Сквозь сигаретный дым

Они медленно брели вдоль Черного озера. Когда удалось скрыться от любопытных взглядов студентов, Гарри воровато осмотрелся и вытащил пачку сигарет, припрятанную в недрах широкой мантии. - Гарри! – возмущенно прошипела Гермиона. – Сколько можно? Лицо Поттера приобрело расслабленное выражение, улыбка тронула сухие обветренные губы. - Это моя первая сигарета за этот день, - блаженно выдыхая дым, признался он. – Ты не представляешь, как я иногда жалею, что затеял всю эту авантюру. Я много работаю, мало сплю, практически не вижусь со Снейпом. А если и вижусь, то получаю очередной нагоняй. Молодой мужчина остановился, эффектно разворачиваясь на пятках. Лицо его вытянулось, в попытке придать ему холодное и серьезное выражение. Плотно сжав губы, он промолвил, растягивая слова: - Мистер Поттер, курение – это отвратительная привычка, которую вы своим примером культивируете в своих воспитанниках. Если я еще раз увижу вас с сигаретой, вы пожалеете об этом. Гарри закатил глаза, обрывая свое маленькое представление. - Если бы я знал, чего будет стоить этот маленький запрет. Мне не удается укрыться нигде в пределах замка. Стоит мне только прикурить, как сигарета воспламеняется в руках. Ты только посмотри на мои брови! - тыкая пальцем в пораженную зону, воскликнул волшебник. - Разве это не то, чего ты хотел? – мягко спросила Гермиона, пряча улыбку в мягком шерстяном шарфе. - Я хотел любви и секса, а не домовиков-шпионов, - Поттер поморщился, отгоняя тяжелые воспоминания утраты маленького друга, отчаянно пытавшегося его спасти в довольно извращенной манере. Добби… Он скучал по нему не меньше, чем по преданной и храброй Букле. Заметив смену в настроении друга, Гермиона осторожно коснулась руки друга и спросила: - Что если твоя затея провалится? Что если Северус Снейп не любит тебя? Гарри окаменел. Опустил голову, пряча глаза. Однако, Гермиона успела уловить его взгляд, наполненный болью и отчаяньем. Своими словами, она словно потревожила едва затянувшуюся рану, вызвав кровотечение. Гермиона по своему опыту знала, что иногда нужно быть жестокой; нельзя было позволять Гарри погрузиться в мир грез и увязнуть в них навсегда. - Тогда всё будет кончено, - безжизненным голосом ответил Гарри. Гермионе хотелось быть такой же беспечной и самоуверенной, как иногда бывал ее муж. Сказать что-то вроде: «Он тебя недостоин». Хотя на самом деле так и было. Но разве это можно было доказать влюбленному человеку? Пусть и самому лучшему, самому доброму и светлому. Даже если он не верит в то, что он на самом деле такой. Снейп определенно был недостоин ее лучшего друга. Он не подходил ему по всем параметрам. Слишком стар, слишком груб, слишком слизеринец. Несмотря на то, что вся Магическая Британия доверила ему своих детей, она отчаянно боялась доверить ему Гарри. Девушка подбирала слова слишком долго. Этого времени хватило, чтобы Гарри пришел в себя. - Ничего не говори, - покачал головой он. – Я знаю. Я все знаю, но… это сильнее меня. Давай оставим эту тему. Лучше расскажи мне, как там твои крошки. Гермиона перевела дыхание, собираясь с мыслями. Слова легко срывались с ее губ. Она позволила веселым рассказам о шалостях ее малышей отвлечь их обоих от печалей и мрачных дум, наслаждаясь зимней свежестью озерного воздуха. Однако зудящее чувство беспокойства все никак не хотело отпускать ее… За две с половиной недели Гарри успешно втянулся в обстоятельства своей новой жизни. Дни перестали наваливаться на него сумасшедшим потоком заданий и дел, однако они были наполнены суетой и нарастающей подготовкой к праздникам. С приближением Рождества волшебство в мире магии становилось действительно осязаемым. Однако великолепие праздничной атрибутики, сладкий запах традиционных напитков и выпечки, терпкий и горьковато-кислый от рождественских венков вместо щекочущего волнительного чувства детского восторга, лишь усиливало ощущение одиночества, прочно поселившееся в глубине души Гарри. Он видел спасение лишь в одном человеке. Но расстоянии между ними не сокращалось, а отношения держались в пределах холодной вежливости. Все попытки Гарри как-то изменить ситуацию между ними немедленно пресекались. Снейп отмахивался от него, как от надоедливой мухи. Ничего не значащей и раздражающей. Отношения же со студентами наоборот радовали теплом и пониманием. Дети тянулись к Гарри и причиной этому было и восхищение его героическим прошлым, собственное доброжелательное отношение, и, конечно, любовь к работе, которая позволяла ему ненадолго забывать обо всех неприятностях личной жизни. На уроках Поттер словно оживал, заражал студентов интересом и озорством, превращая каждое занятие в захватывающее приключение. И это работало именно так как надо. Без излишней фамильярности и баловства, но и без нудных долгих минут никому ненужной работы. Но и эти его успехи были оценены довольно критично. - Не превращайте все в цирк, мистер Поттер. Эти дети должны повзрослеть до того, как безжалостная воля судьбы решит испытать их на прочность. Гарри вызывал этот эпизод в памяти раз за разом, не забывая ни одной детали того ужина в Большом зале. Особенное внимание он уделял выражению лица Снейпа, его голосу, который вызывал в нем самые низменные чувства, пока смысл слов не доходил до затуманенного влюбленностью сознания. Тогда на смену приходили боль и обида, переходящее в острое чувство разочарования в жизни. И все же надежда не отпускала его. А боль притуплялась сигаретным дымом. Опьяняюще горький, он приносил его душе спокойствие и придавал решительности. Однако ни одна сигарета, ни даже целая дюжина не могли подсказать Гарри как решить свою проблему. Он признавал, что для того, чтобы сблизиться с Северусом необходимо было предпринять какие-то действенные меры, но какие? В этом он был не силен: не умел плести интриги, придумывать планы и манипулировать людьми. Никогда не умел читать людей, просчитывать каждый ход того или иного человека наперед и, совершенно не понимал, чем руководствуются люди, совершая те или иные поступки. Именно поэтому он ушел из Аврората. Потому что не видел ничего дальше своего носа, предпочитая долгим рассуждениям действия. И в этом была вся сложность ситуации, в которой он оказался. Он не понимал Северуса. Ни мотивов, вынудивших того связаться с ним, ни резкой смены отношения к нему, кроме той безобразной сцены, что он учинил в личных комнатах директора. Это было ни много и ни мало, но неужели одного вечера достаточно, чтобы погасить теплые чувства в сердце человека? Или ничего подобного там не было изначально, а Гарри сам все придумал и позволил себе обмануться. А сейчас страдал по тому, чего не было и не могло быть… Утром Гарри отметил, что до начала рождественских каникул оставалось всего три дня. Дети отбывали на поезд за день до Сочельника, и Гарри ужасно не хотелось думать о том, что он станет делать после того, как лишится единственной отдушины. На комоде поверх кипы пергаментов, книг и нескольких последних выпусков лежало письмо от Молли Уизли. Собираясь на завтрак, Гарри то и дело цеплялся за него взглядом, размышляя над ответом. Обычно он никогда не отказывался от приглашения провести праздники в большом и веселом кругу семьи Уизли. Но в этом году ввиду определенных обстоятельств не знал, как поступить. С одной стороны, несколько дней проведенных среди близких и родных людей могли отвлечь его от душевных страданий. С другой – интуиция подсказывала ему, что нет более удобного момента, чем Рождество. Праздники сближали людей. А разве не для этого он пошел на все это? Когда Гарри принял окончательное решение, оставалось слишком мало времени. Оставлять приглашение без ответа было глупо и даже грубо. Боясь снова передумать, Гарри сел за стол и написал короткое письмо с невнятным объяснением невозможности провести праздники в Норе в этом году. Перечитав, Поттер удовлетворенно кивнул и быстро запечатал письмо. Наколдовав темпус и ужаснувшись тому, как быстро летело время, Гарри поспешил в Большой зал. Если он успеет до получения утренней корреспонденции, то сможет попросить у кого-то сову и отправить письмо. И тогда лишится последней возможности передумать. Гарри практически бежал, когда у самого входа в Большой зал вспомнил, что оставил письмо на столе. Раздраженно застонав, молодой преподаватель остановился у дверей в зал и схватился за голову. - Дубина, - пробормотал Гарри, проведя холодной рукой по лицу. В коридоре было довольно прохладно и в первую очередь замерзали руки, затем коченели ноги, а после все тело начинало напоминать замерзшую на ветру сосульку. Сквозняки в коридорах были так же нещадны, как и в окрестностях школы. Мелодичный звон отвлек Гарри от самобичевания. А искры, пролетевшие у самой головы, окончательно привлекли внимание. Мужчина поднял голову и увидел над самым потолком веточку омелы, задорно покачивающуюся в воздухе. Он попытался сдвинуться с места, но древняя магия замка не дала ему этого сделать. - Просто отлично, - поникшим голосом, выпалил Гарри. Он снова воззрился на омелу, раздумывая над тем, что может помочь ему освободиться из ловушки до того, как он попадет в еще более неловкую ситуацию. Дверь скрипнула и Гарри слишком поздно отреагировал – не успел даже рта открыть, как ловушка пополнилась еще одним человеком. - Вы опоздали на завтрак, - мрачно изрек Снейп и смерил Гарри осуждающим взглядом. – Кажется, я предупреждал вас, что вы обязаны трапезничать в Большом зале, если хотите жить здесь. Гарри кивнул. Неловко переминаясь с ноги на ногу, он пытался понять: злая шутка судьбы сыграла с ним или невероятная удача. Только с ним могло случится нечто подобное и только он мог раздумывать над тем, как поступить: воспользоваться ситуацией или нет. И как это воспримет Снейп? Не станет ли все только хуже? Снейп продолжал свою гневную отповедь и не видя ответной реакции, кажется, только раздражался. - Вы слышите меня или нет? - нахмурившись, он встряхнул Гарри за плечи. - Кажется, мы попались в ловушку Хогвартса, сэр, - несмело улыбнувшись, промолвил Гарри и ткнул пальцем вверх. Снейп недоуменно воззрился на потолок, а Гарри воспользовался этим и поддался вперед, обхватывая рукой затылок мужчины, впился в жесткие губы. От неожиданности Снейп выдохнул в его рот, но воспользоваться этим преимуществом не дал – грубо схватил Гарри за волосы и оттянул в сторону. - Вы забываетесь, профессор Поттер, - зло выплюнул директор, сверкая темными глазами. Это его «профессор» резануло по оголенным нервам Гарри, причиняя боль больше, чем стальная хватка в его волосах. Он сглотнул, пытаясь справится с нахлынувшей горечью, что вот-вот просилась навернуться жалкой влагой на глазах. И понял, что проигрывает эту схватку с самим собой. Но Снейпа это не трогало. На лице застыла привычная маска равнодушия и надменности. Гарри предпочел бы увидеть брезгливость, раздражение, злость, но никак не холод на этом некрасивом лице. Рука Снейпа резко отпустила его волосы, а другая взметнулась вверх. Яркий красный луч сорвался с конца палочки, поражая сочные листочки омелы и пожирая растение в одно короткое мгновение. Ловушка была уничтожена. Как и надежда Гарри. - Оставьте эти игры, - сказал Снейп напоследок и покинул его, стремительно скрывшись за поворотом одного из многочисленных коридоров. Запах жженой листвы сладкой горечью оседал на душе. От него не было спасения, как и холода, который пробрался гораздо дальше допустимого. Гарри пожелал бы, чтобы его сердце тоже замерзло раз и навсегда, а не отдавало острой болью в грудине. Хотелось бежать подальше от Хогвартса, от Снейпа, от безумных и вероломных чувств. Бросить все, наплевать на обещание данные себе, Снейпу, Кингсли и забыть обо всем, как о страшном сне. Разве ему не позволено совершать ошибок? Теперь он мог с уверенностью признать, что идея устроиться сюда на работу была обречена с самого начала. На что он только надеялся? Гарри прижал дрожащую руку к горящей щеке, пытаясь унять собственное отчаяние. Шум в Большом зале нарастал. Дети вот-вот должны были выйти за дверь. И он понимал, что они не должны были видеть его в таком состоянии. Для всех он должен оставаться веселым беззаботным парнем. И, быть может, он поверит в это сам и освободится от тяжелых изводящих душу чувств.