Сквозь сигаретный дым

Весь день Гарри провел как в тумане. Сначала он старательно отгонял от себя бередящие сердце чувства. А потом и вовсе впал в полнейшую апатию. Даже занятия не принесли былого удовольствия. Он чувствовал себя опустошенным. К концу дня, когда уроки закончились, Гарри ощутил облегчение и неимоверное желание остаться наедине с собой. Поттер как раз спешил в свои личные комнаты, когда навстречу ему выскочила студентка седьмого курса — Элли Брукс. Тихая и практически незаметная, она не слишком вписывалась в дом Гриффиндора, хотя и обладала некоторыми задатками их факультета — была порывиста и чрезвычайно упряма. Гарри не представлял, как все это уживалось в одной девочке, но в целом имел о ней хорошее впечатление.  — Мисс Брукс, что вы тут делаете? — нахмурившись, спросил Гарри. Девушка выступила на свет и Гарри невольно подметил растрепанный вид и раскрасневшееся лицо, словно после пробежки. — Я забыла сдать вам свое эссе, — дрогнувшим голосом произнесла Элли и нервно заправила темную прядь волос за ухо. В руке она действительно сжимала закрученный в трубочку пергамент. Гарри задумался. Он весь день был не в себе и действительно забыл пересчитать количество сданных эссе. Не вина девочки, что он не уделил этому вопросу должного внимания.  — Давайте его сюда, — он протянул руку и терпеливо ждал, когда Элли отдаст ему свою работу. Но гриффиндорка медлила. Закусив губу, она смотрела на него долгим немигающим взглядом. А после все-таки неуклюже ткнула пергамент. Влажная девичья ладошка мазнула по большому пальцу, оставляя на коже неприятное липкое ощущение. Гарри не сразу осознал, что произошло. А когда это все-же случилось, то что-то предпринимать уже было поздно. Горячая волна дурмана ослепила лишь на короткое мгновение и тут же на смену ему пришло другое чувство — отторжения и тошноты. В голове зашумели барабаны, а болезненный спазм, зародившийся где-то внизу живота скрутил его пополам, не позволяя ни вздохнуть, ни выдохнуть.  — Что же ты натворила, — падая на колени, произнес Гарри. Девочка с выражением ужаса на лице попятилась и закричала. И этот крик острой вспышкой откликнулся в голове Гарри. Поттер с трудом поднялся, цепляясь за холодные стены замка. Каждое движение давалось ему с трудом; сила стремительно покидала его тело под давлением ослепляющей боли. Он падал, сдирая кожу на руках, сбивая колени в кровь, и поднимался. Надежда на то, что он доберется до Больничного крыла была мала, но жить хотелось неимоверно. Еще столько всего не сделано, столько не пережито. Северус… Он ведь так и не доказал ему силу своей любви. В какой-то момент Гарри перестал воспринимать действительность. Мир предстал перед ним размытыми пятнами и какофонией звуков, среди которых изредка прорывался голос Снейпа. — Поттер…. — …оттер, вы меня слышите? — Гарри… -…арри… — Держись, несносный ты мальчишка! Взд… — Не смей умирать! Я … — Гарри… — Три шкуры спу… — Нет, нет, нет! Дыши, Поттер! Потт… — Гарри, дыш… — Ты — мой, Поттер! Ты — мой! Слышишь? Не смей умирать, парш… Когда Гарри очнулся, мадам Помфри уже вовсю суетилась вокруг него. — Как раз вовремя, — подтолкнув тележку со снадобьями к его кровати, произнесла она. — Ох, и напугали вы нас, мистер Поттер. После пережитого, Гарри ощущал себя вполне сносно. Его еще немного подташнивало, болела каждая мышца тела и одолевала слабость, но это было таким пустяком. Он слушал ворчание медиковедьмы, но мысленно стремился вернуться к событиям того вечера, когда Северус практически признался ему в своих чувствах. — Вы сами виноваты. Стоило сразу пройти курс лечения, когда у вас обнаружили непереносимость Приворотного зелья. Только не делайте такого выражения лица! Мы разговаривали с вашим личным колдомедиком. — Не было времени, — вздохнул Гарри, покаявшись. От негодования лицо Поппи пошло красными пятнами.  — Надеюсь, это научит вас более рационально распределять свое время. Гарри кивнул. Он сплоховал. Следовало более внимательно относится к своему здоровью. А ведь такая маленькая выходка одной девочки едва не отправила его на тот свет. Вспомнив о виновнице происшествия, Гарри спросил: — Как там мисс Брукс? Медиковедьма тяжело вздохнула и жестом велела ему приподняться, поправляя подушки. — Девочка ужасно испугалась. Пришлось отпаивать ее успокоительным зельем. К счастью, к тому времени когда она пришла в себя, явилась Минерва и отвела Элли в свою гостиную, — она нахмурилась, прижав флакон с зельем к груди. — О, Северус был так зол. Никогда его таким не видела. Гарри задумался. Мог ли Северус в таком состоянии причинить девочке вред? Скорее всего, да. Профессор Макгонагалл никогда на памяти Гарри не отводила студентов в свои комнаты. Ни для того, чтобы утешить, ни для того, чтобы провести воспитательную работу. Нет, она просто спрятала глупую гриффиндорку от возможной кары со стороны директора. Чем это могло закончиться для Элли Брукс? А чем для Северуса Снейпа? Гарри не хотел этого знать. Важно было лишь одно — все завершилось благополучно. И даже лучше, чем можно было желать. Если только ему все не привиделось… Гарри залпом выпил зелья, которые ему вручила медиковедьма и обессилено откинулся на подушки. — Зелья имеют легкий снотворный эффект. Тебе следует еще немного поспать, Гарри. Гарри кивнул, устраиваясь удобнее. В сон действительно клонило неимоверно. Сопротивляться просто не было сил. — Кто меня спас? — Северус, — немного удивленным голосом ответила Поппи. — Разве ты не помнишь? — Помню, — ответил Гарри, проваливаясь в сон. Когда Гарри проснулся снова, в Больничном крыле царил полумрак. Тихо потрескивало полено в камине напротив, мягко освещая помещение. Сегодня было теплее, чем вчера. Или близость камина давала о себе знать. Стоп. Камин? Он точно помнил, что в прошлый раз его рядом не было. Но Гарри не мог не признать, лежать и смотреть на огонь было приятно и уютно. — Как вы себя чувствуете? Гарри вздрогнул от неожиданности и повернул голову, впиваясь взглядом в темный силуэт. Снейп сидел в глубоком мягком кресле, вытянув ноги. На одном из подлокотников лежала раскрытая книга и Гарри мог поклясться, что видел ее ранее. Но решил подумать об этом позже. — Хорошо, — ответил Гарри, охрипшим голосом. — Спасибо, Северус. — Не нужно, Гарри. Не усложняй, — своим глубоким чарующим голосом попросил Снейп. — Не нужно, Северус. Не отталкивай меня, — в тон мужчине произнес Гарри. Снейп усмехнулся, подаваясь вперед. — Ты делаешь большую ошибку. Ты молод, безрассуден и не понимаешь… — Ты прав, — перебил Гарри, раздражаясь. — Я не понимаю, почему ты не можешь позволить себе любить? Почему ты не можешь позволить мне любить тебя? — Потому что я недостоин тебя. Потому что причиняю тебе боль. Потому что мы слишком разные. Разве этого мало? — Этого недостаточно, чтобы тебя разлюбить. Я пытался. Честно, пытался. Но не смог.  — Просто дай себе немного больше времени.  — Просто дай нам шанс, — не уступал Гарри. Он медленно поднялся. От легкого головокружения его повело в сторону, но Гарри не привык сдаваться. — Я люблю тебя, Северус Снейп, — шагнув к вставшему напротив мужчине, сказал Гарри. — И да, я молод, безрассуден и вообще ужасный тип. В душе я все тот же гриффиндорец, как и прежде. И скорее всего навлеку на нас еще немало неприятностей. Но я хотел бы разделить их с тобой. Как и минуты счастья, боли, грусти и всего того, что нам предстоит пережить вместе. И я прошу лишь одного — дай нам шанс. Голова по-прежнему кружилась, но уже от волнения. Гарри облизал пересохшие губы и ждал ответа. Все или ничего. Сейчас или же никогда. — Глупый храбрый гриффиндорец, — произнес Снейп, склоняясь к губам мальчишки. Через мгновение они исступленно целовались. Ни сомнения одного, ни плохое самочувствие другого не могло бы остановить их сейчас. Только не сегодня… Гарри мыл посуду, напевая любимую песню Молли Уизли. Простенький мотивчик прицепился к нему еще с утра, стоило им только попасть в Нору на воскресный обед. Сегодня у них было боевое крещение или, как говорил Северус, встреча с неродными родственниками Гарри. И, казалось бы, все друг друга знают, но он нервничал, словно снова впервые оказавшись на вокзале Кингс-Кросс. Северус подошел со спины в тот момент, когда Гарри заканчивал мыть огромное блюдо для торта. Засохшие останки безе легко поддавались под напором воды и моющих зелий, а бутоны красных роз взирали на него уже более благосклонно. — Сбежал и оставил меня на растерзание львам, — улыбаясь, произнес Северус, прижимаясь к Гарри. — Но ты же укротил львов? — споласкивая блюдо, спросил Гарри.  — Я их задобрил, — ответил Снейп, осыпая шею любовника короткими, но такими жаркими поцелуями. — Что ты делаешь? — выдохнул Гарри, откидывая голову на плечо мужчины. Ему никогда не удавалось устоять под напором чувственной ласки. Мозг словно отключался и оставались лишь голые инстинкты, которые молили… нет, требовали от Гарри покориться и отпустить себя. — Вдруг кто-то войдет и увидит… — Никто не войдет, — пообещал Северус. Руки его медленно огладили бока молодого любовника, забираясь под джемпер. Гарри выгнулся, выпуская из вмиг обессиливших рук чистое блюдо. Оно противно звякнуло, но осталось целым и невредимым. — Мне нравится, когда ты в маггловской одежде, — сжав через грубую ткань джинсов восставшую плоть, Северус наслаждался короткими движениями бедер Гарри навстречу его руке. И дразнил-дразнил-дразнил. — Не нужно тратить бесценное время, чтобы избавить тебя от нее. Мальчишка утвердительно застонал и Северусу пришлось накрыть его рот своей рукой, заглушая такой прекрасный звук чужого удовольствия. Он не мог позволить, чтобы их услышали. Ведь там, через тонкую стену этого карточного домика Уизли, находились близкие люди его любовника. И позволить им увидеть такого Гарри мужчина не мог. Нет. Ведь такой Гарри Поттер принадлежал только ему. Гарри, ерзая округлыми ягодицами по возбужденному члену Северуса, замотал головой, скидывая ладонь и требовательно проскулил:  — Быстрее, Северус. Сделай это. — Обожаю, когда ты просишь, — выдохнув в трогательно порозовевшее ушко мужчина уверенным движением расстегнул ширинку любовника и приспустил джинсы, оголяя восхитительную задницу. Нежная кожа манила к себе. Будь у них немного больше времени, Северус бы уделил прекрасному телу своего мальчика гораздо больше внимание, чем сейчас. Он снова прижал Гарри к себе и попросил:  — Помоги мне. Гарри повиновался, понятливо скользнув рукой по его мантии, быстро пробрался к его брюкам. Чувствовать, как рука любовника накрывает собственную плоть, смотреть, как призывно торчит член мальчишки было сущим удовольствием. Северус никогда бы не признался, что коллекционирует в своей памяти именно такие моменты с участием Гарри Поттера. Совершенство. Истинный соблазн. Идеальное искушение. Высвободив плоть любовника, Гарри наклонился, вызывающе выпятив задницу. Уперся о раковину и посмотрел через спину, приглашающе облизав губы.  — Ну же, — нетерпеливо заерзал он. Северус не смог бы отказать ему, даже если бы от этого зависела его жизнь. Палочка уверенно скользнула в руку. Витиеватое движение откликнулось дрожью в теле Поттера. Округлые половинки сжались, а анальное отверстие призывно заблестело. В этот момент Северус понял — даже явление тысячи Уизли не смогли бы остановить их. Он скользнул в своего мальчика одним плавным движения, ощущая, как дрожит тело в его руках. Гарри был таким горячим, напряженным и несколько хрупким, что сердце сжалось под натиском нежности и острого желания. Северус задвигался: сначала медленно и осторожно, прислушиваясь к каждому отклику тела Гарри, а затем быстрее и решительнее, стремясь принести им обоим как можно больше удовольствия. Гарри закусил ладонь и лишь глухо мычал, вцепившись одной рукой в раковину. Он поддавался навстречу, изредка ударялся лбом то о край раковины, то утыкался в костяшки собственной руки, причиняя невольную боль. Наслаждение и боль перемешались, даря невероятные ощущения полета. Он порывался несколько раз приласкать свою плоть, но все время останавливался, ощущая потребность в мучительном продлении горячего удовольствия. Когда Северус сорвался в отчаянный ритм, Гарри кончил, протяжно заскулив. После этого движения Снейпа и вовсе стали хаотичными, пока мощная струя спермы не ознаменовала приход оргазма. — Это было потрясающе, — выдохнул, обессилевший Поттер и повернул лицо в сторону двери. Никто так и не побеспокоил их и Гарри был невероятно счастлив. Тем временем в Норе  — Какого хрена ты творишь, Джордж? — послышался разъяренный крик Рона со второго этажа. — Если это твои дурацкие шуточки, клянусь Мерлином, я тебе голову оторву. Быстро спустившись вниз, он впился в брата взглядом, наполненным праведным гневом. — Случилось то что? — Джордж улыбнулся и мысленно стал перебирать в памяти, какие приколы могли еще остаться в Норе после его переезда. Вроде бы никаких. Однако уверенным на все сто процентов он не был.  — Я уже пятый раз при попытке попасть на кухню, перемещаюсь на второй этаж. Джордж усмехнулся, представляя себе эту картину. Гермиона сидящая рядом нахмурилась, а Джинни заинтересованно подняла голову, оторвавшись от последнего выпуска «Квиддич-экспреса». — Это не смешно! Если мы через пять минут не вынесем яблочный пирог в сад, то сюда придет мама и задаст мне трепку. А если она задаст мне трепку, то я обязательно расскажу ей, что ты опять проказничаешь со своими приколами из магазина в родительском доме. Так что убери это сейчас! Джордж поднял руки, в примирительном жесте.  — Эй, эй, парень! Полегче. Клянусь, это не моих рук дел. Но пошли, посмотрим в чем там дело. Мама в праведном гневе — и вправду страшная женщина. Еще не хватало из-за яблочного пирога потерять младшего брата, — улыбнувшись, Джордж поднялся с дивана и поспешил за злым, как мантикора, Роном. Когда дверь на кухню легко подалась, а оба брата остались стоять на месте Джордж выглядел несколько разочарованно, а Рон — сконфуженно. — И все-таки это ты виноват! — после недолгого молчания вынес вердикт младший Уизли, а Джордж громко рассмеялся, поражаясь логике брата.