Шут, Император и Повешенный

      Всё произошло слишком быстро. Я будто столкнулась с чем-то. Потом был удар.       Перед глазами поплыли тёмные круги.       Кот продолжал жалобно подвывать, запертый в ванной.       Сквозь тонкий сатин платья ощущались мелкие неровности холодного каменного пола. Я лежала на спине, лишенная палочки и всякой ориентации в пространстве. Адски ныл затылок, пульсирующая боль отдавала в уши.       Каким-то чудом мне удалось сесть и осмотреться. Похоже, я прокатилась через всю гостиную и врезалась во входную дверь.       Я водила головой из стороны в сторону, пытаясь восстановить картинку перед глазами и собрать воедино беспорядочно скачущие мысли.       «Я не могла удариться о тумбу на кухне… И споткнуться тоже не могла…»       Со стороны спальни донесся какой-то стук, но там было слишком темно.       В отблесках каминного пламени мне удалось разглядеть свою палочку. Она укатилась на кухню, и я попыталась молча поманить её пальцем. Палочка с лёгким постукиванием начала движение в мою сторону, но рука предательски дрогнула и замерла.       Лёгкие сжались, отказываясь принимать воздух. До меня с опозданием дошло, что мелькнувшие в свете луны размытые пятна — это босые человеческие ступни, с трудом угадывавшиеся за налипшей на них грязью.       Вид сбитых в кровь пальцев подтолкнул меня к чудовищному осознанию. Я вспомнила, как остановилась перед собственными защитными чарами…       … И поняла, кто помог моему коту запереться в ванной.       Увиденное до ужаса напоминало нашу первую встречу с Сириусом Блэком: едва различимая фигура во тьме и источаемое ею зловоние, напоминавшее запах влажной почвы и гнили…        — … где Малфой?       В низком отрывистом рычании смутно угадывалось что-то знакомое.       «Твою мать… Малфой?.. Малфой предупреждал меня. Он говорил, что Гарри вооружен и крайне опасен — а я…»              «…вооружен и крайне опасен!Беги!»       Я быстро сообразила, что плащ лежал ближе, чем палочка, и где-то в его кармане был порт-ключ к воротам Хогвартса.       — Где Малфой, Гермиона?!       Голос вибрировал от сосредоточенной в нём злости. Неровное каминное пламя выхватило из темноты потемневшие от грязи руки. Пальцы на них дрожали — не то от ярости, не то от нетерпения. Мой язык отказывался подчиняться:       — Ч-что?..       Всё никак не получалось сконцентрироваться, я не понимала смысла произнесенных слов. Я вообще ничего не понимала, даже не ощущала паники. Голова нещадно кружилась от полученного удара, волосы на затылке пропитались горячей липкой кровью. Это был шок.       Мой расфокусированный взгляд вперился в мужское лицо. Узнать его было ещё сложнее, чем Малфоя, но совсем по иной причине.       Сперва показалось, что это два абсолютно разных человека: некогда прекрасный Гарри Поттер, которого я помнила в новеньком фраке посреди свадебного великолепия — и… Человек ли?       Он был худ и изможден до такой степени, словно над ним только что пировали дементоры. Длинные грязные волосы свисали до плеч, местами сбившись в колтуны. Очков на нём не было. Только лихорадочно горящие в лунном свете изумрудного цвета глаза на грязном, заросшем недлинной бородой лице.       Больничная пижама Святого Мунго висела на нём как на скелете. Грязная рубаха была разодрана, в изрядных прорехах виднелась бледная кожа покрытая темными волосами.       Весь его вид источал боль и страдания. Один Мерлин знает, сколько их выпало на долю этого несчастного человека. Того, как он смотрел на меня, как блуждал и замирал его взгляд, было достаточно, чтобы паника, наконец, охватила меня.       Беллатрисса и Сириус просто меркли на его фоне. Безумец. Абсолютный безумец.       — Малфой! Где он?!       Мелькнула зажатая в кулаке палочка. Очевидно, она принадлежала Аберфорту, но сменила хозяина, когда Гарри…       «Нужно выбираться отсюда».       — Он… Он в ванной.       Это единственное, что на тот момент пришло мне в голову. Несмотря на то, что я справедливо опасалась за кота, ему пришлось побыть приманкой. Инстинкт самосохранения подсказывал мне, что Гарри необходимо было отвлечь.       Раньше я никогда не наблюдала за сумасшедшими, поэтому не ожидала от Гарри такой прыти. После моих слов он неожиданно ловко метнулся к ванной и приготовился рвануть дверь на себя, чтобы застать «противника» врасплох. Я не могла передвигаться так быстро из-за своего увечья, поэтому неуклюже подползла к плащу.       Стукнула распахнутая дверь, и Гарри использовал проклятие ошеломления, выставив руку с палочкой перед собой. Испуганный кот серой тенью проскочил мимо его ног и благополучно скрылся.       Пока Гарри был занят поимкой несуществующего врага, я судорожно шарила в бездонном кармане. И вот, когда дрожащие пальцы наконец нащупали нечто похожее на порт-ключ, Гарри понял, что в ванной нет того, кто ему нужен, и закричал что было силы:       — Малфой!       Опешив от громкого рёва, я замешкалась, и это едва не стоило мне жизни.       -… ах, ты!       Следом раздался мой собственный вопль. Гарри схватил меня за волосы и резко дернул вверх. Закричав от испуга и боли, я вскочила на ноги, но он продолжал с нечеловеческой силой тянуть меня за собой. Моё тело буквально влачилось, казалось, волосы вместе с кожей отстают от черепа.       Неожиданно хватка исчезла, и моя голова впечаталась в закрытую дверь спальни. В глазах зарябило ещё сильнее. Я ввалилась в комнату, ударилась подбородком о бортик кровати и в нескольких местах прокусила себе язык. Вспышка непереносимой боли — и всё закончилось.

X X X

      — Зачем ты забрался туда?.. Хватит прятаться, выходи!.. Я тебя не обижу…       «Мне приснился страшный сон…»       — Давай, котик… Гарри не сделает тебе больно…       Гарри.       Кошачье шипение. Вкус крови во рту.       Сфокусировать взгляд оказалось непросто: глаза норовили закатиться, в голове царил обволакивающий туман, от которого не хотелось отрываться. Луна светила так же ярко, как в том моём «сне». И этот голос — кажется, я раньше слышала его…       — Чёртова тварь!       Громкий крик и звон бьющейся посуды из кухни не дали мне вновь провалиться в беспамятство.       Я лежала на кровати в своей спальне. Руки, почему-то были сложены на груди как у покойника. Во рту стоял сильный металлический привкус, а ресницы на левом глазу склеились от запекшейся крови. Обувь куда-то подевалась. Палочка тоже исчезла из поля видимости. Зато плащ всё также валялся на полу в соседней комнате, и где-то в его кармане был порт-ключ… Черти бы его побрали.       — Вот, котик… Гарри хочет угостить тебя рыбными консервами…       До очевидности фальшивая забота в голосе не смогла обмануть даже моего кота.       Я соскользнула с левой стороны кровати и аккуратно выглянула из комнаты. Гарри и Малфоя видно не было, ботинки стояли на коврике у порога.       «Тихо и незаметно…»       — Ты ведь не Живоглот, верно? Не-ет, ты другой — новый котик…       Я замерла. Гарри помнил Живоглота… Но в его воспаленном сознании всё смешалось, и теперь он думал, что мой фамильяр — это и есть Драко Малфой.       До плаща необходимо было добраться любой ценой. Не ощущая головы и с трудом удерживая в ней сознание, я продолжила ползти в соседнюю комнату. Мной овладело поистине неведомое доселе желание жить. Оно же двигало вперёд моё, в одночасье ставшее обузой, тело.       — Так ты действительно Малфой? Или почему она тебя так называет?       Снова послышалось знакомое шипение, а за ним — безумный смешок Гарри.       Наконец, кончики пальцев сомкнулись на краешке кожаной ткани. Я потянула плащ на себя, исступленно вслушиваясь в издаваемый шум, и стала рыться в кармане, в котором…       …ничего не было?       Ни черта. Совсем. Вообще ничего не было!       — Что ты делаешь, Гермиона?       Мои дрожащие губы скривились от немого всхлипа.       Я кое-как приподнялась на локтях и бросила короткий взгляд наверх, тут же сжавшись в преддверии боли. В полумраке гостиной надо мной нависла тёмная фигура с полуоткрытой баночкой лосося в левой руке и волшебной палочкой в правой. Неуловимое движение, и свечи озарили комнату тёплым светом.       Вид Гарри при свете был ещё страшнее. В таких родных, ярко-изумрудных глазах кипела чуждая нечеловеческая ярость. Мерлин…       Плащ и консервы полетели в разные стороны, а я, барахтаясь, оказалась на дрожащих ногах. Равновесия придавали рука, жестко удерживающая меня за волосы, и палочка приставленная к горлу.       Я напрочь забыла о своих собственных руках — ведь могла бы и сопротивляться, но… Чёрт, я вообще обо всём забыла: предо мной стоял психопат и жестокий убийца, который при этом смутно напоминал Гарри Поттера — моего бывшего лучшего друга, вознамерившегося стать моим палачом.       — Искала порт-ключ, да?       За его спиной, на каменной столешнице было разбросано всё содержимое бездонного кармана. Кусок ананасового пирога уменьшился вполовину — похоже, Гарри решил подкрепиться. Между делом.       — Ты назвала своего кота Малфоем?       С учётом обстоятельств, вопрос был, мягко говоря, неуместным. Но глядя на Гарри и его состояние — ничего странного в этом не было.       — Да… — мне не хватило воздуха, чтобы вымолвить ещё хоть звук — боль от вырываемых с корнем волос была слишком сильна.       — Забавно, Гермиона.       — Я… Я т-тоже так подумала… — как можно непринужденнее ответила я, не желая демонстрировать свой страх.       Кожа горла горела в том месте, где в неё с новой силой впивалось острие волшебной палочки. Гарри расплылся в жутко-добродушной улыбке, а через мгновение уже глядел на меня с маниакальной сосредоточенностью.       Стоило мне посмотреть ему прямо в глаза, и он тут же толкнул меня обратно, по направлению к спальне. Кончик палочки продолжал давить на судорожно сжатую от страха гортань. Я оступилась и налетела спиной на дверной косяк.       — Я так долго искал тебя…       Я медленно моргнула, изо всех сил пытаясь сбросить с себя оцепенение.       — Но зачем, Гарри?       — Я хотел увидеть тебя… и Рона. А где Рон?       Попытка сглотнуть ни к чему не привела — в горле всё склеилось от крови.       — Он… Он работает на Бали.       Гарри нахмурился, давление палочки заметно ослабло.       — Бали? Родители отправили его туда?       Похоже, он слышал и воспринимал всё как-то иначе, по своему. Вспомнив рассказ Артура о том, как Гарри бредил в больнице, я ответила:       — Ну, да. Пока всё не уляжется.       — А ты почему не уехала?       Немного помедлив, я решила подыграть ему… И внезапно осознала, что на глаза наворачиваются слёзы. Эти слова должны были достучаться до него.       — Не могла же я оставить тебя, Гарри. Мы всё ещё должны найти последний…       Крестраж.       Когда осознанность и понимание отразились в его глазах, я не выдержала и заплакала. Стоило слезинке скатиться по моей щеке, и угрожающий кончик палочки исчез.       Гарри заключил меня в стальные объятия неожиданно сильными руками и зарыдал, припав лицом к моему плечу.       Я попыталась поднять руки, но он не дал мне коснуться себя. Крепко ухватившись за предплечья, Гарри сполз вниз и встал предо мной на колени. Тонкая ткань потемнела от слёз, когда он прижался заросшей щекой к моему бедру… А затем почему-то прижался снова, сильнее. Уперся в тонкий сатин горячим лбом.       Это настораживало, и я решила, что момента лучше уже, наверное, не предвидится… А когда мои руки взметнулись, беззвучно призывая к себе палочку, его — коснулись моих не прикрытых платьем ног.       — Гермиона… Я так скучал по тебе, Гермиона…       Его лоб и нос упирались прямо в стык моих бёдер, а ладони с каждым мгновением всё сильнее сминали кожу выше колен.       Моя палочка не откликалась.       Слёзы исчезли, когда грубые пальцы коснулись резинки моего белья. Всё, что являл собой Гарри Поттер когда-то давно, сгинуло навсегда. Мир лишился не только Минервы и Аберфорта, но и Мальчика-который…       «Стоп. Аберфорт».       Куда он дел его палочку???       Стараясь не шевелиться, я бегло осмотрелась. Тонкий силуэт темнел в углу, возле двери ведущей в спальню. Надо было призвать её, заколдовать Гарри и бежать, но я отвлеклась, на сомнения о том, сработает ли чужая палочка и не лучше ли поискать свою. Поэтому, когда я осознала, что происходит, было уже поздно, и оставалось только закричать:       — Гарри!.. Что ты?!..       В ответ снизу донесся возбужденный шепот:       — Гермиона…       Юбка была задрана почти до пояса, а белье болталось где-то на уровне колен. Ещё недавно прикрытой теплой кожи касался холодный воздух вперемешку с обжигающим дыханием Гарри.       В тот момент сгодилась бы абсолютно любая палочка.       «Мерлин, это не может больше продолжаться!»       — Гермиона…       Я изо всех сил билась и вырывалась, и Гарри, прервав своё занятие, сжал мои ноги крепче, потянул на себя. Я начала заваливаться вперёд, но поспешно отшатнулась, когда его лицо уткнулось промеж моих сведенных ног…       «Убежать, спрятаться…»       Я попыталась отскочить, но Гарри не дал мне далеко уйти. Он ухватил меня за руку и, рыча как дикий зверь, вновь швырнул в спальню. В этот раз я упала удачнее — если такое слово здесь уместно — на кровать.       — Знаешь… Знаешь что, Гермиона!.. — он выдохнул, нервно отмахиваясь от волос, упавших на лицо. — Строить из себя недотрогу будешь с Роном — а мне это надоело!       «Мерлинова срань! Почему у меня нет запасной палочки? По запасной палочке в каждой комнате!»       — Акцио!       Это не должно было прозвучать вслух, но я запаниковала уже не на шутку. Палочка Аберфорта тут уже направилась ко мне — и лишь для того, чтобы в последний миг быть отброшенной прочь. Упав и посылая во все стороны пучки красных искр, она вылетела куда-то в соседнюю комнату.       — Нет, Гермиона! Мы так больше не играем!       Бесконечный и нерушимый страх, дрожь от которого очень быстро сменилась дрожью отвращения. Вот что я почувствовала, когда Гарри бросился на меня, прижимая своим весом к кровати. Стоило нам оказаться лицом к лицу, как он замер и стал смотреть, выжидая.       Я перестала дышать.       Возрождение Тёмного Лорда не напугало бы меня так сильно, как смотревший на меня с вожделением Гарри Поттер.       Я больше не могла двигаться: он намертво скрутил мои запястья своими грубыми руками, а ноги удерживал коленями так, чтобы они были раскинуты по обе стороны от него…       Это была ловушка, в которую я с треском угодила. Сама. Потому что отказалась от защиты.       «Из-за своего глупого гриффиндорского высокомерия!»— голос Северуса Снейпа в моей голове прозвучал, наверное, как никогда ясно. Но что толку мне было от игр моего подсознания, когда в реальности…       Я захрипела, тщетно пытаясь отодвинуться от покрытого испариной лица. Гарри наклонился ко мне, заполняя моё дыхание своим отвратительным смрадом. Он зашептал срывающимся голосом:       — Ты поможешь мне, Гермиона…       Не в силах больше смотреть на безумие, изуродовавшее родного мне человека до неузнаваемости, я отвернулась прочь.       — Ты поможешь мне… найти его…       Не обращая внимания на его слова, я старательно перебирала в голове защитные заклинания, которые могли бы дать мне время добраться до порт-ключа.       Не знаю, как Гарри смог опознать порт-ключ среди всех прочих вещей — тогда у меня не было времени размышлять об этом. Он выглядел самым заурядным и не магическим образом: маленькое деревянное веретено с красной ниткой. Но я точно видела его на столешнице. И смогла бы призвать, наверное, — будь мои руки… Целы.       Я почувствовала какое-то движение, а после — будто под кожу загнали тысячи мелких стеклянных осколков.       Пока я размышляла о побеге, Гарри обхватил мои запястья своей широкой ладонью и сжал с такой силой, что тонкие косточки хрустнули и сломались.       Прижавшись ко мне сильнее, чтобы я могла расслышать его бормотание сквозь собственный крик, он заговорил тем самым заботливым тоном, которым пытался выманить моего кота:       — Ты не слушала меня, Гермиона. Будь внимательнее или я…       Внезапно замолчав, он наклонился к моей шее. Медленно провёл носом по коже от плеча до выемки за ухом, вдыхая аромат. Захлебнувшись криком, я зажмурила глаза.       Во мне бушевала смесь страха, боли и стыда. Мы с Гарри никогда не были близки, тем более — до такой степени, чтобы он оказался на мне и вдыхал бы мой запах, вжимая собой моё истерзанное тело в постель, где я мирно спала столько ночей до этого.       Мой милый Гарри, которого я знала раньше, никогда не сделал бы мне больно, не заставил бы страдать… Или истекать кровью.       — Или что?.. У-убьешь меня?.. — старательно выговорила я, голос изменил мне. В ответ послышался только лёгкий стон. Он прикоснулся языком к артерии на моей шее, пробуя на вкус бешеный ритм моего пульса. Тело била безостановочная дрожь.       — Так же, как убил Минерву?       — Нет-нет, Гермиона… Нет — не так… — протянул Гарри в ответ. Он очертил мою ключицу пальцем левой руки и повёл им вниз, обводя рисунок на драпированном вырезе, пока… Резкий рывок — и разорванный до пояса сатин обнажил мой чёрный бюстгальтер.       Глаза вновь застлали слёзы.       «Если бы я смогла как-то успокоить его… Если бы я только… Как-то отвлечь его…»       — Но… Но ты убьешь меня? — я уже не контролировала катящиеся по щекам слёзы.       Гарри не сказал ничего. Вместо этого он лёг головой на мою едва прикрытую грудь. Его спутанные грязные волосы, упавшие мне на лицо, воняли дымом. Я немедленно отпрянула, уткнувшись носом в уцелевший рукав платья Минервы. Моё дыхание вновь участилось, и Гарри будто прислушивался к этим сбивчивым выдохам, грозившим вот-вот перерасти в истерику.       Алчущие пальцы свободной руки выводили узоры по ушибам на ребрах, проступавших под туго натянутой кожей.       Наконец, ему надоело слушать рваное дыхание и заходившееся от ужаса сердце, гулкие удары которого он мог ощутить своей щекой, пока лежал на мне. Гарри разорвал в клочья оставшееся кружево по бокам платья. Затем послышался щелчок…       Меня же охватила странная апатия: я не хотела больше кричать, не хотела дышать. Я просто смотрела в потолок, чувствуя, как влажная горячая кожа его лица соприкасается с моей обнаженной грудью; слыша, как он глубоко и хрипло дышит, вжимаясь в промежуток между двумя полушариями груди, и словно пытается сравнить, как пахнет та или иная часть моего тела, или желает запечатлеть эти запахи навсегда в своем многострадальном больном разуме…       Но апатия рухнула так же быстро, как и началась. Его обветренные потрескавшиеся губы коснулись моих сосков. Я почувствовала лёгкую вибрацию на их кончиках, от его полных удовлетворения сдавленных стонов.       Мой рассудок, должно быть, повредился от всех этих пыток. Никак иначе объяснить волну возбуждения не было возможности. Я закусила губу от отвращения к Гарри и собственному оскверненному телу.       Нет, до сумасшествия было ещё далеко, пока что. Тело так отреагировало потому, что никто и никогда не касался его так. Даже Рон. Перед моим мысленным взором появилось лицо его сестры — Джинни Поттер.       «Мерлин… Как Гарри мог превратиться в это?!»       — Я не стану убивать тебя, Гермиона — не я… Но ты умрешь вместе со мной, и мы будем вместе навсегда! И Рон тоже… Все мы опять будем вместе! Папа и мама, Сириус и Римус, Дамблдор и МакГонаггал… Вместе… навсегда.       Гарри внимательно наблюдал за мной и, казалось, наслаждался страхом в моих широко распахнутых глазах. Моя обнаженная грудь лихорадочно вздымалась от вновь охватившей меня паники, и от него, конечно, не укрылось это движение. Когда его горячий рот накрыл мой левый сосок, втягивая и лаская, я хрипло прошептала:       — А как же Джинни?       Гарри ничего не ответил: кончик его языка кружил вокруг напрягшегося соска, отчего мои бедра непроизвольно сжались.       Но безумной эмоции не суждено было довлеть над моим телом. В чувствительную плоть впились крепкие зубы, прокусывая и разрывая на части. Я закричала, ощущая как теплые капли холодят кожу груди, ощущая запах свежей крови вокруг себя.       Пытка не прекращалась, и я засучила ногами, пытаясь скинуть мучителя с себя. Ему ни за что и никогда не стать тем, кого я знала раньше.       Он немного приподнялся и продемонстрировал мне кровавый оскал, в котором, искаженная похотью и безумием, угадывалась улыбка, некогда принадлежавшая Гарри Поттеру…       — Г-гарри… Пожалуйста… — прошептала я сквозь слёзы и сразу же пожалела о своих словах. Я молила о пощаде, но он уловил в моём срывающемся шёпоте совсем иную мольбу.       — Я открою тебе глаза, Гермиона. Я сделаю тебя своей — и ты увидишь. У тебя просто не будет выбора…       Он стал задирать перепачканный и изодранный подол платья. Чёрт, если бы не та нечеловеческая сила, с которой он продолжал сжимать мои сломанные запястья, и не зажатые его телом ноги… Я бы вцепилась в него тогда зубами, ногтями — всем, чем только могла. Но я не могла пошевелиться, не могла царапаться или кусаться, и это подняло во мне новые волны стыда, гнева и страха.       Меня собирались изнасиловать и убить в собственной постели, и я ничего не могла с этим сделать.       «Минерва… Мерлин… Кто-нибудь — помогите мне!»       — Ты… поможешь мне, — донеслось рычание снизу.       И я закричала. В который раз за эту ночь. Но как никогда прежде.       В меня вонзились три пальца сразу. Не могло быть и речи ни о каком возбуждении, в голове не было ничего кроме страха и боли. Но то, что происходило там, не было следствием сухого проникновения… Потому что внутри было мокро. От крови. Мои внутренности изнутри резали на живую, будто совершая проклятое ритуальное кровопролитие.       Тёмная ароматная кровь лилась прямо на пальцы с хладнокровностью калечащие моё лоно. Каждое их движение, коих было несчётное количество, сопровождалось моим пронзительным криком, очень быстро перешедшим в нечеловеческий вой. Мне даже показалось в какой-то момент, что кричу не я, а кто-то рядом. Комната, дом, весь мир слились для меня в одну сплошную фантасмагорию, наполненную этими ужасными воплями…       Это была чудовищная, ни с чем не сравнимая, адская боль. Эпицентром её являлась моя матка, которую словно рвали когтями, пытаясь вырвать из меня по кусочкам. Казалось, что он делает это своими пальцами, но я знала, что это была магия. Мертвая, тёмная, кровавая магия, волны которой я ощущала в своём разрываемом чреве.       Крик, казалось, заполнил моё сознание, перекрыв собой мои собственные вопли и боль:       — Ты поможешь мне найти камень!       Он с яростью рванул руку на себя, и я забилась в абсолютной агонии, не помня, не осознавая себя от боли. Кровь была повсюду: наполняла мои легкие металлическим запахом, покрывала его дрожащую руку, которой он сотворил это со мной, и стекала с неё сгустками тьмы, что темнее ночи.       Держать меня больше не было нужды, поэтому Гарри отпустил мои запястья и опустился на колени перед кроватью, с которой свисало моё обнаженное искалеченное тело. Окровавленную длань он прижимал к своей груди, как самую большую драгоценность мира. Смотрел на неё широко раскрытыми глазами и хищно облизывал губы.       Я же балансировала на тонкой грани между жизнью и забвением, из которого нет дороги назад. Кровопотеря была слишком сильной, у меня не было сил двигаться…       Часть моего сознания, которая всегда говорила со мной голосом Северуса Снейпа — единственное, что осталось во мне и продолжало сопротивляться неотвратимому. Эта часть заклинала меня успокоиться, заклинала меня двигаться, заклинала меня бороться…       Но я не могла. Тело было изувечено и умирало, личность и душа были разрушены до самого основания. Та, кого люди звали обычно «Гермиона Грейнджер» болталась в какой-то серой мерцающей дымке, где её преследовала некая абсурдная мысль о том, что больше никто и никогда не захочет её как женщину… Не после того, что с ней сотворил один из людей… Нет — единственный из людей, кто по праву был ей дорогим и горячо любимым братом. Лучшим другом…       — Ты расскажешь мне, Гермиона… Расскажешь мне…       Завороженный шёпот вырвал меня из небытия, но лишь на мгновение. Гарри наклонялся всё ближе и ближе к моим бёдрам. Я открыла рот, чтобы сказать что-то, закричать, умолять о пощаде — но не смогла… Слова были болью. Движение было болью.       Внезапно, боль как будто отступила… Прикосновение чего-то горячего и влажного успокаивало освежёванную плоть. Но вскоре новый дикий крик огласил мой дом.       Подобно голодным зверям, что рвут кусок мяса, меня рвали на части, но я даже не понимала уже, где именно. Казалось, что острые зубы впиваются в самое сердце, в душу.       Тело несколько раз дернулось и обмякло, как безвольная марионетка, лишенная руки своего хозяина. Сознание померкло давно, в живых оставался только мозг и…       «Нет! Нет, Гермиона! Очнитесь!.. Очнись, будь ты проклята!.. Сражайтесь с ним! Сражайтесь!..»       Ах, как бы я хотела, чтобы этот голос, некогда принадлежавший Северусу Снейпу, обрёл плоть и кровь, чтобы он был там! Он без малейших колебаний убил бы этого человека, который когда-то был Гарри Поттером.       «Если бы Северус был жив — он спас бы меня…»       Вслед этим мыслям, во мне как будто не осталось боли. Будто и не было её никогда. Кажется, я даже смогла открыть глаза и увидеть вдали, на каменной столешнице, веретено и ярко-красную нить вокруг него. Я потянулась к нему изо всех сил, вкладывая в своё усилие все оставшиеся крохи жизни, чтобы призвать его в свою руку…       — Грейнджер?.. Грейнджер! Чёрт возьми!.. Мы почти внутри!       Это не Гарри. Голос был смутно знаком мне, но он не принадлежал Гарри.       В гостиной что-то ярко полыхнуло, послышался громкий треск заклинаний. Я закрыла глаза, ощущая как моя рука, протянутая за спасительным порт-ключом, обессиленно падает вниз и свисает с края кровати. Больше я не могла ничего: ни двигаться, ни видеть… Только слух, по какой-то неведомой причине не желал оставлять меня.       Мощное заклятье просвистело прямо над моим телом, в воздухе запахло озоном. Следом раздался чей-то вскрик, и стекла в окне над моей головой лопнули с оглушительным грохотом. Уши заложило, с правой частью тела что-то произошло, но я не понимала… Только зажмурилась как можно крепче.       Когда в голове перестало звенеть, я услышала крики полные боли и гнева. Они быстро удалялись. В комнате стало прохладно, запахло снегом и лесом. Вновь зазвучал знакомый голос, очень рассерженный и громкий:       — Сержант, вы успели? Следящая метка!..       Ему отвечал другой, более взволнованный голос где-то в отдалении:       — Нет, сэр! Цель слишком стремительно удалилась!..       — Слышал, должно быть, что мы идём…       — Неважно, далеко не уйдёт. Обеспечьте безопасность периметра! Я хочу, чтобы этот дом был невидим и недоступен для всех, кроме… Да, и оповестите всех: криминалистов, судмедэкспертов — пусть тащат свои задницы сюда! Выполнять, немедленно!       — Есть, сэр! Работаем!..       — И доставьте целителя Уискомба «сами знаете куда».       — Есть, сэр.       В моём доме находилось уже, по меньшей мере, с десяток человек. Судя по звукам, люди продолжали прибывать через камин.       — Оцепите спальню, как только я перемещу её…       Уже ближе, этот знакомый голос, который звал меня по имени.       — Разумно ли это, сэр?.. К тому же, мы не задокументировали…       — Ей срочно нужен целитель и защита на время лечения! Поттер может вернуться сюда, и когда он решит это сделать — её здесь быть не должно!       Наконец, мои мысли собрались воедино — я узнала говорящего. Веки на моих закатившихся глазах задрожали. Надо мной склонился человек, лицо расплывалось, и я чуть не закричала от ужаса, но вовремя сфокусировалась на напряженном взгляде темно-серых глаз. И голос…       — Ты меня слышишь, Грейнджер?       Это не Гарри. Малфой. Драко…       — Д-да…       Он наклонился ближе, чтобы вслушиваться еле различимый шёпот.       — Мне сейчас нужно будет поднять тебя, чтобы вытащить из этого дома. Ты понимаешь?       — Да… — снова шёпот на грани слышимости.       У двери кто-то пораженно воскликнул: «Мерлин милостивый!..» Но я не видела кто именно, по прежнему глядя на Драко.       Он накрыл меня своим пальто и начал осторожно приподнимать. Но стоило ему коснуться моих ног, и по дому снова разнесся крик. Малфой замер, но затем неумолимо продолжил движение.       Не обращая внимания на моё слабое сопротивление и что-то среднее между криком и хрипом, он перехватил меня аккуратнее. Лицо уткнулось ему в грудь, гулкий бой его сердца ощущался под кожей моего лба.       А потом мы начали двигаться, и будь я немного поживее — наверняка, испортила бы малфоевский костюм вновь.       «Малфой!.. О, боги…»       Вспомнив о коте, я инстинктивно вздрогнула. Руки поддерживающие меня, сжались сильнее.       — Тише, не дёргайся…       — Малфой… — захрипела я. Во рту стояла кровь. — Где Малфой?.. Он его… Он что-то сделал с ним…       Мы остановились, кажется, это была кухня. Язык отказывался повиноваться, и это почему-то казалось лишь досадным недоразумением.       — О чём ты, Грейнджер? Я здесь — прямо перед тобой…       Я попыталась вдохнуть побольше воздуха и едва не захлебнулась им.       — Кот… Мой кот, Малфой…       Чувствовалось, что тело, служившее мне опорой, изрядно напряглось.       — Кто-нибудь видел кота поблизости? — громко прозвучал голос откуда-то сверху.       Разом откликнулось несколько человек, но я не могла разобрать их речи. А потом:       — Вот, сэр…       Жалобное мяуканье ненадолго вернуло меня в реальность. Малфой повис на моём целом плече, его дрожь была так же ужасна, как и моё состояние, хвост распушился и стал размером с биту загонщика, а огромные серебристые глаза приобрели пугающий красноватый оттенок.       Малфой-человек только недовольно, как мне тогда показалось, хмыкнул и продолжил куда-то идти. Каждый его решительный и тяжелый шаг отдавал болью в моих ранах.       — Да что б оно всё… Флинт? Флинт!.. Подай мне гребень, он в заднем кармане.       Сначала я не совсем поняла, о чём он, но когда Маркус Флинт протянул нам незатейливый с виду гребешок, мне стало ясно: это был порт-ключ.

Х Х Х

      Помню только, как я кричала, когда меня положили на что-то мягкое. Должно быть, это была кровать, но где она находилась, я не знала.       С тех пор как мы переместились, мой кот не отходил от меня ни на шаг. Стоило мне зайтись новым криком, и он начинал жалобно клокотать утробным голосом. Время от времени, я чувствовала, как шершавый кошачий язык облизывает кончики моих пальцев на руке, и взмыленную от стресса шерсть под своей странно лёгкой ладонью.       В голове не было ничего, кроме боли и ужасных криков — моих и моего фамильяра.       Рядом были какие-то люди, но я понятия не имела о том, кто они, и что происходит. Внезапно я почувствовала себя полностью обнаженной — мне показалось, что вся моя одежда куда-то исчезла — и от этого закричала ещё сильнее.       Вернее, я продолжала кричать, но из горла не вырвалось ни звука. Кто-то наложил на меня заклятье немоты. Это позволило мне различить речь кого-то из окружающих:       — Возможная черепно-мозговая травма… Сильное сотрясение — похоже на множественные удары…       Моего лба коснулось что-то холодное, и это ослабило головную боль, но всё остальное тело продолжало пульсировать в агонии, и мои заглушенные заклинанием крики не прекратились.       — Её изнасиловали?       — Нет, но проникновение было явно насильственного характера. Имеются разрывы во внутримышечных тканях. Это поправимо, так же, как и повреждения внешних половых органов. Ей предписывается постельный режим минимум на две недели и несколько курсов антибиотиков, поскольку внутрь могла попасть слюна нападавшего…       — Ты хочешь сказать, он… Он сделал всё это зубами?       — Да, сэр. Как и с левой грудью. Повреждение сосудов в молочных железах восстановить труднее, чем в иных частях тела, но я уверен, что мы справимся. Ей нужно время и грамотное лечение под бдительным наблюдением.       — Это всё?       — Нет. Запястья сломаны, их кости местами раздроблены. Это ужасно, я не представляю, чем он удерживал её…       — Судя по всему, рукой.       — Рука?.. Простая человеческая рука?       — Да, Уискомб.       — Мерлин…       — Что-то ещё?       — Да, вы говорили о разбитом окне… Резанные ранения от стекла, в основном неглубокие. Кроме того, множественные гематомы различной степени: от плеч до бёдер. Всё это заживёт довольно быстро и без последствий, чего не скажешь о запястьях, голове и органах малого таза. Меня также беспокоит состояние её психики. Сейчас она пребывает в шоке, и это нормальная реакция после таких травм, но в последствии… Моё мнение — её лучше поместить в Святого Мунго.       — Если Поттер сбежал оттуда однажды, то попасть внутрь для него не составит труда. Имение далеко от Шотландии, а чары вокруг него воспрепятствуют их повторной… встрече.       — Она останется здесь.       — Вас понял, господин инспектор. В таком случае, я начну необходимые процедуры. Пригласите, пожалуйста, сестру Вронски, и мы приступим…       Я ничего не видела. Только звуки разговоров помогали мне понять, что я всё ещё жива. Ни о чём другом думать, по понятным причинам, не получалось. Все размышления были отложены на потом.       Изувеченное тело быстро подчинилось действию зелий, которые литрами вливались мне в горло. Я ничего не чувствовала, за исключением неприятного покалывания где-то внизу.       В полном безвременье, не представляя сколько прошло часов, дней или недель, я лежала без какого-либо движения. До тех пор, пока не почувствовала, что плоть и кости полностью восстановились.       «Меня что тут одну бросили? А Малфой? Он поймал Гарри?..»       Стоило случайным мыслям вырваться из тьмы сознания, как где-то неподалёку послышались голоса. Люди не стояли надо мной, как в прошлый раз, поэтому до меня долетели только обрывки фраз:       — … дней, чтобы полностью стабилизироваться… Возможно, придёт в сознание…       — Мне нужны её показания, Уискомб.       Первый говоривший — это Уискомб. Из услышанного ранее я заключила, что он целитель. Второй голос — равнодушный и чопорный — не нуждается в представлении. Услышав его, я почувствовала себя спокойнее. Это обстоятельство немного смущало меня: Драко Малфой внушающий мне доверие и даже больше — ощущение защищенности. Нелепость, хоть и вполне обоснованная.       Ведь он спас мне жизнь.       Иногда я ощущала нежные прикосновения чьих-то рук. Эти руки часто укутывали меня в мягкую, приятную ткань, я согревалась и сознание меркло за плотно закрытыми веками.       Костяшек пальцев часто касался мокрый нос. Похоже, фамильяр не оставлял меня ни на минуту. Время от времени я чувствовала его теплый шерстяной бок у себя в ногах, под руками, а иногда и возле щек.       А потом, я очнулась.       Скорее всего, я уже бывала в сознании до этого — когда становилась невольной свидетельницей разговоров. Но теперь с моих глаз будто сняли повязку, и я вновь обрела способность видеть.       Я лежала на огромной кровати — куда больше, чем кровать в Охотничьем доме. Рядом со мной калачиком свернулся Малфой-кот. Постель была мягкой, как облако, а белое пуховое одеяло окутывало меня теплом до самого подбородка…       «Меня что, подстригли?»       Нахмурившись, я уставилась в собранный шелковый полог кремового цвета. Обычно, длины моих волос было достаточно, чтобы их, как минимум, было видно, если лежать на спине…       Я медленно подняла руку и принялась ощупывать свою голову. Она была покрыта шишками и рубцами, прикосновения к которым всё ещё были немного болезненными. А вот волос на своей голове я обнаружить так и не смогла.       Моя голова была полностью выбрита. Пораженная этим фактом, я попыталась подняться, но не смогла даже оторвать многострадальную голову от подушки.       «Где я?.. Какой сегодня день?..»       — Не шевелитесь, моя дорогая. Я позову целителя Уискомба, — мягкий голос прозвучал прямо у моей кровати.       Я замерла, а затем медленно обратила свой взгляд на женщину, сидевшую на стуле рядом с моей постелью с книгой в руках. Огни свечей озаряли бледное лицо — лицо, которое я видела много лет назад и справедливо полагала, что никогда больше не столкнусь с его обладательницей.       Она плавно поднялась, оправила белую ткань мантии и направилась к двери. Я с восхищением посмотрела на прекрасные светящиеся в полумраке волосы, которые струились по её спине идеально ровным платиновым водопадом.       Оглянувшись, она улыбнулась мне и быстро вышла в светлый коридор, оставив дверь приоткрытой.       «Нарцисса Малфой?.. Почему она сидела у моей кровати?»       Воспоминания вырвались на свободу.       Драко Малфой забрал меня сюда из моего дома. Предположительно, это место было поместьем Малфоев — если принимать во внимание тот разговор Драко с целителем…       Следом вернулись и другие воспоминания. О моих увечьях. Всё это время я не чувствовала никакой боли. Не спала, но и не бодрствовала при этом. Это означает, что я была в коме — настоящей или искусственной, из-за действия обезболивающих и успокоительных зелий.       После пробуждения я ощущала некоторый дискомфорт, но это было терпимо. Меня больше беспокоило состояние моего дома и работы. Ну и, конечно, то, что моя голова фактически была лысой.       — Ах, мисс Грейнджер! Рад видеть, что вы проснулись!       Следом за Нарциссой в комнату вошел крепкий пожилой мужчина в очках с толстыми линзами и форменной мантии Министерства. У целителя было очень доброе лицо, и по тому, с какой искренностью он произнёс эти слова, я поняла, что нахожусь в надежных руках.       — Я — Эрнест Уискомб, сотрудник Отдела магического правопорядка. На протяжении всей прошлой недели вы проходили курс интенсивной терапии, мисс Грейнджер. Мне необходимо провести осмотр, если вы не возражаете, чтобы оценить динамику выздоровления…       Он, однако, не торопился приближаться, ожидая моего соглашения.       «Видимо, у целителей есть специальные предписания для общения с жертвами насилия…»       Подумав об этом, я инстинктивно зажмурилась, но быстро собралась, и уже хотела было ответить:       — Я…       Но первая попытка заговорить окончилась только слабым сипением. Произошла небольшая заминка, и целитель успокаивающе произнёс:       — Ох, конечно!.. Зелья, которые вы принимали, вызывают небольшое раздражение гортани. Кроме того, вы были без сознания всю неделю… Выпейте воды, это быстро пройдёт.       Нарцисса уже протягивала мне наполовину полный стакан с трубочкой для питья. Вопросы о её странном участии никак не оставляли меня. Но их можно было отложить до тех пор, пока не восстановится способность нормально разговаривать.       Сделав два больших глотка, я почувствовала, что живу.       — Я не против… — у меня получилось заговорить, но голос как будто принадлежал не мне. Следующие слова вырвались, прежде чем я успела подумать:       — Мне обязательно… Раздеваться? — меня вдруг охватил безотчетный страх, и это напугало меня ещё сильнее, чем перспектива…       — Нет-нет, моя дорогая. Только уберём это одеяло и выполним парочку пассов.       Я согласно кивнула.       Когда Уискомб аккуратно откинул одеяло, я увидела, что на мне длинная ночная сорочка белого цвета с коротким рукавом и треугольным вырезом.       Палочка порхала в руках целителя: вдоль моего неподвижно лежащего тела, от головы до пят, периодически останавливаясь напротив груди и нижней части живота. Он несколько раз обвел палочкой вокруг моей головы и, наконец, удовлетворенно кивнул. Одеяло также аккуратно вернулось на место.       — Очень хорошо… Вы очень быстро идёте на поправку, мисс. Запястья полностью восстановились, кожа на голове тоже хорошо заживает…       — А… Моя грудь и… Мои…       — Прогноз хороший, процесс практически завершился. Никаких инфекций нет, и в течение недели — максимум двух — вы будете полностью здоровы.       — И… Там нет никаких… Необратимых последствий? — прошептала я, глядя на Нарциссу, которая, сложив руки на коленях, с интересом разглядывала их.       Добродушное лицо целителя немного помрачнело. Он вздохнул.       — Ещё слишком рано говорить об этом. Изначально мы полагали, что повреждения носят исключительно поверхностный характер. Но позднее были выявлены поражения шейки матки. Урон был нанесён магией, о характере которой я до сих пор затрудняюсь делать выводы…       Слова вновь вырвались против моей воли:       — Мне казалось, что он вот-вот вырвет её, мне казалось, что это не пальцы, а когти… Я никогда не чувствовала себя так… — быстро заговорила я приглушенным голосом.       — Когда его поймают, он обязательно всё расскажет, — кивнул Уискомб.       Я повернулась, чтобы снова посмотреть на Нарциссу, и немного опешила, встретив её задумчивый взгляд обращенный ко мне.       — Сейчас вам лучше отдохнуть, мисс Грейнджер. Старший инспектор Малфой будет здесь завтра утром, а с ним кое-кто ещё, кто очень хотел бы увидеть вас. Набирайтесь сил!       Я медленно кивнула, пытаясь осмыслить всё услышанное. Уискомб, тем временем, раскланялся с Нарциссой и уже повернулся, чтобы выйти из комнаты, как вдруг я вспомнила и смущенно проговорила:       — Мои волосы… Мистер Уискомб, это… В этом была такая необходимость?..       При таком слабом освещении я сумела разглядеть грустную полуулыбку на лице целителя.       — Ваше жизнелюбие едва не стоило вам жизни, мисс Грейнджер, поскольку обмануло всех нас. Когда вы прибыли сюда, мы думали, что ваше состояние куда лучше, чем оказалось на самом деле. У вас была серьёзнейшая черепно-мозговая травма… После такой немногие приходят в сознание. Согласитесь, учитывая эти обстоятельства, волосы — невеликая плата за выздоровление. Они отрастут, к тому же, вы всегда сможете зачаровать их как вам будет угодно. Когда окончательно поправитесь, разумеется.       На сей раз целитель поклонился и мне тоже, перед тем как покинуть комнату. Я ухмыльнулась.       Какое-то время я провела лежа в размышлениях, но после мне захотелось сесть. Нарцисса тут же оказалась рядом, и мне ничего не оставалось, кроме как молча позволить ей помочь мне.       Сидеть было здорово, хотя этим все мои передвижения на данном этапе и ограничились.       Если верить словам целителя — у меня была серьёзная травма головы… И это единственное оправдание тому, что я ляпнула, которое я могу придумать сейчас.       — Малфоя покормили? Стоит ли говорить, что Нарцисса выглядела слегка озадаченной.       — Pardon? [прошу прощения. — фр.]       — Мой кот, — я указала на серого зверька рядом с собой, изо всех сил стараясь не улыбнуться.       — Ах, да… За ним ухаживали эльфы. Малфой… — хмыкнула Нарцисса, хмуря свои идеальные брови. — Мы не знали, как это называть.       — Он полукнизл. И у него такое имя не потому, что я хотела проявить… Неуважение к вашей фамилии. Я даже представить себе не могла, что когда-нибудь встречу кого-то из вашей семьи… — всё тише бормотала я, осознавая всю глубину собственного умопомрачения.       — Почему же вы так его назвали?       Удивительно, но в её голосе не было негодования — только любопытство. Тем не менее, мне захотелось по-детски спрятаться под одеяло от высокомерно-холодного взгляда.       — Из-за его глаз. И… Он напомнил мне Малфоя, своей… Он в некоторой степени чванлив.       — …       — Драко — я имею в виду… Напомнил Драко, а чванливый — кот…       Не обращая внимания на мой сбивчивый лепет, Нарцисса всё также молча потянулась за книгой. Слова комом встали в горле, и я тяжело вздохнула, поражаясь собственной бестактности.       — Это ведь Малфой мэнор? Почему я здесь?       Аккуратная ручка замерла на кожаном переплёте книги, лежащей на прикроватной тумбочке. Нарцисса, словно нехотя, обратилась ко мне:       — Всё верно. Наша семья любезно согласилась предоставлять поместье Отделу Драко в качестве тайного убежища, по мере необходимости — это лишь малая часть сделки с Министерством магии, в ходе которой наша семья была полностью оправдана за преступления совершенные во время Войны. Но сотрудничество этим не ограничивается. Теперь, когда Драко стал главным инспектором, его Отдел, фактически, переехал сюда. Именно поэтому вы в конце концов и здесь.       В её речи сквозила печаль, но что из перечисленного удручало её сильнее, понять было сложно. Низ живота болезненно затянуло, и я осторожно положила на него ладонь.       — Почему вы здесь, миссис Малфой? — тихо и максимально мягко спросила я.       — Я… Дело в том, что у меня есть некоторый опыт работы в качестве целителя и зельевара. Конечно, я не обладаю соответствующим образованием, поэтому мои методы немного… Примитивны. Но господин Уискомб не может пребывать здесь постоянно, поэтому я…       Эти интонации…       «Она действительно смутилась из-за того, что присматривала за мной, заботилась обо мне».       После окончания Войны деление на чистокровных и грязнокровок довольно быстро изжило себя, и я могла только гадать, как сложно было Нарциссе приспосабливаться к нормам нынешнего общества.       — Люциус работает над дополнительными защитными чарами, а также участвует с Драко и его людьми в разработке стратегий… После того, как Поттер сбежал, поместье фактически является штаб-квартирой Отдела, здесь проводят неофициальные собрания, — продолжая рассказывать, Нарцисса вытащила из рукава палочку и зажгла остальные свечи в комнате. Стало светлее и отчего-то радостнее. Наверное, я устала от темноты.       — Но почему здесь, а не в Министерстве?..       — Постоянные утечки информации: в Отдел, в прессу… Когда Драко решил базировать своё расследование здесь, Управляющий детектив не стал этому препятствовать. У него хватает дел: другие преступники тоже требуют поимки и привлечения к ответственности… Побег Поттера с самого начала был весьма деликатным делом. И его доверили Драко. Они считают его очень талантливым офицером, и он знает Поттера лично…       На её лице расцвела пусть и немного самодовольная, но улыбка матери, гордящейся своим ребёнком. Я помню, как моя мама смотрела на меня и улыбалась точно так же, когда люди говорили ей, как я умна, как блистательны мои школьные отметки…       Мне хотелось знать больше, но не о Гарри, а о Малфое. Как он попал в Отдел магического правопорядка, как сумел подняться по карьерной лестнице так быстро… Но Нарцисса ловко сменила тему:       — Я знаю, что не должна спрашивать вас об этом сейчас, но… Что вы чувствуете?       Я сразу поняла, что она имела в виду не моё физическое состояние. И, немного помолчав, ответила:       — Ничего. Внутри всё как будто онемело. Словно меня и нет сейчас здесь.       — Этого следовало ожидать, я полагаю, — тяжело вздохнув, ответила Нарцисса.       — Полагаю, да, — кивнула я. — Нужно подумать о стольких вещах… Даже не знаю с чего начать.       Выдержав положенную драматическую паузу, она ответила:       — Начать логичнее всего было бы с начала. На мой взгляд.       Я фыркнула, на что получила ласковую улыбку. То, что Нарцисса Малфой улыбалась мне, было самой нелогичной вещью на свете. Как и то, что мне это, без сомнения, нравилось.

Х Х Х

      Я уснула в тот вечер довольно быстро. И первое, что увидела, проснувшись…       «Либо я всё ещё сплю, либо травма головы, о которой говорил целитель Уискомб, всё же дала о себе знать…»       У подножия моей кровати стояла чета Малфой. Нарцисса держала два флакона зелий, в руках же Люциуса был поднос с завтраком.       — Доброе утро, мисс Грейнджер, — обходительный тон Люциуса самым прямым образом контрастировал с каменным выражением его лица.       Я осторожно приподнялась, морщась от боли в спине и пояснице.       — Уже утро?..       — Именно, мисс Грейнджер. Драко и ваш посетитель прибудут через час. Вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы позавтракать самостоятельно?       Я продолжала сонно моргать, глядя на главу рода Малфой. Люциус практически не изменился за всё это время и по-прежнему выглядел как холёный не вызывающий доверия мерзавец. Разве что постарел немного.       — Думаю, да…       Но он не пошевелился, продолжая разглядывать меня. В конце концов, Нарциссе пришлось кашлянуть, чтобы её муж ожил, и я смогла наконец поесть. Миновав спящего у кровати Малфоя-кота, он осторожно положил поднос мне на колени, при этом продолжал неотрывно разглядывать моё лицо и голову.       «Неужели всё настолько плохо?..»       — Прежде выпейте чаю с тостами, а после примете их, — присев на постель, сказала Нарцисса и поставила оба флакона на поднос.       — Благодарю вас, мистер Малфой, миссис Малфой. Простите меня за эту необходимость…       — Ну-ну… У нас так редко бывают гости. И ещё реже их доставляют к нам в таком состоянии…       — Люциус!.. — зашипела Нарцисса, бросая на мужа полный негодования взгляд.       Меня не задели слова старшего Малфоя. Но я отметила, что в манерной речи не притаилось и толики сочувствия или радушия.       — Наслаждайтесь своим завтраком, мисс Грейнджер.       Видимо, посчитав на этом обмен любезностями завершенным, Люциус Малфой коротко поклонился и плавными, но быстрыми шагами вышел прочь.       — Извините за это, мисс Грейнджер. Мне показалось, что Люциус избегает вашего общества, и я настойчиво попросила его поприветствовать вас, от лица нашей семьи…       Нарцисса говорила тихо и напряженно, вновь глядя на свои руки.       Я закусила губу и посмотрела на тосты, лежащие на тонкой фарфоровой тарелочке. Ситуация была бы комичной, если бы не вышла такой удручающей.       — У него много причин ненавидеть меня. Как и у вас, и у вашего сына…       Нарцисса внимательно посмотрела на меня, а потом вдруг усмехнулась и, положа руку на сердце, сказала:       — Ох, моя дорогая девочка! Драко рассказывал мне о твоей добровольной изоляции — но об отказе от здравого смысла речи не было! Никто в этом доме не ненавидит тебя! Более того — именно благодаря тебе мы избавились от нелицеприятной части нашего прошлого. Это помогло нам избежать многих неприятностей!..       — Я… Не понимаю… — хмурясь и растерянно запинаясь, я пыталась понять, о чём говорит эта женщина, которую до того охватили эмоции, что она и не заметила, как перешла «ты».       — Скорее не помнишь.       Я замолчала, только нахмурилась ещё сильнее.       — В тот день, в Хогвартсе — когда всё закончилось… Ты почему-то оказалась рядом с нами — Малфоями — где-то на задворках Большого зала. Подошла и спросила разрешения присоединиться к нашему пустующему столу. Ты была вежлива и мила с нами…       Я погрузилась в выцветшие за прошедшие годы воспоминания следом за ней.       — Кругом была такая неразбериха, ужас и… смерть. А ты где-то раздобыла немного еды и напитки, предложила их нам и рассказала, что Поттер и Уизли ушли праздновать с остальными семьями, а тебе хотелось покоя… Ты была щедра с нами, людьми, которые столько отняли у тебя и…       Судя по виду, ей тяжело давались эти слова. Я пыталась выглядеть как можно более участливой, но этот порыв плохо сочетался с искалеченной физиономией.       — Ты была добра к нам. Ты посоветовала говорить людям только правду о нашей связи с Тёмным Лордом. А ещё намекнула, что знаешь о Непреложном обете Северуса. О том, который он дал мне потому, что Драко не мог… И не хотел убивать Дамблдора.       Нарцисса умолкла, и какое-то время мы думали каждая о своём. Затем она неожиданно встрепенулась и повеселела:       — О, а ещё ты зачем-то повернулась к Люциусу, он попытался нагрубить тебе и ты в ответ назвала его… Ох, как же?..       — Свиньёй… — выдохнула я, невольно прочищая горло после длительного молчания.       — Точно!.. Никто ни разу в жизни не говорил ему подобной гадости, да ещё вот так запросто!..       Нарцисса весело рассмеялась, и в смехе этом слышалось неподдельное ликование. Меня начали одолевать сомнения относительно её здравомыслия.       Ситуация была до того нелепой, что я позволила себе немного сарказма:       — Уж не пытаетесь ли вы сказать, что я изменила ход жизни вашей семьи, случайно обозвав лорда Малфоя?       Всё ещё продолжая улыбаться, Нарцисса покачала головой:       — Нет, но с этого момента всё и началось.       Мой муж годами пребывал в заблуждении, и потому мы едва выбрались живыми из этой Войны. В то время, как я всеми силами стремилась равняться на победившую сторону, на тех, кого теперь считают правыми — Люциус продолжал верить в то, что мир должен подстраиваться под него. Он очень целеустремленный человек, но его методы устарели до крайности. Ему потребовалось много времени и несмываемое пятно на имени, чтобы осознать, наконец, насколько его убеждения далеки от реальности. Всё, что произошло с нами в тот день — в том числе и ваши слова — стало последней каплей в этой чаше горького прозрения. И вот, что в результате осталось от некогда величественного рода — поместье и фамилия, которой впору становиться нарицательной.       Мне не хотелось нарушать целостности её исповеди, и я только молча кивнула. Нарцисса Малфой оказалась таким же живым человеком, как и я.       Что касается Люциуса Малфоя… Он никогда не претендовал на звание «святого», но и не метил в новые Тёмные Лорды. Из всех воспоминаний о Малфоях я почему-то ясно видела только отчаяние в глазах Люциуса, который ищет своего единственного сына, в день, когда падение Волан-де-Морта перевернуло жизни нас всех…       — А теперь — ешь. Потом примешь Болеутоляющее и Бодроперцовое. Посмотрим, как ты встанешь на ноги, когда Драко уйдёт.       Я благодарно кивнула и принялась за еду. Это оказалось непросто, ведь за всю неделю до этого я не съела и крошки. Нарцисса следила за мной с дотошностью, которой могла позавидовать даже главная медведьма Хогвартса — Поппи Помфри. Когда с завтраком было покончено, она внимательно проследила за тем, чтобы я приняла зелья, достала палочку из рукава и стала прибираться. Поднос с пустой посудой исчез, постель и сорочка сменились на свежие. На моём лице, судя по ощущениям, было использовано Очищающее заклинание.       Я почувствовала себя гораздо лучше и даже была в приподнятом настроении, когда в дверь постучали, и в комнату вошёл Драко Малфой, а следом за ним целитель Уискомб и Артур Уизли.       Нарцисса что-то шепнула сыну и заняла свой обычный пост у кровати. Наколдовали стулья, которые заняли Артур и Малфой. Уискомб же подошёл поближе к креслу Нарциссы, где и остался стоять.       Повисло неловкое молчание.       — Полагаю, что «доброе утро» звучало бы уместнее, — сказала я, имея в виду их молчаливые взгляды. Малфой смотрел на меня во все глаза, Артур же, напротив, смотрел куда угодно, кроме как на меня. Я в очередной раз подумала, что было бы неплохо увидеть себя в зеркале.       Первым из прибывших заговорил Малфой:       — Здравствуй, Грейнджер. Как самочувствие?       Судя по его сонно гудевшему голосу, он не был ранней пташкой.       — Тяжко… И голова немного мёрзнет. В общем, неизбежно иду на поправку.       Откуда-то сбоку послышался робкий вздох. Это был Артур — он прикрыл глаза ладонью, видимо, считая мою иронию не уместной.       — Я в порядке, Артур, — спешно добавила я, пытаясь успокоить его.       В ответ Артур Уизли посмотрел на меня покрасневшими от усталости глазами. Я понимаю, как ему было тяжело наблюдать за всем, что творилось тогда… И не только ему.       — Я здесь для того, Грейнджер, чтобы принять от тебя официальное заявление. Нужно составить протокол. Артур Уизли и Эрнест Уискомб выступят в качестве свидетелей. Ты не возражаешь?       Не могу сказать, чтобы мне всё это было приятно, да и состояние Артура не добавляло уверенности в собственных силах — но… Это была ответственная задача, с которой нужно было справиться. Я не могла нарушить хрупкое доверие между мной и Нарциссой, которая, наверняка, воспринимала меня как хорошего слушателя, после нашей вчерашней беседы глубоким вечером.       Помимо прочего, я всё ещё чувствовала себя… Будто отделенной от всего случившегося той ночью какой-то незримой чертой. Может быть, это был шок. И чтобы побороть его, я решила во что бы то ни стало облечь эти страшные часы в слова…       — Я согласна.       — Прекрасно.       Малфой выудил из внутреннего кармана пиджака широкий блокнот и прытко-пишущее перо. В поле моего зрения вновь оказалась палочка в нагрудной кобуре. Сперва он надиктовал перу дату, время и место проведения допроса, имена всех присутствовавших на нём лиц. Затем потянулась нудная процедура: первая серия вопросов уже звучала после похорон Минервы, ответы на них были известны Малфою.       «Где и когда вы познакомились с Гарри Поттером?»       «Когда вы впервые узнали о проблемах с его психическим состоянием?»       «Контактировали ли вы с ним до его побега из больницы Святого Мунго?»       Наконец, прозвучал первый «интересный» вопрос:       — Назовите причину вашего отказа от заключения под охрану.       — Я отказалась, потому что верила в принятые мной меры по обеспечению собственной безопасности. Мой образ жизни побудил меня сделать свой дом ненаносимым. Территория ограждена от посягательств десятью защитными заклинаниями, камин тоже…       — Да, на камин было наложено пять различных заклятий, которые я вынужден был ликвидировать в соответствии со статьей 43 Кодекса правоохранительных органов о магических процедурах задержания.       Я замерла в недоумении, не понимая о чём он говорит. Это довольно большая редкость для меня — чего-то не понимать.       Похоже, моё замешательство не скрылось от Малфоя. Он велел перу остановиться и сказал:       — Согласно 43 статье офицер Отдела имеет законное право нарушать границы антиаппарационного щита или ликвидировать подобные чары, наложенные на камин, в разгар погони за преступником или для предотвращения совершаемого им преступления.       Я по-прежнему не могла понять главного:       — Но как ты узнал?..       — Обыкновенное следящее устройство позволило мне определить местонахождение твоего дома. А когда я заглянул в прилегающий к нему камин, то обнаружил Поттера за дверным проемом, ведущим в спальню.       Я попыталась вспомнить, от напряжения закусив губу: какое ещё устройство слежения?.. Когда я вновь на него посмотрела, Малфой, как ни в чём ни бывало спросил:       — Продолжаем?       Подавив недовольный вздох, я кивнула. Пришлось отложить этот и другие вопросы на потом.       — Не могли бы вы рассказать нам о событиях, происходивших в вашем доме, начиная с того момента, когда вы вернулись домой вечером числа N, и вплоть до появления там же служащих Отдела магического правопорядка?       Утекали секунды, но я продолжала молчать. Обратила внимание на Артура, который смотрел прямо на меня. У него было такое лицо — казалось, он пребывал на грани срыва.       Мне было трудно. Очень трудно. Но я вспомнила о своей задаче, которую я обязана была выполнить.       Прикрыв глаза, чтобы не видеть больше разбитого состояния Артура, я начала свой рассказ. Я утратила счёт времени, всё глубже погружаясь в воспоминания, описывая каждую мелочь, каждую фразу Гарри, которые он говорил или кричал…       Каждую…       «Ты поможешь мне найти камень!..»       Слова Гарри прозвучали в моей голове, подобно голосу Северуса Снейпа. Они были реальны, осязаемы и… Причиняли ужасную, нестерпимую боль!       Голос в моей голове то опускался до шёпота, то срывался на крик. Фраза повторялась вновь и вновь. Я не понимала, что происходит, меня охватила паника. Мой разум словно жил своей жизнью отдельно от тела, которое, потеряв управление, откинулось назад и захрипело.       Почти сразу перед глазами появилось сосредоточенные лица. Встревоженная Нарцисса пыталась удержать мои руки, царапавшие горло и шею, в то время как целитель влил зелье в мой раскрытый от ужаса и удушья рот.       Моя голова разрывалась на части от боли, мои запястья словно были сломаны только что. Следом за ними боль прокатилась по моей груди и сосредоточилась внизу живота, будто в матку вновь впились страшные когти…       Но, в то же время, я наблюдала за всем творившемся кошмаром со стороны. Тело не принадлежало мне, у меня не было возможности помочь ему бороться с болью. Я чувствовала себя одурманенной, хотя ещё мгновение назад полностью контролировала себя.       Послышался крик целителя Уискомба:       — Все вон!       Очевидно, он обращался к Малфою и Артуру.       Я закашлялась. Чертовски горькое зелье попало не в то горло, и тело начало давиться, его сотрясали необъяснимые конвульсии: то ли из-за чудовищной боли в утробе, то ли от страха… То ли из-за всего вместе. Ощущение было такое, что мои внутренности вот-вот лопнут, просто разорвутся сами собой. Голова тоже грозилась расколоться на части — от боли и полного отсутствия понимания происходящего…       «Почему я не контролирую себя?.. Это смерть?.. Он нашел способ достать меня? А может, я умерла ещё тогда, в доме?..»       «Не в мою смену, Гермиона Джин Грейнджер!»       Голос Северуса Снейпа, прозвучавший откуда-то из тьмы, заглушил монотонную пластинку ужаса, а потом и вовсе обратил её в пыль и осколки.       Я вновь была «я». Задышала, мой взгляд снова стал «моим». Боль и конвульсии утихли так же неожиданно, как и начались.       Приступ сильно напугал не только меня. Лицо Уискомба блестело от пота, прическа Нарциссы сбилась и растрепалась, а мой фамильяр забился под тумбочку у входа в ванную.       — Что это было?.. — нервно спросила Нарцисса, но внезапно вскрикнула и дотронулась до моего лба, словно вытирая с него что-то…       — Уискомб!       Имя целителя ещё звучало, а моё одеяло уже откинули в сторону. Я неподвижно лежала на спине, Нарцисса пораженно прикрыла рот тыльной стороной ладони. На ней не было лица.       До меня долетел знакомый запах…       Кровь. Я слышала её, я чувствовала её…       «Кровь, какая бы она ни была, всегда чувствуется на коже особым образом…»       Меня напугала эта мысль. Раньше я не думала ни о чём подобном.       — Мерлин… Зови скорее Люциуса, Нарцисса. Мы обязаны засвидетельствовать это… Давай же!       Я почувствовала себя такой жалкой и беспомощной. В уголках глаз собрались слёзы.       «Что со мной произошло?.. Почему я?..»       Кровь исчезла, и всё грязное бельё вместе с ней. Моему взору открылось, что хоть левая грудь и начала кровоточить вновь — повреждения не были такими, как тогда.       Моё восприятие странным образом искажало время и окружающую действительность. Умом я понимала, что Нарцисса вернулась одна, но шаги показались мне такими громкими, будто за ней следом вошел Хагрид.       — Что-то вызвало кровотечение, равное по силе тому, что было в ночь нападения, — сказал Уискомб. — В принципе, я всё вернул к точке восстановления, но это не даёт никаких гарантий. Ты сама видела, как открылись раны — будто кто-то разрезал недавно исцеленную плоть аккурат в тех же местах, чтобы получились похожие повреждения…       — Но как?.. Как это вообще возможно? — скоропалительно зашептала Нарцисса, но тут распахнулась дверь, и она умолкла. Люциус Малфой ворвался в комнату с такой скоростью, будто сам чёрт наступал ему на пятки.       В этот момент целитель взмахнул палочкой, и на моё тело опустилась простыня, закрыв меня по самое горло. Мне захотелось намекнуть, что я ещё жива, но не вышло даже пошевелить губами…       — Тёмная магия… Ты тоже чувствуешь её, дорогая, не так ли?       Помедлив, Нарцисса кивнула. Она посмотрела мне в глаза, взгляд сразу смягчился. Её нежная рука ласково коснулась моей щеки. Обернувшись к мужу, она спросила:       — Но Люциус… Как мы узнаем, какое именно проклятье он применил к ней? Их ведь великое множество…       Люциус тоже смотрел на меня, но в его взгляде, устремленном сверху вниз читались отвращение и… Жалость?       В его руке я заметила палочку. Похоже, он шёл сюда готовый в случае необходимости сражаться с неведомым врагом…       — Это работа Драко, Цисси. Пусть продолжает допрос. Всё, что не успела рассказать мисс Грейнджер, может содержать в себе подсказку ведущую к разгадке её состояния. Я вернусь в библиотеку, нужно проконсультироваться с… — его голос становился всё тише, прежде чем умолк совсем. Не удосужившись договорить, Люциус обратился к Уискомбу:       — Нам нужны её показания, Уискомб. Она — единственная выжившая на данный момент…       Я в недоумении уставилась на Нарциссу.       «О чём это он говорит?..»       Тяжёлый вздох Уискомба привлёк моё внимание. Он коротко извинился передо мной, кивнул и запечатал опять открывшиеся раны на моей голове и груди каким-то малоприятным заклятьем. Чтобы остановить маточное кровотечение, ему потребовалось больше времени и целая серия сложных пассов и выпадов палочкой.       Наконец, кровь остановилась. В меня влили очередное зелье, опять сменили сорочку и постель.       Минул почти целый час, прежде чем Малфой и Артур смогли вернуться в комнату. Если на Артуре просто не было лица, то Малфой как будто разглядел то, что до этого, по каким-то причинам, не замечал. Но правда предстала перед ним не в самом её приглядном свете.       Я всё ещё боялась, что снова могу утратить контроль над собой, и мне нужно было сказать это, пока было время. Поэтому я заговорила, прежде чем Малфой успел открыть рот:       — Ему нужен Камень.       Голос показался чужим, хоть и принадлежал мне. Я должна была, я сказала это…       — Какой камень?       — Воскрешающий Камень, один из трёх Даров смерти.       Рука Нарциссы вновь прикрыла рот. Глаза Малфоя открылись немного шире.       — Он владел им…       — …и обронил в Запретном Лесу, — закончил за меня Драко.       Всё сильнее одолевала слабость, но я упрямо продолжала:       — Я не представляю, зачем он ищет его. Он ведь отказался от Даров десять лет назад… Мантия осталась при нём, Камень он не искал в Лесу, а…       Я замолчала, словно молнией пораженная. Где-то во тьме моего разума, должно быть, потешался Северус Снейп… Над тем, какая же я…       «Тупица! Мерлиновы подштанники!.. Альбус!»       От неожиданного озарения я подскочила и села на постели, будто ведомая чужой волей. Нарцисса, оттолкнула Малфоя, чтобы присесть рядом со мной. Она прижала прохладный компресс к самой большой ране на моей голове.       Я вновь устремила взгляд к Малфою, не обращая внимания на его мать. Нужно было действовать быстро, боль уже начала возвращаться, она лишала меня способности мыслить.       — Ты должен проверить гробницу Альбуса, Малфой! Это бы многое объяснило: то, как он сумел миновать портреты, проникнуть в покои Минервы и ко мне домой…       Я замолчала, когда увидела панику на лице Нарциссы и кровь, проступающую на моей сорочке.       Игнорируя это, игнорируя потерявшее последние краски лицо Артура, я снова взглянула на Малфоя. Силы были на исходе, но его внимательный взгляд побудил меня продолжать:       — Он прошел через… «голову»… портрет ведёт в Выручай-комнату… Пробрался к гробнице… с палочкой Аберфорта, взломал… Бузинная палочка была там, всё время… У него… На нём, спрятанная в одежде… Только так он мог пройти…       Нарцисса пыталась остановить кровь, чтобы та не попала в глаза, но у неё практически ничего не получалось — тряпочка уже пропиталась насквозь. Решительный вид Уискомба говорил о том, что он в любую секунду готов был вмешаться и удалить из комнаты посторонних.       Я была на грани обморока.       — Если Палочка у него… Вы не сможете найти… Камень. Рон… или я можем… Больше — никто.       — …но зачем он напал на тебя, раз считает, что ты нужна ему?!.. — выпалил Артур, уже успевший побелеть от охватившего его горя и страха.       — Откуда мне знать?!.. А зачем… Минерву?.. Аберфорт?.. Нет смысла… Пообещай, Артур… Не зови… Рона. Рон, они… Убьют… — вместо голоса изо рта уже вырывались одни хрипы.       — Мисс Грейнджер, лягте немедленно на спину!.. — начал Уискомб, но я ухватилась за его руку и снова посмотрела на Малфоя.       — Проклятье… Минерва… Вот ключ…