Шут, Император и Повешенный

      Я начала плакать, едва вышла из камина у себя дома. Малфой с пониманием отнесся к моему состоянию и позволил уткнуться мокрым лицом в свой теплый серый бок, дрожащий от успокаивающего мурчания и моих рыданий.       Я не могла больше сдерживать боль, которая разрывала меня на части, всё время проведенное в её кабинете… Минерва была не просто деканом моего факультета и любимой преподавательницей. За годы моего затворничества мы стали почти подругами, больше — она была мне как мать. И понять это я смогла, только потеряв её. Так рано. Навсегда.       Минут через двадцать в воспоминаниях о бывшем декане нашего факультета мелькнуло мальчишеское лицо Гарри, каким оно было когда-то. К горлу мгновенно подступила тошнота, только уже в разы сильнее. Тело содрогнулось от рвотных позывов, я оттолкнула зашипевшего Малфоя и бросилась в уборную.       Кое-как мне удалось справиться с собой и со стоном сползти с бортика ванны. Дышать было тяжело, глаза опухли от слёз, волосы сбились в отвратительный запутавшийся комок, а одежда промокла от пота. Сердце — или то, что от него осталось — было разбито и стёрто в порошок.       Образ в моей памяти принадлежал Гарри, которого я в последний раз видела в день его свадьбы. «Каким же счастливым он был тогда… Привычный бардак на голове, ярко-зелёные глаза, едва заметный шрам в виде молнии, костюм с иголочки и улыбка, сияющая как само солнце. Он, наконец, получил всё, о чём когда-либо мог мечтать… Дом, жену, семью — обычную, нормальную жизнь… Нормальный…»       С этой мыслью я вскочила, ощутив новые болезненные спазмы в горле, но внутри уже ничего не осталось для совершения подобных действий.       Обессилено повалившись на каменную плитку, я заметила Малфоя. Похоже, он всё это время сидел неподалеку. В его тёмно-серых глазах читались волнение и испуг, и тонкий серебристый хвост нервно покачивался из стороны в сторону, подтверждая это.       Я долго наблюдала за этими монотонными движениями. Мне стало безразлично, что я сижу на полу, что я только что делала, и что послужило тому причиной. Пустота медленно заполняла мою изъеденную горем душу.       Прошло немало времени, прежде чем я смогла подняться и найти палочку в кармане плаща, чтобы навести порядок.       Стемнело. В ночной рубашке и мягких домашних тапочках я устроилась у огня с чашкой чая в руках и Малфоем на коленях. Тёплый мурчащий полукнизл и успокоительный сбор в чае помогли унять саднящую от мыслей голову.       Сов так и не было. Это восстановило шаткую, но по-прежнему спасительную уединенность. Позвать кентавров, я решила утром. Нужно было предупредить их, ведь у нас был уговор.       Вспоминая своё поведение в кабинете Минервы, я скривилась от неприязни и стыда. Кажется, со стороны я выглядела как истеричная злобная стерва.       Послезавтра нужно было выходить на работу, и я почти почувствовала нетерпение в связи с этим фактом. Ведь работа была способом сбежать в привычную обстановку, где никто не будет ворошить моё прошлое… И настоящее. Если в Отделе не говорили со мной о Гарри раньше, значит и теперь не станут.       Никто не вмешивался в личную жизнь обычной девушки по имени Джейн…       На удивление, сон в ту ночь был крепок, и уже с первыми рассветными лучами я готова была отправиться в Лес. Выдав Малфою его утреннюю порцию сливок, я наказала ему присматривать за домом в моё недолгое отсутствие.       Встреча действительно не заняла много времени. Стоило мне приблизиться к границе, проходящей недалеко от моего дома, ко мне навстречу вышли двое кентавров — судя по виду, это были разведчики одного из патрулей.       Они внимательно выслушали мой рассказ о Гарри и сдержанно кивнули на мою просьбу не причинять ему вреда и незамедлительно сообщить в Хогвартс, едва его обнаружат. Затем они повторили свой жест, очевидно, выражая благодарность. Странно, что гордые хозяева Леса поблагодарили меня — ведьму — за информацию. Как бы там ни было, лишних вопросов задавать не следовало. Я глубоко поклонилась и отступила к знакомой тропе.       Дома меня ждал не только Малфой. Знакомая сова примостилась на внешнем подоконнике окна в кухню.       «Миона,       похороны через два дня. У Озера.       

Хагрид».

      Попади это письмо мне в руки десять лет назад, я решила бы, что это просто испачканный лист пергамента. Но теперь я понимала, что знакомые каракули просто сильно размыты слезами. Всхлипнув, я прижала записку к груди.       «Это всё по-настоящему. Минерва — мертва».       Малфой ревниво взирал на то, как его хозяйка, торопливо глотая слёзы, кормила сову. Нужно было написать Хагриду ответ. Им стала такая же короткая записка:       «Зайду к тебе рано утром, выпьем чаю,       

с любовью, Миона».

      Итак, работа снова откладывалась. Но с отгулами проблем не возникло — у меня было около двух месяцев неистраченных отпускных. Поэтому звонок на работу не обернулся для меня чем-то страшным. Кроме, разве что, намека на разочарование в голосе начальника Отдела. По-видимому, он очень рассчитывал на меня, но не мог не посочувствовать в сложившейся ситуации.       У меня никогда не было какого-то «своего» образа. И по сей день, большинство моих вещей старые и поношенные. Единственное, что иногда приходится покупать — это обувь.       Но то был «особый» случай. Поэтому я решила поискать в своем гардеробе что-нибудь подходящее и нашла вещь, в которой Минерва рада была бы видеть меня. Я точно знаю.       Приложив тёмную ткань к телу, я грустно улыбнулась, рассматривая своё отражение в зеркале на дверце шкафа.       Это платье принадлежало ей много лет назад. Оно было из чёрного атласа, с подолом до середины голени, талию подпоясывал широкий кожаный пояс. Драпировка скрывала почти неприличный вырез спереди, застежками на спине служили пуговицы. Рукава-фонарики спускались чуть ниже локтя. Немного старомодно, но элегантно.       Ко всему этому я добавила ниточку жемчуга моей матери, пару лакированных полусапожек чёрного цвета на небольшом каблуке и чёрную же шляпку с вуалью.       Минерва могла бы гордиться мной. Я выглядела как актриса сороковых годов прошлого века в модном тогда образе femme fatale [роковая женщина. — фр.]. За исключением миниатюрной серебряной пушки в клатче, конечно…       «Это было её любимое платье. И она подарила его мне».       Первый шок отступил, но мысли то и дело возвращались к ней. Я знала, что вскоре светлая грусть сменится глухой тоской. А пока, я смотрела в зеркало с печальной улыбкой на губах, не замечая собственной красоты.

X X X

      Рано утром, как и договаривались, я отправилась к хижине лесничего.       Пробираясь скрытой тропой между нашими жилищами, я видела Невилла недалеко от Озера. Он следил за расстановкой стульев для посетителей церемонии, которая должна была начаться только в обед. Судя по всему, Минерва должна была быть похоронена рядом с гробницей Альбуса.       Когда я вошла, Хагрид отметил, что я хорошо выгляжу, а я в свою очередь рассказала ему о Невилле.       Пока разливали чай, я подумала о новом директоре, и неосознанно мои мысли вновь обратились к Минерве.       «Наверное, её портрет уже появился в кабинете директора…»        — Тяжко ему будет, Миона, — прогудел Хагрид, отвлекая меня от печальных мыслей.       Мы расселись за кухонным столом, и он осторожно протянул мне огромную чашку с блюдцем, стараясь не пролить содержимое мне на колени.       На его слова я только кивнула и сделала глоток крепкого чёрного чая. Я привыкала несколько лет, прежде чем смогла пить этот «необычный напиток».       Чай оказался чересчур горячим, и я сделала вид, что с интересом разглядываю свои заляпанные грязью ботинки. Полусапожки дожидались своего часа в плаще, который я, как обычно, бросила на широкий подлокотник кресла Хагрида. Хорошо, что не обулась в них сразу — они бы не выдержали прогулки по Лесу. Камином я решила не пользоваться, чтобы не привлекать ненужное внимание известно кого.        — Авроры не связывались со мной. Они вообще с кем-нибудь разговаривали?        — Ага, со всеми, кто играет «важную роль». Так они сказали, — начал Хагрид, но тут же умолк и заметно покраснел. Видимо, он испугался, что задел меня своими словами, но я лишь улыбнулась и покачала головой. Подобное не задевало меня, а напротив, отчасти радовало.       »…этого ведь я добивалась столько лет?»        — Ну, вряд ли я скажу им что-то полезное, — пожав плечами, сказала я. Действительно, у меня не было никакой стоящей информации, только предположения. Я очень многого не знала на тот момент.        — А я и подавно. Да и Артур с Невиллом знают не больше. Сначала, значит, следователи пришли. А потом ещё один из целителей — осмотреть, в общем… осмотреть тело…       Хагрид замолчал, тяжело дыша. В его глазах заблестели слёзы.       Всё, что мне оставалось — это налить ему ещё чая и дотронуться до огромной руки в знак поддержки. Оправившись, Хагрид громко отпил из чашки и вытер уже выступившие слёзы косматой бородой.        — Они считают, что это убийство? Он всё ещё не был готов говорить, поэтому просто кивнул. Я опустилась на неровный кухонный табурет и стала думать о том, как бы мне хотелось увидеть отчёт целителя по этому делу.        — Но ведь Гарри не мог этого сделать… Правда, Миона? — наконец произнёс Хагрид. Мне было так жаль доброго великана. Он не мог и не хотел верить, что Гарри — наш Гарри — причастен. Я уже не знала, что и думать.       Хотя, в глубине души, мне, как и Хагриду, хотелось верить, что Гарри Поттер ни в чём не виноват.        — Авроры, скорее всего, свяжут случай Минервы с побегом Гарри… Так уж они устроены, — фыркнула я, намекая на недальновидность служащих Аврората.        — Сейчас Министерские пытаются получить доступ к Защите. И Невилла в это втянули — но куда им!.. Вчера до поздней ночи работали. Я видел, как они бродили по округе с палочками в руках, будто искали чего.       Я только задумчиво хмыкнула в ответ, и посмотрела на свою чашку.       Какое-то время мы просто сидели молча, попивая «чай». Мне стало немного жарко от всё ещё горячего напитка и печки, стоявшей слева от меня.       Захотелось поговорить о чем-то менее напряженном, и я решила рассказать Хагриду о новом фамильяре. Только поначалу немного замялась и пробормотала, что ещё не выбрала подходящее прозвище. Внутри всё замерло, когда я представила себе лицо Хагрида, узнавшего кличку кота.        — Эти полукнизлы очень смышленые. Но с чистым книзлом ты бы не смогла ужиться, нет. Уж слишком они важные, себе на уме. Их невозможно приручить…       Хагрид продолжал рассказывать мне о повадках магических кошек. Наверное, мы оба были рады сменить тему. Мы вспоминали былые времена и разных существ, не забыв, конечно, о Клювокрыле и Норберте. Спустя какое-то время, мы уже погрузились в приятные воспоминания и даже позволяли себе лёгкие улыбки.       А потом наступил полдень, и пришла пора собираться.       Хагрид облачился в свою ужасную кротовую шубу, а я переобулась в полусапожки и набросила на плечи свой плащ, который трансфигурировала в длинное теплое пальто. Подняла воротник.       Когда мы поднялись на очередной холм, я заметила, что на берегу Озера уже собираются люди. Там же, где раньше возвышались две мраморные гробницы, появилась и третья: такая же белая, но чуть меньшего размера.       Хагрид оставил меня незадолго до начала церемонии. Во взгляде, которым он, наверное, пытался как-то поддержать меня, я увидела лишь скорбь. Он медленно побрёл к замку.       С Озера поднялся ветер, и я плотнее запахнула пальто. Перед глазами мелькали знакомые лица: персонал Хогвартса, Министерские служащие, рядовые авроры при исполнении…       Я выбрала себе место в последнем ряду и стала наблюдать, как прибывают люди. Семейство Уизли — вернее то, что от него осталось — расположилось немного впереди. Я не увидела среди них Рональда. Скорее всего, он был где-то на другом конце Земли, поэтому не смог приехать. Неподалеку от них сидели Лавгуды и Невилл со своей бабушкой. Минерве было столько же лет, сколько ей…       Были и другие семьи, знакомые и нет, бывшие и нынешние ученики факультета Гриффиндор. Многих людей я не знала. Главное, что никто не обращал на меня внимания.       Когда из замка потянулась похоронная процессия, мне почему-то вспомнились похороны Дамблдора, по сравнению с которыми церемония Минервы выглядела куда менее людной. Но эти мысли почти сразу оставили меня.       На вершине холма показался Хагрид. Он нёс на руках красный бархатный саван с останками той, кто ещё неделю назад была моим наставником и второй матерью. Я заплакала, глядя на то, как плачет Хагрид. В тот момент мне было абсолютно плевать на посторонних.       Траурный ритуал совершал профессор Флитвик. Он дважды прерывал свою речь, пытаясь совладать с собой.       И вот Хагрид опустил тело на каменную поверхность гробницы. Профессор взмахнул палочкой и произнес последние слова:       — Да будет так.       Гробницу объял золотистый свет, и Минерва МакГонагалл была погребена. Моё тело задрожало от едва сдерживаемых рыданий.       Толпа стала понемногу рассеиваться, все расходились кто куда: некоторые неспешно спускались по направлению к воротам; другие, напротив, решили подняться в замок на небольшой поминальный обед, организованный в Большом Зале.       Прийти в себя удалось с трудом, людская масса вокруг не добавляла спокойствия. Я отвернулась от проходящих мимо людей и застыла на своем месте подобно изваянию.       Наконец мне удалось взять себя в руки. Я поднялась и осторожно пошла по направлению к могилам.       Помимо меня от процессии осталось всего несколько человек. В основном это были авроры, среди которых, как мне показалось, не было знакомых. Невилл и Артур о чём-то говорили с одним из них. Я прошла мимо, делая вид, что мы не знакомы.       Подойдя вплотную к новой гробнице, я неохотно подняла взгляд и заметила венок из ало-золотых роз. Очевидно, что его возложил кто-то из Гриффиндора. Следующие мысли, наполненные отчаянной грустью и щемящей в груди нежностью, вновь заставили пролиться едва высохшие слезы:       «Мы обе никогда не были «тепличными цветочками»… Минерве совсем не нравились розы. Она больше любила полевые цветы, как и я.»       Я положила руку на белый мрамор, поблёскивавший инеем под холодным зимним солнцем.       Теперь здесь находились трое людей, с которыми я выросла. Каждый из них по-своему оказывал влияние на меня, имел свою роль в моей жизни. Затуманенный слезами взгляд устремился к двум другим гробницам.       Все они были героями. Но в кровавых бесчинствах Волан-де-Морта выжить удалось только Минерве. И она станет последней, кто похоронен на этом берегу.       Из глубины сознания почудилось раздраженное фырканье, а после в моей голове эхом раздался мрачный голос Северуса Снейпа:       «Я не герой.»       Я лишь сжала губы в попытке улыбнуться. Минерва знала, что я считаю Снейпа героем, и была солидарна со мной в этом…       Из пучины мыслей и эмоций меня вырвал уже вполне реальный голос, прозвучавший за моей спиной, практически у самого левого уха:       — Каковы ваши предположения о причинах смерти Минервы МакГонагалл, мисс Грейнджер?       В ту же секунду палочка оказалась в руке.       Я резко развернулась, справедливо полагая, что уже через пару секунд в мире станет на одного чёртового репортера меньше.       Но как только я всмотрелась в лицо стоящего передо мной человека, то поняла, что направила палочку не на журналиста. Если он, конечно, не избрал это своей профессией…       — Проклясть меня — не самая лучшая идея, мисс Грейнджер!       Поднятые в знак капитуляции руки, облаченные в перчатки. Речь, на которую я сперва не обратила внимания, теперь стала вполне узнаваемой благодаря манерно растягиваемым гласным…       Захотелось одновременно зайтись безумным смехом, звать на помощь, бросаться заклятьями и провалиться сквозь землю…       «Потому что среди присутствовавших, как и на всей этой проклятой планете, не нашлось больше никого, чтобы узнать меня, кроме Драко, чёрт бы его побрал, Малфоя, который мог вывести меня из себя одним лишь своим присутствием!»       Секундное замешательство почти сразу сменилось собранностью. Быстро наложив косметические чары, я убрала палочку в карман трансфигурированного пальто и легким движением подняла вуаль. Яркий солнечный свет заставил меня поморщиться и отвести взгляд.       Когда я вновь на него посмотрела, Малфой — и это меня чертовски разочаровало — никуда не исчез.       — Я должен был сразу узнать тебя.       «Узнать меня?.. Ты должен был не попадаться мне на глаза, как и на протяжении всех этих десяти лет, чёртов хорёк!»       — Что вам нужно, мистер Малфой?       «И к чему такая официальность для такого.?»       — У меня к вам есть несколько вопросов.       «Плохое начало».       — Вы репортёр?       — Мерлинова борода — конечно, нет!       Я даже нахмурилась, пытаясь разгадать, чем таким мог заниматься Драко Малфой, кроме как быть самым высокомерным и несносным ублюдком из известных человечеству.       — Я работаю в Департаменте магического правопорядка.       Замерев с непередаваемым выражением лица, я кое-как смогла вымолвить:       — Ты… Ты что — аврор?       «Бред какой-то. Абсолютная нелепость. Драко Малфой — аврор! Да скорее ад замёрзнет!..»       — Светочам магического мира — вроде вас, мисс Грейнджер — должно быть известно, что такой должности как «аврор» больше не существует. Сейчас во всей Британии не наберётся и толики тёмной магии, — максимально снисходительным тоном пояснил мне Малфой. — Теперь мы все относимся к правоохранительным органам.       Весь этот уничижительный пассаж больше походил на беседу с трехлетним ребёнком. Мне показалось, что он даже перестал тянуть гласные, чтобы звучать максимально понятно. «Мерлин, дай сил…»       — Будучи магглорожденной, вы должны быть в курсе того, что такое «полиция» и как…       — О, конечно, я в курсе, что это такое! — раздраженно перебила я. — Не уходите от темы!       — Вы должно быть хотите увидеть моё удостоверение или значок?       «Я хотела бы наслать на тебя самое омерзительное проклятье, какое только может прийти мне сейчас в голову!»       Не дожидаясь ответа, Малфой спокойно выудил бумажник из внутреннего кармана своего серого пиджака. Я успела заметить одну палочку в нагрудной кобуре и подозревала, что была и вторая — закрепленная внутри одного из рукавов, как я сама часто делала.       Кошелёк немного увеличился в размере и раскрылся: внутри был серебряный значок, а рядом с ним располагалось подлинное удостоверение Министерского сотрудника правоохранительных органов. Мне врезался в память номер на его значке: 999. На пластиковой карте, служившей удостоверением, было напечатано его имя рядом с движущейся колдографией, демонстрировавшей лицо владельца со всех сторон.       Изучив удостоверение, я отвернулась, чтобы не демонстрировать столь явно мыслей по поводу увиденного.

«Старший инспектор розыска Драко А. Малфой».

      «Подумать только — старший инспектор!.. Всего в паре шагов от кресла главы всех этих… «правоохранителей»!"       — У меня есть пара вопросов о бывшей главе вашего факультета, мисс Грейнджер. Это займет несколько минут, вы не против?       Он закрыл бумажник и убрал его обратно, пока я боролась с ощущением скрипящего на зубах песка от этого человека и его пафосно-официальных речей. Пересилив себя, я вновь посмотрела на него.       Минул почти десяток лет, и это довольно приличный срок. Не удивительно, что мы не узнали друг друга. Я бы скорее приняла его за какого-нибудь кузена Драко. То ли я раньше не обращала на него столь пристального внимания, то ли в нём действительно изменилось очень многое. За исключением светлых волос и фирменной малфоевской речи, конечно.       Во-первых, этот Малфой был выше ростом того, которого я помнила. Хотя мне было сложно судить — сама я не отличалась такой тенденцией. Во-вторых, платиновые волосы, оттенявшие по-прежнему бледную кожу, больше не были зачесаны назад. Они вообще здорово поубавили в длине за исключением нескольких длинных прядей окаймляющих вечно недовольное лицо.       Кстати, Драко совсем не был похож на Люциуса, и не только из-за прически. Теперь в нём было куда больше фамильных черт Блэков. Мне вспомнился портрет Регулуса Блэка, который Гарри когда-то показывал мне на площади Гриммо…       В-третьих, и это делало Малфоя действительно непохожим на самого себя — выражение его лица. Несмотря на прежний изгиб губ, больше напоминавший брезгливую гримасу, и отталкивающий холодный взгляд, на его лице больше не было выражения мировой скорби вкупе с недовольством и неприязнью. В целом он показался мне гораздо более мужественным, серьёзным и… сочувствующим, наверное.       Однако, мне слабо верилось в преображение такой личности, как Драко Малфой. Поэтому я не придала внимания своим впечатлениям от его тщательно выстроенной модели поведения. Конечно, он выглядел и вел себя более сдержанно — он просто не мог вести себя иначе по долгу службы.       Я запомнила этот вывод, на будущее.       — Максимум пять-десять минут, мисс Грейнджер.       Очнувшись от размышлений о родословной Малфоев и своих выводах, я раздраженно огляделась по сторонам, откладывая неизбежный разговор ещё ненадолго.       Артур уже отправился к замку, но то и дело оборачивался, с беспокойством наблюдая за нашей беседой.       «Ну, конечно, хорёк ни о чем не догадывался — ему подсказал Артур или Невилл».       Их не за что винить — значок Малфоя был настоящий, а это значит, что он имел право устраивать допрос кому пожелает и эти двое не могли препятствовать.       «Хагрид обещал встретить меня в замке, чтобы проводить до подземного хода. Мне нужно домой…»       — Мисс Грейнджер?..       Вспомнив о доме и всей ситуации в целом, я едва не зажмурилась, почувствовав непреодолимое желание убраться из этого места как можно скорее.       Но мне нужно было отделаться от этого человека. Представители его профессии чаще всего расценивали бегство как сигнал того, что некто замешан в преступлении, либо что-то скрывает…       Ощущая, как в горле образуется нервный комок, я уже без прежнего запала произнесла:       — Наедине… Без посторонних глаз, если вы не возражаете, господин старший инспектор.       Малфой улыбнулся — и я занервничала ещё больше.       — Разумеется, мисс Грейнджер. Пройдёмся?       Едва не отшатнувшись от протянутого локтя, я взяла его под руку и как можно ниже опустила вуаль. Ещё не хватало, чтобы кто-то увидел, как я, спустя десять лет отсутствия в обществе, разгуливаю с Драко Малфоем под ручку. Артур не в счёт.       Почти сразу стало понятно, что прогулка будет «запоминающейся».       Ступать приходилось медленно и осторожно: подошвы полусапожек скользили, а на спуске небольшой каблук и вовсе стал с чавканьем проваливаться в кашу из грязи и снега, образовавшуюся на склоне холма под лучами полуденного солнца. Мечтая о своих удобных и тёплых ботинках, я продолжала упрямо идти, давая своему раздражению излиться на моего вынужденного спутника. В мыслях, конечно.       «Интересно, кому и сколько его семье пришлось заплатить за эту должность в Отделе Магического правопорядка?.. О, простите, любезнейший! Конечно, я хотела сказать: «полиции»! Да-да, уже совсем не те времена, когда я могла бы называть их «аврорами»… И всё же — какой из него аврор? Максимум, ликвидатор заклятий…»       Да, добровольная изоляция была для меня не только благом.       Приблизившись к рядам теплиц, мы направились к близлежащей из них, куда Малфой предложил войти, чтобы согреться. Я не отвечала, просто шла, сосредоточенная на том, чтобы не поскользнуться.       Теплица под номером «9». Здесь Невилл проводил занятия по гербологии с учениками седьмого курса.       Столы оказались почти пусты — на них было всего несколько горшочков с алое. Хвала Мерлину — я стояла на ровной и относительно сухой поверхности.       Когда мы вошли, я стала с интересом наблюдать за действиями «господина старшего инспектора». Он закрыл за собой дверь, после чего достал палочку из нагрудной кобуры и двинулся вдоль рабочих столов, внимательно осматривая каждый уголок помещения. Убедившись в отсутствии посторонних, он создал защиту от подслушивания с помощью Muffliato. Далее Малфой милостиво предложил мне в качестве сиденья ящик с тарой для растений, сам при этом устроился на краю стола — очевидно, чтобы иметь возможность смотреть на меня сверху вниз.       «Интересно, он специально использует психологическое давление — или это привычка такая?..»       — Вы работаете в Отделе Тайн, не так ли?..       «Скорее всего, и то, и другое вместе…»       — Вам и без меня это прекрасно известно, не так ли? — зачем-то передразнивая его отвратительно-приторный голос, ответила я. Ох, как бы мне хотелось выцарапать эти серые откровенно смеющиеся глаза.       — Верно! Но вы, очевидно, не знали, что мы работаем в одном здании. Почему?       «Этот идиот всегда ненавидел меня. Интересно, как долго он планировал свою «ужасную месть»?"       — Я веду секретные разработки Отдела Тайн, и они ни в коей мере не касаются деятельности других Отделов.       — Ну, что ж… На то вы и невыразимцы. И тем не менее, моё руководство надеется, что вы сможете пролить свет на те вопросы, которые беспокоят наш Департамент.       Я изо всех сил постаралась не закатить глаза. Руководством прикрывается, как же. Видимо, старые привычки не меняются никогда…       — Начнём с того, что ваше постоянное место пребывания нигде не зарегистрировано.       — Какое это имеет отношение к делу? — желание закатывать глаза и зевать пропало, уступив место изумлению.       — Мы считаем, что это довольно странно, если не сказать — подозрительно.       «Мы?.. Погодите, это он на свою принадлежность к верхам Министерской власти намекает?»       — Мой дом ненаносим. Но это не мешает совам доставлять почту. Вы также могли выйти на связь через камин, вам бы ответили.       Снова эта ужасная успокаивающая улыбка.       — Вы не разглашаете адрес из опасения вмешательства в вашу жизнь?       — Совершенно верно.       Скрестив руки на груди, Малфой вздохнул. Похоже он был готов перейти ближе к теме нашего разговора. По крайней мере выражение его лица стало серьезнее.       Но когда прозвучал вопрос, я поняла, что он проявляет интерес не к смерти Минервы:       — Когда вы в последний раз видели Гарри Поттера?       «Ну наконец-то: никаких улыбочек и слащавого тона — вот это старый-добрый Драко Малфой. Мерзкий, грубый и мнящий себя… Мерлин знает кем».       Правда, теперь у него был повод возомнить из себя невесть что. И это сильно усугубляло ситуацию.       — На его свадьбе, около восьми лет назад.       После моих слов воздух буквально пропитался подозрением. Мерлин, будь я тогда на месте Малфоя — эти слова дали бы мне окончательную уверенность в том, что Гермиона Грейнджер что-то скрывает…       Мне вновь захотелось воспользоваться порт-ключом и сбежать. В подтверждение моих мыслей, Малфой прищурился и с неверием произнёс:       — Вы хотите сказать, что никак не контактировали с ним? Всё это время? Даже когда его поместили в психиатрическое отделение Святого Мунго?       — До недавнего времени я понятия не имела о том, что он болен.       — И как вы узнали об этом?       «Хороший вопрос…»       Не знаю, поверил ли он в сбивчивый лепет о забытом кем-то из коллег несвежем номере «Пророка» и статье, из которой я узнала о состоянии Гарри. Но в следующую секунду уже легко кивнул, и спросил:       — А что насчёт Рональда Уизли? Где он был, по-вашему, в последнее время?       — Причём здесь Рон? Его тоже подозревают? Он же работает в вашем Департаменте.       — Да, но он скорее один из тех, кого ещё можно называть «аврором». Сомневаюсь, что он стал бы преступать закон. А спрашиваю я, потому что таков порядок.       Я вздохнула от подобной категоричности и собственной глупости.       — Последний раз Рон писал мне на Рождество. Он прислал мне открытку с Бали.       Малфой просто кивнул и замолчал. Но мне нужно было знать больше.       — Послушай, Малфой… Я не знаю зачем тебе вся эта информация, и какое она имеет отношение к Минерве, но… Не мог бы ты пояснить мне, что тут происходит, и при чём здесь.?       Может показаться сейчас, что я умоляла его. Возможно, так и было.       Он оказался единственным человеком из прошлого, кто… узнал меня, как бы глупо это ни звучало. А значит, в теории — мог бы рассказать мне обо всём.       Мой образ жизни, и здесь сыграл со мной злую шутку: у меня больше не было влиятельных друзей и хоть каких-то знакомых в высших кругах Министерства или Аврорате… Самого Аврората больше не было.       — Речь идёт о Гарри Поттере, Грейнджер. А поскольку ты — одна из его лучших друзей, я полагаю, — это нормально, что я задаю тебе вопросы.       Он поднялся и аккуратно оправил пиджак, а затем оценивающе уставился на меня. Я только что унижалась, а он это проигнорировал! После такого я окончательно вышла из себя:       — Я рассказала тебе всё, что знала, а теперь выясняется, что мой лучший друг — сумасшедший психопат в бегах! Это вдобавок к тому, что моя наставница и бывший декан мертва! Я не знаю, что происходит, и какая тут связь, но я хочу, чтобы ты или кто угодно, кто знает, рассказали мне всё!       Лицо горело, перед глазами помутнело от слёз, но я сдерживалась, не желая доставлять мерзавцу такого удовольствия. Я всегда считала себя сильнее.       — Твой Поттер был здесь, в Хогвартсе, Грейнджер, и убил не только Минерву МакГонагалл, но и Аберфорта Дамблдора в Хогсмиде. На основании этого, он был признан вооруженным и крайне опасным. На данный момент объявлен в розыск. Но, по нашим наблюдениям, он всё ещё где-то неподалеку…       Я не смогла дослушать, потому что упала в обморок.       Раньше этого никогда не случалось, поэтому не могу сказать, что потеряла сознание только из-за услышанного.       Когда я очнулась, Малфой зачем-то держал меня (будто я могла убежать). Артур был рядом и протирал мне лоб мокрым платком. За дверью с кем-то громко спорил Хагрид.       Я едва успела осознать, где нахожусь, как поняла, что мне всё ещё очень дурно. Попытки побороть тошноту ни к чему не привели. Всё произошло буквально за доли секунды, и… весь мой завтрак и утренний чай оказались на безупречном сером костюме Малфоя.       По крайней мере я почувствовала себя немного отомщенной.       Дав мне немного отдышаться, Артур усадил меня на ящик, с которого я, очевидно, упала. Он суетился хуже Молли, спрашивая, не ударилась ли я головой. Меня жутко раздражало его мельтешение. Я уперлась локтями в колени и спрятала лицо в ладонях.       «Так вот почему Малфой держал меня — не дал упасть и удариться…»       Наконец головокружение ослабло, и смысл услышанного до потери сознания стал понемногу доходить до меня. Мысли поглотили тихий голос Северуса Снейпа — я не смогла разобрать его слов. А потом меня отвлекло участливое бормотание Артура:       — Джейн, дорогая, ты в порядке?       Я лишь медленно кивнула и жестами попросила Артура помочь мне встать — в теплице было нечем дышать.       На улице я увидела Хагрида и тех, с кем он спорил. Это были двое авроров в штатском… («Вычеркните это, пожалуйста») — два детектива в штатском.       Поддерживая меня под руку, Артур осторожно отвёл меня за угол теплицы. Я вновь испытала рвотные позывы, но ничего не произошло.       В бездонном кармане я нашла последний флакон Бодроперцового. Вытащила пробку зубами и, выплюнув её на землю, выпила обжигающую жидкость одним залпом. Эффект чувствовался моментально — я снова могла дышать и мыслить.       Артур гладил меня по спине, и хотя это здорово успокаивало, такой необходимости больше не было. Я отстранилась от него и вернулась ко входу.       Драко Малфой смотрел на пустые столы, а его дорогой костюм всё ещё был покрыт отвратительными пятнами. Мне показалось, такой растрёпанный и отсутствующий вид говорит о том, что происшествие выбило его из колеи. Увидев меня, он отвернулся, а я отметила, что одна из изумрудных запонок на его рукаве отсутствовала.       Волны злорадства буквально захлестнули меня.       Хагрид продолжал оттеснять полицейских от меня, но те стояли твёрдо и по-прежнему смотрели на Малфоя, словно ожидали указаний. Стало видно на деле, насколько Малфой важный человек в их Департаменте. Даже если его костюм испорчен.       — Ты считаешь, что теперь он попытается добраться до меня?       Рука Артура слегка сжала моё плечо, но я не обратила на это внимания, продолжая «разговаривать» со спиной.       — Не исключено. Мне известно из доверенных источников, что ты живёшь где-то в Лесу. Весьма удобное место, чтобы скрываться и передвигаться незаметно, — откликнулся Малфой, но поворачиваться, видимо, не намеревался.       — И как он узнает, что я живу в Лесу? Единственные, кто знает — это Хагрид, Минерва и портрет Альбуса…       — …а теперь ещё Артур Уизли и мои люди снаружи. Кроме того, тебе не приходило в голову, что Поттер мог вытащить эти сведения из памяти МакГонагалл, прежде чем убить её?       Меня покоробило. Желания и времени размышлять об этом у меня не было.       Я ненавидела себя за эту слабость в голосе, но всё же вопрос прозвучал очень тихо:       — Как это случилось?       — Редкое удушающее проклятье — похищает дыхание жертвы. Смерть быстрая, но мучительная. Была также попытка замести следы — он переместил тело, чтобы не было видно, что она сопротивлялась. Впивалась ногтями в деревянное основание кровати и… в убийцу.       Он так и не повернулся, словно и не со мной разговаривал. Казалось, что его внимание полностью захватили лучи солнца, которое выглянуло из-за стены замка. Свет проникал через стеклянную крышу яркими мерцающими полосами.       На туфлях Малфоя всё ещё красовались последствия моего обморока.       «Хорошие туфли, итальянские — стоят, как мой полугодовой оклад…»       Внезапно меня озарило:       — Её ногти! Вот откуда вы узнали…       — Вкупе со следами магии и ауры, — пробормотал Малфой, но я продолжала:       — Но пробы тканей из-под ногтей — это ведь маггловский…       — Наш Департамент использует маггловские технологии, Грейнджер. Мы не совсем погрязли в Средневековье, — снова перебил меня Малфой, наконец приводя свой костюм в порядок. При этом он сдавленно шипел проклятия себе под нос.       — Но почему она? Почему старина Аб?       Я только успела подумать об этом, но Артур, опередив меня, спросил первым. Он, как и я, в отчаянии искал ответы, не понимая, что происходит. Гарри всё ещё был его зятем и названным сыном…       — Мы не знаем наверняка… Сомневаюсь, что я смог бы добавить что-то сверх сказанного, мистер Уизли.       Малфой наконец обернулся к нам. Его глаза напоминали застывшую ртуть, а на лице появилась знакомая усмешка. В следующую секунду он посмотрел на меня, и мои худшие опасения подтвердились:       — Мы вынуждены поместить вас под охрану, мисс Грейнджер.       О-о, этот тон был мне знаком. В нём явственно читался триумф победы, приправленный толикой злорадства.       — Ни за что!       Малфой успел только моргнуть, когда несколько стекол в потолке над ним задрожали.       «Иногда я сама себе поражаюсь».       — Я не для того пыталась держаться подальше от людей все эти десять лет, чтобы позволить кому угодно врываться в мою жизнь! Спасибо, конечно, но той защиты, что у меня есть — вполне достаточно. Даже если мне будет грозить опасность — у меня есть свои пути отступления. И ко всему прочему — я вряд ли сумела бы пережить войну с Волан-де-Мортом и Пожирателями смерти, если бы не умела как следует защищаться…       Но похоже, то, что я намеренно подчеркнула голосом его прошлый род занятий, Малфоя нисколько не волновало. Он вновь зачем-то улыбнулся своей дурацкой сладенькой улыбочкой, которую я так часто видела в его исполнении на первых курсах Хогвартса. А потом сказал то, от чего я изрядно опешила.       — Будь по-твоему, Грейнджер…

X X X

      Домой я вернулась уже затемно.       Не успела я выйти из ступора, как выяснилось, что его люди из Департамента тоже должны задать мне «пару» вопросов. Собственно, вопросы были те же самые, но один из них тщательно фиксировал показания.       Затем мне пришлось убеждать Артура, что в Нору я не отправлюсь, и что там нисколько не безопаснее, чем у меня. Мотивировала я это тем, что если рассудок Гарри действительно… поврежден, то он скорее всего будет охотиться за своей женой, а не за мной. При этом я осознавала — такая логика шита белыми нитками.       Хагрид задержал меня дольше всех. Он видел и знал моё состояние куда лучше, чем остальные присутствовавшие, поэтому заставил отправиться на кухню замка и что-нибудь там съесть. Я подчинилась, но лишь для того, чтобы прихватить с собой приличный кусок ананасового пирога. Завернутый в салфетку он отправился в карман. Полакомиться эльфийской стряпней я решила дома.       О перемещении камином и речи быть не могло. «Полицейские» продолжали следить за всем и каждым как снаружи, так и внутри замка. А по дороге к своему тоннелю я не встретила никого, кроме Горация. Он вышел мне навстречу из кабинета, когда услышал шаги, чтобы отдать ту книгу, которую…       В день смерти Минервы он должен был отдать мне её взамен водяного мха. «Жизнь и деяния Тёмных Лордов», седьмой том.       С облегчением сменив надоевшие полусапожки на ботинки, я добавила согревающих чар на своё пальто и помчалась в Лес.       Это путешествие я помню как одно большое смазанное пятно. Лихорадочными, быстрыми и, в то же время, нетвердыми шагами я прорывалась через чащу, словно шла здесь впервые.       Ночь выдалась лунная, но из-за ветра светило постоянно скрывалось за тучами и ветвями деревьев. Тени и шорохи то и дело вырывали меня из погружения в собственные мысли, заставляя оглядываться по сторонам.       Я пыталась абстрагироваться, понимая, что сейчас не время размышлять, но мысли так и жгли мой разум.       «Весь этот кошмар — реален. Гарри действительно убил Минерву. И его дело ведет старший детектив-инспектор, Драко Малфой…»       У границы собственных защитных чар я внезапно остановилась и нахмурилась.       «Что, если Гарри всё же ищет меня, а не Джинни? Что, если он каким-то образом узнал о том, где я живу?..»       Немного помедлив, я покачала головой и пересекла несколько слоев защиты за пару секунд… Чтобы вновь замереть перед последними чарами — десятыми по счёту.       «Если бы прежний Гарри явился сюда раньше, то… Он был достаточно умён, чтобы преодолеть все эти чары. Прежний».       Но вот он дом — и всё было в порядке. Как мне показалось.       С чувством крайнего смущения я прикрыла лоб ладонью, вспомнив о Малфое… который кот.       «Вот каковы были шансы, что я встречу на похоронах Минервы человека, имя которого использовала в качестве клички для кота?»       Необходимо было срочно поделиться этим с Малфоем-котом. Закрыв за собой дверь, я облокотилась на неё и начала тихонько хихикать.       «Как бы я хотела, чтобы всё это оказалось просто страшным сном…»       Немного погодя, я достала из кармана палочку и бросила несколько искр в камин. В холодном очаге вспыхнуло пламя. Спасительное тепло наполнило комнату, оставив все тревоги снаружи, в холодной ночи. Свечи решила не зажигать — лунный свет, падающий из окон, создавал немного сумрачную, но достаточную видимость… И в пределах этой видимости не наблюдалось моего фамильяра. Мне показалось странным, что он не явился встречать меня.       — Малфой?.. Малфой, ты где?       Я уже сняла плащ и хотела повесить его, когда из ванной послышалось приглушенное жалобное мяуканье. От неожиданности я вздрогнула и уронила плащ на пол, промахнувшись мимо колышка.       — Малфой, глупое ты создание! Ты что, заперся в туалете?       Мысленно улыбаясь своей шутке и продолжая звать любимца, я пошла сквозь темноту в сторону ванной комнаты.       И чем сильнее мной овладевало сомнение, тем медленнее становились мои шаги.       «Как ему вообще удалось самостоятельно закрыть дверь, что он теперь не может выбраться?..»       Я протянула руку и попыталась на ощупь найти дверную ручку…