Глава 5
12 декабря 2018 г., 19:02
Остаток дня я решила посвятить анализу всего, что накопилось на тот момент у меня в голове. Для этого мысли необходимо было переложить на бумагу.
Я попросила у Нарциссы письменные принадлежности, но вместо ожидаемого куска пергамента и пера с чернильницей получила в распоряжение её кабинет, шикарный стол из янтарного глазкового клёна, кипу светло-коричневого пергамента, а также промокашки и нелепое павлинье перо с прилагающимися к нему тёмно-изумрудными чернилами.
Вежливо поблагодарив миссис Малфой, я заверила её, что не стану отправлять никаких писем. Нарцисса усадила меня за стол и, рассказав, где что лежит, покинула кабинет.
Оставшись наедине со своими мыслями, я приступила к извлечению из памяти всего того, что откладывалось в ней «на потом». Один за другим пергаменты заполнялись текстом…
«Легенда о Дарах смерти — единственное, что известно большинству волшебников об артефакте, который называется «Воскрешающий Камень». Гарри ищет Камень и меня. Из этого следует, что мне известно о Камне что-то такое, чего не знают остальные…
Я знаю, что Камень позволяет видеть умерших. Ключевое слово здесь — видеть…»
Вычурное перо замерло над дорогой бумагой. Моя рука дрогнула, и на месте последнего слова образовалась клякса. Я уставилась на неё, вынужденная прервать свои размышления.
«А что, если?..»
Незаметно наступил обед. На кофейном столике, расположенном в центре комнаты, между двумя небольшими диванчиками, обитыми синим бархатом, появился поднос с сэндвичами. Полный прохладного тыквенного сока кувшин, приставленный сбоку от тарелки, соблазнил меня оторваться от своей писанины и немного подкрепиться.
Вновь прервалась я только спустя много времени. Запястье отдавало тупой болью, шея затекла и ныла. Заходящее солнце окончательно скрылось за моей спиной. Комната погрузилась в сумеречный мрак, и слов на кропотливо заполненных листах пергамента было уже не разобрать. Очередной день подходил к концу, а я так и не приблизилась к разгадке тайны, из-за которой моя жизнь была перевёрнута с ног на голову.
Расчёты, вариации событий, пиктограммы, письменные пояснения… Но из всего этого никак не вырисовывалась полная картина происходящего. Ни одна версия не казалась мне правдоподобной.
Хорошенько потянувшись, я скривилась от боли в затекших конечностях. Правда, в сравнении с той болью, которую я испытывала некоторое время назад, эта казалась мне почти приятной.
Я вышла из-за стола, подхватив палочку со стопки пергаментов, и направилась к небольшому камину. Он явно не был приспособлен для перемещений.
Пламя разрасталось за решёткой от искры, посланной туда заклинанием Incendio. Жар приятно согревал ноги. Глядя на рыжие всполохи огня, я вспоминала о доме и тихих вечерах у горящего камина.
«Интересно, что с моим домом?.. Ведь на дворе зима, а чары давно никто не обновлял. Если они вообще остались после всего…»
От мрачных раздумий меня отвлекло протяжное мяуканье откуда-то из-за закрытой двери. Я осторожно повела палочкой, и через образовавшуюся щель в комнату скользнула серая тень. Потягиваясь, фамильяр подтянул свои задние лапы и запрыгнул на подлокотник ближайшего к нему диванчика.
— Эй, куда это ты пропал, негодник? — ласково спросила я.
Прежде чем обратить на меня своё внимание, Малфой-кот принюхался и огляделся вокруг. Затем он издал мурлыкающе-булькающий гортанный звук. Я ухмыльнулась и присела на диванчик рядом с подлокотником, который облюбовал зверёк. Гладя мягкую шерстку от серой головы до серого кончика хвоста, я с умилением слушала издаваемое им утробное урчание. Малфой растекался по подлокотнику, коготки мягко впивались в дорогую ткань.
— Нарциссу удар хватит, когда она увидит, что ты сделал с её мебелью.
Кот внимательно выслушал меня и с готовностью подтвердил мои слова радостным мявом. В ответ я в шутку укоризненно покачала головой. Явление фамильяра отвлекло меня от неприятных мыслей на какое-то время… Очень короткое время.
Распахнувшаяся дверь с таким грохотом ударилась о стену, что я чуть было не подпрыгнула до потолка. В комнату, громко топая, вошёл другой Малфой — тот, который «старший инспектор». С волос его капала вода, как и с уже виденного мною ранее черного плаща.
Малфой молча прошел мимо по направлению к камину. Малфой-кот попытался проигнорировать нарушителя покоя, но не тут-то было: рядом с ним тяжело приземлился плащ, и напуганный кот поспешно схоронился за диваном.
Я поднялась, Малфой же напротив — опустился на колени перед огнём. Свитер и брюки его тоже были сырыми, сам же он заметно дрожал.
«Почему бы не применить заклинание?..»
— Малфой?
В интонациях моего голоса было что-то по-детски просительное, но он не отвечал. Только блики огня мерцали в серых глазах.
Закусив губу, я извлекла палочку из рукава и сперва высушила заклятьем плащ, а затем нерешительно наложила чары и на самого Драко, опасаясь, как он воспримет моё вмешательство. Но он оставался на месте, обращенный лицом к огню.
«Похоже, дело не только в дожде и холоде…»
Отвернувшись, я направилась к столу, мимоходом глядя в окно: на потемневшем небосводе не было ни тучки. Дождь не шёл, по крайней мере, не в Уилтшире.
Вздохнув, я стала перебирать разбросанные в некотором подобии порядка пергаменты, попыталась оттереть каплю изумрудных чернил с пальца. Неизбежно мой взгляд снова вернулся к Малфою, который грел руки у огня. Поначалу он показался мне угрюмым, удрученным, но потом стало ясно, что он просто глубоко задумался о чём-то. Совсем как я за завтраком, утром того же дня…
Тем временем фамильяр покинул своё убежище, чтобы, балансируя на подлокотнике дивана, обнюхать «нечто», которое так напугало его. После того как объект был исследован, кот вытянул шею в сторону хозяина «нечто».
Бесшумно спрыгнув с относительно безопасного дивана, Малфой-кот быстрыми перебежками на полусогнутых лапках двинулся в сторону камина. Серый нос с интересом втягивал воздух. Введённый в заблуждение неподвижностью Малфоя, кот осмелел до такой степени, что, покачиваясь, ткнулся мордочкой в сгорбленную фигуру.
Малфой от неожиданности едва не свалился в камин и, потеряв равновесие, повалился бы на ковёр, но вовремя успел выставить руку назад. Кот зашипел от испуга и вцепился в неё. Малфой-человек зашипел в ответ:
— Вот же пакость мелкая!
Вскочив на ноги, он продемонстрировал мне надкушенный большой палец правой руки и гневно воскликнул:
— Угомони своего зверя, Грейнджер, иначе я вышвырну его прочь из дому!
Вместо вполне очевидного смеха я лишь выдавила из себя улыбку. После всего случившегося, после ужасов, оживших в тот день на бумаге, смех казался мне чем-то кощунственным.
Фамильяр же, мурча, уже вовсю увивался вокруг застывшего подобно изваянию человека, в честь которого и был назван.
Я строгим голосом произнесла:
— Отойди от него, Малфой.
Оба — человек и кот — уставились на меня, очевидно не понимая, к кому конкретно я обращаюсь. Но тот Малфой, который был в меху, отреагировал раньше и ретировался под столик. Только два глаза-сикля светились в темноте.
«Бьюсь об заклад, господин старший инспектор составил бы ему компанию, обладай он лапами и хвостом».
Но, поскольку ни того, ни другого не наблюдалось, Малфой просто отвернулся к камину и, опершись на каминную полку здоровой рукой, вернулся к созерцанию огня. Я наблюдала за ним какое-то время, облокотившись на столешницу и положив подбородок на сплетенные между собой пальцы.
— Полагаю, есть веская причина твоему столь… «неожиданному» появлению? Выяснил что-нибудь?
«Надо бы сменить тон — всё-таки это не кот…»
Смутившись, я откинулась на спинку стула и нервно стиснула изящные кленовые ручки по обоим сторонам от сиденья. Малфой выглядел не лучше: он ворвался сюда, будто за ним гнались, был бледнее обычного, да и наше с котом поведение вряд ли добавило ему спокойствия.
Он не торопился с ответом, продолжая молча смотреть на меня. Я не избегала этого взгляда, как прежде, потому что понимала: он не пытался проникнуть в мой разум, его гораздо больше занимали собственные мысли. Оставалось только догадываться, какие именно.
— Сквик!
Я легонько вздрогнула от неожиданности. Раздался тихий хлопок, и у ног Малфоя появилась крошечная фигурка эльфа. Я не видела его лица — только розоватую лысину и подпоясанный верёвкой с серыми кисточками на концах клочок красной бархатной ткани, в который эльф был облачён.
— Хозяин?
После того, как он обратился к Малфою, стало понятно, почему эльфа звали именно так. [squeak. — писк, англ.]
— Кофе, как обычно. Тарелку печенья… И передай, чтобы подогрели ужин на всякий случай.
Выслушав приказание, эльф пискнул: «Слушаюсь, хозяин!» — и с тем же тихим хлопком испарился. Малфой снова посмотрел на меня. Под столиком, почуяв магию, заворочался Малфой-кот, а спустя мгновение на месте старого подноса с кувшином и пустой тарелкой появился другой: с кофейником, двумя синими кружками и тарелкой сахарного сливочного печенья.
Едва терпкий кофейный аромат, смешанный с запахом свежей выпечки, долетел до меня, тут я с удивлением обнаружила, что чудовищно голодна. Малфой, оттолкнувшись от каминной полки, уже шагнул к столику.
— Есть разговор, Грейнджер. Присаживайся.
Он занял дальний диван, я же медленно подошла к тому, на котором валялось пальто. Перекинув его через спинку, я взяла кружку кофе с подноса и села напротив Малфоя. Он тоже подхватил кружку и сел, закинув ногу на ногу, а левую руку — на спинку дивана.
Мы снова молча смотрели друг на друга. Я обхватила кружку ладонями, чтобы согреть неожиданно оказавшиеся ледяными руки. Спину и голый затылок окутывало приятное тепло камина.
— Позволишь ли ты задать тебе вопрос? — на его лице появилось слабое подобие улыбки, взгляд при этом оставался серьёзным и несколько отрешённым.
«Ты уже его задал!..»
Но вместо этого я с невинным видом приподняла брови и поднесла кружку к губам.
— Разумеется. А потом ты ответишь на мой.
Он лишь равнодушно пожал плечами и тихо сказал:
— Ты — мне, я — тебе…
Однако вместо вопроса Малфой отхлебнул кофе и… с наслаждением его проглотил, прикрыв глаза. Я ждала, поэтому пришлось тоже сделать глоток.
Он поставил кружку на покалеченный бархат подлокотника и принялся осторожно взбалтывать содержимое. Я съела печенье.
Казалось, Малфой не мог подобрать слов… Либо старательно делал вид.
— Почему прекратилась ваша дружба? Вы ведь были неразлучны, сколько я вас помню: ты, Уизли и… Школа, «Золотое Трио» — куда это всё подевалось?
Глотнув кофе, я… Поставила свою кружку на колено, придерживая её рукой. Только посмаковав вкусный напиток, проглотила. Малфой ждал, само собой.
Медленно вдохнула, так же выдохнула… И, довольная тем, что заставила Малфоя ждать в отместку, произнесла:
— Ты простую причину хочешь узнать или первопричину, которую придётся разъяснять?
— И это твой вопрос?
Я опешила.
«Ну, конечно… Это ведь я не позволяю себе пользоваться такими приёмчиками! Воистину: наглость — второе счастье! Для хорьков».
— Если это какая-то лебединая песнь о твоей подростковой влюбленности — то уволь. Пусть лучше будет простая, правдоподобная и короткая.
Малфой ещё не закончил свою манерно-протяжную речь, а я уже не знала, как сдержаться и не вылить содержимое кружки ему на голову.
— В таком случае их будет несколько. Я хотела вернуть свою обычную, прежнюю жизнь, вернуть свою индивидуальность. Хотела, чтобы меня все оставили в покое. Надеюсь, это достаточно просто для твоего понимания, Малфой?
Он усмехнулся, а я предусмотрительно выставила ментальный блок, защищающий от легилименции.
— Не настолько, конечно, чтобы я мог досконально в этом разобраться, Грейнджер… Однако, не слишком-то правдоподобно. Меня интересует настоящая причина разлада в вашем героическом трио. Ну, не только меня, разумеется: и большую часть населения магической Британии, и прессу…
Я вздохнула.
— Так, у нас тут интервью, Малфой?! Это не имеет отношения ни к тому, что случилось, ни к вашим ведомственным проблемам…
Малфой сделал большой глоток кофе. Глаза его блестели, он едва ли не расплывался в ликующей улыбке.
— Так и есть… — буркнул он в свою чашку.
— Ты что — издеваешься? Воспоминания о былом покоя не дают?!
Я сжала ручку кружки до онемения в пальцах, поэтому пришлось воспользоваться другой рукой, чтобы сделать глоток. Я была зла. Очень зла.
«Он что, действительно ни капли не повзрослел и получает удовольствие, доводя меня до белого каления, как в школе?..»
— Нет, с этим покончено. Тут дело в другом… Я пытаюсь разгадать мотивы Поттера относительно тебя: подруги, лица которой двое других участников «трио» не видели почти десятилетие.
— Я ведь не только от Гарри и Рона намеренно отдалилась. В общем… Это не из-за плохих воспоминаний, посттравматического синдрома, «разбитого сердца»… Или что там ещё напридумывал «Пророк», — я уходила всё глубже в собственные воспоминания. — Мы были… Связаны. И эта связь никуда не исчезла, ни после моего ухода, ни спустя годы. Просто надобность в моём непосредственном участии — отпала. Всё закончилось, когда мы одержали победу, и…
Я снова забыла, что рядом кто-то есть и ляпнула:
— Не могла же я продолжать думать за них всю оставшуюся жизнь.
Внезапно раздался искренний весёлый смех, и я с неприятным чувством обнаружила перед собой не своих друзей, улыбающихся мне из воспоминаний, а Малфоя. Злость на него испарилась, оставив за собой гнетущую усталость. Его веселость, впрочем, тоже быстро сошла на нет.
— В общем, ты не видишь ни одной объективной причины, которая могла подтолкнуть Поттера к тому, что он сделал с тобой, и тому, что он продолжает искать тебя?
— Нет. Это точно не из-за того, что мы не общались. Рональд поддерживал с ним отношения, но по какой-то причине он тоже понадобился ему… — задумчиво ответила я, допивая свой кофе и отправляя кружку обратно на поднос. Привстав, я заметила своего кота, дремлющего у ног Малфоя.
«Это что ещё за новости?..»
— Тебе не приходило в голову, что он ищет вас обоих потому, что убедил себя, будто не может действовать без вас? Как раньше.
«Разумеется, приходило, но это ведь чушь…»
— Насколько я успел вникнуть в это… Поттер думает, что ему шестнадцать или семнадцать лет, из-за своего навязчивого состояния. Соответственно, иногда ему кажется, что победа над Тёмным лордом уже одержана — а иногда нет… Так же и со смертью Дамблдора.
После этих слов я нахмурилась.
«Когда я сказала Гарри о крестражах, его реакция не была агрессивной… по крайней мере не сразу. Означает ли это, что с ним можно вести диалог, на языке, который… понятен только нам троим?»
Я смотрела в пустую кружку на подносе, но мысленно уже уносилась к событиям той ночи. Да, я перенесла некоторые детали на бумагу, но постаралась максимально абстрагироваться от ощущений и эмоций, своих и… Гарри. Тогда это было выше моих сил.
— Но как это поможет объяснить все эти нападения, убийства?.. — кажется, я сказала это вслух.
«Аберфорт, Минерва, я, Трелони, Джордж. Похоже, если связь и существует, то кроется она исключительно в глубине искаженного болезнью сознания Гарри».
— Пока никак. Но мне удалось раздобыть кое-какую информацию…
Я моментально вернулась в реальность, прервав созерцание пустого фарфора. Малфой обратил внимание на то, куда я смотрю, и, наполнив кружки по-новой, передал мне мою. Мне не хотелось больше кофе, но я с благодарностью приняла её, чтобы впитывать тепло холодными пальцами.
— Я изучил дело, начиная с самых первых записей, и среди них обнаружил жалобу Артура Уизли, поданную в наш Отдел. Бытовая ссора. На момент подачи ничего примечательного в ней не было, за исключением действующих лиц.
Я моргнула в замешательстве. Сложно было представить, что Уизли могли подать жалобу на Гарри, за что бы то ни было… Правда, из тех двух слов, которые Артур говорил мне об этом случае, можно было понять, что подобное поведение Гарри встревожило их уже тогда. И всё же…
«Какими должны были быть обстоятельства, чтобы Гарри смог поднять руку на свою жену — девушку, любовь к которой он пронёс с собой через все кошмары и лишения Войны?..»
— Это первый случай, задокументированный по части ухудшения психического здоровья Поттера. Когда это случилось, я был ещё сержантом, вёл другое дело… По счастью, я лично знаком с инспектором, который брал показания у Джинни Поттер, а затем и у самого Поттера.
Малфой умолк, и я кивнула, надеясь на продолжение рассказа, но он покачал головой.
— Я перескажу тебе их содержание, Грейнджер, однако помни: ты не имеешь права разглашать эту информацию третьим лицам. Ты подставишь не только себя, но и меня в том числе.
Я кивнула с самым серьёзным видом, и он, кивнув в ответ, продолжил:
— Итак, в заявлении было указано, что Джинни Поттер нанесли удар по лицу, вследствие чего был сломан нос и выбиты два зуба. Повреждения несерьёзные, но достаточные, по мнению родителей Джинни, для подачи жалобы. Насколько я понял, у них с Поттером произошла размолвка из-за его постоянной занятости работой. Он служил аврором, тогда в них ещё была надобность…
Я подавила желание закатить глаза на эту «поправочку».
— Но это был не острый конфликт, в котором дело дошло до рукоприкладства, а скорее обычное недопонимание, ворчание жены на мужа и наоборот.
Тем не менее, Поттер зачем-то заперся в своём кабинете, где и провёл весь день. А когда его жене не посчастливилось попасть в кабинет около семи вечера, чтобы узнать, почему Поттер игнорирует её призывы к ужину…
То она нашла его сидящим на полу перед камином в окружении каких-то книг и пергаментов. Он по-прежнему не отзывался, и тогда она коснулась его плеча. На что и получила удар кулаком в лицо…
По словам Поттера, жена его напугала и он действовал инстинктивно, но Джинни Поттер назвала это «намеренной агрессией» в свой адрес. По-моему, там же говорилось о «выпученных глазах», «будто озверел» и «ужасно выглядел»… С тех пор они проживали отдельно. Это случилось примерно семь лет назад.
Я не могла думать. Только хмурилась.
Я всегда знала, что Джинни не из тех, кто будет терпеть угрозы и оскорбления. Тем более в отношениях. Даже от Гарри. Она прекрасно усвоила это правило ещё на своём первом курсе Хогвартса… Правило, которое семь лет назад, возможно, спасло ей жизнь. Оставалось только позавидовать силе её характера.
Однако была куда более интересная деталь в этом рассказе… Ненароком бросив взгляд на свои записи, оставшиеся на столе, я спросила:
— Книги? Какие?..
— Никаких подробностей о том, какие именно книги были у Поттера в руках в ту ночь, нет.
Выпрямившись, я уже приготовилась пересесть за стол, чтобы заполнить пробелы в своих заметках.
«Нужной информации не так много, но она подтверждает мои домыслы относительно…»
— Правда, спустя шесть месяцев после этого инцидента служащие Аврората снова посетили дом Поттера. Имеется краткое описание обстановки кабинета…
До меня дошло, что это очередная форма допроса. Должно быть, Малфой рассчитывал вытянуть из меня ещё что-нибудь.
«Ты — мне, я — тебе?.. Скорее наоборот».
Я чувствовала раздражение. Вся Британия пыталась что-нибудь вытянуть из меня. Мне было всего восемнадцать, а пресса уже вовсю смаковала мою «личную жизнь», приписывая невероятные подробности моим отношениям с некогда дорогими мне людьми: Роном, Гарри, Виктором…
Но они делали это, чтобы выручить побольше галлеонов за свои газетёнки. А Малфой… Любая личная информация в его руках может за минуту превратить его из спасителя в моего палача. Я была едва знакома с его первой ипостасью, но о второй знала, пожалуй, слишком много. Он мог причинить мне боль.
Я демонстративно смотрела прямо перед собой и молча ожидала вопроса, сложив руки на груди.
— Чем конкретно ты заведуешь в Отделе Тайн?
Я прикусила язык, сдерживаясь, чтобы не послать его.
— Ты ведь знаешь, что я…
— Да-да-да: ты не можешь об этом говорить. Всё так. Но ты можешь поделиться этой информацией со мной, Грейнджер, так как это — вероятнее всего — ускорит поимку Поттера. Возможно, нам даже удастся предотвратить очередное убийство.
То, что предлагал мне Малфой, было прямым путём к снятию с должности («если меня до сих пор не уволили»), потере допуска секретности, лишению единственного источника дохода и единственного выхода в мир, который я оставила…
— Я могу дословно процитировать абзац кодекса, Грейнджер, в котором говорится о снятии ответственности перед Отделом за разглашение его Тайн, если это помогает расследовать тяжкое преступление… Но ты наверняка не удержалась и вызубрила этот талмуд наизусть.
Я почувствовала, что глаза начинают наливаться кровью. Малфой продолжал откровенно издеваться:
— Может быть, ты хотела бы получить листок с распоряжением главы Отдела письмом к завтраку? — елейно пропел он.
— А может быть, я хотела бы проклясть тебя прямо здесь, Малфой, несмотря на все твои чины?..
Кончик палочки уже упирался мне в ладонь.
— И узнать, что твоим убежищем отныне будет являться камера в Азкабане, а не поместье моей семьи? — твердо выговорил он, отвечая мне не менее тяжёлым взглядом. — А ещё ты можешь просто ответить на вопрос и продолжать дальше распивать кофе, отдыхать на мягких перинах, а также скрываться от внимания прессы и Поттера за этими стенами…
Я плотно зажмурилась и провела пальцами по закрытым векам.
«Как же я устала… Он прав… Но, может быть, не отвечать на его вопрос? Это займёт ещё уйму…»
— Я перевожу время.
— В смысле?
Я вздохнула, чтобы показать всю глубину своего разочарования.
— Я слежу за тем, чтобы временные циклы нашего мира не смешивались с циклами мира магглов. Структура магии, заклинаний и даже целых обитаемых зданий, возведенных волшебниками, как тебе должно быть известно, часто сосуществует с магглами, а иногда и напрямую пересекает пространство и время их мира. Магглоотталкивающие устройства и чары работают в таких местах вовсю, но моя деятельность направлена на то, чтобы тонкие уровни нашего бытия существовали в гармонии, а не сталкивались бесконтрольно… Это не так просто объяснить, но мои коллеги зовут меня Верданди [дева Настоящего, отсылка к Норнам — прим. пер.]. Если тебе это о чём-то говорит, конечно.
Малфой оторвался от своего кофе и, приготовившись сделать глоток, переспросил:
— Верданди?
Я вздохнула куда более сокрушённо.
— Как же так получилось, Малфой, что ты был вторым после меня в Хогвартсе?
Неожиданно Малфоя задели мои слова и он, подавившись, весь красный от кашля и с забрызганным кофе лицом, просипел:
— Я знаю, кто такая Верданди, Грейнджер… Не смей… Глумиться над моими умственными способностями. И если уж говорить начистоту — ты даже не окончила седьмой курс. До сих пор.
У меня не было ни сил, ни желания потешаться над тем, в какое состояние привела Малфоя моя случайная фраза, поэтому я продолжила, никак не комментируя его слова:
— Я ещё веду наблюдения за тем, что осталось от изобретений Отдела — маховиков времени. В каком-то смысле меня можно назвать «хранителем времени»…
«Чёрт! Как же я раньше?!..»
— Грейнджер?..
«Гарри наверняка помнит, что на третьем курсе у меня был свой Маховик времени. Известно ли ему что-то о моей работе? Маловероятно, что он узнал об этом в тот период, когда лежал в Мунго, но… Не невозможно».
Когда кто-то говорит, что он трудится в Отделе Тайн, это само по себе ещё ничего не означает. Я не делала секрета из того, где работаю, но и в газете объявления по этому поводу не давала.
«Итак, Гарри не мог узнать о моей работе, но если бы узнал… То это сделало бы выбор меня в качестве цели куда более естественным и обоснованным. Получается, он рассчитывал на маховик, если бы ему не удалось добраться до Камня?.. Нет. Нет, это бессмыслица. Используя Камень, видишь лишь призрак, разве что… Нет, опять ерунда. Я что-то упускаю, какой-то главный момент…»
— Грейнджер!
От резкого оклика я дернулась, что-то капнуло на джинсы. Пришлось поставить кружку на поднос, чтобы не залить свой единственный на тот момент комплект одежды остатками кофе.
— О чём задумалась? — неожиданно мягко промурлыкал Малфой.
«Мерлинова борода… Таким только читательницу «Ведьмополитена» можно ввести в заблуждение!..»
Но в этот момент он как бы невзначай, после очередного глотка кофе, медленно провёл языком по губам, при этом неотрывно глядя мне в глаза… Столь очевидная провокация подобного характера моментально вогнала меня в краску.
Мне правда было стыдно. И противно. Ничто в этом отвратительном человеке не привлекало меня: ни его серые хитрые глаза, ни безобразные платиновые пряди, торчащие из его пустой головы, ни кобура поверх тёмного тонкого свитера, под которым чётко проглядывала крепкая мужская фигура…
«Так, а ну-ка хватит!»
— Я… Я просто р-размышляла! Что, не видно?
— Видно, конечно. Такое сложно не заметить.
Наклонившись, он подхватил печенье с тарелки и медленно, всё ещё глядя на меня, откусил небольшой кусочек. Я попыталась расслабиться, чтобы уменьшить приток крови к щекам, но не тут-то было.
— Так это… — начал он, старательно собирая языком крошки печенья, собравшиеся у уголков губ. —… Основные направления твоей деятельности? Может быть, есть ещё что-то, о чём я должен знать?
— Нет, больше ничего, — заметно нервничая, я часто покачала головой. — Иногда помогаю записывать и сортировать пророчества, иногда — веду учёт важных астрономических явлений… Но в основном работаю со временем.
Малфой тем временем доел остатки печенья и, смахнув крошки, уже снова тянулся к тарелке.
Пока он ел, я сидела и думала о том, как бы мне провалиться сквозь землю. Потому что на мгновение мне показалось, что на Драко Малфоя приятно смотреть. После всего, что между нами…
«Ну, вот опять! Это как же надо было удариться головой, чтобы думать о такой чуши?»
Я старательно смотрела в другую сторону, полагая, что это будет выглядеть так, будто я опять задумалась о чём-то важном. Видимо, это сработало, и Малфой снова заговорил серьёзно:
— Когда авроры вскрыли кабинет Поттера, его самого без помех передали в Святого Мунго, а в кабинете был проведён формальный осмотр, для отчётности…
— Колдографии? — нетерпеливо перебила его я.
— Ни одной. Это ведь не место преступления и не расследование, которое на тот момент ещё не инициировали. Зато в отчёте имеются любопытные детали, которые я готов огласить в общих чертах…
Малфой снова откинулся на спинку дивана, всем своим видом демонстрируя собственную важность. Но я лишь коротко кивнула, игнорируя надменность господина старшего «и так далее».
— Как не трудно догадаться, внутри было довольно грязно. Был также отмечен тамошний «запах». Книг было много и они были в беспорядке разбросаны повсюду, но те, которые были изъяты непосредственно у Поттера перед взятием под стражу, отметили отдельно. Одна из них — это «Сказки Барда Бидля»…
«Скорее всего, современное издательство, сильно отличающееся от моего экземпляра».
— Там был «Повешенный», судя по описанию. Как мы и опасались.
Этого следовало ожидать. Я закрыла глаза.
— Были и другие. Копия биографии Дамблдора авторства Скитер, две книги по зельеварению: одна из программы Хогвартса, другая — запрещённая. Последним в списке идёт материал, который, как я считаю, напрямую связан с нападением на тебя. Это не книга, а брошюра для путешественников во времени, в которой по большей части содержатся предупреждения об опасности таких перемещений, а также пара инструкций о том, как не столкнуться со своим прошлым «я».
Были также найдены какие-то записи, в которых авроры, составлявшие этот отчёт, не смогли разобраться. Сегодня утром я сделал запрос, и выяснилось, что эти самые записи не то утеряны, не то уничтожены.
Малфой сделал паузу, чтобы оценить впечатление, которое информация произвела на меня. Но у меня уже не было сил обдумывать что-либо, поэтому я просто отложила все размышления «на потом» и с отсутствующим видом смотрела в окно.
— О чём ещё стоит упомянуть, помимо этого всего… Это колдографии, развешанные по стенам кабинета без какой-либо чёткой системы. Разве что — все эти люди когда-то были знакомы с Поттером. Там была ты, Рон Уизли, Невилл Лонгботтом, Сириус Блэк, Северус Снейп, Дамблдор, МакГонагалл, Фред и Джордж Уизли, родители Поттера, Ремус Люпин и… я.
У меня слипались глаза, но я успела заметить, как помрачнел Малфой. Все люди упомянутые им, включая его самого, сыграли важную роль в жизни Гарри, так или иначе. И большинство из них, как это не прискорбно, уже были мертвы. Только четверо остались в живых…
— Надеюсь, Невилл под надежной охраной.
Малфой кивнул, принимаясь за очередное печенье. Мозг отказывался работать, даже кофе не помог мне взбодриться.
— Мама сказала, ты провела здесь весь день… Есть что-нибудь интересное?
Это было тяжело, но я поднялась, покачав головой. Доковыляв на ватных ногах до стола, я свернула заполненные пергаменты в трубку. Крепко зажав их в руке, я оперлась бедром о край стола, чтобы сохранить вертикальное положение, и тихонько сказала:
— Мы многого не знаем, Малфой…
Глаза закрывались, несмотря на все мои протесты. Темнота под веками манила в свои мягкие объятия…
«Мерлин, похоже, я всё ещё в плохой форме…»
— Грейнджер…
Встрепенувшись, я открыла глаза, осознавая, что всё ещё стою на ногах.
«Какая-то странная усталость… Я никогда раньше не спала на ходу».
— Иди уже спать…
Х Х Х
Все мы время от времени встаём не с той ноги. Рон всегда говорил: «Гермионе лучше не попадаться под руку, если она не в духе с утра…» На утро, после посиделок с Малфоем в кабинете его матери, у меня было как раз такое настроение. Я проснулась, когда за окном ещё витала предрассветная дымка, и почувствовала глубокую ненависть ко всему окружающему меня пространству. Я принимала ванну, полную душистой ароматной воды, и ненавидела розоватую пену на её поверхности. Когда на глаза мне попалась моя чистая выстиранная одежда и свежее бельё, я даже не удивилась тому, что и они меня тоже раздражали. Одеваясь, я чувствовала, как пылает от негодования моё лицо. Я смотрелась в зеркало, и меня бесило моё отражение, одежда и отсутствие нормальных волос на голове. Но больше всего меня бесило то, что мне не хватало чего-то, какой-то мелочи, чтобы разгадать суть всего происходящего. Я крайне редко терпела поражение, когда речь шла о моих умственных способностях. Подобные неудачи всегда приводили меня в бешенство. Отбросив на край сознания беспокойство о внезапном приступе гнева, я сумела убедить себя, что ничего необычного в этом нет, что это просто реакция на стресс… Вызванный нападением моего лучшего друга, избиением, изнасилованием, а ещё тем, что он ушел живым и продолжает убивать: снова и снова. «Всё пошло наперекосяк…» Случилось то, чего я так опасалась в первые дни: я рухнула на мраморный пол. Но сделала это намеренно. Мне не хотелось стоять, мне не хотелось… Свернувшись калачиком, я тихо плакала, лёжа на полу. Я ждала от жизни большего, при этом сознательно себя этой жизни лишала, отвернувшись от тех, кого любила и кто любил меня. Воспоминаний, украдкой лелеемых, у меня почти не осталось, а вперёд смотреть было невыносимо страшно… «Мама…» Слёзы медленно высыхали, а я всё сидела на полу в ванной. Я попыталась представить себе, что могло быть в голове у Гарри, когда он причинял мне все эти увечья. «Насколько он владел своим сознанием?.. Нет, человек в здравом уме не мог рассчитывать, что заставит меня помогать себе после побега из Мунго и убийства Минервы. Понимал ли он, что творит?» Как бы там ни было, но я чувствовала ответственность за Гарри Поттера, ведь он был когда-то… был моим другом. И он напал на меня, вынуждая бороться с тем злом, которым был охвачен и о котором я пока не имела ни малейшего представления… Нужно было остановить Гарри. И по всему выходило, что делать это придётся мне. Как и прежде, рассчитывая только на себя. Впрочем, я привыкла заботиться о себе сама. До того, как он напал на меня. Я пыталась возненавидеть его за это. Пыталась перенаправить на это всю свою негативную энергию, превращая её в абсолютную ненависть к нему… Но у меня так и не вышло. Я всё ещё надеялась отыскать мотивы его поступков, остановить его, вылечить… «Это смешно, мисс Грейнджер… Подобные заболевания не лечатся». Звук этого голоса сам по себе был утешением, пусть и звучал он лишь в моём больном воображении. Дрожь, сотрясавшая меня, унялась, будто Северус оказался рядом и остановил её одним прикосновением. «Значит, когда дело будет касаться Гарри, придётся научиться смотреть правде в глаза. Какой бы она ни была». Я поднялась, опираясь о раковину, и, увидев своё отражение в зеркале, в ужасе отвернулась, едва не поскользнувшись при этом. Решительно шмыгнув носом, я оперлась о стойку раковины спиной и стала созерцать пальцы на своих босых ногах. «План… Надо составить план. Всегда должен быть план». Первым делом — Воскрешающий Камень. Помимо Гарри о нём может знать только тот, кто дал… завещал Камень самому Гарри. Что означало посещение Хогвартса. Впрочем, второй пункт тоже касался Хогвартса: мне нужно было попасть домой… Старательно игнорируя волну паники, я стала перебирать в уме вещи, в которых я так нуждалась: чистая одежда, несколько книг (в частности, мой экземпляр «Сказок»), моя старая кобура для палочки. В-третьих, было необходимо связаться с Александром Руксом и сделать это как можно скорее. Он должен был распорядиться о принятии дополнительных мер безопасности в отношении Палаты Времени. Начало было положено, и я, глубоко вздохнув, отметила, что настроение уже не такое паршивое. «Вот и отлично. Осталось только обсудить мой отъезд с Малфоем, поблагодарить Нарциссу, найти корзинку для кота — и можно будет отправляться в путь. Проще простого!» Вернее, мне так показалось. К тому времени, как я покинула свою комнату, поместье уже залило светом утреннего солнца. Побродив немного в поисках живых, я неожиданно почувствовала кофейный аромат, витающий в коридоре у кабинета Нарциссы, и остановилась. «Никогда ещё не встречала людей, завтракающих кофе так же часто, как это делаю я». [для традиционной Англии, действительно, довольно редкое явление — прим.пер.] Драко Малфой восседал на том же диване, что вчера. В покусанной фамильяром руке у него была всё та же кружка с черным кофе, а в другой — свежий номер «Пророка». Не дождавшись приветствия, я пригласила себя сама: сотворила себе кружку из первой попавшейся мелочи, наполнила её и, взяв пару печений с тарелки, заняла противоположный диван, как и накануне вечером. Присев, я сразу обратила внимание на жирный заголовок, украшавший всю передовицу: «Поттер замечен в Лондоне! Магическое сообщество готовится к худшему…» — Значит, вернулся в Лондон?.. — Значит, что, несмотря на своё помешательство, Поттер всё ещё неплохо соображает, — послышался раздраженный голос Малфоя из-за газетных листов. — Помимо Лондона, его также видели в Йорке, Бристоле и Брайтоне… Во всех четырех местах, без сомнений, был он — свидетели успели как следует рассмотреть, но при этом никто не пострадал. Единственная причина такого внезапного появления на публике: отвлекающий маневр. Я глубоко вздохнула, благодарная Мерлину за отсутствие плохих новостей, и доела печенье, запивая его щедрым глотком кофе. Малфой молча перевернул страницу и углубился в чтение колонки экономики и финансов. «Похоже, не я одна сегодня встала не с той ноги». Однако плохое настроение не помешало Малфою причесаться. Быть может, это и стало главной причиной для столь «разительной» перемены. Теперь он больше походил на серьёзного человека с высокой должностью: основная часть волос была зачёсана набок, даже пробор виднелся. В остальном, он был одет как обычно: тёмные брюки, те же черные сапоги, что я видела на нём вчера. Рубашки и лица не было видно за газетой. «Ну, что ж…» — Малфой, мне нужно домой. Молчание. Он продолжал внимательно изучать написанное. — Я отправляюсь домой. Снова ничего. Чувствуя, как гневное пламя вновь разгорается внутри, я допила свой кофе залпом и с громким стуком опустила чашку на столик. Ничего… Взмах палочкой — и Малфой, облаченный в чёрный свитер крупной вязки и свою неизменную кобуру, сжимает в руках пустоту. Газета исчезла, и он был вынужден посмотреть на меня. — Ты меня не слышишь? Малфой медленно опустил руки на синий бархат дивана. Глаза его горели, он смотрел на меня, не моргая. — Нет, Грейнджер. Больше похоже на то, что это ты не слышишь себя. — С чего ты взял? — Ты задаешь идиотские вопросы, а намёков на то, что они идиотские — не замечаешь. — Идиотские?! Внезапно я поняла, что моя палочка была всё ещё направлена на Малфоя, и, опомнившись, убрала её обратно в рукав. — Я тебе не телохранитель, Грейнджер. Я усмехнулась, при этом скривившись от мнимого отвращения: — Я и не прошу тебя ни о чём подобном! И никогда не попрошу! Просто решила сообщить, что покидаю это место, чтобы… Знакомая презрительная ухмылка грозила заслонить собой всю комнату. — О, премного благодарен, что вы хотя бы сообщить об этом соизволили, мисс Грейнджер. Но позволю себе возразить вам! Дело в том, что вы не можете покинуть этих стен — до тех пор, пока Министерство и следствие не сочтут это абсолютно безопасным для вашей жизни! У меня возникло ощущение, что на лицо мне дышит своим огнём настоящий дракон — до такой степени оно горело. Малфой перешел все границы, вложив в свою нарочито вежливую речь максимальную дозу язвительности, на которую только был способен. Я гневно сопела и ничего приличнее, чем ещё более идиотский вопрос, выдать не смогла: — Почему?! — Потому что ты официально и на законном основании находишься под патронажем Министерства до поимки Поттера. Поэтому, если не хочешь сперва стать преступницей, не исполняющей законные требования власти, а вскоре за этим и очередной жертвой — лучше тебе оставаться здесь… Правда, тон Малфоя, как и выражение его лица, говорили об обратном: было заметно, что Драко, как и его отец, с удовольствием посмотрел бы на моё отбытие из этого поместья. К сожалению, он не мог себе этого позволить: должность и договор с Министерством вынуждали его терпеть моё присутствие. Осознав эту простую истину, я с облегчением решила, что уговоры на него точно подействуют. — Я прекрасно вижу, что тебе это тоже не нравится, Малфой, — ведь у тебя, как и у меня, не было выбора. Я бы не появилась у вас на пороге, будь у меня иной выбор. И я предлагаю связаться с главой твоего Отдела и потребовать, чтобы меня сопровождали. Или пусть дадут мне этого… Грёбанного телохранителя. — Хм, дай-ка подумать… Нет. Я устала сдерживаться, поэтому подскочила на ноги, как если бы готова была ринуться на Малфоя с кулаками. Но вместо этого оттолкнула софу с дороги и принялась расхаживать вдоль камина. — Но мне нужно уйти отсюда, Малфой, как ты не понимаешь?!.. — у меня сбилось дыхание, а в голосе явственно слышались ноты подступающей истерики. — Так — не понимаю, Грейнджер. Может быть ты меня просветишь? — Я знаю, что смогу… остановить его. Я должна! Малфой закатил глаза. — Мерлин милостивый… Грейнджер, есть данность, которую ты почему-то настойчиво игнорируешь! Ты не детектив!.. Шаги мои сделались энергичнее, хотя мягкий ковер всеми силами препятствовал этому. — Я ведьма! Невыразимец! И знаю обо всём этом деле больше, чем!.. Но мой ответный крик был прерван. Малфой тоже вскочил и замер. Я моментально умолкла. Раскачиваясь на месте, он как бы решал что-то. Затем скрестил руки на груди и начал говорить тихим твёрдым голосом: — Ты — жертва. И единственное, что ты будешь делать, это давать показания против Поттера в суде, а после — наблюдать за тем, как он примет Поцелуй… — с каждым словом его голос продолжал повышаться. — Ещё раз повторяю: ты — не профессиональный следователь! Этим делом занимается целый штат специально сформированного Отдела. И я предлагаю тебе успокоиться и выпить ещё долбанного кофе! Меня окончательно вывела из себя его куриная слепота. «Я тебе покажу жертву…» Встав в похожую позу и скрестив руки на груди, я, едва стихла последняя нота его крика, мерзким голоском озвучила: — А жалкого старшего инспектора заставляют нянькаться с девчонкой, которую он ненавидел в школе… С грязно… И моя провокация удалась. Сжав челюсть и прикрыв глаза, Малфой как будто бы хотел отвернуться, но… Я внезапно почувствовала, как воздух наполняется магией и осела, сжавшись в комок, подгоняемая инстинктивным страхом, приобретенным во время нападения Гарри. Повинуясь волне стихийной магии, стол с грохотом опрокинулся, а вместе с ним и всё его содержимое. Когда грохот и звон бьющегося стекла утихли, сверху послышался голос — на сей раз полностью лишенный эмоций: — Не было выбора?.. Я не хочу тебя здесь запирать, Грейнджер, но поверь мне — выбор есть всегда. К примеру, я мог бы позволить Поттеру изнасиловать и убить тебя. Мог бы понаблюдать из камина за тем, как он потрошит тебя в твоей собственной постели… А потом расследовать уже твоё убийство. Но я не хотел бы всего этого… Даже для тебя. Поэтому я спас тебя. Сохранил тебе жизнь, обеспечил безопасность. Ты живешь в моём доме, в моей семье, Грейнджер. Может быть, такой выбор достоин хотя бы благодарности?! Или это слишком?!.. Для грязнокровки. Меня словно подбросило — и вот я уже на ногах, делаю шаг, а потом — взметнувшаяся в воздух рука и… Хлоп! Я не знаю, куда подевалось всё моё благоразумие, но когда я услышала это слово — ненавистное, столько лет терзавшее меня слово, — ладонь внезапно ожгло. Я не знаю, было ли больно Малфою, но отпечаток ладони на бледной скуле был заметен так же сильно, как шрам с соответствующей надписью на моей левой руке… Я знаю, что когда ледяной взгляд серых глаз обратился ко мне — я вдруг осознала, что жалею о том, что сделала. «Спас, защитил — а я…» На деревянных ногах я отступала назад, пока не уперлась в бархатное сиденье. Выбора не было — обломки столика преграждали путь из комнаты — поэтому я, не зная куда себя девать от смятения и стыда, присела на край диванчика. В попытке хоть как-то оправдать своё поведение, я тихо заговорила, обхватив себя руками и внимательно изучая при этом свои носки: — Ты не понимаешь… У тебя есть своя жизнь — а у меня была своя, и Гарри… Он был ее частью, так много значил… тебе не понять. Он был мне как брат — а теперь хочет причинить мне вред! Это противоречие — загадка, которую я не в состоянии решить. Но дело не только в этом. Да, за последние месяцы всё покатилось к чертям; всё, за что я боролась, во что верила — уничтожено… Да, я — грязнокровка… Но, несмотря на всё это — я не жертва! Я всё ещё жива… Малфой ничего не ответил. Только повернулся, чтобы смотреть прямо на меня. Красный след на его коже всё ещё беспокоил меня (и его, наверняка, тоже). Но остаток моей речи был спокойным и твёрдым: — Ты можешь игнорировать мои выводы, относительно мотивов Гарри, плевать на мои права и доводы… Но в таком случае, будь готов уподобиться тому, кто всё ещё живет в прошлом, ослепленный своими предубеждениями. — Боюсь, слепой и жалкий старший инспектор, живущий предубеждениями, не годится тебе в телохранители, Грейнджер. У него и без того хватает дел. Его отрешенность выглядела пугающе на фоне всего произошедшего. — Я в любом случае не могу больше здесь оставаться, мне… «Стыдно за своё поведение». — С разрешения Министерства или без него — я покину это место. Если при этом я автоматически становлюсь «приманкой» — значит, так тому и быть… Малфой хмуро запустил руки в карманы. — Я так и знал, что ты подслушивала… «Язык мой — враг мой. Ничего нового». — Я переговорю со старшим офицером, — хмуро пробормотал он. — На худой конец, выделят тебе наряд для сопровождения. Твой дом всё ещё опечатан… Как и Хогвартс, в который ты наверняка захочешь заглянуть. Он запустил руки в карманы ещё глубже, и этот детский жест немного смягчил меня. Но мне не дали забыть о моём фиаско… «Должно быть, рукоприкладство — признак умудренной годами высокоинтеллектуальной личности, мисс Грейнджер?» Я только кивнула Малфою в ответ. Северус был прав: своего я добилась, не стоило больше досаждать человеку, который терпел такие неудобства из-за моей компани и… несдержанности. Грязь и осколки исчезли, починенный кофейный столик медленно подплыл по воздуху к своему месту и аккуратно коснулся ковра. Убирая на ходу палочку в кобуру, Драко Малфой широкими шагами покинул комнату, не глядя на меня. Громко хлопнула дверь. Сосчитав до пяти, я сползла с кушетки на ковер. Мои пальцы коснулись мягкого длинного ворса. Умом я понимала, что мне грустно и горько. Хотелось заплакать, но вместо слёз была лишь пустота, в которой сами собой всплывали какие-то мысли. «Какой кошмар… Что на меня нашло? Грубила, ударила… Почему он вдруг передумал?.. Наверное, моё ужасное поведение подтолкнуло его к осознанию, что мне не место в доме его семьи… Да оно и к лучшему. У меня есть свой дом. Свой мир. Нужно только отыскать дорогу назад».Х Х Х
Поднявшись по главной лестнице наверх, я свернула в правый коридор верхнего этажа, в который ещё ни разу не заходила до этого. Светлое пятно платиновых волос мелькнуло за одной из дверей. Как только дверь закрылась, я прижалась спиной к стене сразу за ней, стараясь держаться в тени. Вдруг вспомнились «Удлинители ушей» Фреда и Джорджа… Сердце болезненно сжалось. Отголоски знакомого тенора, приглушенные закрытой дверью, вернули меня в реальность. Малфой назвал какое-то имя, но за шумом активированного камина не было слышно ни самого имени, ни его обладателя, который ответил, спустя короткое время. Первую часть разговора я пропустила — голоса за закрытой дверью больше напоминали сплошь размытый гул. Но в какой-то момент собеседник Малфоя громко и искренне рассмеялся. После этого речь его зазвучала громче и отчетливее: — …жер упряма как гиппогриф, но мозги у неё что надо! Она должна была оказаться в нашем Отделе, но Рукс — этот французский экспат! [от 'expat', сленговое название для иностранных специалистов — англ.] — очухался первым и заманил её на свой девятый уровень. «Надо думать это их начальник, о котором говорил Малфой…» Голос принадлежал человеку в возрасте и был мне смутно знаком. — Работай, Малфой. Делай всё, что она от тебя потребует. Я понимаю, что вы не очень-то ладите, но и ты пойми: она — самая короткая ниточка, ведущая к Поттеру! А Поттер — самая короткая дорога вот к этому креслу! Или ты забыл о том, что идешь на повышение — а, парень? «Старый весельчак». Это был Аластор Грюм. В конце Войны он руководил мракоборцами [не путать с аврорами — прим.пер.], а после реконструкции Отдела магического правопорядка, видимо, был назначен главой новой «полицейской организации». — Я не забыл, Ал, но с недавних пор просто… Перестал загадывать на будущее. Потому что речь не о моём повышении, а о поимке Поттера, пока он совсем не разошёлся. Хогвартс закрыт, по стране введён комендантский час… Многим не дают спокойно спать воспоминания о былой жизни: уже всякая мелкая преступная сволочь норовит подать голос. Людей и так не хватает, а… — Да, Малфой, мне прекрасно обо всем этом известно. А раз людей не хватает, то привлеки-ка ты Грейнджер к этому расследованию, пока не поздно. Теперь она наша «та-которая-выжила», и она приведёт нас к прошлому носителю этого титула. В ответ прозвучал вежливый, но настойчивый голос Малфоя: — Всё-таки дело непростое… Мне кажется, есть множество других кандидатур, которые гораздо лучше сработаются с ней. — Думаешь? А что тебе мешает это сделать? В ответ прозвучало молчание. Ожидаемо. «Забери мою душу, Мерлин, только дай хотя бы одним глазком взглянуть на выражение его лица!..» — То-то. Это твоя работа, Малфой! Ты — лучший из старших инспекторов и ведешь это дело потому, что напрямую связан с Поттером и его жертвами. А со всякой «мелкой сволочью», так и быть, справятся остальные четыре инспектора! Снова возникла пауза, а после — Малфой что-то ответил, но я не расслышала, что именно, и придвинулась ухом поближе двери. Громогласный возглас Грозного Глаза заставил меня подскочить на месте: — Именно! Я знаю, что ты делился с Грейнджер обрывками информации, из которых ей предстоит собрать для нас единое целое. Раз смогли работать тайно — сможете и официально… Это приказ, старший инспектор Малфой. Властный голос протрубил последние слова, камин перестал шипеть, и в комнате ненадолго повисла тишина. — Блядство! Я не узнала голос Малфоя — столько в нём было… Как только за дверью раздался крик, мне пришлось спешно перебирать ногами по ковру в сторону лестницы. Почти сразу позади раздался громкий стук, и энергичные шаги стали приближаться ко мне… Я замерла на площадке лестницы, у ближайших перил. Но Малфой просто прошёл мимо, не обращая на меня никакого внимания. Я только успела заметить развороченную прическу да алеющий след моей ладони на его красной от гнева щеке — с такой скоростью он сбегал вниз по ступенькам. В свете услышанного я решила, что неплохо было бы перекусить перед отъездом. Я стала медленно спускаться, хотя поход на кухню вызывал у меня почти такое же нехорошее предчувствие, как поход домой… Я с порога приметила Нарциссу, расположившуюся за столиком в дальнем конце кухни. Малфой был здесь же: он стоял, склонившись подле матери, и о чём-то рассказывал ей. Нарцисса посмотрела на меня. Вид у неё был озадаченный. Малфой подавил желание обернуться, но глаза его пылали, когда он проходил мимо меня, гордо приподняв подбородок. «Цирк». Нарцисса, тем временем, кивнула мне, и я зашагала по направлению к знакомой площадке, мимо поглощенных трудами эльфов, отмечая про себя, что ощущаю даже сквозь носки тепло нагретых печью каменных полов. «Мерлин, у меня ведь нет обуви…» Присев за знакомый столик, я не успела открыть рта, как предо мной появилась тарелка с завтраком. Сидевшая напротив Нарцисса наслаждалась чаем, как и прошедшим утром, и я решила приступить к завтраку без предисловий. Но не прошло пары минут — и молчание было прервано. — Я прошу у вас прощения за Драко, мисс Грейнджер. Яичница встала комом в горле. К лицу вновь прилила краска. Я подняла взгляд на миссис Малфой и с удивлением обнаружила улыбку на её царственно-изящных губах. Утерев свои губы салфеткой, я посмотрела ей в глаза. Их взгляд, несмотря на улыбку, показался мне холодным, как лёд, цвета которого они были. — Однако, я хочу чтобы вы знали: Драко пережил… Не меньше, чем все остальные. Война… Разумеется, это было трудное время для всех. У неё вырвался нервный смешок, и я поспешно закивала, давая понять, что согласна с ней. — Это дело, Поттер… Самое трудное, что только можно вообразить. И самое важное. Для всех нас. Пожалуйста, мисс Грейнджер, поймите… Слова становились всё тише, пока совсем не смолкли. То ли Нарцисса не знала, что сказать, то ли боялась произносить подобное вслух. Но и сказанного уже было вполне достаточно, чтобы чувство вины поглотило меня с головой. Нарцисса была любящей матерью, в этом не было сомнений. Но она так же была добра ко мне, несмотря на нашу конфронтацию с Драко. Добра по-настоящему, а не как учтивая хозяйка к своей незваной гостье и невольной подопечной. Её холодные пальцы сомкнулись вокруг моих, и Нарцисса произнесла, исполненным материнской заботы голосом: — Береги себя, Гермиона. По коже побежали мурашки. Благодарно склонив голову, я зашептала: — Миссис Малфой… — эмоции переполняли меня. — Мне так много хочется сказать и о многом спросить, но… Но разговаривать нам действительно было некогда: с лестницы доносился чересчур громкий топот знакомых сапог. Нарцисса тоже обернулась и сжала мою руку ещё раз, прежде чем отпустить её, оставляя на коже ощущение прохлады. Было заметно, что Малфой едва сдерживается. Эльфы с писком рассыпались в стороны, когда он вихрем пронесся мимо пылающей печи и, шагнув к столу, мрачно сказал: — Пять минут, Грейнджер. Весь его вид демонстрировал готовность к возражениям и вопросам, но их не было: я уставилась на него, приоткрыв рот от удивления. Малфой счёл мою реакцию притворной и, слегка умерив пыл, фыркнул: — Вот только не надо так смотреть!.. Ты сама всё прекрасно слышала… Он не стал ждать ответа, кивнул сам себе и, развернувшись на каблуках, протопал обратно. Плащ уже был при нём, как и каменное выражение лица. — Возвращайтесь, мисс Грейнджер… Мне тоже есть что сказать вам. Но мы обсудим все эти вещи в более подходящее время. Нарцисса Малфой завершила мою мысль и с куда большей грацией, на которую я только была способна, встала из-за стола, чтобы проводить меня. Я очень заблуждалась насчёт этой женщины. В глубине души у меня появилась надежда, что мне удастся найти в её лице… Но нет, слишком велика была разница между ними. Впрочем, это не мешало мне надеяться, что по возвращении в поместье я по-прежнему смогу быть откровенна с Нарциссой, как и всё то время, что я провела в её доме. — Драко позаботится о вас, не тревожьтесь из-за его колкостей. Он немного грубоват, как и все люди его профессии, но это не мешает ему быть образцовым офицером. Он — самая большая наша ценность… И когда-нибудь — надеюсь, совсем скоро — я смогу поведать вам об этом. Я улыбнулась и, думая о Малфое, внезапно вспомнила о другом Малфое: — Миссис Малфой!.. Не могли бы вы позаботиться о… Моём коте, пока меня не будет. Я не могу… — Не беспокойтесь о нём, моя дорогая. Возможно, это будет для вас новостью, но ваш кот уже стал частью нашего семейства: он очень любит спать на коленях у Люциуса… А теперь — поспешите! В полном смятении чувств я наконец покинула общество Нарциссы Малфой. Мне очень хотелось верить, что это были не последние наши с ней посиделки на маленькой и по-домашнему уютной кухне Малфой-мэнора.
