in for, I knew that I could never even the score…       Звук сорвавшейся на скоростях любимой машинки усладил уши.       — Гриммджоу-сан?       Пирожок встретила его с совершенно растерянным видом, опухшим от слёз лицом и побледневшей от проведенных взаперти дней кожей. Вынужденное затворничество плохо сказалось на обложке, но, к счастью, не на объемах — щёки и бока у неё не отросли.       — Как месячные? — Опёрся он плечом о дверной косяк, скрещивая на груди руки.       Девчонка оторопело моргнула и мигом покраснела.       — А как вы…       — Я твой тренер, дурёха. Я знаю всё-о.       — П-прям всё? — отступила она испуганно внутрь.       — Ага. — Гриммджоу шагнул в квартиру, захлопнув дверь.       Он медленно прошёлся по студии, которую снял по телефону через знакомого риелтора для своей спортсменки, которую Арисава выставила вон. Если бы не Гриммджоу, Пирожок так бы и ночевала в раздевалке с чемоданом вместо подушки, ведь её прЫнц на белом коне также исчез со всех радаров. На тренировки Куросаки забил, на звонки не отвечал, выпускной класс прогуливал и даже дома не появлялся. Гриммджоу проверял. Он вообще был мастером в сталкерстве, ведь целых три года пас задницу этой рыжей падлы.       «Ладно, собираем команду дегенератов по порядку», — напомнил тренер себе и плюхнулся на барный стул у стойки с краном, служившей Пирожку крохотной кухней. Нюхнув искусственную икебану, единственное тут украшение кроме настенных часов, Гриммджоу окинул оценивающим взглядом девчонку и повторил свой вопрос, взявшись гипнотизировать её пупок под топом.       Пирожок еле выдавила из себя ответ, что месячные закончились пару дней назад, и повеселила своим смущением внутреннего зверя Джагерджака.       — Чудесно, — потёр он руки, — тогда собирайся.       — Куда? — Рыжая прижала руки к сердечку и осела на соседний стул.       — Да не на выход, расслабься, — потрепал он её по щеке. — У тебя, — сверился он с часами, — через сорок минут приём у гинеколога. Дядя Джагерджак постарался. Будем отбеливать твою репутацию пьяной шлюшки. И нет, благодарностей не надо.       Пирожок раздражающе захлопала ресницами, но он только цокнул языком. Сейчас она — его ключ к успеху, и он должен был не спугнуть этого оленёнка.       — Мне повторить? Для слабоумных? — растянул он лыбу, пытаясь в положительного героя. Без криков, матов, только с убийственным взглядом: — Марш в ванную. Одна нога — тут, другая — там.       Бросившись опрометью в душ, Пирожок вернулась через четверть часа заметно преобразившейся: причёсанной, накрашенной и вылезшей наконец из пижамы. От неё пахло мандариновым гелем для душа или духами, что шло к её оранжевому платью под пояс и со строгим воротником, которое, в то же время, не шло к её детскому характеру.       — Тц, похожа на училку, — открыл он входную дверь и пропустил её вперёд. — Тебе восемнадцать, а не тридцать, даже если ты каким-то чудом успела стать женщиной. Хотя, — он бесцеремонно отодвинул волосы с её шеи и, вдохнув аромат кожи, поведал на ушко: — Очень сильно в том сомневаюсь.       Она бросила на него влажный взгляд:       — Правда?       Он покачал головой, притянул её к себе за плечи и прижал к груди. Пирожок сделала пару всхлипов, но Гриммджоу шикнул на неё, пообещав отправить к врачу пешком, а тот принимал на другом конце города. Она бы ни в жизнь туда не поспела без его «Ягуара».       Всю дорогу они ехали молча и в фойе просидели молча тоже. Приём задерживался, заставляя нервничать обоих, за что парочка получила понимающую улыбку от медсестры на ресепшне. Гриммджоу цокнул и принялся шумно листать страницы одного из журналов по материнству, что угрожающими стопами возвышались на тумбочках и столах.       — Блядство, — прошипел он под нос, — она думает, что это ты от меня залетела. Совратитель школьниц, ёпта. Ну спасибо тебе в жопу, Куррросаки.       Пирожок, задумчиво рассматривавшая монстеру в углу, усмехнулась, но закусила губы, поймав от тренера суровый взгляд. В этот же момент лампочка с её номером загорелась над дверью, и она прошла в кабинет без лишних слов, точно отправилась виновной на эшафот. Однако Гриммджоу не врал — что-то в этой истории не срасталось. Он был миллиард раз мертвецки пьяным, но каждый раз знал, потрахался он или нет. Об этом же говорило всё: следы на простынях-трусах-руках, запахи, засосы, крепатура. Секс походил на хорошую тренировку, и нужно было быть либо склеротиком, либо идиотом, чтобы такое не запомнить. И если Арисава — это клинический случай: та просто делала, как всегда, тупые и поспешные выводы, то к её партнёру у Гриммджоу накопилась куча вопросов. Хотя просто дать засранцу в морду тоже руки чесались. Если он, конечно, отыщет его. Это стояло пунктом номер три в списке задач Гриммджоу Джагерджака, тренера грёбанных малолеток. Хотя какой нахер мог быть список, если единственным пунктом для него оставалась Олимпиада? Борьба с Айзеном никуда не подевалась, и Гриммджоу собирался сделать своего бывшего покровителя ещё раз — на самом главном катке планеты.       Дверь кабинета гинеколога вновь отворилась, и пациентка, выйдя со взволнованным выражением лица, принялась три часа расшаркиваться в поклонах, покуда у Гриммджоу подгорало в одном месте.       Он резко встал и нетерпеливо забил носком о пол, привлекая внимание к себе. Пирожок окончательно простилась с врачом и спокойно подошла, протягивая Гриммджоу сложенную вдвое справку о результатах контроля. Он взглянул на напечатанное, затем — на неё, вновь на текст и оскалился:       — «Virgo».       — Да.       Он расхохотался и сунул справку в нагрудный карман куртки, со второго — привычным жестом вытащил пачку сигарет. Медсестра на ресепшне предупредительно кашлянула, и Гриммджоу так и застыл на полдороге с зажжённой зажигалкой. Кивнув Пирожку следовать за ним до самой машины, он остановился, не услышав на улице её короткие быстрые шажки. Обернувшись, увидел девчонку на пороге клиники — она нервно сжимала пальцы в замке и не поднимала глаз. Её нижняя губа уже подрагивала.       Гриммджоу взмолился:       — Бля, только не это-о. Ну всё ж хорошо вышло?       — Да. Гриммджоу-сан, но что будет дальше? Ребята… Они ненавидят меня…       — Что за бред? — поравнялся он с ней. — В этой истории у тебя единственной рыльце не в пушку, и это, — помахал он вновь справкой, — прямое доказательство. Если у Арисавы с Куросаки — неразрешённое сексуальное напряжение, то по ним плачет другой врач. Но это не твоя забота, Пирожок.       Орихиме кисло усмехнулась на это прозвище, и Гриммжджоу, сделав к ней шаг вплотную, хмыкнул, поднимая за подбородок её перепуганное, но красивое лицо.       — Ну хочешь, стану звать тебя «багет» или «эклер»? Ты стала менее круглой. И это похвала между прочим. Цени, пока добрый.       Она улыбнулась шире и поблагодарила за столь «изящный» комплимент. Затем вздохнув, спросила по-детски серьёзно и прямо:       — Вы, правда, вернёте всё назад? Нашу пару? И Тацуки-чан? И тренировки?       — Хах, естественно! — Он подкурил и выпустил струю дыма в козырёк клиники. Затем приподнял солнцезащитные очки на лоб и гневно сверкнул глазами: — И если ты думаешь, крррасотуля, что это всё только ради вас, дегенератов, то очень зря. Я в предвкушении от самых изощрённых наказаний, что я придумал вам на льду. — И страшно расхохотался.       — Мы обязательно, — кивнула рыжая, совсем не испугавшись, и едва ни вприпрыжку направилась к автомобилю.       — Что значит «обязательно»? Слышь?! — крикнули ей вдогонку.       Она даже не обернулась, и он продолжил наблюдать, как её юбка болталась из стороны в сторону от спешной ходьбы, открывая вид на точёные икры, очерчивая волнующие фантазию изгибы бёдер…       — Хэй, Пирожок, что за непослушание?! — побрёл Гриммджоу лениво по её следу.       Табачный дым приятно щекотал горло, в носу стоял запах мандаринов, а январское солнце слепило глаза. Впрочем, может, так слепили переливы в медно-рыжих волосах, Гриммджоу не знал. Он просто опустил на нос авиаторы, перескочил через дверцу со своей стороны авто и завёл рычащий мотор. Следующая остановка — «Арисава». Если ему удастся и её переубедить, то только она смогла бы достать Куросаки хоть из-под земли.