Солнце, покрытое пылью.

Снова медленно взметающиеся каштановые волосы. Снова тихий и потерянный голос, зовущий меня по имени. Снова я просыпаюсь от очередного кошмара, резко садясь на кровать. Это действительно похоже на болезнь. Может, стоит попросить у Помфри зелье без сновидений? Нет, я не могу найти в себе силы собственноручно избавиться от последней и единственной возможности видеть свою подругу. Пусть это стоит мне нормального сна. Не важно. Встав, обнаруживаю на соседней кровати спящего Уизли. Тот выглядит совершенно беззаботно. Наверняка ему снится что-то приятное. Решив не будить парня, шагаю к шкафу и вытаскиваю оттуда чистую школьную форму. Надеюсь, она не исчезнет, как только я выйду из Выручай-комнаты. По крайней мере, не должна. Оглянувшись и убедившись, что Фред все еще спит, стягиваю рубашку с юбкой и переодеваюсь. — Доброе утро, — радостный голос заставляет меня вздрогнуть. Резко разворачиваюсь и, запахнув рубашку, недовольно смотрю на облокотившегося о столбик кровати Уизли: — И давно ты не спишь? — возмущенно завязываю галстук слишком туго. — Не то чтобы, — протягивает гриффиндорец, довольно улыбаясь. — И не стыдно тебе, Уизли? — быстро натягиваю серые гольфы, отчего-то краснея. Мог бы и сделать вид, что ничего не видел. Чувство такта у него отсутствует совершенно. — За что? — театрально округляет глаза парень, а я кидаю в него свою сумку. — Я ухожу, — сообщаю зачем-то Фреду, двигаясь к выходу. — Я тоже, — откликается он, шагая рядом. — Получается, мы вместе уходим, — парень пытается меня обнять, но я проскальзываю мимо. — Прекрати. Неужели ты не понимаешь? — красноречиво поглядываю на гриффиндорца. Уизли заслоняет мне проход, опершись о стену, и скрещивает руки на груди: — Не понимаю чего, Стеф? Какая отмазка у тебя будет в этом году? Все ведь было хорошо. Я вернулся сюда ради тебя, и мы, наконец, можем проводить время вместе, ни от кого не прячась и ничего не боясь. Фыркаю — действительно, бояться-то нечего, как это я забыла: — Нет, не можем, Уизли, — пытаюсь пройти, но Фред меня не пускает. — Если ты забыл, ты вообще-то меня бросил тут. Да и вообще, столько всего произошло, знаешь ли. Я просто хочу побыть одна. Он издевательски приподнимает брови. В глазах сквозит такая неприкрытая насмешка, что хочется отвернуться: — Наверное, ты хотела сказать, что хочешь полетать с Гарри над ночным Хогвартсом и мило чмокнуть его в щечку. Закипаю, зло смотря в казавшиеся такими родными глаза: — А это не твое дело. Я, кажется, ясно дала понять, что не хочу сейчас общаться на эту тему. — Не мое дело, значит, — парень дергается ко мне, приближая свое лицо, а я испуганно отшатываюсь. Но это мне совершенно не помогает — Уизли обвивает руками мою талию, прижимая меня к стене. Чертовы узкие проходы. Его лицо так близко — и я дышу непозволительно часто. Нервно отворачиваюсь, но его ладонь касается моей щеки, вынуждая встретить голубой взгляд, а не снова убегать от него. Гриффиндорец проводит носом по моей скуле, выдыхая на ухо: — Точно не мое? Чувствую, как трясутся руки, а в животе собирается тугой ком. Становится чертовски душно, хочется сорвать галстук и расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Ослабляю плотный узел, сипло произнося: — Отпусти. Фред отрицательно мотает головой. Его глаза смеются, буквально искрясь победой. Собравшись с мыслями, спешно покинувшими мою голову, отталкиваю парня от себя и дергаюсь к двери, кидая через плечо: — Катись к черту, Уизли. Мне неинтересно, что ты там себе придумал. Он окидывает меня довольным взглядом: — Да-да, Стеф, конечно. Ты не сможешь с собой бороться бесконечно. — Еще как смогу, — выпаливаю быстрее, чем соображаю, что это значит. — Псих, — закатываю глаза и выхожу из комнаты под смех гриффиндорца. Да что он такое о себе возомнил, в конце концов? Слегка похлопываю себя по раскрасневшимся щекам и двигаюсь в Большой Зал. Войдя туда, спешно шагаю вдоль длинных столов и, проигнорировав приветствие своих соседок, шумно опускаюсь рядом с Гарри. — Доброе утро, — улыбается парень. — Бывало и добрее, — мрачно кидаю Поттеру, но тут же с сожалением на него оглядываюсь. — Извини. — Гермиона рассказала мне, Стеф. Хочешь поговорить? Отрицательно мотаю головой: — Не о чем тут говорить. Гриффиндорец понимающе кивает, а я утыкаюсь в тарелку, безынтересно ковыряясь в яичнице с беконом. На другом конце стола разносится какой-то шум — МакГонагалл раздает расписания. Отрываюсь от завтрака и поднимаю глаза, когда напротив меня за стол опускаются близнецы, радостно здороваясь с однокурсниками. — Привет, — протягивает один из них, а второй только довольно подмигивает. Растерянно киваю и тут же принимаю у внезапно оказавшейся уже рядом МакГонагалл свое расписание. Автоматически разворачивая его, расстроенно выдыхаю: — Хоть один мой год начнется не с пары у Снегга? Гарри понимающе хмыкает, один из Уизли собирается что-то сказать, но я, увидев, что декан Гриффиндора удаляется из Большого Зала, вскакиваю из-за стола, надеясь догнать женщину: — Профессор МакГонагалл! Профессор! — расталкиваю словно специально толпящихся студентов, пытаясь прорваться к своему декану, но та будто не слышит. Или не хочет слышать. Оттолкнув какую-то третьекурсницу с двумя косичками, вырываюсь-таки из Зала: — Профессор! Минерва оборачивается и смеряет меня строгим взглядом: — Что-то случилось, мисс Фелпс? Раздраженно поджимаю губы. Разумеется, что-то случилось, и каждому здесь это прекрасно известно. — Да, — пытаюсь стойко перенести ее взгляд. — Зачем Вы это сделали? Зачем Вы подселили к нам ее? Декан на мгновение смягчается, но только на мгновение: — Мест не хватило, мисс Фелпс, — с непроницаемым лицом отзывается женщина, словно ее слова — ответ на все мои вопросы. — Но почему именно ее? — слишком резко выпаливаю, инстинктивно сжимая кулаки. — А что не так с Вашей новой соседкой? — строго спрашивает МакГонагалл. — Думаю, нам нечего обсуждать, мисс Фелпс. Вы можете опоздать на Защиту от Темных Искусств. Декан разворачивается и шагает в сторону своего кабинета: — Это жестоко, профессор! — выкрикиваю, ощущая себя абсолютно беспомощной. Спина женщины вздрагивает после моих слов, но волшебница продолжает идти, даже не остановившись. Простояв несколько минут в непонимании, вздрагиваю, когда мне на плечо опускается чья-то рука: — Идем, Стеф, — Гарри ободряюще улыбается, и мы все-таки двигаемся на урок. Впрочем, к удивлению, Снеггу не удается испортить мне настроение — хуже просто и быть не может. Прослушав лекцию об инферналах, послушно встаю в пару с Симусом, непонятно зачем подошедшим ко мне. Безынтересно размахивая палочкой, рассеяно смотрю на парня, которые уже в третий раз пытается мне что-то сказать: — Стеф, что-то случилось? Ты как будто не здесь, — наконец, до меня доходит смысл его слов. — Да нет, — протягиваю, отражая молча его заклинание и посылая ответное. Парень тоже блокирует летящий в него луч. — Ну да. Или ты мне просто поддаешься? — гриффиндорец улыбается, а я непонимающе приподнимаю брови. — С чего ты взял? — слышу, как Снегг за что-то в очередной раз отчитывает Гарри, но даже не поворачиваюсь в их сторону. — Я имею в виду… ну, если бы ты так сражалась с Лестрейндж, то, очевидно, вряд ли протянула бы дольше десяти секунд, — он почесывает затылок, совершенно не понимая, что сейчас сказал. — Ах, вот оно что? — хмурюсь, пытаясь унять подступающую ярость. — Значит… — Я не хотел тебя обидеть, Стеф, — моментально выдает Симус, но уже поздно. Мне явно нужно отдохнуть от людей. Они словно специально пытаются вывести меня из себя. — Значит, — делаю шаг вперед, рисуя в воздухе нужную формулу и посылая в однокурсника заклинание, — хочешь, — еще луч, который парень едва успевает отразить, — чтобы я сражалась с тобой, — перерывы между взмахами палочки становятся все меньше, — как с Лестрейндж? — обезоруживаю пятящегося назад Финнигана и, не сумев остановить себя, отправляю его в стену, продолжая шагать вперед. Ярость наваливается так внезапно, захлестывает с головой, сводя с ума. Я размахиваю палочкой, промахиваюсь заклинанием, которое с шумом влетает в серую стену кабинета, тут же сыплющуюся каменной крошкой. — Может, ты убил мою лучшую подругу? — зло сдувая с лица локон, разглядываю напуганного Симуса без капли жалости. — Мисс Фелпс! — рык профессора вынуждает меня опустить палочку чуть раньше, чем рука встревоженного Гарри касается моей. — Минус двадцать очков. Фыркаю, гневно двигаясь к своей парте. Колокол оповещает об окончании урока. — Да пожалуйста, — огрызаюсь и, прихватив сумку, вырываюсь в коридор. Поттер молча шагает рядом и смотрит так понимающе, что становится тошно. Взгляд изумрудных глаз такой виноватый, такой сожалеющий, не сходит с меня все зельеварение. Я отчужденно слушаю все про Амортенцию и нехотя скидываю в котел нужные ингредиенты для напитка живой смерти. Советы Гарри я совершенно осознанно не слушаю, только вот бобы действительно приходится раздавить — после нескольких неудачных попыток один выскальзывает прямо из-под моего ножа, и, словно надсмехаясь, попадает в котел Симуса, отчего зелье парня моментально взрывается, продолжая вить сероватый дым и опалив своему хозяину брови. Финнигану, разумеется, не привыкать, но… Мерлин, почему именно к нему. Тяжело вздыхаю и, недовольно покачивая головой, бурчу себе под нос никому не нужные извинения. Симус их как будто не слышит. Хотя, может быть, действительно не слышит. Довольный Поттер получает свой не совсем честно заслуженный пузырек жидкой удачи и недовольный взгляд Грейнджер в придачу. К слову, я кидаю на девушку не менее колкий взгляд, отчего она тут же отворачивается и смотрит в пол. Будто серая плита очень интересная. Будто она даже интереснее вещающего о чем-то Слизнорта. Когда урок подходит к концу, я, собрав все свои самообладание, кидаюсь вслед удаляющемуся Финнигану, окруженному своими друзьями. — Симус, — он продолжает идти вперед, отделенный толпой студентов. — Эй, Симус, — догоняю его и едва касаюсь пальцами плеча. Гриффиндорец вздрагивает и оборачивается, натыкаясь глазами на нас с Гарри. Секундный вопрос в его взгляде не успевает стать озвученным. — Прости, — выпаливаю, смотря ему в переносицу. — Прости, погорячилась. Со мной в последнее время такое часто случается. Поттер зачем-то кивает, но, поймав мой взгляд, отворачивается, а Симус забавно почесывает затылок, улыбаясь совершенно как мальчишка. — Да брось, Стеф. Я все понимаю. Это ты меня прости. Я все понимаю. Мы все понимаем. Они твердят это, как мантру. Каждый считает своим долгом сделать сочувствующий вид и совершенно удрученно вздохнуть. Словно они действительно понимают. — Но это было круто, — вдруг выдает он, а я буквально слышу, как разбивается выстроенное мной показное спокойствие. Ничего. Скоро они и сами поймут, что это совсем не круто. Эта мысль скользит в голове удивительно радостно, а я тут же чувствую неприятный укол совести. Выдыхаю и, натянув улыбку, шагаю вместе со всеми в Большой Зал. Кажется, хватит с меня на сегодня. — Как дела в первый учебный день? — близнецы, совершенно радостно улыбаясь, появляются словно из воздуха, и внезапно оказываются с двух сторон от меня, оттесняя и Гарри, и Симуса с Дином. Кто-то из ребят пытается им ответить, но взгляд голубых глаз прикован ко мне. — Стеф, пойдешь со мной в Хогсмид на выходных? — невозмутимо подмигивает тот, что слева. Да он вообще адекватный? Не решаясь и взглянуть на оторопевшего Гарри, раздраженно повожу плечами и отрывисто отвечаю: — Нет. Кажется, всех вокруг внезапно начинает очень интересовать наш разговор. Какая-то стайка девочек помладше активно перешептывается, не сводя с нашей компании глаз. Дин и Симус смотрят на нас так, словно мы играем в нелепом магловском сериале. Гарри, кажется, хочет что-то сказать, но слова так и не вырываются наружу. — Какая жалость, — театрально вскидывает руки парень. — Значит, пойдешь со мной, — второй близнец подмигивает брату. — А я говорил тебе, Джордж, она выберет меня. — Нет, — возмущенно поворачиваюсь к Фреду. — Я не пойду… — Ну как же, — удивленный взгляд гриффиндорца меня отвлекает, и я не успеваю заметить, как другой притягивает меня к себе, закинув руку на плечо, и быстро чмокает в щеку, произнося: — Значит, все-таки со мной. И, на самом деле, я Фред. Чувствую, как мои щеки мгновенно багровеют, а в голове отчетливо стучит собственный пульс. Рассерженно взвиваюсь и, скинув руку парня, яростно поворачиваюсь к нему: — Придурок. Уже собираюсь уходить, но в спину летят слова нисколько не удрученного Уизли: — Вообще-то обидно, Стеф, — он улыбается и невозмутимо провожает меня взглядом. На обед я сегодня так и не попадаю. Только вхожу в свою комнату, перепрыгивая сразу через пару ступеней. О чем вообще он думает? Идиот. Несдержанный. Неадекватный. Самоуверенный. Щеки все еще горят, мне хочется, чтобы я чувствовала вину перед Гарри за случившееся, но я только все сильнее злюсь на Уизли. Чего он хочет так добиться? Это какой-то цирк. Впрочем, эти двое всегда были клоунами. Шумно опускаюсь на кровать, предварительно зло пнув ножку, и только сейчас слышу тихий всхлип. Нехотя поворачиваюсь и натыкаюсь взглядом на свою новую соседку. Мэри сидит на кровати, пожав к себе ноги, и громко хлюпает носом. Зеленые детские глазки сейчас красные, а две влажные дорожки слишком отчетливо видны на бледной коже, оттененной каштановыми волосами. Длинные реснички слиплись и походят на нелепые щетки. — Ты со вчерашнего вечера тут ревешь? — раздраженно уточняю, думая только о том, что эта малявка тут совершенно некстати. Первокурсница отрицательно мотает головой, покачивая коричневыми прядями, и прячет лицо в маленькие ладошки. Я отворачиваюсь, доставая из сумки учебник, и погружаюсь в чтение, но букв не вижу. Перед глазами встает давняя картина из почти забытого детства. Моя подруга сидит на холодном полу темного кабинета, поджав ноги к груди, и тихо всхлипывает. Я подхожу к ней, отнимая ладони от заплаканного опухшего лица, и встречаюсь взглядом с изумрудными глазами, едва ли не физически ощущая, как наши жизни переплетаются в тот вечер. В горле встает ком. Закашлявшись, громко захлопываю книгу и, откинув ее, слишком резко вскакиваю с кровати: — Мерлин, ну что там у тебя случилось? — вопрос звучит вынуждено и почти неискренне, только вот дрожащий голос меня выдает. Маленькая Мэри испуганно поднимает голову и вжимает шею в плечи: — Они назвали меня занудой и трусихой, — девочка икает и прерывается. — Толкнули, и я упала, — она чуть приспускает влажный гольф, а я невидящим взглядом смотрю на острую разбитую коленку. Дернувшись, магией нахожу в тумбе мазь и кидаю ее вжавшейся в кровать девочке. Та неловко ее ловит и, нерешительно открыв, двумя пальцами черпает содержимое. — И ты из-за этого ревешь? — наконец уточняю, скрещивая на груди руки. Гриффиндорка удрученно кивает. — Надо учиться постоять за себя. Кто это был? — Маркус и Эрик, первый курс Слизерина, — отчеканивает Мэри и выжидающе смотрит на меня. Чего она ждет? Укора? Неодобрения? Порицания? Гриффиндор, Мерлин его дери. Смелость и доблесть. — Идем, — кидаю ей и, дождавшись, пока девочка спрыгнет с кровати, хватаю ее за руку. Сердце пропускает удар. Мягкая и маленькая ладошка ложится в руку так привычно, будто я делала это, как минимум, сотню раз. Гостиную мы минуем удивительно быстро, как и широкие коридоры замка. Не знаю, что мной движет, но обещаю себе разобраться в этом в другой раз. Как всегда. Откладывать все внутренние вопросы в долгий ящик — как жизненное кредо. Короткие ножки быстро семенят, отдаваясь стуком маленьких каблучков школьных туфель. Мэри едва поспевает за мной. Пройдя вглубь подземелий, она вдруг дергает меня за руку и, шмыгнув носом, кивает: — Вон они. Повезло. — Не реви, — кидаю ей и двигаюсь к двум первокурсникам. Один — высокий и темноволосый — активно жестикулирует и что-то рассказывает второму — чуть пониже и полнее. Но на лицах обоих — это высокомерное выражение. Им всего по одиннадцать, но оба уже точно уверены, что мир вертится вокруг них и каждый — непревзойденный подарок всему магическому сообществу. — Эй, — окликаю мальчишек, которые тут же впиваются в меня внимательным взглядом и, словно узнав меня, наклоняют головы вбок. — Чего тебе? — высокомерный взмах бровями. — Фелпс, — будто заканчивает обращение второй. Задумчиво поигрываю в руках палочкой, которую я только что вытащила из кармана, оценивающе их оглядываю, пытаясь вложить во взгляд все свое презрение: — Вас что, не учили, что девочек обижать нехорошо? Прогуливали домашние уроки хороших манер? — лениво растягиваю слова, делая шаг к слизеринцам. Те с секунду смотрят непонимающе, но, увидев сжавшуюся Мэри, усмехаются: — Потому что они убегают реветь в обиде? — он совсем маленький, но надсмехается и надо мной. Над всеми, кто не рядом с ним. — Нет, — щурюсь и надвигаюсь на мальчика, чуть сильнее сжав древко пальцами. — Потому что девочки могут обидеться и решить мстить, — не речь, а шипение. Мальчики, видимо, обладая инстинктом самосохранения, испуганно пятятся. Ухмылка стирается с детских лиц. Им страшно. И это правильно. — Можете представить, что с вами будет, если меня разозлить? Я не буду толкать, как вы. Я трансфигурирую вас в маленьких червяков и скормлю своей сове как лакомство. Они бледнеют, а я вижу, как тонкие мальчишечьи колени синхронно трясутся. — Значит, — начинаю было, но ледяной голос лениво тянет мою фамилию: — Фелпс. Выпрямляюсь и, стараясь не нервничать, разворачиваюсь. — Малфой, — отвечаю ему в тон. — Решила перейти на соперников по уровню? — он усмехается, а мальчишки, перебежавшие за спину своего старосты, хихикают. Мэри неосознанно жмется к моей ноге, цепляясь пальчиками за мою мантию. Она боится Малфоя. Маленькая Мэри боится Малфоя. И это нормально. А вот я не должна. Слизеринец, заметив мою соседку, присвистывает и совершенно мерзко ухмыляется: — Ого. Так ты защищаешь свою новую подружку? — усмешка на его губах такая холодная, что я чувствую мурашки на своей коже. Пальцы впиваются в палочку, словно она — моя последняя надежда, ногти оставляют отметины на белой ладони. Беру Мэри за руку, неосознанно переплетая пальцы. — Это и понятно. Одну не смогла защитить, так теперь пытаешься помочь новой. Только вот у тебя не выйдет, как всегда, Фелпс. А я говорил тебе, что вы выбираете неправильную компанию. Представь, как по-другому все могло бы сложиться для твоей драгоценной Фелтон, если бы не твоя неуемная гордость и холеная храбрость. Он продолжает что-то говорить, но от этой тирады у меня закладывает уши. Инстинктивно выставляю палочку перед собой и взмахиваю ей: — Остолбеней, — мгновенный луч врезается парню в грудь, откидывая к стене. Ударившись о серую плитку с глухим звуком, он падает на пол, а я взмахиваю рукой еще раз, разрывая темную ткань мантии на левом предплечье, оставляя там длинную царапину. Слизеринец спешно прикрывает кожу. Я не вижу, но знаю — там Метка. Дернув за собой соседку, окидываю двух первогодок презрительным взглядом: — Вы поняли? Еще раз подойдете к ней — пожалеете. Гордо шагая вперед, оборачиваюсь, пытаясь унять пылающий гнев, но меня догоняет голос слизеринского старосты: — Ты пожалеешь. Снисходительно усмехнувшись, оборачиваюсь: — Не обязательно изо всех сил пытаться быть таким подонком, Малфой. Мы выходим из подземелий, и сияющая Мэри вдруг обхватывает меня за талию, утыкаясь лбом в живот: — Это было так круто, Стефани. Ты даже лучше, чем о тебе пишут. Мне приходится изобразить раздражение, хотя сердце отчего-то радостно ухает вниз. Первый учебный день проходит отвратительно. Или я упорно пытаюсь себя в этом убедить.