Произвольная — от слова «произвол»

      За окном валил снег, а в комнате стояло лето. Ичиго гипнотизировал Тацуки жарким взглядом, сжимал их переплетённые вспотевшие пальцы, пытался сорвать с её покрытых клубничным блеском губ поцелуй, а она уворачивалась и смеялась.       — Тогда укушу щас! — клацнули лишь его зубы — Тацуки вновь оказалась проворнее.       — Тебе нельзя.       — Всё мне льзя.       — Представь, что ты футболист. У тебя тоже Чемпионат мира.       — Если я представлю, что я футболист, то буду думать о куче детей в их семьях.       Тацуки нервно хихикнула. Естественно, они сами лишь недавно поставили точку в их детстве и думать о совсем взрослых вещах типа брака было рановато. Они наконец-то просто наслаждались моментом, экспериментировали, дурачились, хоть и не забывали о том, что их навсегда связало в пару.       Нынешний Чемпионат мира по фигурному катанию проходил в Хельсинки. Не абы какая даль, но лететь в самолёте рядом с Тацуки, а не храпевшим на ухо Гриммджоу вышло гораздо приятнее. Бонусом стал номер чисто для них двоих, без шедшей в комплекте Орихиме и достававшего долботренера, но где-то же должна была быть припрятана подлянка. Для Ичиго полной неожиданностью стало нововведение в виде «спортивного режима» и это гаденькое от Джагерджака «Велкам ту взрослую жизнь, детка». Ичиго неистовствовал, бунтовал, пытался нарушить правила и хоть чуть-чуть подвинуть кордоны, но, увы, в его девушках значилась помощница тренера, и она не собиралась вредить своему спортсмену и общей дисциплине.       — Хорошо, — догнал он её посреди спальни и опоясал за талию, прижался к губам. Ладони уверенно скользнули вниз, на бёдра, сжали крепкие ягодицы. — У тебя же никакого режима нет? И я мог бы… — Ичиго стёк вдоль её ног, на колени, и засверлил взглядом каждую складочку на юбке Тацуки. — Кстати, откуда она у тебя?       — У Орихиме одолжила, решила тебя помучить.       — Вот! Это провокация! Требую сатисфакции и немедленно! — Его пальцы жадно скользнули ей под юбку.       — Не получится, — остановила его Тацуки за волосы на макушке и сверилась с часами. — Наше время тренировки на льду подходит. И да, — поддела она его лицо за подбородок, — я на том же режиме. Считай, это мой способ поддержки и принадлежности к команде.       — Очень сомневаюсь, что Орихиме хранит целибат последнюю неделю, — фыркнул Ичиго, поднимаясь с пола и отряхивая штанины. — У неё не столь ответственный партнёр, как ты.       Она хмыкнула — могла не доверять Гриммджоу ни на йоту, но в святость подруги продолжала безукоризненно верить. Они оба доплелись до её номера, который та делила с долботренером, и, не сговариваясь прислушались, прежде чем постучаться. Никаких пошлых звуков. Но это ещё ничего не означало.       — Ну кто там ещё?! — рявкнул Джагерджак, явно раздосадованный вмешательством, и Ичиго первым приоткрыл дверь, инстинктивно прикрывая спиной Тацуки от возможной полетевшей им в лоб вазы.       Они осторожно пересекли гораздо больший коридор-гостиную, чем была в их расположении, завернули за угол, прямо в дверь спальни, и чертыхнулись на сторону синхронно:              — Фу, я же говорил тебе!       — Хоть бы постеснялись!       Орихиме, сидя на пятках меж голых ног тренера, тут обернулась и вскинула удивлённо брови. В воздух чётко поднялся запах лекарственной мази, что медленно вытекала у неё со сжатого в испуге тюбика. Гриммджоу целомудренно сидел на постели в трусах и сверлил подопечных исподлобья.       — Колено мы растираем, придурки, чё расплевались?       Орихиме опомнилась, подобрала пальцами мазь и круговыми движениями втёрла ту поверх колена Гриммджоу, испещрённого послеоперационными шрамами. Ичиго поёжился и смущённо перемялся с ноги на ногу. Почему-то сразу подумал про Тацуки, что не хотел бы для неё такого, однако она уже поговорила с врачами. Первая операция была назначена сразу по их возвращению из Хельсинки. Тацуки всё подсчитала и надеялась ускорить процесс реабилитации, чтобы встать в срок обратно в пару.       — Там на лёд выходить уже можно, — кивнула она остальным на дверь, — а вы ещё не одеты.       — Пирожок одета, — фыркнул Гриммджоу, — а я и так пойти могу, чай не в театр. Подкинем дров в скучную жизнь финнов.       — Не так здесь и скучно, если не торчать только в отеле. Что тут интересного?       — Тебе в красках описать, Куросаки? Или сразу скинуть ссылку на порнохаб?       У Ичиго отъехала челюсть — он знал, что эти двое мухлюют! — но спокойно сложившая аптечку Орихиме усмехнулась, проходя мимо:       — Гриммджоу-сан шутит. Просто ему тоже тяжело этот режим даётся и он играет в приставку.       — Как в свои 18 в машине времени попал. Айзен, умноженный на недотрах, — сучий конец света.       — Ну, теперь ты хоть передёрнуть можешь, — буркнул в кулак Ичиго.       — Нахуй мне передёргивать, Куросаки? — Гриммджоу влез-таки в джинсы, поправил яйца и нагло оскалился, пробежавшись равнодушным взглядом по плоской фигуре Тацуки. — Три дня — и я получу не только победу номер два над Айзеном, но и назад свою секс-богиню.       — Хэй! — в тренера мгновенно прилетело подушкой с кресла, арбузно-розового, как щёки Орихиме. — Мы вам тут не мешаем?! Хорош трепаться, и на каток идём живо! Не стоит выставлять себя бездельниками перед соперником. Это Чемпионат мира!       Тацуки, как обычно, оставалась самым рациональным человеком в команде. На турнире пару Иноуэ-Куросаки поджидали не только новая угроза из школы «Эспада», но и действующие чемпионы — чета Кучики. Бьякуя бесил Ичиго лишь на процент меньше, чем долботренер, потому что тоже катал так, что хотелось подражать и побеждать его одновременно. И если одиночник Гриммджоу — это про огонь, стихию, единоличное господство на льду, то Бьякуя катал с партнёршей-женой настолько воздушно и филигранно, будто зубцами коньков преподавал его любимую каллиграфию.       Первая семёрка пар уже зачехлялась, закончив свой тур репетиций. Кого-то Ичиго знал — видел по тв или на региональных, кто-то был совсем новичок, но рискнул попробовать свои силы на большой арене. Среди второй семёрки, фаворитов, Ичиго сразу узнал пары с финала Гран-При, Кучики и, естественно, Шиффера с новой партнёршей.       Тия Харрибел смотрелась с ним негармонично, к тому же — это должно было стать их первым соревнованием в связке, и не-скатанность могла бы дать Ичиго с Орихиме фору. Кучики могла подкосить иная проблема — поговаривали, что Хисана-сан часто болела, — однако Ичиго сделалось на миг гнусно от своих же мыслей. Потомку династий фигуристов Шиба-Куросаки не стоило надеяться на слабину противника, даже если конкуренция зашкаливала.       Лёд под ногами непривычно зашуршал; Ичиго всегда подмечал данную особенность на каждом новом месте. Шорох этого катка звучал как скрипучий снег, а поверхность его почти не блестела, напоминая больше разрисованные инеем стёкла. Воздух ощущался градусов на два холоднее.       Таймер на табло начал отсчёт, Ичиго крепко взял Орихиме за руку, и они нарезали пару кружков вдоль борта, чтобы разогреться. Программу Гриммджоу решил не менять и угадал: судя по элементам, что отсутствовали в их украденной Айзеном короткой программе, Шиффер и честолюбивая Харрибел готовились исполнять новый номер. Это было хорошо и нет. Хорошо, что танец не протестировали в стрессе, и фигуристы могли совершить ошибки. Более скользкий момент — что сумма за компоненты, которых никто ещё не видел, могла покрывать любые эпик-фейлы. Ичиго катал, мотал на ус, и прикидывал исход, как делали и Тацуки с Гриммджоу за бортиком. Орихиме просто концентрировалась на идеальном исполнении, и её собранность передавалась партнёру через взгляды и кончики пальцев.       «3Л, 4С, ЮС, СС, ВС, 3Ф+3Т» — В холодной голове как Азбука Морзе и калькулятор до кучи. В целом у Айзеновской пары — ничего сногсшибательного, чего нельзя было сказать про репетировавших Кучики. Их короткую на тему проблем экологии под «Earth Song» Майкла Джексона уже окрестили настоящим манифестом, а произвольная под «Титаник» добивала фанатов в сердце. Ичиго же больше добивали их поддержки пятого уровня — Хисана была заметно мельче против высокого и жилистого Бьякуи, — которые он с Орихиме физически не смог бы повторить, разве что — с Тацуки.       Тем временем их пара прыгнула чисто тройной тулуп, несколько раз на повторе, — режим сработал, сделал спортсменов резче, активнее, злее. Затем пара заворожила конкурентов неимоверно глубоким тодесом и, конечно же, множеством овершпагатов: если Ичиго с началом отношений укрепился ментально, то Орихиме будто удвоила гибкость в теле. Покидали каток они оба в преподнесенном настроении, лица Тацуки и Гриммджоу также не выражали тревоги, хоть тренер с присущим абсолютизмом потребовал от пары первого места.       Тацуки оказалась, на диво, более лояльной и предрекала их паре при любом раскладе ступеньку на пьедестале. Основная борьба должна была развернуться между тремя японскими школами, хоть Шиффер с Харрибелл и выступали под флагом Испании. Остальные претенденты в этом году выглядели на порядок слабее даже восемнадцатилетних дебютантов турнира. Сенсации в их репетициях не угадывалось.       Гриммджоу расхваливать наперёд подопечных не стал — сказал, что дождётся вечера для кнута и пряника, — а после, словив телефонный звонок, с хитрым видом поспешил исчезнуть под трибунами, будто у него имелось совершенно иное важное дело!       Ичиго сразу это не понравилось: растеклось мутное предчувствие по душе как нефтяное пятно. Ненужная фигня накануне проката. И он, оставив оживлённо болтавших девчонок, спешно зачехлился и буквально на зубцах прошмыгнул вслед за Гриммджоу.       Сперва — что логично, — он допустил, что долботренер изменяет Орихиме: шутка ли для этой похотливой скотины неделю без траха? У Ичиго, оставленного на голодном пайке, забурлила от возмущения кровь, и он несколько раз сжал руки в кулаки, готовясь кое-кому подправить челюсть накануне вечерней пресс-конференции. Однако ближе к чёрному ходу, у каморки с надписью «Технический инвентарь», тренера поджидал подозрительного вида тип — типичный наркодиллер в кепке на глаза под капюшоном. Ичиго оторопело моргнул несколько раз, подсматривая из-за угла, и увидел как тот реально передал Гриммджоу прозрачный пакетик с таблетками, а Гриммджоу ему — пачку зелёных.       — Что за нахер? — вышел он из укрытия, как только торговец исчез.       Гриммджоу и не думал отпираться или таиться — оскалился в тридцать два каким-то своим мыслям и придирчиво проверил содержимое на свету от захудалого светильника.       — Ты охренел, говорю? — Ичиго схватил долботренера за грудки. — Ты же клялся, что завязал! Орихиме в курсе?       — Того, что у меня Айзен скоро словит зелёную фею без абсента и станцует канкан перед журналистами? Не-а. Сорян, Куросаки, этот план не для её нежных ушек. И если ты, опарыш, хоть слово вякнешь ей перед стартом, то на лёд выйду я с Пирожком, а тебя Арисава будет долго вылавливать из унитаза.       Ичиго фыркнул и отпустил его — при таком раскладе, конечно, он не дурак, чтобы мешать ему. Ублюдок Айзен заслуживал мести, и лучшего средства, чем самому попасть в идиотское положение, было не придумать. Ичиго заговорщицки ухмыльнулся:       — Ты собираешься это ему затолкать в глотку или в задницу?       — Вообще-то — в его ёбаный чай, но второй вариант мне тоже нравится. Прям приятно удивляешь учителя.       — Ты лучше скажи, что по репетициям соперников, «учитель».       — Нууу, я б забрал себе парочку Кучики вместо рыжих недофигуристов.       Гриммджоу хохотнул в ответ на враз насупившееся лицо Ичиго, но, спрятав таблетки, в нагрудный карман, закинул ему руку на плечи и покровительственно похлопал:       — Расслабься, чемпион, куда ж вы без папки? Программа у нас некислая, публике зашла. Что там у Шиффера — посмотрим, а потом, как всегда, будем плясать по ситуации.       Гриммджоу зажёг сигарету, задумчиво покрутил в пальцах, но затянулся наконец с упоением, будто Орихиме хоть как-то смогла повлиять на эту его дурную привычку. Ичиго скривился от дыма и скинул с себя его граблю. Оправил кофту и размял в коньках ноги — переобуваться не хотелось, азарт кипел в венах, хоть до выступления оставалось два часа.       — Мы всё равно выиграем.       Тренер кивнул.       — Пирожку не идут сопли.       — Да Тацуки как бы тоже.       Гриммджоу хмыкнул смешком на его дополнительную мотивацию, но Ичиго дождался, пока он всосёт в себя всю дозу никотина по максимуму, и буркнул уже по пути:       — Почему ты никак не назовёшь её по имени? Орихиме? Она же давно похудела.       Гриммджоу оскалился шире, но так и не выдал вслух явную пошлятину в духе «каким же сладким на вкус бывает пирожок с корицей».       Ичиго мотнул головой, отгоняя столь смущающие мысли, и с облегчением встретился наконец взглядом с Тацуки у бортика. Его девушка была временами горькой, как бодрящий с утра шот эспрессо, а временами — лёгкой, как дозволенный фигуристам десерт Павлова. Каждому — своё лакомство, и Ичиго не возражал против двойственной природы Тацуки. Он потянулся к ней, поравнявшись, но она сразу накрыла его губы ладонью и опасливо оглянулась в поисках папарацци: только после чемпионата она согласилась объявить публике об их отношениях. По этой причине Ичиго ждал окончания соревнований не менее сильно, чем ступеньку на пьедестале.