Произвольная — от слова «произвол»

      Гриммджоу напоминал себе маньяка: притаился в кромешной тьме, вжавшись в руль, и поджидал за углом остановки девицу, которая собиралась в раздевалке и обещала выйти к нему через десять минут. Он сразу ей не поверил, хотя предложил помощь безо всяких подтекстов. Он снял квартиру ей у чёрта на рогах — значит, он её и везёт. Тем паче, что забитую на вечер свиданку Гриммджоу отменил: после сегодняшней тугой тренировки виски хотелось больше чем траха.       Цок-цок-цок. Каблучками мимо. Через дорогу и трамвайные пути.       «Попалась, врушка!»       Белый «Ягуар» мигнул фарами, сразу подруливая к платформе с рейсами автобусов на табло. Под ним торчало несколько человек: бабулька в ветхом пальто, кемаривший забулдыга и какие-то ещё два типка. Гриммджоу передёрнуло, и он нетерпеливо посигналил, но Пирожок решила спрятаться за светофором. Вцепившись в свой рюкзак с коньками, как за якорь, она утопила лицо по самый нос в свой объёмный шарф, не догоняя, что её увеличенный пуховиком третий размер видно из-за любого столба.       — Мне что, особое приглашение тебе по почте отправлять? — опустилось рядом с ней окно с пассажирской стороны.       — Но… Гриммджоу-сан, я могу доехать сама, честное слово. А то… как-то неудобно.       — Неудобно гопников в час ночи на свою «Hello, Kitty» ловить, — кивнул он на прицепленную к рюкзаку её детскую косметичку. — Спиздят как кошелёк и имя не спросят.       Рыжая вскинула брови, опасливо огляделась по сторонам, но лишь перемялась с ноги на ногу и притянула рюкзак к груди. Вот же ж! Упрямство Арисавы заразнее триппера.       На лобовое стекло и крышу рухнуло тут несколько крупных капель дождя, и у Гриммджоу сердито разъехались ноздри. Он уставился прямо перед собой, громко процедив:       — А ну быстррро сама свою жопу усадила, иначе — поедешь в багажнике щас!       Дверь наконец-то отворилась, салон тут же заполнился запахом знакомого геля для душа, и на Гриммджоу стряхнули несколько дождинок с шарфа.       — Хэй! — фыркнул он и вжал педаль в пол. «Ягуар» пронзительно взвыл, стартуя, но дальше тихо заурчал по дороге без машин и людей.       За окном монотонно мелькавшие жёлтые фонари нагоняли тоску, и Гриммджоу порылся в фонотеке подключенного мобильного — включил лайтовые саундтреки из аниме; иногда он вдохновлялся таким на новые программы.       Он зыркнул на пассажирку — думал, Пирожок оценит, но та, отвернувшись к стеклу, не то пялилась в густое небо, не то дремала. До её дома было двадцать минут, Гриммджоу не гнал. На душе — будто насрали кошки: обстановочка в команде оставляла лучшего, и им точно всем требовалось прописать психотерапевта.       Машина мягко вошла в поворот, а Гриммджоу — в мысль в который раз грохнуть Айзена. На что тот рассчитывал, подсыпая их главной копуше экстази в бокал, — это и Ичимару бы не разобрал. Компромата? Перехода? Или этого самого — срача в паре, которую больше некем залатать. Арисава рвала жилы, но знала ж приговор врачей — в состязаниях она вряд ли участник. Куросаки знал это тоже, но партнёршу держал; правда, сейчас как бомбу замедленного действия, слепленную из многолетнего обожания и вдруг облапанную чужими, а не его руками.       Пирожок тяжко вздохнула, из чего было понятно — она тоже думала о всякой хуйне.       — Чё, эпичное возвращение на лёд не зашло? Ты ж так этого хотела…       Мгновенного возражения, что он не прав, что всё чики-пики, что «мир, дружба, жвачка победят» не последовало, и Гриммджоу даже с интересом взглянул на её чересчур серьёзное лицо.       — Я, наверное, пропущу завтрашнюю тренировку.       — Чё ещё удумала? А показательную кто будет репетировать? Я с рыжим?       — Мм, я давно не была дома. Хочу наведаться. Повидаться с коллегами, с другом.       — Охуенно. Всё чудесатее и чудесатее. Ну давай, вываливай, схера тебе приспичило…       — …я лишняя там, вы понимаете?       В салоне авто завис воздух, музыка будто работала вхолостую, девчонка смотрела прямо в профиль Гриммджоу, Гриммджоу — на дорогу, а дорога плавно убегала в факап.       — Я-асно, кинуть опять всё решила.       — Не угадали, — неожиданно воодушевилась она. — Я понимаю, что уйти пока не могу. У меня есть обязательства перед командой, и это было бы чёрной неблагодарностью с моей стороны. Но и быть там третьей, рядом с Куросаки-куном и Тацуки-чан, сейчас невыносимо.       — Ты не третья там. Ты полноценная замена Арисаве, которую, кстати, она сама себе выбирала. Куросаки — Твой партнёр на льду, а не её. У вас свои программы и свой путь, и покуда Арисава не вернётся в строй, потренирую-ка я её от вас отдельно.       Пирожок растерянно осмотрела свои сложенные на коленях руки.       — Вы же понимаете, что дело не в катании. Вернее, в нём, но эта моя «не-занятость» будто создаёт ребятам больше проблем, причиняет боль, а я меньше всего хочу этого для людей, которые вернули меня на лёд. Поэтому мне просто необходимо поскорее найти себе парня.       «Ягуар» взвыл от резких тормозов и встал как вкопанный посреди трассы. Гриммджоу метнул взгляд в зеркало — хорошо, что за ними не следовал никто, — чертыхнулся, вновь завёл мотор и тронулся дальше, скрипя на зубах самыми тупыми словами, что когда-либо слышал.       — Ты безмозглая дура! — рявкнул он на подопечную, всё ещё перепуганную внезапной остановкой. — Я тыщу раз повторял: это, блять, не твоя забота! Это тем двоим нужно натрахаться до крови с носа и прекратить воспринимать каждого как угрозу их светлому чуЙству! А отношения — это не детский сад! Это труд! Это как каток 24/7, а не ахи-вздохи и тычинки с пестиками! Ух, вот это ты разозлила меня, Пирожок! Хрен тебе, а не прогул завтра! Я с тебя теперь вообще глаз не спущу! Додуматься ж до такого решения! Сократить на одну целку, чтобы сложить до кучи двух оставшихся идиотов!       — Они мои друзья!       В салоне разорвалась звенящая тишина, и Гриммджоу рассчитывал с секунды на секунду услышать всхлипы — он переборщил с криком и давлением, — но Пирожок взглянула на него широко распахнутыми глазюками без намёка на слёзы:       — Мне нужен постоянный партнёр за пределами пары. Это всё всем упростит.       «Тьфу ты! Как о стенку горохом!»       Они проехали пару километров, пока ярость откатила, и педагогический долг взял в тренере гору.       — Ок, — Гриммджоу усмехнулся краешком рта. — Это твоё окончательное решение?       — Да.       — И оно взвешенное? Без левых эмоций? Без чужого дерьма? Это то, что Ты хочешь?       — Да.       Гриммджоу включил поворот: спальный район, в котором находилась арендованная квартира, лежал в километре, то есть в двух минутах на последние обдумывания.       — Я хорошо запомнила ваши слова в Чикаго, Гриммджоу-сан, — добавила для пущей важности девчонка. — Если близость — действительно как парное катание, то я не боюсь ни нового партнёра, ни новых вызовов, которых потребуют отношения.       — Отношения бывают разные, Пирожок.              Автомобиль тут взял влево, и в свете фар появились аккуратные коттеджи и гладко подстриженные перед ним газоны. У третьего дома Гриммджоу припарковался и выключил зажигание. Пирожок не выскочила опрометью, что поставило жирную точку в его мыслях.       — Значит, так, — повернул он голову к ней, — если спать — то только со мной. Сорян, но мне одной подростковой драмы хватает по самые гланды. Не собираюсь утирать тебе сопли из-за какого-то мимокрокодила или искать его, чтобы набить рыло. Это во-первых.       Пирожок гулко моргнула, но пока против ничего не сказала.       — Во-вторых. Ты можешь запеть коронное арисаво-куросакивское «Ой, да он перетрахал всех и вся», «Поматросит и бросит», что я кобель редкостный, бывший наркоша и что интересуюсь мальчиками больше девочек, но это всё проходящая хуйня. Я готов дать тебе то, что ты хочешь, — стабильные и регулярные сексуальные отношения без признаний в любви, но и без измен. Всё — просто и прозрачно. Если мне что не нравится — я говорю прямо. Если тебе что не нравится — ты тоже не молчишь. Это будет твой первый опыт, я постараюсь сделать его максимально комфортным, но не строй иллюзий, что это на всю жизнь. Так это работает. Как тебе мой вариант?       Она выглядела огорошенной, но не настолько, чтобы не разбирать свои ощущения. Пирожок пожала плечами, но, когда он потянулся ладонью к её щеке, не отпрянула.       — Нужно время на обдумывание? — пригладил он большим пальцем её скулу.       — Нет, — стыдливо опустила она глаза и внятно попросила подняться к ней.       В студии было по-прежнему аккуратно и чисто, пахло аромасвечами и чем-то ещё. Пирожок оставила ключи в дверях, будто он сбежит, и запустила отопление — правильно, сексом в холодрыгу только с лыжниками по кайфу.       Гриммджоу примостил её рюкзак у входной двери, снял куртку, разулся и помассировал шею. Честно говоря, он был в ахуе от их внезапного уговора, но рациональное зерно в том было размером с арбуз. Гриммджоу не ожидал от восемнадцатилетней девчонки такой прозорливости, не ожидал, что она станет играть на его поле, не ожидал, что её идея может решить им проблему, но его подкупила эта её фантастическая тяга осчастливить друзей. Как он, тренер, мог позволить кому-то обесценить такую самоотдачу?       — Гриммджоу-сан, — окликнули его из кухоньки, — хотите что-нибудь выпить? Правда, у меня нет алкоголя, зато есть хороший чай.       — Обойдёмся без горячих и горячительных напитков, — облокотился он на стойку, подаваясь телом вперёд, и лукаво подмигнул.       Ей понадобилось время догнать, чего он хотел, но он не торопил: стало даже любопытно пронаблюдать за действиями этой Мисс Смелость. Впрочем, его чикагские уроки, видимо, даром не прошли: будто вновь надев то зелёное секси-платье, она вмиг преобразилась, стала расторопнее, женственнее, и сама приложилась к нему поцелуем.       Она сминала осторожно его губы, верх и низ, от неё пахло клубничным леденцом, что она разгрызла на нервах минутой ранее. Трепетная нежность по-своему возбуждала. Гриммджоу ухмыльнулся в поцелуй, разорвал его, чтобы обойти стол, встать ближе, усадив рыжую на высокий барный стул.       Он положил её вспотевшие ладони себе на плечи и проскользнул языком ей в рот. Она не то охнула, не то простонала, и пальцы её тоже углубились — в его волосы на затылке.       Её бедра расслабились, и она инстинктивно развела колени. Гриммджоу подступился вплотную, одной рукой упёрся в стену, второй — потёр её промежность сквозь джинсы. Вот теперь Пирожок заскулила, и он взглянул ей в румяное лицо для перестраховки.       Змейка на худи, какая-то вязаная под ним херня, туго облегающая майка — он раздевал её неторопливо и примеряясь к температуре. В маленькой квартирке быстро нагрелось, и Гриммджоу скинул с себя разом футболку вместе с олимпийкой.       Подхватив девчонку под бёдра, он зарылся носом меж её больших грудей, наполовину торчавших ещё из бюстье. Когда же уложил на кровать, то стянул с неё сразу и джинсы, и плотные колготки, и бельё, хмыкнув на то, что она прикрыла свой голый лобок.       — Щас точно не время стесняться, — пояснил он и, нырнув рукой ей под спину, в один щелчок расстегнул лифчик. — Идите к папочке… — Гриммджоу припал к высвобожденной груди, по очереди обвёл языком ореолы, легонько прикусил вздыбленные соски и жадно пронаблюдал, как Пирожок выгнулась, запрокинув голову.       Нащупав в заднем кармане ленту с презервативами, Гриммджоу выбрался нетерпеливо из штанов и трусов. Член, естественно, стоял колом, и Пирожок смущённо на тот косилась, пока он раскатывал по стволу резинку.       — Погнали, красота, — лёг Гриммджоу на неё, рукой скользнул ей меж ног, где и так было уже мокро. Он упоенно растирал эту влагу по губам, задевал анус и клитор, наблюдая, как румянец на щеках Пирожка становился гуще, а взгляд — рассеяннее. — Когда будет неприятно — говори. Я не стану за это кричать — просто сделаю для тебя удобнее.       Она слабо кивнула, и он толкнулся в девственную плоть наполовину. Гриммджоу сразу пробило на ха-ха — смысл было им ходить к гинекологу, чтобы аннулировать справку о девственности через три дня? — но он сдержался, сконцентрировался на партнёрше, её теле, её эмоциях на лице и вошёл глубже.       Пирожок ничем особым не выделялась — извивалась под ним так же, как другие, стонала не тише и не громче, — но, трахая это нежное существо, Гриммджоу испытывал незнакомое удовольствие. Она ластилась, крепко обнимала руками и ногами, лепетала какую-то непонятную, но счастливую чухню. Она улыбалась стойко каждый раз, когда он бросал на неё проверяющий состояние взгляд, — видимо, чтобы его успокоить, но маскируя это под желание выпросить очередной поцелуй. Лисица. Гриммджоу хмыкал, разгадав её секрет, но подыгрывал — целовал снова и снова; он даже кончил, когда их рты были синхронно приоткрыты, а нижние губы — будто приклеены друг к другу.       Ночная прохлада приятно лизнула вспотевший лоб и шею, когда Гриммджоу выпустил струю дыма за окно. Его довольный взгляд тем временем блуждал по изгибам тела Пирожка, вернувшейся из душа в полотенце. Она лежала на боку, подложив по-детски под щеку ладони, и не спускала в ответ глаз с него.       — Всё хорошо?       Он мог и не спрашивать: её ясное впервые за столько времени лицо говорило без слов.       — Да. Спасибо.       Гриммджоу прыснул смешком: наверное, это впервые, когда за секс его поблагодарили.       — А вы… уйдёте теперь?       Он молча докурил, закрыл окно и через три шага оказался с ней обратно в постели, обнимая за талию и прижимаясь телом к слегка влажному и пахучему полотенцу. Он приказал Пирожку спать — для дебюта она продержалась хорошо, но не она ли хотела стабильного партнёра и регулярного секса? Ей следовало за ночь набраться силёнок, потому что с утра в Гриммджоу просыпался совершенно голодный зверь, и одним разом Пирожок тут уже не отделалась бы.