Шут, Император и Повешенный

      С нашей последней встречи облик Гарри претерпел значительные изменения. Он был чист и гладко выбрит. Нечесаные волосы были собраны на затылке в конский хвост, а одежда — чёрные кожаные штаны, такая же куртка и чёрная льняная рубаха — делала его похожим на разбойника с большой дороги. Губы его скривились в надменной ухмылке, а глаза — сверкали нефритовым нечеловеческим блеском. Было в его облике и более очевидное свидетельство безумия — знаменитый шрам. Даже с расстояния разделявшего нас, можно было разглядеть следы ногтей на воспаленной плоти. Похоже, метка от старого проклятия каким-то образом беспокоила его. Но моё внимание привлёк другой факт, объяснявший таинственную гибель авроров в Отделе Тайн.       В правой руке Гарри держал Бузинную палочку, в левой же я заметила его старую палочку из остролиста и пера феникса. Я вспомнила слова Уильямсона о проникновении в Гринготс-банк. Могла ли старая палочка Гарри храниться в том же сейфе, что и Мантия?.. Впрочем, ответ был прямо передо мной.       — Мне потребовалось немного времени, чтобы во всём разобраться. Но теперь, когда я знаю — меня радует, что именно ты чуть не победил меня, Малфой.       Я была поражена.       «Как он узнал? Ведь мы ещё не мы».       Уильямсон рассказывал, как Гарри разрушил Обет Эрни МакМиллана, а заодно и его личность, выпытывая моё местонахождение. Но…       — И гораздо больше времени, чтобы поправить здоровье, а, Поттер?       Гарри рассмеялся, но безрадостно, жестоко.       — Мой заклятый враг, который становится моим препятствием. Это лишнее подтверждение тому, кто ты такой. Так и должно было случиться. А теперь — прочь с дороги. Мне нужно поговорить с Гермионой.       Я напряглась, прижимая свинцовую шкатулку к груди.       — Ты, Поттер, похоже решил, что будет всё так просто? Грейнджер находится под моей защитой, и я скорее убью тебя, чем позволю хотя бы взглянуть на неё!       Я ничего не могла с собой поделать, меня била нервная дрожь. Ещё одна стычка с Гарри — вот, чего я боялась больше всего на свете. Я не готова была сражаться с ним, не говоря уже о его убийстве. Ответ Гарри, отражаясь от каменных сводов коридора, достиг моего слуха:       — Она моя, Малфой.       Я закрыла глаза и съежилась, прячась за спиной Драко и умоляя всех богов, чтобы кто-нибудь пришёл нам на помощь из Атриума: авроры с подкреплением или кто угодно — только бы у нас появилось время сбежать!       — Она сама по себе, Поттер. И если ты не хочешь сдохнуть здесь, предлагаю тебе убраться — иначе пожалеешь, что на свет появился! — воскликнул Малфой в ответ. Его голос пронзал воздух, я чувствовала вибрацию в камне под моими ногами. Сила… Я чувствовала исходящую от Малфоя силу — пугающую и заставляющую ладонь крепче сжимать палочку. Спина его показалась мне вдруг огромной, как ствол исполинского дерева, непоколебимой. И мой страх начал отступать, повинуясь его почти осязаемому гневу. Человек стоящий передо мной каким-то мистическим образом вернул мою веру в собственные силы. Времени на раздумья не осталось. Я выпрямилась и, делая короткие быстрые вдохи, громко произнесла:       — Да будет так!       — Avada Kedavra!       Я вдохнула, что было сил, и бросилась прочь, ещё до того, как Малфой успел оттолкнуть меня. Ослеплённая ярким светом я прокатилась по полу до ближайшего камина и спряталась за его стенкой. Прижимаясь к камню спиной, я абсолютно неуместно ухмылялась.       «Гарри использовал свою старую палочку, чтобы наложить Убивающее проклятье. Она встретила отпор своей сестры».       Драко, будучи опытным магом, не произнёс своего заклятья вслух, и я не смогла понять, что именно он противопоставил ядовито-зелёному свету, вырвавшемуся из палочки Гарри. Что бы это ни было, энергия была похожа на голубовато-серебристый поток — почти, как у заклинания Patronus.       В Priori Incantatem не возникло необходимости. Заклинание Малфоя подавляло ярость Убивающего проклятья, решительно укорачивая зелёную волну. Лицо Гарри исказилось, чередуя гнев и удивление. Его правая рука опасно дёрнулась в сторону.       Я хотела предупредить Малфоя, но тот, несмотря на частично утраченное зрение, прекрасно видел, что происходит. Прежде чем Гарри успел вскинуть Бузинную палочку, его отбросило назад Ошеломляющим заклятьем, посланным палочкой Северуса Снейпа.       «Тринадцать с половиной дюймов. Чёрный дуб и перо Каладриуса*».       Я была полностью поглощена происходящим, и неожиданные слова Северуса заставили меня обернуться. Гарри вскочил на ноги. Вид у него был совершенно озверевший. Держа Малфоя на прицеле, он рыскал взглядом по коридору.       — Что ты с ней сделал?!       Малфой не ответил. Он принял дуэльную стойку, держа тисовую палочку над головой, а палочку Северуса — выставив вперёд. Из Атриума доносились голоса, но они не приближались. Не было слышно топота ног.       — Где же авроры?.. — прошипела я себе под нос.       «Где-то на пути в лучший мир», вынес свой мрачный вердикт Северус.       — Клянусь, Малфой — если ты не отдашь её мне…       — Что, Поттер? Убьёшь всех в этом здании?!       Я повернула голову и увидела перекошенный от ярости мужской профиль, позаимствованный Малфоем.       «Они будут сражаться, пока кто-то один не погибнет. И если этим кем-то предстоит стать Малфою…»       — Достаточно будет тебя одного.       И снова Убивающее проклятье, парированное практически сразу. Я не увидела лица Гарри, вжавшись в стенку камина, но понимала, что он обескуражен таким отпором. Скорее всего, причина была в палочке Тома Реддла, которой владел Малфой. Но Гарри либо не заметил её, либо не был в состоянии удержать эту информацию в сознании.       Бузинной палочкой нельзя было создать Убивающее проклятье — это следовало из рассказа Малфоя об их последнем бое. Поэтому Гарри приходилось пользоваться своей старой палочкой. Мои мысли были прерваны шипением, до ужасного напоминавшим голос Волан-де-Морта:       — Crucio!       Малфой не упал, используя обе палочки сразу в качестве щита, но проклятье поразило его. Гримаса боли исказила незнакомое лицо, прежде чем он сумел парировать Непростительное.       В ответ из палочки Северуса вырвалось немое заклинание. Я скользнула по полу ближе, чтобы увидеть как поток бело-голубого света превращается в ударную волну и стремительно сталкивается с Гарри — быстрее, чем тот сумел отреагировать. В следующее мгновение его тело взмыло в воздух и врезалось в высокий сводчатый потолок.       Заклинание было похоже на живое существо. Оно с силой впечатало Гарри в пол. Разбитые каменные плиты образовали под ним воронку. Я невольно вскрикнула, поражённая силой заклятья. И тогда Малфой обернулся на звук моего голоса, решив, что мне грозит опасность…       Это была ошибка. За долю секунды Гарри вновь оказался на ногах. Его шатало, кровь из пробитой головы заливала лицо. Окровавленная Бузинная палочка едва держалась в пальцах, раздавленной выше локтя, правой руки. Палочка из остролиста сверкнула, и Малфоя, пораженного заклинанием, отбросило вглубь коридора.       Я вскочила на ноги. Он упал и замер без движения, лёжа на боку, ко мне спиной. Что бы ни использовал Гарри — оно пробило тело Малфоя насквозь, наподобие маггловской пули, оставив рану диаметром с сикль.       Свинцовая шкатулка в руке вдруг стала незначительно легкой. Значение имела только палочка в руке на изготовку и истекающий кровью Драко Малфой, лежащий без движения.       «Конечно… Ведь он мёртв».       Не раздумывая более ни секунды, я шагнула в широкий коридор, гонимая смесью шока и гнева.       «А раз он мёртв… Никакая совесть — ничто — не остановит мою месть».       Подстёгнутая эмоциями магия окружила меня вихрем энергии, рвущимся стать заклятьем разрушительной силы. Действие Оборотного зелья закончилось, и я предстала перед своим старым другом, Гарри Поттером. Расплавленный гневом янтарь моих глаз против его горящих безумием изумрудных.       — Гермиона… Отдай мне шкатулку, — сказал Гарри, протягивая левую руку, с зажатой большим пальцем палочкой из остролиста.       — Нет.       Глаза Гарри опасно вспыхнули.       — Я приказываю тебе отдать это мне!       Я прищурилась.       — Ты ничего не приказываешь мне, Гарри Поттер.       В лице Гарри промелькнула растерянность. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, не моргая.       — Думал, что смог поработить меня?       Он ничего не ответил на это, очевидно, поняв, что его проклятия не сработали. Выпрямившись, как мог, Гарри направил палочку из остролиста и пера феникса на меня и мрачно произнёс:       — Я не хочу убивать тебя, Гермиона.       — Но тебе было приятно видеть как я страдаю? Калечить меня?       Лицо Гарри смягчилось. Это была тень моего старого друга.       — Ты моя, Гермиона… И Рон… Малфой просто обманул тебя — он…       — Гарри, ты — болен. Опусти свою палочку. Позволь мне помочь тебе…       Я пыталась сделать так, чтобы мой голос звучал как можно мягче. Отбросить свой гнев и образумить Гарри, если получится. Ведь мне тоже не хотелось его убивать.       «Вы должны, мисс Грейнджер. Этот человек лишь кажется вашим прежним другом. На деле же, он без колебаний обменяет вашу жизнь на эту шкатулку…»       Строгий голос Северуса заставил мои старые чувства замолчать, обнажая неприглядную реальность — человек стоящий передо мной был убийцей и безумцем.       Тем временем, Гарри, пользуясь моими моральными терзаниями, незаметно приближался. Между нами оставалось не больше двадцати футов, когда он рванулся вперёд, стремительно сокращая дистанцию. Я резко вскинула палочку, отступая. Грецкий орех пульсировал в моей ладони.       — Ты будешь сражаться со мной? Потому что я убил Малфоя?       Гарри сделал ещё один шаг вперёд. Кровь капала с его подбородка. Контраст алой крови и горящих зелёных глаз делал его похожим на какое-то дьявольское отродье, ночной кошмар. Он и был моим кошмаром, с той самой ночи — дома, в Лесу.       — Прошу, Гермиона. Просто отдай это мне. Я всё исправлю… — шептал он. Я продолжала отступать, сжимая шкатулку так крепко, что отголоски гоблинсках чар ощущались внутри груди.       — Всё будет хорошо… Мы всегда будем вместе… Я, ты и Рон. Никому не придётся умирать!       Рука с палочкой дрожала, но я уняла эту дрожь один глубоким вдохом.       «Нет, Гарри. Ничего уже не будет «хорошо».       — Ты… Мне… Отвратителен!       Мой шёпот сменился криком. Яростно взмахнув палочкой, я бросилась в противоположную от Гарри сторону и едва коснулась пола, когда по обе стороны коридора активировались камины. Но вместо привычного зелёного огня из них вырвалось фиолетовое пламя. Спустя мгновение адское пекло поглотило фигуру Гарри Поттера.       В последний и единственный раз, когда я сталкивалась с этим заклятьем, оно едва не погубило меня и всё вокруг.       «Адское пламя…»       Огонь растекался, подобно жидкому цвету, вихрился водоворотами, с рёвом выжигая воздух. Камины пошли трещинами. Каменный пол плавился. Жар был невыносим, даже в том месте, где стояла я сама. Вложив во взмах палочкой всю доступную силу, я заставила пламя схлынуть обратно к каминам и погаснуть. Но расплавленные камни пола продолжали сильно чадить. Зал моментально наполнился фиолетовым дымом. Кругом ничего не было видно, и я заставила себя держаться настороже, несмотря на затраченные усилия.       Гарри был безумен, но дьявольски изобретателен. Ему уже приходилось сталкиваться с Адским пламенем прежде — и он остался жив.       Я взмахнула палочкой, образуя вокруг себя столб чистого воздуха. Мои глаза лихорадочно вглядывались в дымовую завесу в поиске любого намека на движение и опасность. Дым понемногу рассеивался, но расслабляться было рано. Я крепче сжала шкатулку и подумала о Малфое, к которому до сих пор не сумела добраться… Когда прямо над моим ухом раздался торжествующий шёпот:       — Поймал.       Чужая ладонь мазнула меня по губам. В нос ударил резкий запах горелой плоти. Вскрикнув, я вывернулась из хватки и наугад взмахнула ногой. Удар правым ботинком неожиданно нашёл цель. Потеряв равновесие, я осела на пол, глядя как Гарри со страшно обожжённой левой рукой, опускается на колени следом.       — С-сука… — сдавленно прохрипел он.       Его волосы были опалены лишь частично, как и одежда. Бузинная палочка всё ещё находилась в покалеченной правой руке. Палочки из остролиста нигде не было видно.       «Даже у обезумевших волшебников есть слабые места».       Тяжело дыша, я вскочила на ноги. Дым опускался всё ниже к полу, и я уже с трудом могла разглядеть лицо Гарри, не говоря уже о теле Малфоя, лежащем поодаль. Я внезапно поняла, что мне выдался шанс уйти. Но всё мужество выгорело вместе с Адским пламенем.       — Клянусь, Гермиона, — если не отдашь мне эту шкатулку сейчас… — послышалось рядом шипение. Адреналин уступил место шоковому состоянию, тело против моей воли становилось ватным и непослушным.       — С тобой случится нечто ужасное.       Воздух в лёгких дрожал вместе со мной, но я вздёрнула подбородок и посмотрела на Гарри сверху вниз.       — Так сделай это. Убей меня. Убей — и я буду преследовать тебя вечно. В твоей душе, если от неё ещё что-то осталось.       Я старалась говорить настолько жестко, насколько была способна. Лицо Гарри исказилось от боли. Его глаза наполнились слезами.       — Ты уже преследуешь меня… — прошептал он, с трудом поднимаясь на ноги. Но раскаяние, смягчившее его черты, исчезло, сменившись привычной безумной гримасой.       — Отдай мне шкатулку!       Меня уже буквально колотило, и я, с трудом разжав челюсти, выдохнула:       — Нет!       — Отдай! — зло выкрикнул он, собирая все силы, чтобы поднять правую руку.       — Ни за что!       Дрожь пробежала по его губам, прежде чем они пришли в движение. Гарри прикрыл глаза, его лицо, покрытое запекшейся кровью, стало поразительно спокойным. Слова складывались в заклинание, которое я не сразу смогла распознать. Но, ухватив немецкое «brenn», вспомнила…       «Повешенный».       Нечеловеческим усилием Гарри поднял свою изуродованную длань. Движения Бузинной палочки выводили замысловатый узор. Когда он растаял, материализуя проклятье, я зажмурилась и прижала свинцовую шкатулку к груди, закрываясь ею, как щитом.       — Прощай, Гермиона, — прошептал Гарри, прежде чем с его губ сорвался резкий гортанный возглас… Переросший в оглушительный крик. Моё лицо окропили брызги чего-то горячего. Во рту стоял металлический привкус.

***

      Это была кровь. Не моя кровь. Оглушенная, я отшатнулась назад, попутно размазывая алые капли по лицу, — и открыла глаза. Гарри прижимал к себе правую руку… Вернее то, что от неё осталось. Прямо у моих ног валялась окровавленная отрубленная кисть, сжимающая в пальцах Бузинную палочку.       С быстротой, которая казалась почти невозможной в подобной степени потрясения, я выхватила палочку из мёртвых пальцев и прижала к себе вместе со шкатулкой. Палочка из грецкого ореха была направлена нетвёрдой рукой куда-то в сторону полуживого Гарри Поттера. Он выл, подобно раненному зверю, снова упав на колени. Слёзы катились по его перекошенному от боли лицу.       «Я могу покончить с ним раз и навсегда».       Но всё, что я делала — это стояла и смотрела на его мучения, не получая в ответ ничего — ни взгляда, ни слова. Только слёзы.       Не знаю сколько прошло времени, но он вдруг пошевелился. Прежде чем я догадалась поднять свою палочку и остановить его, Гарри сделал один неловкий шаг на полусогнутых ногах, упал и исчез. Я смотрела на пустующее пространство перед собой, и не могла поверить в произошедшее.       Отняв саднящую левую руку от груди, я посмотрела на Бузинную палочку. Она была такой же, какой я её помнила — белая, длинная и тонкая. В руке чувствовалось приятное тепло, а это означало, что она отныне будет слушаться меня.       Я не была ранена, Гарри не успел проклясть меня. Вернее, он успел бы, не примени я Адское пламя, и не потеряй он руку. Всё это больше походило на дурной сон, который закончился так же внезапно, как начался. Но разрушения, оставленные кругом, говорили об обратном… И тут я вспомнила.       Дым, стелившийся по полу ровным ковром, тянулся за юбкой из крепкой тафты, исчезая под моими беспорядочными шагами. Я бежала по коридору туда, где виднелся лежащий без движения человеческий силуэт.       — Малфой?..       Страх сдавил моё горло, сделав голос хриплым и больше похожим на сипение. Я упала на колени и грохот, упавшей рядом шкатулки, эхом разнёсся по залу. Оборотное зелье больше не действовало, и знакомый глаз с серебристой радужкой слепо смотрел в потолок.       Мои руки сами потянулись к его пиджаку. В окровавленной ткани зиял провал от сквозного ранения. Заклинание, которое использовал Гарри, попало высоко, ближе к правому плечу. Это давало шанс на то, что жизненно важные органы не были задеты… Я не понимала, откуда могу знать это.       «Быстрее, мисс Грейнджер. Он потерял слишком много крови».       — Малфой? — вновь позвала я, прижимая руки к его груди, в поисках сердцебиения.       Сквозь слёзы я заметила, что Малфой сжимает в левой руке палочку Северуса, а тисовая лежит недалеко от правой.       «Это он отнял у Гарри руку…»       Пульса не было.       — Малфо-ой!       Я завыла от бессилия и боли. Непослушные руки с трудом выбрали одну из палочек. Я попыталась наложить на рану исцеляющие чары, абсолютно не контролируя происходящее вокруг, оглушенная горем и ужасом.       «Спас… Он снова спас меня… Если бы я только не закричала, если бы не отвлекла его…»       Плоть закрыла рану, забирая с собой малую толику потерянной крови. Мои губы шептали какую-то чушь — мантры, молитвы, что угодно, только бы…       — Живи… Пожалуйста… Я не смогу без тебя…       Продолжая водить палочкой над безжизненным телом, я уже практически ничего не видела — слёзы горечи заполнили мои глаза и сознание.       «Где же авроры, целители?.. Кто-нибудь… Ну, хоть кто-нибудь!..»       — Живи, Малфой, чёрт бы тебя побрал! — в отчаянии воскликнула я, нелепо надеясь, что он очнётся только для того, чтобы отчитать меня за подобные выражения. — Я не могу потерять тебя, Драко… Не оставляй меня… — голос сорвался и я захлебнулась собственными хрипами. Рука, с зажатой в ней палочкой, продолжала машинально выводить пассы над запятнанным кровью жилетом. Я произнесла ещё несколько заклинаний — всё, что только могла придумать.       «Это всё моя вина… Всё это!»       — Грейнджер…       Чужая рука вцепилась в моё запястье, останавливая движение палочки. В моей голове тотчас прояснилось, и я увидела устремленный ко мне взгляд, грозившего закатиться глаза. Потемневшие губы подрагивали.       — Не оставлять тебя? И кто это говорит?.. — спросил Малфой, срывающимся голосом. Хватка на запястье постепенно слабела.       Тогда я сделала то единственное, что могла: припав к нему, я лихорадочно осыпала поцелуями и слезами его лицо. Когда же я наконец прижалась губами к его губам, рука Малфоя тяжело легла на мою шею, притягивая ближе, словно я делилась с ним жизнью через эти нехитрые прикосновения.       Мои руки скользнули по залитому кровью полу, и поцелуй наш стал более глубоким. Я чувствовала вкус крови и Оборотного зелья, но не обращала на это никакого внимания. Я не была повинна в его смерти. Он был жив.       Отстранившись, чтобы перевести дыхание, я посмотрела вниз на покрытое шрамами лицо Малфоя. Мертвенная бледность ушла, будто кто-то невидимый влил в почти поверженное тело пинту-другую крови. Он тоже пристально смотрел на меня. Припухшие губы скривились в знакомой ухмылке, и прошептали:       — Мне следовало бы почаще умирать…       Мои собственные губы задрожали, но Малфой слегка нахмурился и едва сжал мою шею рукой.       — Где Поттер?       Перехватив его руку своей ладонью, я немного отстранилась.       — Где угодно, но только не здесь. Иначе, я бы не сидела сейчас рядом с тобой.       — Бузинная палочка?       Я кивнула. Именно ей я исцелила ранение. Заклинания оказались достаточно сильными, хотя у меня никогда не было какого-то особого таланта к целительству. Скорее всего рана на спине так же закрылась, но Малфой всё ещё остро нуждался в Кроветворном зелье.       — Теперь она твоя. Это даст нам шанс… — в тихом голосе явственно звучала усталость. — А шкатулка?       — Только через мой труп… — сказала я, постукивая пальцем по свинцу.       — Хорошая девочка… Я видел Адское пламя…       Мне вспомнились гибель Винсента Крэбба в Выручай комнате и собственная жалость к Малфою, наблюдавшему за смертью друга.       — Оно было похоже… На фиолетовую птицу… — веки его тяжелели, а слова становились всё более неразборчивыми.       — Оно не остановило его, — тихо ответила я.       — Неважно. Я забрал у него руку. В счёт прошлого представления…       Малфой уснул, его дыхание выравнялось. Но приближающийся топот ног отвлёк меня от созерцания безмятежной улыбки на его обескровленных губах.       — Мисс Грейнджер!       Я обернулась на звук знакомого голоса и неохотно поднялась на ноги. Кингсли Бруствер, Уильямсон, Флинт и Люциус Малфой окружили нас. Мужчины тяжело дышали, тревожно осматривая всё вокруг.       — Долго же вы шли! — воскликнула я, торопливо убирая обе палочки в рукав и прижимая к себе свинцовую шкатулку. — Малфою нужен целитель, срочно! Флинт, забирай его!       Я довольно точно скопировала интонацию самого Драко. Маркус Флинт осторожно бросил левитирующее заклинание и повёл плывущее по воздуху тело своего начальника прочь. Провожая их задумчивым взглядом, я жалела, что не могу сопровождать Малфоя. Но трое волшебников за моей спиной всё ещё ждали объяснений.       — Как случилось, что никто не заметил сражения Драко Малфоя и Гарри Поттера посреди Министерства Магии? Где черти носили авроров, Уильямсон?       Смуглое лицо Уильямсона налилось кровью — я была слишком шокирована произошедшим и не следила за собственной речью.       — На нас напали в Отделе Тайн, шестеро были убиты… Я преследовал Поттера, но быстро потерял его.       — А те, что патрулировали коридор? — не успокаивалась я. Очевидно, выражение моего покрытого кровью лица подвигло Уильямсона выложить всю правду:       — Мертвы. Не так давно обнаружили кладовку для мётел под завязку набитую телами наших людей.       — Вход в помещение преграждал магический барьер, мисс Грейнджер, — добавил Люциус Малфой, стоявший по правую руку от меня. — Мы могли наблюдать и слушать, что происходило внутри, но не сумели продвинуться и на шаг. До тех пор, пока преграда не исчезла сама по себе.       В его лице и речи, не было и тени лишних эмоций. Впрочем, как и всегда.       — Но как Вы?.. — прищурившись, спросила я, имея в виду участие Люциуса в операции и его присутствие в Министерстве.       — Сейчас это не имеет значения, мисс. Главное, что опасность миновала, и Драко вскоре окажут помощь.       Слова эти напомнили мне о созванных аврорах, многие из которых теперь были мертвы. Я кивнула, и взглянула на Кингсли.       — Малфой лишил Гарри кисти руки, — сказала я ему, указывая на бледную точку в отдалении. — И… Адское пламя было делом моих рук. Я не против если… Министерство лишит меня части зарплаты, в счёт возмещения ущерба.       — Может, и не лишит, Гермиона, — улыбнувшись, ответил мужчина. Это обращение не вызвало во мне прежних эмоций.       — Кто-то ещё пострадал? — взволнованно спросила я, вспоминая об Алексе.       — Сейчас Министерство в полной безопасности. Похоже, Га… Поттер добрался только до входа в Отдел Тайн, где столкнулся с аврорами… Последствия тебе известны.       Я кивнула, и мне в голову пришла ещё одна мысль.       — Всё в порядке, Гермиона? — спросил Кингсли, но я уже двигалась прочь — мимо отрубленной кисти Гарри, ко всё ещё исходившему жаром полу. Наложив на себя чары Левитации, я миновала разрушения и приземлилась на другой стороне, где и находилось то, что Гарри забыл, будучи серьёзно раненным. В груде переливающихся различным цветом волн угадывалась Мантия Невидимка, целая и невредимая. Судьба улыбнулась нам, не иначе.       Я подняла Мантию и перекинула через ту же руку, в которой держала шкатулку, надёжно скрывая её под своей дорожной мантией. Теперь у нас было два из трёх Даров. Как и предрекал Малфой, действия Гарри становились всё более опрометчивыми.       Вернувшись, я предпочла не упоминать о своей находке, и вместо этого заверила Кингсли, что со мной всё в порядке — за исключением нервного потрясения, разумеется.       Люциус, тем временем, подобрал обе палочки Драко, и теперь сжимал их в руке, облаченной в перчатку. Глядя на разноцветное дерево, я озвучила просьбу, которая немало удивила и меня саму:       — Не могли бы Вы… Проводить меня к Вашему сыну?

***

      Покинув старую детскую, Уискомб заверил присутствовавших, что день постельного режима и небольшое количество зелий приведут Старшего Инспектора в порядок. Целителя беспокоило, что жизнь его пациента снова подверглась опасности, миновавшей — по его словам — только благодаря помощи оказанной Драко ещё до возвращения в поместье.       Вечером того же дня, когда Бузинная палочка вновь сменила хозяина, мы с Нарциссой, по устоявшейся уже традиции, делили тягостное ожидание на кухне. Волшебная палочка, заботливо помещенная в кобуру, привязанную к запястью, не давала мне покоя. Мои мысли раз за разом возвращались к первому Дару Смерти.       «У меня получилось исцелить Драко с её помощью… Стало быть, она признала меня? Но ведь это Драко лишил Гарри руки, из которой я подобрала её…»       От безостановочной дрожи при воспоминаниях событий того дня меня удерживали только прохладные ладони Нарциссы, изредка касающиеся моих плеч. Эти ободряющие жесты, выходившие за рамки обычного гостеприимства, рождали во мне глухую тоску по дому и родителям.       Уже поздним вечером мы отправились на второй этаж, чтобы дождаться появления Уискомба. После недолгого разговора и ухода целителя, Нарцисса вошла в комнату первой, а по истечении нескольких минут пригласила и меня.       Малфой полулежал на своей старой кровати. Когда наши взгляды встретились, он коснулся рукой небольшой повязки и сказал:       — Мощное пронзающее проклятье… Прошибло насквозь, но ничего жизненно важного не задело.       — Очередная модификация из «Повешенного»? — тихо уточнила я.       — Как и то, что он собирался использовать против тебя, — кивнул Малфой. — Если бы я не отрезал его проклятую руку, ты бы сгорела изнутри, Грейнджер.       Нарцисса прикрыла губы ладонью, качая головой.       — Но у него ничего не вышло — и это главное, — сказала я больше для Нарциссы, чем для Малфоя, который ухмыльнулся и откинулся на подушки.       — Да, дорогая, но… Это всё настолько ужасно! Слава Мерлину, Драко был там!       Я подавила порыв фыркнуть, глядя на самодовольную негодяйскую ухмылку, и Малфой, очевидно заметив мои эмоции, объявил:       — Мама, я планирую провести завтрашний день постельного режима у себя, — при этом он нагло подмигнул мне, вгоняя в краску.       — Как? Весь день? — огорчение в голосе Нарциссы прозвучало несколько притворно.       — Ничего, ничего… Грейнджер составит тебе чудесную компанию. Может быть, тебе даже удастся нарядить её, как сегодня. Ты же всегда говорила мне, что хотела, чтобы я был дочерью…       — Я никогда ничего подобного не говорила, Драко!       Я невольно хихикнула, сдерживая смех.       — Ох, мама, ты бы видела её сегодня. Она была почти прекрасна в этом платье и мантии… Героиня, сражающаяся против сил зла…       — Драко, довольно! — тон Нарциссы изменился, подражая тому строгому материнскому тону, каким обычно одергивают маленьких детей.       И мой порыв рассмеяться внезапно растаял, вместе со следующей фразой Малфоя:       — Я же говорю — «почти». Для этого образа у неё слишком короткие волосы…       «Похожа на маленького мальчика…»       Малфой продолжал что-то говорить, усмехаясь, но я проигнорировала дальнейшие слова, только обращая внимание на то, как Нарцисса сердито смотрит на сына. Извинившись, я пересекла комнату и мягко прикрыла за собой дверь. Я не плакала, потому что осознала, что слезами тут не поможешь.       Я не терпела поддразнивания в детстве, не собиралась терпеть их и впредь. Ворвавшись в свои комнаты на третьем этаже, я первым делом избавилась от платья и нижнего белья, сбросив их прямо на пол, после чего решительно направилась в ванную. Освобожденная от своей ноши, кобура для волшебной палочки была сердито отброшена в сторону. Удивительно, но зеркало не треснуло под моим пылающим гневом взглядом.       Я положила палочку из грецкого ореха на раковину, вооружившись своим новым приобретением. Стоя обнаженной перед зеркалом я поднесла Бузинную палочку к голове. Ей оказались не нужны слова — палочка уловила немое намерение, и мои волосы волшебным образом начали удлиняться.       Мелко подрагивая, я продолжала держать палочку у головы, наблюдая как карамельного цвета волны мягко опускаются с моей головы. Я смотрела на своё отражение, до тех пор пока длина волос не достигла талии, и наконец опустила палочку.       На моё удивление волосы выглядели более здоровыми. Они стали мягче, что делало их густыми и умеренно вьющимися, а не торчащими в разные стороны.       «Я долго болела. Проклятия почти разрушили моё тело до основания. Кажется, у магглов такое встречается довольно часто: после длительной болезни, люди потерявшие волосы, потом обнаруживают изменения в их структуре».       Да, я не теряла волосы полностью. Их просто удалили под корень, но факта это не меняло — вновь отросшие волосы выглядели иначе.       Я провела руками по плечам — так, чтобы волосы упали вперёд, скрывая грудь… И рассмеялась.       «Леди Годива**…»       Результат меня более чем устраивал. Я давно не испытывала подобного трепета при взгляде на собственные волосы. Они были похожи на те, что я получила не так давно, выпив Оборотное зелье…       «Теперь Малфой точно не сможет дразнить меня».       Из-за двери ведущей в спальню послышался голос:       — Гермиона?..       Я мельком осмотрела комнату, в поисках одежды или того, что можно в неё превратить. К счастью, на крючке рядом с ванной висел халат, которым я обычно не пользовалась. Как следует запахнувшись и затянув пояс, я вышла в комнату, как раз в тот момент, когда Нарцисса склонилась, чтобы поднять платье.       — Простите, миссис Малфой… Я собиралась повесить его… — смущенно пробормотала я, чувствуя, как лицо начинает гореть от стыда. Я никак не ожидала, что Нарцисса обнаружит подобное отношение к прекрасной вещи, которую она одолжила мне. Нарцисса выпрямилась и, взглянув меня, выронила платье:       — Моя дорогая!.. Твои волосы!       Я застыла, смущаясь ещё больше.       — Что… Всё так плохо?       Я осознавала, что моё понятие красоты не было общепринятым. Вполне могло оказаться, что мои волосы выглядели ужасно, как и всегда до этого дня.       — Мерлин милостивый, нет! Они прекрасны! — воскликнула Нарцисса, устремившись ко мне. Она плавными шагами пересекла комнату и сперва коснулась бледной ладонью моей головы, а затем, аккуратно провела ею по локонам, спадавшим на плечи.       — Я совсем позабыла, что когда ты только попала к нам — у тебя были длинные волосы… О, но ведь ты сделала это не из-за слов Драко, я надеюсь?       — Разумеется из-за них. Он дразнит меня этим уже несколько недель… — пробормотала я, опуская взгляд.       — Не обращай на него внимания, Гермиона… В этом весь Драко и есть. То, что он дразнил тебя, не означает, что он пытался тебя оскорбить.       Я почувствовала, что хочу согласиться со словами миссис Малфой. Мне действительно была известна разница, между оскорблениями и поддразниванием.       — Я зашла узнать, как ты себя чувствуешь, Гермиона.       Она подняла платье и небрежно бросила его на изножье кровати. Столь непринужденное поведение со стороны этой женщины продолжало удивлять меня.       — Ты так мало говорила с тех пор, как вернулась. Знаю, ты молчала на кухне, думая, что пощадишь мои нервы.       Нарцисса жестом остановила мои, уже рвавшиеся наружу, возражения, взяла меня за руку и подвела к кровати, предлагая присесть.       — Драко рассказал мне о словах Поттера… Он говорил, что ты принадлежишь ему?       — Да, — шёпотом ответила я, бездумно сминая тёмную ткань махрового халата, в попытке куда-то деть собственные руки.       — Тебя это беспокоит, — сдержанно отметила Нарцисса. — Как думаешь, что он имел в виду?       Я вздохнула.       — Искать смысл в его словах — не лучшее занятие. Он ещё говорил, что Рон тоже «его», и я могу лишь предполагать… Мы ведь действительно были «его» — его единственными настоящими друзьями…       — Или то, что он «любит» тебя, Гермиона. Извращённая маниакальная форма привязанности. Похоже, что теперь, когда ему не удалось связаться с Рональдом, Поттер решил вплотную заняться тобой. Драко сказал, что он не наложил на тебя ни одного заклинания. Разве что в самом конце…       Я кивнула и ощутила непрошеный прилив радости, от сопровождавшего движение головы подрагивания волос.       — Думаю, поначалу он ещё осознавал, что не может убить меня. Поэтому и выбрал столь жестокое заклинание в конце. И если бы Малфой не остановил его…       Меня вновь охватила дрожь, и вскоре я обнаружила, что прячусь от неё в тонких изящных руках Нарциссы. Я положила голову ей на плечо, но в ответ не обнимала — не знала, как она отреагирует на подобное нарушение своих границ.       — Я уже говорила тебе однажды, Гермиона, и скажу вновь: Драко будет заботиться о тебе… Будет заботиться, — прошептала Нарцисса. У меня не было причин подвергать сомнению эти слова. Их суть уже жила в моём сердце.       Когда стало ясно, что Драко может не вернуться, я наконец прочувствовала, насколько сильно нуждаюсь в нём. Практически вытащив его с того света, я смотрела на него, целовала его и понимала, что хочу, чтобы эти поцелуи, эти взгляды — не заканчивались.       «Чёрт, я даже отрастила себе волосы с помощью магии из-за его слов».       Очевидно, что наши отношения не могли подпадать под категорию «влюблённости». Но была ли это «любовь»?.. Мне был неведом точный критерий для этого чувства.       Мысли о Малфое окончательно прогнали мою дрожь. Поднявшись из объятий Нарциссы, тепло улыбнулась ей и только тогда заметила странное выражение её лица…       — Драко уже решил вернуться к себе завтра. Ты могла бы отправиться с ним, — с фальшивой ненавязчивостью предложила миссис Малфой. Я смотрела на неё, возвращаясь к воспоминаниям. И моя улыбка померкла.       — Даже не знаю… В последний раз, когда я была там, я растянула лодыжку, и перед этим, кажется, выставила себя полной ослицей.       Посмеявшись, Нарцисса с улыбкой ответила:       — Эти небольшие апартаменты — дом Драко. Я просто счастлива, что он привёл тебя туда. К примеру, мне туда путь закрыт. Так что твой визит многое говорит о его отношении к тебе, Гермиона. Я уверена, что он хотел бы, чтобы ты составила ему компанию…       Её взгляд был устремлён на свинцовую шкатулку, стоявшую на маленьком столике у моей кровати.       — Думаю, вам есть что обсудить.       Я положила её туда сразу после возвращения в поместье и быстро забыла о ней. Обернувшись, я взглянула на покрытую рунами шкатулку. Рано или поздно мне предстояло найти место, где она может быть надёжно спрятана.       «Не приведи Мерлин, Гарри каким-то образом сумеет попасть на земли Малфоев…»       Даже наличие у нас двух Даров не означало, что Гарри стал беспомощен. Я мельком взглянула на свой старый плащ, висевший у двери. Мантия Невидимка была спрятана в бездонном кармане, и об этом не знал никто, кроме меня — даже Малфой. В какой-то момент я решила, что с него было достаточно знания о Бузинной палочке.       Мы поговорили с Нарциссой ещё немного. Она спросила, не возражаю ли я, если она приобретёт мне несколько нарядов. Поначалу я колебалась. Видя, что миссис Малфой не примет моего отказа, я решила уточнить, не будут ли все эти наряды — платьями. Мне понравилось тёмно-зелёное платье, но оно не вполне подходило мне, потому что было подобрано с учётом действия Оборотного зелья.       — Нет-нет… Только несколько юбок и блузок. Если ты, конечно, не предпочитаешь платья.       Я рассмеялась и подтвердила, что обновить гардероб не повредит. К тому же, не помешала бы летняя одежда… Опомнившись, я добавила:       — Надеюсь, мне не придётся посягать на вашу доброту до самого лета…       И эти слова произносились не из вежливости. Я горячо надеялась, что всё это: Гарри, Дары, маховики времени — станет лишь воспоминанием уже к лету. Но что будет дальше, мне почему-то представлялось очень смутно. Совсем не как раньше.       Заметив мою задумчивость, Нарцисса извинилась и, пожелав мне спокойной ночи, оставила меня наедине с моими мыслями.       Вернувшись в ванную, я грустно улыбнулась отражению в зеркале, глядя на свои волосы. Ванная набралась, и я скользнула в слегка обжигающую воду, мысленно возвращаясь от Гарри и Малфоя к посланию Титанов.       «В ту ночь, когда Волан-де-Морт возродился…»       Литтл-Хэнглтон, кладбище, ночь убийства Седрика Диггори. Если как следует разобраться, то выбор момента казался вполне логичным. Местонахождение Волан-де-Морта было точно известно. После того, как «другой» Гарри сбежит в Хогвартс, он будет в ярости… И сбит с толку, внезапным исчезновением своей жертвы. Можно будет одним махом уничтожить и самого Волан-де-Морта, и его ближайших приспешников, а после — заняться крестражами.       Супруги Лестрейндж останутся в Азкабане. Сириуса оправдают, после того как Питер Петтигрю будет опознан на кладбище. Альбус не станет искать крестражи, и не погибнет в конце концов. Не будет создана Армия Дамблдора, потому что Амбридж не назначат в Хогвартс. Северус не должен будет убивать Альбуса. Нарцисса не будет давать Обет, а Малфой не должен будет становиться Пожирателем…       Тут я вздохнула. Судьба Малфоя или Северуса никогда особо не волновала Гарри. Вероятно, что он скорее убьёт их, чем позволит существовать в своём новом мире.       «Гарри же назвал Малфоя своим заклятым врагом. Хотя это грубое заблуждение, по многим причинам».       И ещё Камень Воскрешения… Он всё ещё был у Гарри. Если он собирался вернуться в ту ночь, на кладбище в Литтл-Хэнглтон — для чего ему понадобился Камень? «Другой» Гарри забрал тело Седрика Диггори обратно в Хогвартс — это лишает возможности спасти парня. И Титаны подтвердили — Гарри не спасёт Седрика.       У меня оставалось только предположение, что Гарри хотел использовать Камень как подстраховку — на случай гибели человека, которого он хотел бы видеть живым, или собственной смерти…       «Здесь всё ещё не хватает какой-то детали».       Я поднялась из воды и обнаружила, что волосы стали немного кудрявыми. Вместо того, чтобы высушить голову заклинанием, я обернула вновь обретённое сокровище в полотенце и, покончив с водными процедурами, забралась в тёплую постель.       Меня радовало, что у меня снова есть волосы. Но куда больше меня радовало, что я и Драко — мы оба — смогли пережить ещё одну встречу с моим лучшим-ненавистным другом.