Дорога к счастью

У Тэхёна с детства была железная выдержка и сила воли. Поэтому, когда на него ругались, он демонстрировал блестящее спокойствие и сдержанность. Но почему-то именно сегодня сдержаться не смог. Он увлёкся лёгкими наркотиками ещё в 16 — Юнги пронёс на одну из тусовок и умело уговорил младшего, ведь: «Ничего страшного, мелкий, все через это проходили, попробуешь и бросишь». Юнги-то бросил, точнее перешёл на другую зависимость — сигареты, а Тэхён вот как-то не смог. После одной тусовки последовала вторая, затем третья. Все они сопровождались упрёками Шуги и новым для него чувством эйфории. Юнги продолжал ворчать на него, вместе с тем всё равно доставал столь необходимый волшебный порошок в пакетике. Понял он, что попал, когда все его деньги, отправленные родителями и отложенные на новую приставку, ушли на новую дозу «эмоций», как окрестил порошок сам Ким. Без необходимого наркотика ощущалась полная апатия по отношению к другим людям. Приходилось делать огромное усилие, чтобы выдавить простую улыбку, находясь рядом с друзьями. Он не сказал бы, что это всё из-за его жизни. Она не настолько ужасна: рядом с ним прекрасные хёны и тонсэн, не дающие ему углубляться в пучину проблем. Однако чего-то не хватало, и это чувство с годами оставляло все больше неприятной тоски. Словно не было доверия к людям и самому себе, ведь Тэхён не мог высказаться о терзаниях на душе даже собственным друзьям из-за этого поганого недоверия. Буд-то что-то пожирало изнутри, не давая глотнуть свежего воздуха и свободы от оков ненависти к жизни. В итоге, почти пол года прожив, как чистый наркоман, Тэхён испугался самого себя, найдясь на одной из тусовок в туалете рядом с унитазом, в собственной блевотине, с обеспокоенным рядом, Чимином. Тогда он впервые попробовал таблетки, а не волшебный порошок, и видимо, переборщил с дозой. Весь заплаканный и уставший, с красными глазами, Тэхён взвалил весь груз мыслей на Пака, выговорившись сполна о детстве, родителях и ненависти к себе, и взяв клятву молчать с перепуганного друга. Тот лишь устало покачал головой и притянул плачущего Тэхёна к себе, думая о чём-то своём. Тэхён и понятия не имел, что десятью минутами ранее, Чонгук точно так же изливал Чимину душу в соседней комнате, говоря о своих недружеских чувствах. Пак искал Тэхёна именно за тем, чтобы поговорить об общем друге, или хотя бы намекнуть о его безответной влюблённости. Но найдя Кима в таком состоянии, смысла говорить уже не было, да и тому сейчас не была дела до этого. Куча подростковых проблем и гормонов играли в них всех как никогда, и Чимин решил не вмешиваться в ничью жизнь, а продолжать выслушивать бесконечные потоки чужих проблем. Так Чимину выпало хранить две самые важные тайны, которые могли поссорить обоих друг с другом, разрушив многолетнюю дружбу. Он лишь надеялся, что это всё пройдёт: и чувства Чонгука, и зависимость Тэхёна. Увы, ничего не прошло, а лишь усилилось. Чону всё сложнее было скрывать свой горящий взгляд, благодаря чему, даже хёны начали относиться к нему с подозрением. Тэ лишь усугубил свою зависимость, и о ней узнали абсолютно все ребята, только каждый своим способом, кроме Чонгука. Тот упорно не замечал или не хотел замечать, списывая изменения в Тэхёне на возраст взросления: нездоровая бледность, стеклянные глаза и излишняя худоба, которую пришлось убирать, торча часами в качалке. Старшие только разводили руками, не смея влезать в жизнь Тэхёна со своими советами и нравоучениями. Ни один за полтора года не пытался указывать ему, что делать. Юнги, конечно, отругали и попросили больше не поставлять столь важный порошок (от таблеток пришлось отказать после происшествия с Чимином). Шуга согласился, из-за чего они ужасно переругались, но Кима это никак не остановило, и он нашёл нового поставщика спустя пару недель небольшой ломки. Тогда его уже было не остановить, и до сегодняшнего дня зависимость только укреплялась, затемняя сознание. Хёны вновь не сказали ни слова, продолжая наблюдать за младшим из-под тяжка, надеясь на лучший исход, и поражаясь слепости Чонгука. Всех их грызла совесть за отпущение ситуации на самотёк, почему-то именно перед самым младшим. Если он узнает об этой части жизни Тэхёна, им смело можно ставить памятник, как самым худшим друзьям на планете, поскольку они упорно молчали и делали вид о неважности происходящего. До сегодняшнего дня и правда — никто не повёл и пальцам, чтобы помочь сбившемуся с пути другу. А Тэхён к этому привык ужасно, позволяя себе делать всё что угодно его подсознанию, и не зная границ в действиях. Так продолжалось до его Дня Рождения, пока это с треском не развалил Чонгук. Хрупкий мир оптимизма рушился на глазах, когда он видел спину друга за захлопывающейся дверью. Последняя тирада Чонгука больно кольнули в области желудка, и выходила рвотой на протяжении двадцати минут, вместе со слезами и желчем из сказанных обоими слов. Потом прибежал Хосок, всё в тех же боксёрах, заметив долгое отсутствие друзей. Удивление в его глазах было одним из того, что запомнил Тэхён, остальное же копилось в затуманенной голове. Друзья обеспокоенно носились вокруг него, параллельно пытаясь разузнать о Чонгуке и о случившемся. Младший на все их вопросы лишь продолжал пялиться в стену напротив, прокручивая в голове весь разговор в ванной. Муки совести никак не желали проходить, а усилились в десять раз, подкидывая новые воспоминания. Да, похоже, он превратился в самого настоящего эгоиста, как и сказал Чонгук. Тэхён прекрасно осведомлён об отношениях в семье Чона. Он же напрямую послал друга и сказал, что тот ему никто — пустое место. Ему не понаслышке известно, как могут подкосить такие высказывания. Просто Тэхён правда очень привык, что все вокруг не пытаются читать ему лекции и вправлять мозги. А реакция Чонгука непривычно выбила всё из колеи, заставив шестерёнки совести крутиться в другом направлении. Он сам не ожидал от себя такой желчи, от чего становилось противно и ужасно плохо морально. Тэхён очень сильно любил Чонгука, как друга, и дорожил каждой минутой, проведенной вместе. Сейчас чувствовалось, что всё не будет как прежде, и он испортил отношения с самым близким человеком в его жизни из-за каких-то глупых слов, сказанных на эмоциях. Конечно, был Чимин и остальные пять хёнов, но связь с младшим была какой-то особенной — трепетной и заботливой что-ли, ни с чем несравнимой. И его зависимость на фоне потери друга, казалась, самой ничтожной проблемой из когда-либо существовавших. — Тэ, скажи хоть слово. Что произошло, где Чонгук? — Намджун обеспокоенно провёл пальцем по щеке парня, пока все остальные напряженно столпились вокруг. Наркотики медленно теряли своё свойство, а паника напару с истерикой подкатила к горлу большим комом. Расширенные зрачки суетились в поиске только одно человека, однако его не было среди присутствующих. — Чонгук… — всё, что он смог сказать, прежде чем окончательно не заплакать. Слёзы нещадно стекали по щекам, а заботливые пальцы хёна не давали им доходить до подбородка. — Чонгук…он узнал всё. Повисла гробовая тишина, смешанная с нотками напряжения и паники, теперь уже у всех. — Чёрт, — Юнги сжал бутылку из-под пива, а потерянность моментально сменилась злостью. Неожиданно для всех, свободный кулак прилетел прямо в скулу Тэхёна, из-за чего тот опешил, хватаясь за щеку, которая сразу покраснела. — Мы предупреждали тебя. Рано или поздно это должно было случиться. Какого хуя ты продолжал нюхать эту дрянь, а сейчас истеришь, будто в этом нет твоей вины? Если Чонгук узнает, что мы были в курсе, то потеряет к нам доверие! Блять, ты всё испортил, Ким Тэхён! Юнги разозлился ещё сильнее, готовясь в любой момент нанести новый удар, но Чимин предотвратил нападение, оттаскивая хёна в подальше в центр комнаты под всеобщий ступор. — Пусти, Чимин, пусти меня. Он совсем ахуел со своей наркотой, ничего кроме неё не замечает. Удивительно, что мелкий понял всё только сейчас. — Юнги, — несвойственная Хосоку серьёзность озарила лицо, выдавая осуждение. — Тебе напомнить, кто его на это подсадил? Не только подсадил, но ещё и поощрял. Ты был его поставщиком. Если бы мы не вмешались, никто не знает, чем бы это кончилось. Наша вина лишь в том, что Тэхён нашёл нового поставщика, и мы закрыли на это глаза. — Хосок прав, — в разговор вклинился, молчавший до этого, Джин. — Тэхён виноват, да. Но на нас тоже есть вина. Мы ничего с этим не сделали, и как сказал Юнги: рано или поздно Чонгук узнал бы. Нельзя вечно скрывать правду. Тэхён лишь прикрыл глаза, наконец отняв руку от горящей щеки. Мозг медленно начинал соображать, подкидывая идеи для выхода из ситуации. Удар заметно успокоил его нервы и истерику. На старшего совсем не хотелось злиться — Тэхён заслужил. Вспомнить хотя бы всё то, что он наговорил Чонгуку… — Успокоились все. Рано ещё делать выводы. Сначала нужно удостовериться, что Чонгук в порядке и не наделает глупостей. Тэхён, — к нему повернулся Намджун, доставая телефон из кармана. Долгие протяжные гудки не принесли никакого результата, а оператор сообщил о зря потраченном времени. Ни вторая, ни третья попытка не увенчались успехом, и даже звонки от Тэхёна остались проигнорированными. — Тэхён, он мог вернуться домой? Ты лучше всех его знаешь. Ким только покачал головой, понуро опуская руки. Слёзы подкатывали с новой силой, хотелось просто лечь и уснуть, словно всё это самый страшный сон в его жизни. А утром проснуться и ощутить рядом Чонгука, смеющегося с того, как Тэхён пускает слюни на подушку и спит с открытыми глазами. Сейчас кажется, что так уже никогда не будет. — Он найдётся, и вы поговорите. Мы тоже переживаем. Я уверен, он остынет и сам даст о себе знать, — Чимин успокаивающе погладил его по плечу, стараясь утешить и поддержать. — Я столько всего наговорил ему… — Тшшш, — тёплые объятья заглушили протяжный монолог, позволяя рыданьям выйти наружу и намочить плечо. — Всё будет хорошо, Тэ. Всё будет хорошо. Четверо старших лишь обеспокоенно переглянулись между собой. Даже спокойный Намджун был не уверен в правдивости этих слов. *** Время тянулось слишком медленно и мучительно. Прошло два часа с ухода младшего. Квартира погрузилась в полную тишину, а опухший от слёз Тэхён тревожно посапывал на коленях у Чимина, пока его пальцы успокаивающе теребили макушку. Все остальные расположились на полу около дивана. Никто так и не смог сомкнуть глаз. Каждый был погружён в свои мысли, и эта тишина никому не мешала. Никто не надеялся на благоприятный исход, пока в дверь тихо не позвонили. Тэхён тут же вскочил на ноги, приводя в чувство всех парней — будто и не спал вовсе. Он молился всем богам, чтобы это был Чонгук, и его душа оставила страх и волнения позади. Ни минуты не мешкая, Тэхён подлетел к двери и со всей силы распахнул её настежь. Он надеялся, что все страхи покинут его. Однако их почему-то прибавилось в два раза, как только его глаза встретились с замученным взглядом напротив. Чонгук, казалось, за два часа изменился до неузнаваемости. Перед ним стоял другой человек: бледный, с пустыми радужками и безэмоциональным лицом. Стыд снова взял верх, а слова застряли в горле. — Чонгук… — Тэхён не успел договорить, как чужие руки прижали его к груди, а дыхание обожгло шею. — Прости меня. Я… — Боже, — капля удивления отразилась на лице Чонгука, когда к нему подлетели сразу пять хёнов, обеспокоенно разглядывая. Все поочерёдно принялись обнимать его обмякшее тело. — Мы волновались за тебя, мелкий, — Юнги, как всегда, отличился и дал младшему подзатыльник, чем вызвал всеобщий смешок. — Такую драму закатил. Тэхён себе места не находил. — Хён, давай не сейчас. Я очень хочу спать, — Чонгук устало потёр переносицу, после чего обращаясь к владельцу квартиры. — Тэ, я могу остаться у тебя? Утром мы обязательно поговорим, и я всё объясню, но сейчас у меня нет на это сил. Тэхён немного стушевался от такой непосредственности. Казалось, что ничего не произошло, и это был самый реалистичный сон, если бы не усталый друг, вот-вот готовый упасть от переутомления. — Да, конечно, Чонгуки. — Раз всё хорошо, то мы можем идти, — Намджун облегчённо выдохнул и подтолкнул всех к шкафу для обуви. — Больше не теряйся так. Всегда можно найти решение проблеме, ладно? Ободряющее похлопывание по плечу от всех хёнов, хлопок двери, и вот они остались вдвоём в прихожей. Сейчас тишина была совсем некомфортной, и два задумчивых человека смотрели друг на друга не отрываясь. Тэхён первый, кто разрушил неловкое молчание, прокашлявшись. — Пойдём спать. Чонгук даже не шелохнулся, а губы задрожали, словно он держался из последних сил. Слеза всё же медленно скользнула по коже, туманя взгляд. Тэхён ни на секунду не задумываясь, взял друга за руку и повёл в свою комнату. Благо у него была двуспальная кровать. — Диван после сегодняшней тусовки выглядит максимально ужасно, поэтому поспишь со мной. Да и мне лень его застилать, — в ответ он получил неуверенный кивок и тихий всхлип, который резанул по ушам и сердцу. — Только не плач, Чонгук, пожалуйста. Мы обязательно поговорим завтра, обещаю. Немного успокоившись, Чонгук благодарно закивал и немного дернулся, обращая внимание на налившийся синяк на чужой щеке. — Откуда это? — подушечки пальцев скользнули по гладкой коже. — Юнги. А тебя? — беспокойство заставило голос задрожать и тревожно повторить движение и провести ладонью по синяку напротив. — Мать. Этого было достаточно, чтобы не углубляться в тему, а просто молча взять Чонгука за руку и вручить ему сменную одежду, отправив переодеваться. Всё потому, что Тэхён сам готов был заплакать от такой несправедливости. На младшего слишком много навалилось за один день и жизнь в принципе. Слишком много они сегодня плакали… Они легли так же молча, укрываясь одним большим одеялом. Несмотря на недосказанность оба чувствовали тепло и уют, будто всегда спали вместе. Тэхён вообще не любит спать с кем-то рядом, но только если этот кто-то — не Чонгук. От усталости они уснули практически одновременно, погружаясь в безмятежный сон без сновидений. Чонгук даже не заметил, как придвинулся чуть ближе и обнял друга за талию, вдыхая свежий запах шампуня с мягких волос. А Тэхён даже не заметил, как придвинулся ещё ближе, полностью доверяя себя Чонгуку хотя бы во сне…