Произвольная — от слова «произвол»

      Публика уже оживлённо рокотала на местах, наслаждаясь грандиозными соревнованиями профессионалов на турнире Гран-При. Такое повышенное внимание могло бы выбить из колеи любого, но Орихиме лишь сосредоточенно постучала зубцом по ковролину у бортика, проверяя амортизацию ботинка и удобство шнуровки. Её платье, сшитое в кроваво-телесных тонах, идеально подражая виду «Женской особи» из «Атаки титанов», тоже сидело теперь как влитое и готово было вскоре загореться красками на льду, как горели сейчас её рыжие волосы на фоне белой олимпийки. Орихиме чувствовала себя заряженной по максимуму на борьбу и ощущала азарт всей кожей.       Перед её глазами заканчивала своё выступление последняя из женщин-спортсменок — обычно до пар короткие программы показывали шесть лучших одиночников и шесть лучших одиночниц. Глядя на юную и талантливую итальянку, её размеренные движения и господствующую позицию на всём катке, Орихиме ощущала лёгкую ностальгию, но не более. Признаться, она уже не могла представить себя одной на льду и, даже самостоятельно тренируясь, по привычке искала глазами партнёра.       Сейчас она также старалась не пропустить выхода Куросаки из-под трибун — шестёрке чемпионов отборочных этапов в парном катании предстояли разминка и первая схватка за звание абсолютного победителя, — но к бортику подошли пары из Франции, Америки и Германии, затем появились и главные противники — Шиффер с Сандервиччи, а Куросаки никак не показывался, точно опаздывавшая на бал Золушка.       — Что, сегодня будешь отдуваться одна, ха-ха? — уколола Чируччи, но быстро закрыла рот под тяжёлым взглядом Улькиорры. Орихиме мысленно даже поблагодарила того.       Табло отсчитывало последние тридцать секунд номера одиночницы — потом ей выставят баллы, зачистят лёд и парам дадут отмашку. Тренера не было, чтобы узнать в чём заминка, но близ Уголка для слёз и поцелуев нервничала Тацуки, которой никак не хотели отвечать в приложенном к уху телефоне. Перехватив взгляд Орихиме, она дала знак рукой, что всё в порядке, но поспешила под трибуны. Орихиме тоже. Она не собиралась больше оставаться в стороне, ощущая себя наконец четвёртым членом их «группы-на-троих».       — Блять! Твою мать! Как?! Как, скажи, Куросаки?!       Крики тренера уже мало удивляли её, но причину узнать стоило. Увидев хвост Тацуки в дверях мужской раздевалки, Орихиме припустила шаг, не смущаясь громкого цоканья по полу.       — Дьявол! Твою мать! Как?! Чем ты думал, Ичиго?!       Крики помощницы тренера прозвучали практически в унисон, и когда Орихиме просунула голову в дверь, то увидела растерянного Ичиго, сидевшего на скамье и пялившегося на свой правый конёк. Орихиме прикрыла тут же охнувший рот ладошкой: на том полностью отсутствовал зубец. Кто-то подпилял сталь под самое крепление.       — О-о, Пирожок, давай, заваливай, не стесняйся, посмотри и ты на этого дегенерата…       — Гриммджоу, закрой пасть! И без тебя тошно!       — Мой закрытый рот не решит проблему, Арисава. Может, ты свой откроешь и отсосёшь судьям, пока эта хромая букашка станет пробовать залететь на тулуп?! Дебила кусок!       Орихиме не понимала, из-за чего весь сыр и бор, если можно было просто надеть запасные коньки. Она с опаской напомнила об этом партнёру, но тот с кислой улыбкой взглянул на неё, тренер выругался в тридцать три этажа и сунул в рот две сигареты, а Тацуки пояснила, роняя тяжкий вздох:       — Он не взял с собой запасные. Всегда брал, а на решающий турнир решил забыть…       У Орихиме медленно поехали брови вверх, а челюсть — вниз. Нет, она не стала бы эхом повторять ругань господина Гриммджоу, но для неё это же как заповедь — проверить сто раз, положила ли она в чемодан ещё одну пару коньков. Потому что фигурист мог бы обойтись без сотни вещей — их всех воспитывали как спартанцев, — но коньки — это не шерстяные носки, которые запросто купить в магазине без примерки и за десять минут до старта состязаний.       — Суки, и подгадали же, — буркнул Ичиго, не обращая внимания на продолжавшиеся красноречивые эпитеты в свой адрес от Гриммджоу. — Ещё утром же были в порядке. Спёрли, пока я в душе был.       — Дрочить меньше надо, Куросаки, может, конёк и не просрал бы.       Ичиго фыркнул лишь — его занимал вид лезвия. Спил. Филигранность мерзкой работы. Он даже пальцем провёл и без вскрика закусил тот, когда с тоненькой раны потекла кровь.       — Может, взять у Гриммджоу-сана коньки, Куросаки-кун?       От такого предложения передёрнуло обоих фигуристов, и тренер, затушив огарки о скамью, пошло оскалился:       — У меня сорок пятый против его сорокового, Пирожок. Ты ж в курсе про связь между размером мужской стопы и члена, да?       Она покраснела — что-то слыхала о таком, — но её стеснение быстро перебил решительный тон партнёра:       — У меня — сорок третий, придурок! Это во-первых. А во-вторых. Иноуэ, ты сумеешь сориентироваться и сделать тулуп в обратную сторону? Ну, чтобы мы зашли зеркально, оттолкнулись левым зубцом и приземлились на правый? Во всём остальном я смогу откатать программу и с подпилом. У меня был уже опыт. Благодаря садисту-тренеру.       — Ты спятил, Ичиго? А вращения? А тодес?       — Согласен, Арисава. Эт хреновая лазейка.       — Нормальная. — Куросаки принялся наспех зашнуровываться: они и так пропускали разминку. — Есть другой выход? Нет. Значит, будем по ходу перестраиваться.       — Хех, ты-то, может, и перестроишься, а вот она — не факт, — метнул тренер взгляд в Орихиме, заставляя её возмущённо запыхтеть: не он ли хвалил её грацию в Чикаго? — Прости, Пирожок, но с координацией ты пока не в ладах. Ты скинула за полгода около пятнадцати килограмм, а это вес, который не так-то легко перестать ощущать. Иногда тебя заносит, словно со старыми габаритами, поэтому переобуваться по ходу, Куросаки? — Он вновь посмотрел на подопечного и помотал головой. — Хре-но-ва-я идея, повторяю. Запорете короткую — на произвольную позориться можно уже не выходить.       — Слышь, Гриммджоу? — Куросаки медленно поднялся, заметно сдерживая эмоции. — Ты вроде как верить в нас должен, нет? Подбадривать там и всё такое. Хули ты заладил — запорем-запорем? Мы там щас бабло команде пойдём заколачивать, между прочим, а не просто очки и место в общем зачёте!       Тренер оскалился:       — Тут ты прав, мой плюшевый недофигурист, я верю в хрустящих Франклина и Гранта. Так что… погнали, демоны! Ок, повторим элементы быстренько вслух — посмотрим, что можно перестроить. Но, блять, это сущее гонево! Даже я не выгребал на лёд без стопроцентной проработки, а я ж — король катка, не то что некоторые.       Куросаки цокнул, но цапнул Орихиме за руку, и они практически побежали по коридору, выслушивая не только унижения. но и наставления. Альтернатив было не так много в виду слишком усечённого зубца. Оборотный ход прыжка тренер утвердил, в тодесе же посоветовал партнёру переложить всю кинетическую энергию в колени, что могло бы заменить опорную точку для «циркуля». Почти все вращения, к счастью, не зависели от смены ног, поэтому фигуристам дозволили действовать по ощущениям. Тацуки предрекала Ичиго быструю усталость квадрицепса и пресса, поскольку он не просто менял центр тяжести, ему следовало контролировать это все положенные секунды из номера. Спил и усталость могли также порушить чёткость дорожки шагов, но тут судья или зритель вряд ли прикапывался бы сильно к эстетике короткой программы. Всё, что им нужно было сегодня, — просто техника: чисто откатать перед одними и феерично зажечь других. Последнее уже было проверено их парой неоднократно: тренер в который раз подтверждал своё чутьё на успешные темы, костюмы и харизму персонажей. «Атаку титанов» знали и любили все.       Пока их команда разбиралась в раздевалке, успело выступить две пары. Третья уже активно катала под знойную «Кармен», что для Орихиме показалось слишком откровенно как для короткой программы. Она невольно припомнила их с тренером создание показательной, и в тонком платье вдруг стало даже жарко. Стоило ей только покоситься в его сторону, как он ответил ребяческим подмигиванием своей «заговорщице». Орихиме подумала, что состоять одновременно в двух сговорах — немного слишком, и что это противоречило здоровому фону отношений в команде, но перестать быть «сообщницей» для Ичиго тоже не могла. После Петербурга они не бросили шлифовать квад, всячески таясь от тренера и Тацуки, и эта особая, приобретённая ими синхронность в четверном лутце неимоверно сблизила их пару на пути к достижению высшей цели.       На лёд выступили следующие претенденты, что взяли первое место в Канаде, хоть и показали третий результат во Франции. Иноуэ-Куросаки и Чандервиччи-Улькиорра откатали чище, потому и закрывали соревнования сегодняшнего дня. Теперь преимущество было на стороне «рыжих» — они показывали короткую перед своими плагиаторами, и если бы не диверсия с коньком, то точно оставили бы тех с носом. Иноуэ больше не волновали ни публика, ни баллы — похищение не шло ни в какое сравнение со стрессом, — поэтому она знала, что не упадёт. Удержит ли равновесие её партнёр — вопрос: даже миллиметр стёршегося лезвия порой менял всю физику.       — Не боись, — тихонько подтолкнул её плечом Ичиго, пока они стояли, облокотившись на борт, и ждали приглашения на лёд. — Превозмогать — моё второе имя. Ты, главное, про другую толчковую ногу не забудь и смену оси. Хотя я подскажу. И заведу на правильную траекторию. Нам бы из оборота не выпасть с непривычки, но… — Он сам себе уверенно кивнул и взглянул Орихиме прямо в душу. Она не успела растеряться, как он неожиданно расслабил складочку меж бровей и тепло улыбнулся: — Ты же мне доверяешь, Орихиме?       Она кивнула, подпуская влагу в глаза, но то были слёзы счастья — Орихиме в который раз возрадовалась, что судьба переквалифицировала её из одиночницы в парницу.       Из динамиков наконец-то разнеслись по Ледовой арене звуки их фамилий, что привело публику в мгновенный восторг. Молодых фигуристов по праву считали тёмной лошадкой турнира и журналисты, и судьи, но фанатов после создания их совместного Инстаграм-аккаунта тоже заметно прибавилось. Многие уже примелькались, путешествуя за кумирами из города в город.       Куросаки под дикий визг фанаток стащил с костюма спортивную кофту и перекинул ту тренеру. Джагерджак по-хулигански взъерошил ему чёлку и напоролся на посыл в дальние дали. Тацуки цокнула, принимая олимпийку от подруги, и ограничилась сотым пожеланием удачи. Она волновалась больше обычного, видимо, понимая больше всех риски подобного выступления, но вслух не стала никого пугать. Орихиме усмехнулась, заметив её привычно скрещенные пальцы, которые Тацуки всегда держала от момента, когда их пара расчехлит коньки и до момента, как зачехлится обратно.       Фигуристы бодро заскользили по льду, будто с коньками и не случилось ничего дурного. Волевой профиль Ичиго Орихиме поражал и в то же время вдохновлял на такую же концентрацию на сегодняшней битве; сейчас они оба душой походили на решительных кадетов из Разведкорпуса. Орихиме уже мимо ходом прислушивалась к овациям, к шороху алых клиньев в юбке её тельного платья, к собственному сердцебиению. Оно забилось в предадреналиновом выжидании. Остановившись в центральной точке катка, Орихиме вновь нетерпеливо постучала зубцом о поверхность и сразу же присела для старта, обнимая Ичиго за ногу, чтобы хотя бы для начала прикрыть от камер его подпиленный конёк. Лишняя шумиха сейчас только бы помешала им, но если их пара не убьётся за эти три минуты, то происки врагов подкинут очередную сенсацию во все новости.       Секунды в какой-то миг растянулись до часов, и Орихиме уж подумала, что конкуренты украли их минусовку, но затем музыка обрушилась на их головы, точно рука Титана Колосса. Ичиго в образе Эрена Йегера сорвался с места, а Орихиме, как Женская особь, погналась за ним, покрывая динамичной дорожкой шагов весь радиус катка. Они с ним засмотрели этот эпизод до дыр, старательно копируя движения персонажей, чтобы полноценно влиться в образ.       В обратном преследовании их пара смогла спокойно скомпенсировать разбалансированный шаг партнёра, но за поддержку четвёртого уровня сложности Орихиме переживала больше даже чем за прыжок. Друзья, даже тренер, по-прежнему оберегали её и не рассказали о том, что вероятность падения с двухметровой высоты теперь увеличилась до 90%, но она вспомнила слова Куросаки перед прокатом, зашла на поддержку одной рукой без толики сомнения в нём, и они вместе, как единый организм, проделали три полноценных оборота. Более того, у её партнера хватило сил перехватить её на спуске и выбросить в риттбергер. Пускай менее агрессивно, чем требовала постановка, но Орихиме хватило инерции для тройного прыжка и запаса высоты, чтобы выйти из него, не черкнув льда. Зал взорвался аплодисментами, как вулкан.       Партнёры обменялись счастливыми улыбками и ушли с азартом на новую дорожку шагов. После неё, заранее получив рекомендации от тренера, изменили параллельное вращение с опорой только на одну ногу, чтобы минимизировать вред от подпиленного лезвия. Теперь, в арабеске, даже те, кто не заметил, могли увидеть покорёженный конёк Куросаки, потому как тот угодил в объектив и несколько секунд транслировался на огромном табло в зале.       Это мало волновало самого Куросаки. Даже не переменившись в лице, он сошёлся вновь с Орихиме в центре, увёл за собой в разбег перед прыжком, абсолютно зеркаля записанную в блокноте у Тацуки траекторию.       — Левая нога, против часовой стрелки, правая нога, левая нога, против часовой стрелки, правая нога, — начал он повторять заранее над макушкой Орихиме, нервно сжимая за руку, которую должен был скоро отпустить для параллельного тулупа. — Левая нога, против часовой стрелки, правая нога… Давай! Иноуэ!       Зал замер. Как и сердце Орихиме, успевшее обернуться трижды против часовой стрелки, как и её корпус.       — Да! — вскрикнул Куросаки, крепко встав на середину лезвия и выйдя без единого колебания равновесия.       Орихиме ликовала так же, как зрители, глядя на него, порядком взъерошенного — его чёлка сделалась напрочь мокрой от тотального перенапряжения, но в то же время глаза Куросаки горели, и он совершенно без страха впрыгнул с партнёршей в зеркальное вращение, в винт, а потом — с таким же задором, поймав её за руки, проделал блестяще двойной подкрут. Они снова разошлись, измерили каток эффектными выпадами с игрой рук, — идея от Тацуки, чтобы нога Ичиго смогла отдохнуть перед тодесом, — чтобы далее перехватить Орихиме, довести до центра и раскрутить плавно, держа за одну руку. Ичиго начал бодро приседать в циркуль, но его улыбка вдруг из счастливой поменялась на вымученную: он недооценил роль точки опоры здесь.       «Будем перестраиваться по ходу», — вспомнились его слова, и Орихиме ясно увидела, что если растянется в тодесе во весь свой рост, то просто утянет партнёра за собой, и они оба фатально завалятся на лёд. Решение пришло самой собой: они никогда не пробовали тодес с корабликом, и она понятия не имела, сколько тот стоил по баллам, но Орихиме тоже заботилась о своём напарнике, не меньше чем об их победе. Она могла всё ещё компенсировать лёгкость положения ног крутым прогибом. Как это делала изначально Неллиэль Ту Одершванк. Как это позволяло её подтянувшееся натренированное тело.       Зал взорвался овациями во второй раз. Шокированный Ичиго не выпал ни из позы, ни из образа — перехватил Орихиме из тодеса за шею, разрывая второй рукой свой костюм на груди, и с такой же экпрессией увлёк их в финальное комбинированное вращение со сверлящими друг друга взглядами, точно настоящие титаны.       Три, два, один…       Ичиго дёрнул Орихиме на себя и, перехватив поперёк, уронил на лёд, поддерживая за голову. Завершающая сцена получила ещё больше драмы, а зрители — эмоций. Овации и скандирование фамилий их пары оглушили, и Орихиме, не страшась быть услышанной, разрыдалась в разорванный воротник партнёра, забыв про камеры, баллы, поклоны, цветы и игрушки на льду. Они выдержали эту битву. Они — вот, кто настоящие титаны.