Шут, Император и Повешенный

      Я резко поднялась. Дверь в ванную открылась с громким стуком.       До меня дошло, что я сижу в воде и она давно остыла — похоже, согревающие чары иссякли. Тут же где-то над головой послышался звук — резко отдернули занавеску. Моему удивлённому взгляду предстал Малфой.       Он тоже выглядел слегка ошарашенным, когда уставился на мои коленки, а потом скользнул взглядом по лицу и прошипел:       — Твою мать!..       Малфой быстро повернулся ко мне спиной, и я только успела вымолвить:       — Что?..       — Я, блядь, уже решил, что ты тут поскользнулась и разбила голову!.. Я стучал и звал тебя, Грейнджер, а ты не отвечала!       Он шагнул к тумбочке у раковины и, сняв с полки большое полотенце, протянул его в мою сторону. Я поднялась из воды, кое-как обернулась в предложенную ткань, и вылезла из ванны.       — Я заснула!.. — эмоции, наконец, достигли сонного рассудка, и я вскрикнула: — Выметайся отсюда!       Словно ожидавший приказа, Малфой вышел прочь и захлопнул за собой дверь. По крайней мере, попытался. Бросив взгляд на искорёженную ручку, я поняла, что он попросту сломал её, наплевав на использование магии.       Я переоделась в маггловские спортивные штаны и старую футболку «Пушек Педдл», уничтожив безнадёжно испорченный наряд. Оставив свой старенький плащ за дверью, вышла из ванной и увидела, что взломщик расположился на софе.       Малфой откинулся на подлокотник, вытянул поврежденную ногу вдоль спинки дивана, и в таком положении ел из тарелки что-то, по виду напоминавшее остатки вчерашнего картофельного супа.       — На кухне ещё есть, — пробормотал он, вероятно, заметив мой интерес к его занятию.       Вскоре я уже сидела на противоположном краю софы и сосредоточенно работала челюстями. Пришлось дважды подниматься, чтобы вновь наполнить тарелку — я не ела ничего со вчерашнего вечера. Наконец, пустая посуда отправилась в раковину. Я поглядывала в гостиную, пока убирала за собой. Малфой продолжал наблюдать за пламенем в камине. Он не обращал на меня внимания и ничего не говорил пока я ела, вероятно, погруженный в размышления о случившемся.       — Как твоя нога? — спросила я, нарушая тишину. Вглядываясь во тьму за окном, я медленно прошла обратно в комнату.       — Болит.       Я присела рядом и слегка повернулась, чтобы посмотреть на ногу Малфоя. На босой ступне, которая была теперь недалеко от моего бедра, я заметила волдыри. В остальном это была обычная мужская ступня, большая… И такая же бледная, как весь остальной Малфой.       — Я могу попытаться вылечить её снова.       — Не надо. Лучше утром… — тихо ответил он, не отрывая взгляда от пламени.       Я вздохнула. Необходимо было рассказать ему об исчезновении одного из Маховиков, но я всё ещё чувствовала себя полностью опустошенной, голова отказывалась работать. Голос Северуса не звучал с того момента, как я нашла шкатулку. Мне стало вдруг интересно: не от того ли это, что я истощена как физически, так и морально?       Мы сидели молча и смотрели в огонь, будто искали в нем нечто важное, скрытое от глаз. Глаза, впрочем, начали слипаться почти сразу, и когда, наконец, закрылись, я откинула голову на спинку софы, позволяя телу расслабиться.       Проснулась я внезапно, когда кто-то наклонился надо мной, и вскинула руку спросонья, едва не ударив Малфоя по лицу. Я щурилась, разглядывая его, а потом устало улыбнулась. Каким-то образом ему удалось поменяться с моим сонным телом местами. Он вытянул раненную ногу на пол и наколдовал две подушки, одну из которых положил себе за спину, а другую — мне под голову. Я почувствовала поддержку его рук, и поудобнее устроилась на софе. Мою подушку он положил на здоровое бедро. Повинуясь манящим чарам, знакомый бледно-зелёный плед скользнул к нам из кресла и накрыл меня. Свечи погасли, и только пламя камина освещало гостиную.       Я посмотрела вверх, но увидела только кончик малфоевского носа. Малфой наполовину лежал, наполовину сидел со мной на софе. Я знала, что он не спит и всё ещё смотрит в огонь, но больше меня это не волновало… И я заснула, положившись на крепкую руку Малфоя, сжимавшую меня в объятиях. В другой руке, покоящейся на подлокотнике, он держал палочку Северуса.       Малфой охранял меня, пока я спала, не видя снов. Когда я проснулась в очередной раз, чтобы вновь провалиться в сон, то почувствовала его взгляд на своём лице… И мои губы озарила улыбка.

***

      В следующий раз меня разбудили голоса. По-прежнему лежа на софе, Малфоя поблизости я не обнаружила. Через приоткрытые передние окна помещение наполнялось дневным светом и утренней прохладой. После долгого сна во рту всё пересохло, и я медленно поднялась, но направилась не в кухню, а к открытом окну.       Внизу я увидела Малфоя, который громко переговаривался со своим отцом, Уильямсоном и Кингсли во дворе. Люциус был верхом.       -… под Империусом! Где он сейчас?       Я пораженно опустилась на скамейку, но продолжила выглядывать из окна.       — Уискомб в Святом Мунго, Драко… И они не дают гарантий, что он выживет, — мрачно ответил Люциус. Его взгляд вдруг встретился с моим, но тут же вернулся к Малфою.       — Почему не Флинт или ты, Уильямсон?       Мне было видно только затылок Малфоя, и то, что на Драко была та же маггловская одежда, что и вчера, включая те ужасные старые сапоги.       — Уверен, что меня рассматривали как вариант, да и Флинта. Но и Флинт, и я — мы оба были в штаб-квартире Министерства, в то время как Уискомб постоянно работал в полевых условиях. Очевидно, что его взяли, потому что это было проще, — сказал Уильямсон со вздохом. Я могла видеть его бледное лицо, и то насколько ему… Больно произносить эти слова.       — Уискомб к тому же не публичная персона. Он не женат, живёт один — никто не забьёт тревогу, если он внезапно пропадёт куда-то, — добавил Кингсли. Золотое кольцо в его ухе поблескивало от утреннего солнца.       — Кого ещё из целителей мы можем призвать? — спросил Люциус.       — Целительница Патил… — начал было Уильямсон, но Малфой грубо оборвал его:       — Ни в коем случае. Я привлекал её однажды ради спасения Грейнджер, и этого достаточно. Если мы и её под удар поставим…       — Драко прав, джентльмены, — вздохнул Люциус. — Мисс Патил слишком важна, чтобы её терять. Но нам всё равно нужно найти кого-то…       Уильямсон кивнул, и я заметила, что Кингсли теперь тоже с улыбкой смотрел на меня. Я улыбнулась ему в ответ, давая понять, что у меня всё хорошо, и отошла от окна.       «Гарри и W.A.T.C.H. использовали Уискомба, чтобы проникнуть на территорию поместья, минуя защиту?.. Но как они вышли на Уискомба? Может Гарри узнал об этом от Эрни?»       Я переоделась в чистую чёрную юбку и чёрную кофту с широким горлом и длинными, плотно прилегающими рукавами. Собрала волосы в низкий хвост и впервые за долгое время почистила зубы. Прополоскав рот, я снова посмотрела на себя в зеркало и заметила несколько царапин у правого виска. Но ничего такого, что требовало бы внимания.       Когда я зашла на кухню за стаканом воды, Малфой как раз поднялся по лестнице и, захлопнув дверь, сбросил свою чудовищную обувь. Он опустился на диван, подобрал подушку, оставленную мной, и устроил на ней свою раненную ногу. Выглядел он бледнее обычного. Под левым глазом залегла тень, правого я не видела из-за повязки. Похоже, он не спал всю ночь.       — Давай я вылечу твою ногу, Малфой, — вновь предложила я, на что Малфой ворчливо фыркнул:       — Давай. Мне без разницы, лишь бы болеть перестало…       Со вздохом я отправилась на кухню, и поставила пустой стакан в раковину рядом с его грязной тарелкой. Но мысль о том, что надо бы их вымыть, оставила на потом…       Малфой, тем временем, пытался закатать штанину и досадно шипел, понимая, что не сможет поднять её достаточно высоко, чтобы снять бинты.       — Ну, пиздец… — прошипел он, когда я подошла, и снова поднялся с дивана. Его руки метнулись от штанины к ширинке. Я смотрела на него и попутно искала Бузинную палочку в рукаве кофты.       — Грейнджер… Не смотри, — тихо сказал он, делая неопределенный жест рукой, чтобы я отвернулась. Моя бровь от удивления взметнулась вверх, но я подчинилась.       Звук падающей на пол джинсовой ткани заставил меня слегка покраснеть, а потом я заметила краем глаза, что Малфой зачем-то схватил одеяло… Слышно было, что он снова сел.       — За дело, Грейнджер, — отрезал он, и я как следует вздохнула, прежде чем повернуться.       Малфой вновь полусидел-полулежал, только на сей раз на краю софы, так чтобы его бедро находилось достаточно далеко от подушки сиденья, и можно было обработать раны с обеих сторон. На его высоких бледных скулах расцветали красные пятна, и сам он смотрел куда-то поверх меня — в стену за моей спиной.       Он прикрывался одеялом. Никогда бы не подумала, что Малфой предпочтёт стать тем, кого Рон как-то назвал «commando» [1]. Правда, я и не думала особо о Малфое никогда… До похорон Минервы.       Его ноги были покрыты золотистыми волосами, до того тонкими, что я сперва и не заметила их — пока не встала перед ним на колени. Я устроилась так, чтобы колени мои были по обе стороны его правой ступни. Взгляд невольно скользнул по внутренней стороне бедра в сторону тени пледа, скрывавшей от него то, что находилось теперь под бледно-зелёной тканью.       Осторожничая, я начала медленно разматывать повязку. Крови было немного, и рана не была инфицирована. Пока я её осматривала, моё дыхание явно щекотало Малфоя — он то и дело ёрзал.       — Рана выглядит нормально… Отёк не сильный. И цвет плоти здоровый, — тихо говорила я, скорее себе самой.       Он кажется кивнул, но ничего не ответил, только шумно сглотнул. Я глупо улыбнулась, чувствуя, как щеки начинают гореть сильнее, когда обратила внимание на приподнятое одеяло. Малфой притворно закашлялся и накрыл его правой рукой.       Я подавила желание закатить глаза, и продезинфицировала рану. Кончик Бузинной палочки мерно двигался — вверх и вниз — ткани и кожа заживали, подсвеченные золотистым сиянием. Малфой вздохнул, и я подумала, что это должно быть приятное ощущение.       — Без шрама, — прокомментировала я свою работу, и слегка передвинулась, чтобы приступить к заживлению раны со внутренней стороны.       Я схватилась левой рукой за его колено, чтобы было удобнее колдовать, и Малфой вдруг резко выдохнул. Я обратила на него внимание, и поняла, что он смотрит теперь на меня. Рот уже открылся и извинения готовы были сорваться с языка, но я остановила себя и вернулась к ране, чтобы методично совершить те же движения палочкой, только уже с другой стороны.       И снова услышала вздох Малфоя, когда магия исцелила повреждения, не оставив никаких следов.       Всё это время я почти не обращала внимания на запах его кожи, на свою позу, и на то, что моя голова находилась меж его разведённых ног, а левая рука — сильно сжимала колено.       — Как новенький, — прошептала я, чувствуя, как моё дыхание отражается от внутренней стороны бедра.       Малфой застонал так, что внутри у меня всё перевернулось. Приятное тепло разливалось по телу. Наверное, оттого между ног стало так мокро.       Я, как в замедленной съёмке, отняла руку от колена и, снова оказавшись на корточках, несмело подняла взгляд от обтянутой футболкой груди на его лицо.       Он наблюдал за мной, глядя сверху вниз из-под прикрытого века… И этот взгляд вызывал ещё большее беспокойство где-то внутри. Я нервно откашлялась, собрала бинты с пола и принялась запихивать палочку в рукав.       — Грейнджер?       Голос его звучал глубже обычного и почти магическим образом отражался от моей собственной глубины.       — М?       Я старательно пыталась попасть палочкой в кобуру внутри рукава.       Он провёл рукой по одеялу, и если бы это было возможно — я вспыхнула бы ещё сильнее, зная, что именно скрыто под тканью.       — Ты запомнила, о чём я говорил вчера?       Я смотрела невинно, но взглядом предпочла больше не встречаться.       — Когда?       Он глубоко вздохнул.       — Про то, что никогда не был хорошим человеком…       — Запомнила, — прошептала я и перевела взгляд на брошенные в стороне джинсы.       — И я назвал тебя хорошей женщиной?       Я кивнула. Он сделал вдох, и вдруг наклонился вперёд, так, что я почувствовала его выдох правой щекой.       — Я начинаю верить, что не такая уж ты «хорошая», как мне казалось, — прошептал он «доверительным» тоном. — Ты весьма коварна… Как и многие другие представительницы твоего пола. Но ты находчивее всех их вместе взятых.       Во рту пересохло, и я сглотнула.       — И если ты и дальше будешь проявлять свою чёртову гениальность… Мне, пожалуй, придётся показать тебе насколько «плохим»[2] я могу быть…       Мне казалось, что я перестала дышать, хотя моя грудь бешено вздымалась. Я была готова отдать ему всю свою «злость», показать насколько «плохой» я могу быть… Достаточно было только повернуть голову, и поцеловать его, поделиться с ним своим «грехом».       Но прежде чем я успела претворить свои мысли в действие, Малфой поднялся и, наклонившись, быстро подобрал свои штаны. Я затуманенным взором наблюдала, как он наклоняется за софой, сбрасывает одеяло и снова надевает джинсы. С того места, где я стояла на коленях, за диванной спинкой мне было видно только его бедро и бледный плоский живот, с уходящей вниз дорожкой светлых волос.       Я почувствовала, что мне срочно необходимо уединение.       Малфой накинул одеяло на спинку софы и, оправив футболку, пошёл на кухню, где принялся варить кофе.       «Я не собиралась провоцировать его, когда предложила лечение. Единственное, чего я хотела — это исцелить рану на ноге. Откуда мне было знать, что он не носит боксёров или трусов… Или чего угодно под джинсами? Если уж на то пошло, то это он меня провоцирует!»       Внезапно моё возбуждение сменилось чем-то другим, больше похожим на жалость к себе. Ведь я не знала, смогу ли… Не знала, что буду чувствовать.       «Как секс вообще может казаться чем-то приятным после того, как…»       Я закрыла глаза и сжала челюсти. Я понимала, что мне можно даже не начинать раздумывать обо всём этом, по крайней мере, в отношении мужчины, который одним глазом вглядывался в огонь под кофейной туркой. И дело было не в том, кто хороший, а кто — плохой. Дело было совершенно в ином.       Я хотела Малфоя, и он хотел меня… Вернее, его «нижняя» часть хотела. Подтверждение тому всего пару минут назад было прямо перед моими глазами, в буквальном смысле.       Но по какой-то причине этого всё ещё было недостаточно. Вот, что имело настоящее значение. Вот, что побуждало меня стать «плохой».

***

      Совсем уже тёплые солнечные лучи коснулись моей чёрной кофты, когда мы с Малфоем выбрались на балкон за его небольшой спальней в доме конюха. Там стояли два плетёных кресла и маленький столик. Французские двери позади нас оставили открытыми. Тонкие занавески колыхались на сквозняке.       Малфой сидел справа от меня, потягивал кофе и смотрел на поля лежавшие перед нами. Он заявил, что нам предстоит долгий разговор о последних событиях…       Я всё ещё чувствовала себя неловко и продолжала наблюдать, как он неряшливо прихлёбывает свой кофе — словно пытается смутить меня ещё больше. Свою чашку я держала на коленях, нервно сжав её в ладонях.       Я ждала пока он заговорит, и одновременно с тем надеялась, что он этого не сделает никогда, а быть может и вовсе исчезнет куда-нибудь. Напряжение последних минут и его провокационные слова, сказанные на ухо, всё ещё беспокоили меня.       — Ну, Грейнджер… Порадуй меня хорошими новостями.       Я хмуро проводила глазами чашку, отставленную им на стол, и уловила взгляд, искоса брошенный в мою сторону.       — Что ты хочешь услышать?       Малфой слегка повернулся в своём кресле, чтобы посмотреть мне в лицо.       — Не знаю, где ты была последние два дня, но если ты не заметила — мои родители остались без дома, мэнор разрушен, а в саду моей матери выстроились в ряд двенадцать мужчин и женщин… Без признаков жизни, — прорычал он с искаженным от гнева лицом.       Я медленно кивнула, продолжая вертеть в руках чашку.       — Так вот, любые хорошие новости сейчас будут кстати.       Скривив губы, я тяжело вздохнула. Хорошие новости действительно были кстати, но я знала, что сказанное мной уж точно не «порадует» Малфоя… Скорее наоборот.       — Так что выкладывай…       Я закусила губу и встретилась с ним взглядом.       — У меня не так много хороших новостей, Малфой.       Откинувшись на спинку кресла, он провёл ладонью по правой стороне лица, используя повязку, чтобы почесать заживающий шрам.       — Говори уже.       — Я нашла шкатулку на площадке между вторым и первым этажом… — я перевела дыхание. — Она была вся в крови и чьей-то коже, в виде чётких отпечатков ладоней…       — Отпечатки пальцев?..       Я отрицательно покачала головой.       — Там ничего не осталось. Когда я открыла её…       — Оба?       Я замерла, а потом снова качнула головой. В тот же момент Малфой вскочил на ноги. Как и следовало ожидать, известие повергло его в ярость.       — Ты не спрятала их как следует! Как, блядь, они вообще сумели открыть шкатулку?! Разве гоблинские чары не защищали её?       Он навис надо мной, рукой больно сжал плечо. Горячее, отдающее кофе, дыхание касалось моего лица. Я сидела не шевелясь, только опустила взгляд на чашку в своих руках и надеялась, что телодвижения Малфоя не приведут к тому, что обжигающая жидкость окажется у меня на коленях.       — Забрали только один… — проговорила я сквозь зубы, чувствуя, как хватка его руки усиливается. Стоило мне замолчать, и Малфой выпрямился, после чего вернулся в своё кресло и прикрыл раскрасневшееся лицо ладонью.       — Только один? И почему тебя это нисколько не волнует, Грейнджер? — его голос звучал приглушенно.       — Потому что ещё не всё потеряно, — ответила я. — К тому же, тот кто открыл шкатулку теперь имеет страшно обожжённую руку… Думаю, гоблинские чары оказались настолько эффективными, что теперь мы сможем легко отыскать вора.       — Среди убитых нет никого с обожжёнными верхними конечностями…       Моё лицо озарила тут же угасшая ухмылка. Это была хорошая новость, которую я собиралась сообщить. Но она же оказывалась последней.       — Здесь придётся прибегнуть к помощи специалистов. Святого Мунго или частного целителя…       Малфой внезапно вскочил и быстрым шагом направился в свои апартаменты. Минутой позже я услышала, как он активирует камин и с кем-то переговаривается через пламя. Мне оставалось довольствоваться кофе, и видами полей. На вершине одного из холмов я заметила стадо овец, греющихся на солнышке.       Я знала, что должна была сразу сообщить о том, что у одного из беглецов сильно обожжена рука. Но я почти забыла об этом факте, пока где-то на задворках сознания он сам по себе не превратился в умозаключение… Я даже на мгновение задумалась, не могло ли это быть незримым влиянием Северуса. Ко всему прочему, ещё нужно было как следует обдумать своё бегство из дома над конюшней. Мне удалось избежать опасности в ночь нападения, и я до сих пор не понимала, каким образом это случилось. Я очень хорошо помнила детали сна… И Северуса. Помнила те странные слова, которые он говорил…       — А ты не думаешь, что это мог быть отпечаток ладони Поттера? — хрипло спросил Малфой, опускаясь в своё кресло и отвлекая меня от мыслей о снах.       — Нет, не думаю. Он казался меньше, как будто рука была женская…       — В Святом Мунго нет записей о пациентах с сильным ожогом кистей. Во всяком случае пока нет…       — Другие целители? — нахмурилась я.       — Уильямсон работает над этим. Он уже вернулся в Лондон…       Малфой устроился в кресле поудобнее и подставил лицо солнечным лучам.       — Давай, Грейнджер. Расскажи мне ещё что-нибудь приятное.       — Похоже, из-за боли или спешки тот, кто похитил Маховик, больше ничего не взял, и это может нам помочь…       Я оставила свой кофе на столе и сходила в ванную за плащом. Вернувшись в кресло, порылась в бездонном кармане и вытащила оттуда шкатулку.       — А где кровь? — спросил Малфой. Он откинул голову на спинку кресла и взирал на меня поверх своего длинного носа.       — Чары… Когда я закрыла шкатулку, после того, как нашла её, магия уничтожила кровь и кожу. Не знаю почему, но она, очевидно, зачарована не причинять вреда мне…       Я опустила шкатулку на колени и с лёгкостью открыла защёлку. Откинув крышку, я повернула шкатулку содержимым к Малфою и, отодвинув оставшийся Маховик, вытащила металлический диск. Зажав его в кулаке, я убрала шкатулку обратно в карман, к Мантии Невидимке. И поняла, что настал самый подходящий момент рассказать о ней Малфою.       — Это, возможно, единственное, что есть хорошего в сложившейся ситуации, — сказала я, раскрыв ладонь, чтобы он увидел на ней круглый диск с выгравированным рисунком. Малфой наклонился вперёд, чтобы рассмотреть «хорошую новость», но прикасаться к ней не спешил.       — Что это?       — Не уверена на сто процентов, но у меня есть идея, — ухмыльнулась я.       Малфой закатил глаза и снова откинулся на спинку кресла.       — Какая же?       Я сжала диск в кулаке и положила руку на колено.       — Ты конечно помнишь, как работают Протеевы чары?       Это был риторический вопрос… Малфой применял их на шестом курсе.       — Тут всего один диск, Грейнджер. И как этот кусочек металла вселяет в тебя веру в то, что всё будет хорошо? — Малфой вздохнул и склонил бледную шею, подставляя лицо солнечному свету.       Я закусила нижнюю губу. Да, диск был один, но Маховика было два. И я знала, что вскоре после падения Волан-де-Морта, в работу обычных маховиков времени Отделом Тайн было введено заклинание позволяющее отслеживать и записывать данные об использовании устройств. При строгом учёте отслеживание каждого маховика стало вполне естественной мерой. Идея о том, как построить заклинание для отслеживания малых маховиков была взята из чертежей и описаний тех двух устройств, что когда-то хранились в шкатулке, которая теперь лежала в кармане моего плаща…       — Когда активируется один из Маховиков, этот диск каким-то образом записывает или предупреждает держателя второго устройства об использовании первого. Я могу только догадываться, Малфой, но поскольку устройств два, логично, что кто-то захочет использовать их вместе. Так чтобы, если отправится один, то и второй мог последовать за ним почти сразу… — я замолчала, вновь погрузившись в свои мысли.       «И ты знаешь куда и когда Поттер хочет отправиться, но решится ли он ждать, чтобы использовать его в тот самый день? Это для него риск быть пойманным, ведь ещё не миновала и вторая неделя апреля…» — прошептал Северус.       «Диск каким-то образом даст мне знать, когда Гарри активирует Маховик, и, возможно, покажет, где именно он был использован…»       Я разжала пальцы, свет упал на гладкую поверхность металлического диска.       — Нам надо найти его и остановить. Либо придётся последовать за ним и остановить уже там, — прошептала я.       — Я бы предпочёл первый вариант, — отозвался Малфой.       И с этим невозможно было не согласиться. Путешествие в прошлое на несколько часов назад сбивало с толку… Путешествие во времени прочти на тринадцать лет назад могло обернуться чем-то большим, чем простое головокружение. Я понятия не имела, что могла сделать с волшебником отправка в такую даль — никто не имел об этом понятия. Опять же, существовала масса предположений и теорий, но мне не хотелось даже думать о них в тот момент.       — Даже если он решит использовать его через час или через месяц — мы узнаем об этом, — тихо сказала я, помещая диск в рукав, между кобурой для палочки и собственной рукой. Если металл зачарован каким-то аналогом Протеевых чар, в нужный момент он нагреется или завибрирует.       — Итак, один из Маховиков украден, рука вора обожжена до такой степени, что не подлежит восстановлению. Ты подозреваешь, что это была женщина, её нет среди убитых.       У нас остался один Маховик времени и… Железка. Пожалуйста, Грейнджер, скажи, что у тебя ещё припасены хорошие новости, — вздохнул Малфой.       Я закатила глаза, пока взгляд вновь не коснулся моего плаща.       — У нас есть Мантия Невидимка.       Малфой подобрался в кресле и повернулся ко мне лицом. Меж его белобрысых бровей залегли тени.       — С каких это пор?       Я поколебалась, но ответила:       — Ещё с Министерства…       Его руки сжали плетёные подлокотники, костяшки побелели.       — И ты молчала потому, что…       — Не знаю, — честно призналась я.       Малфой внезапно ухмыльнулся. Его разбирал смех.       — Два Дара… Бьюсь об заклад, Поттер буквально лупил себя по роже оставшейся рукой!       Я не смогла сдержать ухмылку. Гарри очень дорожил Мантией ещё до того, как мы узнали, что это Дар Смерти. Эта вещь принадлежала его отцу… И тут моя ухмылка сошла на нет.       Последняя нить связывавшая его с отцом и Мародёрами, была теперь у нас в руках. Казалось почти кощунственным, что она попала ко мне, и Малфой — Малфой — тоже мог воспользоваться ею. Я не ощущала чего-то подобного в отношении Бузинной палочки, ведь у неё было много хозяев. Но Мантия хранилась в семье Поттеров на протяжении многих поколений.       Успокоила меня мысль о том, что Гарри не вспомнил о Мантии, раз бросил её на полу Атриума. Она его не волновала… Но волновала меня. Делало ли это меня более подходящей хозяйкой для этого Дара Смерти? Да.       — Пожалуйста, скажи, что ты нашла там же Воскрешающий Камень! — усмехнулся Малфой.       — Хотела бы я…       Камень. Теперь, когда Гарри уже точно завладел Маховиком, зачем ему понадобился Камень? Я много размышляла об этом, в ожидании того, что он попытается получить Маховик в качестве альтернативы. А раз у него теперь есть возможность вернуться в прошлое, то зачем ему Камень?       Единственно возможное предположение, которое я смогла сделать, состояло в том, что Гарри может использовать Камень, чтобы спасти жизни тех, кто каким-то образом случайно погибнет после квантового сдвига. Если он убьёт Волан-де-Морта… Я уже продумала возможные изменения — кто в результате выживет и прочее. Но я также понимала, что погибшие в нашей временной линии люди, скорее всего, умрут как-то иначе в изменённой временной линии. Гарри, скорее всего, не верил или не знал, что Вселенная сама «исправит курс».       Подобные мысли приводили к неутешительным выводам. И я задумалась, что же мне делать со всем этим.       — Ты хорошо помнишь четвёртый год? — спросила я Малфоя, потянувшись за кофе. Рядом послышался вздох.       — Не очень. Помню Турнир Трёх Волшебников и смерть Диггори… Святочный Бал помню. И всё, наверное.       Я поджала губы.       — Довольно расплывчато, тебе не кажется?       Малфой поёрзал в кресле и заложил босую правую ступню на левое колено, отчего плетёнка затрещала.       — Я не вёл ежедневника, знаешь ли. У меня были более важные дела… Например, издевательства над окружающими, Крауч-младший, превративший меня в хорька, и забота о том, чтобы одежда Пэнси оставалась на ней после Бала…       Это рассмешило меня, но я остановилась и нахмурила брови.       «Дневник… Ежедневник».       — О!       Лицо Малфоя выглядело странно, он изогнул левую бровь:       — О? Грейнджер?       — Просто вспомнила кое-что… Что может пригодиться, если ничего не выйдет… — пробормотала я, заменяя чашку ногтем большого пальца правой руки.       — Я, например, надеюсь, что всё «выйдет». Грейнджер… Что там у тебя в голове стряпается? — голос Малфоя стал тихим и хриплым, почти соблазняющим, если бы не его вопрос.       — Дневник… На четвёртом курсе я вела дневник… Подробный учебный план, заметки о заданиях Турнира, и в подробностях описывала дни, предшествовавшие возрождению Волан-де-Морта…       Малфой фыркнул, явно безразличный к моему открытию.       — Если… Если нам вдруг придётся вернуться, этот дневник может пригодиться. Это поможет узнать, где я — вернее, моя четырнадцатилетняя копия. Гарри, Рон, Северус, Альбус… Кого стоит избегать, а с кем можно выйти на контакт, в случае, если возникнет больше препятствий, чем мы сможем преодолеть…       — Погоди минутку, Грейнджер. Когда я говорил недавно о том, что следует рассчитывать на худший сценарий, я не имел в виду…       — Именно это ты и имел в виду, Малфой. Я не думаю, что Гарри отыщут — только если он сам этого не захочет. И я очень сомневаюсь, что теперь, когда он получил, что хотел, мы его увидим. Люди, которые совершили нападение на ваш дом, могут продолжить нападать на вас, но у меня такое чувство, что меня они не тронут, пока Гарри не прикажет.       Малфой снова провёл ладонью по правой части лица.       — Ты права. Но я предпочёл бы вложить всю энергию в поиски Поттера в «этом» времени, чем дожидаться, пока он использует Маховик. Мы ведь даже не узнаем, что временная линия изменилась, так? По крайней мере, это будет безболезненно… — проворчал Малфой, растирая место на ноге, где ещё совсем недавно была рана.       — Это не будет безболезненно. Разве я тебе не говорила об этом раньше? Когда временная линия искажается… Мы все просто перестанем существовать.       Малфой пожал плечами.       — Для меня это безболезненно.       Я раздражённо прикрыла глаза.       Молчание затягивалось. Я рассказала ему про Мантию и Маховик. Поделилась мыслями о значении диска и упомянула о своём дневнике с четвёртого курса, который всё ещё пылился где-то на полках в моём доме в Запретном Лесу. Я вылечила его, больше для собственного успокоения. И теперь не могла придумать, что ещё сказать.       Поэтому я поднялась со своего места, подхватила плащ и вернулась внутрь, чтобы упасть на софу, обхватив плащ руками. Я просидела так довольно долго, глядя на слабое пламя в камине, прежде чем позволила своему телу соскользнуть вниз, и легла на потёртую кожу, положив щеку на подушку.       Мне всё ещё было не по себе, даже после всего этого серьёзного разговора о Маховиках. Мне мерещился запах Малфоя, а в ушах стоял звук его греховных речей. Я не хотела становиться «такой» в тот момент, но хотела, чтобы мир вокруг стал чуточку понятнее.       Я должна была убить Гарри. Так говорили Титаны, то же твердил Северус…       Но я этого совсем не хотела. Почему я должна была хотеть убить своего лучшего друга? Я скучала по нему — по «нему», которого знала когда-то, много лет назад. Когда-то я любила Гарри больше, чем саму жизнь. И теперь я ненавидела его же, за то, что он уничтожил мой мир.       «Если бы Гарри не сошёл с ума, я бы сейчас сидела в своём собственном доме, на поляне. Нежилась бы в лучах весеннего солнца. Думала бы, что посадить на огороде, пока на деревьях распускаются почки, которые вскоре станут листвой… Минерва была бы жива. И мы с ней пили бы чай на берегу Озера. Гуляли бы по окрестностям с Хагридом, избегая студентов. Я шла бы на работу и уходила с неё, с чувством выполненного долга, как будто сделала что-то важное. Рон прислал бы открытку из какого-нибудь очередного экзотического места, и я отправилась бы в Хогсмид, чтобы купить там новый свиток пергамента и бутылочку свежих чернил…»       Такой была бы моя жизнь. Простой и понятной.       «Мне не пришлось бы испытать столь всепоглощающего гнева по отношению к Гарри. Или бояться его. Не пришлось бы чувствовать как нарастают влечение и привязанность к Малфою. Не нужно было бы бояться отказа или собственного внутреннего несовершенства… Или что я там себе напридумывала?»       Мой правый глаз сдался первым, и я громко шмыгнула носом, утирая слёзы.       — Рыдаем, Грейнджер? — донёсся из кухни голос Малфоя.       Я не ответила ему, но прислушалась. Кажется, он доставал из шкафов какую-то посуду.       Подушка под моим правым глазом продолжила намокать, слёзы из левого глаза катились вниз и скапливались у переносицы. Меня съедала тоска по прежней жизни и утраченному уединению, хранившему мой рассудок от потрясений.       «Интересно, как долго мне придётся находиться тут с Малфоем?»       В помещении была всего одна кровать… И я знала, что он может позволить мне спать рядом на софе, но в постели — ни за что. Мне остро необходима была моя собственная кровать, в моём доме. Мне захотелось почувствовать её убаюкивающую мягкость и распахнуть окна навстречу благоухающей ночи и звукам волшебного Леса.       Я вновь громко шмыгнула носом и закрыла левое ухо рукой. Мне не хотелось слушать комментарии Малфоя. Я крепко зажмурилась и стала дышать через рот. Эмоции бурлили и выплёскивались через край, толкая меня на самую грань паники. Но пока я дышала глубоко и медленно, ничего страшного не должно было произойти.       Утешала только мысль о том, что раз моя жизнь изменилась… То и я стану сильнее.       Несколько часов спустя Малфой предложил мне свою кровать, а сам трансфигурировал софу в гостиной, сделав её более удобной. Мы ужинали тем, что он приготовил, но ни о чём не говорили. Как бы мне не хотелось полюбопытствовать, где Малфой научился готовить — свиные котлеты, отварная картошка и тушёная морковь были довольно хорошо приготовлены — я открывала рот не затем, чтобы издать хоть единый звук.       Кроме того, что я могу спать на кровати, Малфой тоже ничего не сказал. Так мы и остались оба погруженные в свои мысли.       Внезапный всплеск эмоций, который я испытала, не повторился, когда я скользнула меж дорогих хлопковых простыней и опустила голову на пуховую подушку. Я трансфигурировала в тайне от Малфоя одну из вилок в цепочку и кулон, чтобы повесить металлический диск на шею. Ещё не успев заснуть, я отметила небольшое пятнышко холода на левой груди. Хоть диск и лежал рядом с теплом моего сердца, металл оставался странно холодным. Я молила о том, чтобы никогда не чувствовать ничего, кроме этой ледяной прохлады. Но как и все маленькие молитвы, произнесённые в тайне и искренне желанные — эта должна была сгореть вместе со мной и раскаленным от предупреждения диском.

***

      Ранним утром седьмого апреля я проснулась от странного звука и в полусне вытащила Бузинную палочку из кобуры, спрятанной под соседней подушкой. Я села, силясь что-либо разглядеть во тьме расфокусированным взглядом.       Разбудил меня глухой звон, и по отблеску зелёного света из гостиной я поняла, что на вызов по камину ответили. Я потёрла глаза и повернулась — за изголовьем кровати было не видно кухни.       Голос Малфоя был слышен, но слов разобрать я не могла. Он негромко говорил в камин, хотя мне и показалось, что был при этом зол. Сквозь прозрачную занавеску между спальней и кухней я разглядела его силуэт. Малфой в одних пижамных штанах стоял на коленях на деревянном полу между софой и камином. Волосы его были растрёпаны, платиновые пряди торчали во все стороны.       Я села на краю кровати, когда ещё одна вспышка зелёного пламени на мгновение осветила гостиную. Едва мои пятки коснулись пола, и Малфой появился в спальне. Он отмахнулся от занавески и направился прямо к платяному шкафу в углу комнаты.       Распахнув дверцы, он начал одеваться. Я наблюдала за ним, гадая, заметил ли он вообще меня, сидящую на краю постели. Но когда он заколебался, перед тем как снять пижаму, я поняла, что заметил. Должно быть почувствовав мой взгляд, Малфой обернулся.       — Мне пора, — только сказал он, повернулся к шкафу и подхватил пару черных брюк и носков, после чего скрылся в ванной. Вернулся он быстро, через несколько минут, полностью одетым. Влажные волосы аккуратно зачесаны назад.       — Ты была права, Грейнджер.       Малфой вновь шагнул к шкафу и извлёк из него что-то по форме смутно напоминающее маггловские берцы.       — Это женщина открыла шкатулку и похитила Маховик, — сказал он, на ходу обуваясь и не особо заботясь о шнуровке.       Я наблюдала за тем, как он вернулся в гостиную, чтобы забрать с дивана свои волшебные палочки и обе кобуры. Наконец, я встала с кровати. Ткань ночнушки мягко расправилась до самых лодыжек вместе с тихим звоном цепочки и медальона, упавшего мне на грудь. Продолжая сжимать в руке Бузинную палочку, я прошла в тёмную гостиную — только неясный серый свет проникал через передние окна.       — Кто? — мой собственный голос прозвучал тихо и хрипло.       Малфой скривился, оправляя ремни нагрудной кобуры, в которой уже находилась тисовая палочка.       — Кое-кто знакомый. Помнишь Сьюзен Боунс? — спросил он, глядя на меня. Блики утреннего света отразили неприязнь в его взгляде.       Я отказывалась поверить в услышанное.       — Сьюзен?       Сьюзен была одним из самых добродушных людей, кого я помнила со школы. Мы никогда не были особенно близки, поскольку учились на разных факультетах. Тем не менее, я помнила её, как участницу Армии Дамблдора. Я также знала, что от рук Волан-де-Морта погибла практически вся её семья, и потому Сьюзен очень сочувствовала Гарри… Но я бы никогда не подумала, что она примкнёт к W.A.T.C.H. Симпатия к Гарри не могла просто скрыть тот факт, что мой старый друг был теперь… Одержимым. Или всё-таки могла?       Малфой лишь кивнул в ответ, на это недоверчиво произнесённое мной имя, и подхватил с крючка у двери свой кожаный плащ. Он быстро обернулся, чтобы бросить на меня последний взгляд, а затем исчезнуть за дверью, ведущей вниз, на конюшню.       Я поспешила к окну, и едва смогла различить, как одинокий силуэт удаляется сквозь туман. Через мгновение растаял и он, оставив меня в одиночестве рассуждать над судьбой Сьюзен Боунс.

***

      Десятое апреля. Месяц до десятой годовщины падения Волан-де-Морта. Я по-прежнему находилась в доме над конюшней. Малфой так и не вернулся, занятый, как я предполагала, расследованием обстоятельств дела Сьюзен Боунс. Сидя на софе, я читала одну из книг Малфоя — «Грозовой перевал». Эту книгу я выбрала после прочтения «Джейн Эйр» и «Источника» Айн Рэнд.       Сперва я перебирала свои записи, которые обнаружила в бездонном кармане плаща. С тех пор, как я начала вести их в кабинете Нарциссы, случилось многое, и я решила добавить несколько важных деталей. Рядом с граммофоном в гостиной у Малфоя был свой письменный стол. В нижнем ящике обнаружился пожизненный запас пергамента, и я добавила к своим письменным рассуждениям ещё двадцать пять листов текста.       Но важных выводов не случилось, да и Малфой не возвращался. Поэтому на следующий день я обратилась к книжным полкам. Заполнены они были в основном маггловской литературой, за исключением нескольких справочников и кодексов законов магической Британии и США… От представленного разнообразия, даже у такого библиофила как я, перехватило дыхание. Я также подумывала разрушить заклятие печати на «Повешенном», но решила сделать это ещё через день, если Малфой не вернётся.       Тот факт, что от него не было никаких вестей, не особенно волновал. Меня охватило странное умиротворение. Похоже, мне потребовалось около двадцати лет из всех своих двадцати восьми, чтобы понять, что беспокойство порождает только ещё большее беспокойство. Я вспомнила хорошие слова: «Отсутствие новостей — уже хорошие новости», и продолжала повторять их до тех пор, пока мысли о Малфое не перестали посещать меня каждые две секунды.       Правда, когда гостиную огласил звон чар, я чуть не выпрыгнула из своей одежды. Камин активировался, и мне пришлось оставить на время Кэтти и Хитклиффа[3]. Со вздохом я соскользнула с дивана на каменную плитку перед камином. Зелёное пламя ослепительно вспыхнуло…       — Эй там! Гермиона?.. — раздался знакомый голос. Протерев глаза от сажи и пепла, я увидела в зелёном пламени Чарли Уизли.       — Малфоя нет, — тихо ответила я, делая попытку улыбнуться.       Чарли в ответ закивал.       — Да, я в курсе. Мы разговаривали час назад, он попросил меня связаться с тобой через камин.       Я молчала в замешательстве.       — Сьюзен Боунс мертва.       Моё замешательство почти сменилось паникой.       — Где ты, Чарли?       — Прости, милая, не могу сказать, — ответил он. — Но что могу сказать, так это то, что Боунс скончалась от проклятых ожогов, которые она получила. Перед смертью успела рассказать, где может быть Гарри. Мы с Малфоем хотим проверить эту зацепку.       — Сьюзен состояла в W.A.T.C.H.? — тихо спросила я, скрестив руки на груди. Кожи груди коснулся металлический холод.       Чарли вздохнул. Его обычно веселое лицо было серьёзным.       — Да. И из того, что нам удалось выяснить, она и Чжоу были из тех, кто последовал за Гарри без колебаний. Мы как следует прошлись по списку… Тех, кто напал на поместье Малфоев, и других известных последователей. Обнаружили, что большинство — сочувствовали Гарри ещё во времена Войны. Ну, как — «сочувствовали»…       — Вероятно, что-то выходящее за рамки поклонения герою? — мрачно спросила я.       — Не то слово. Гарри — культовая фигура, поэтому теперь некоторые члены W.A.T.C.H., с его поддержкой, действуют всё более нагло и опасно. Знаешь, вчера одна из ячеек совершила нападение на Булстроудов. Вся семья едва не погибла в огне. Это не первый случай нападения на старых пособников Волан-де-Морта, но после Глазго и Малфоев, они словно с цепи сорвались…       — Это Гарри, Чарли. Не сомневаюсь, что это его влияние. Если они приняли его как неформального лидера — трудно даже представить, что будет дальше… — прошептала я, наклоняясь ближе к огню. Мой взгляд был прикован к каменной плитке под моими ладонями.       — Мы берём их под арест одного за другим, но похоже на каждого отправленного в тюрьму к ним приходит ещё троё…       «Всё это уже случалось однажды, мисс Грейнджер, ещё до вашего рождения… Тогда Тёмный Лорд был просто харизматичным молодым человеком, который хотел сделать мир "лучше"…»       — Гермиона? — голос Чарли вернул меня к реальности. — Ты как?       — Я в порядке, Чарли… Прости. О чём ты говорил?       Тут его лицо стало ещё более суровым.       — Мама совсем больна. Рон сказал мне ещё вчера вечером — ей становится хуже. И что целители, похоже, уже ничем не могут помочь…       Я вновь опустила взгляд. Рон говорил, что Молли очень тяжело переживала утрату Джорджа. И теперь её горе переросло в настоящую болезнь.       — Отец не оставит её, а Джинни… Джинни отгородилась ото всех. Думает, что всё это… Гарри. Что её вина.       Я нахмурилась.       — Конечно нет, Чарли! Надеюсь, вы все сможете убедить её, что это совсем не так.       — Да, но… Ты ведь общалась с ней в школе, Гермиона. Ты же знаешь какой она иногда бывает. Рон тоже знает, куда лучше чем я… Особенно после её первого курса.       Я была слишком хорошо осведомлена о том, что терзало его младшую сестру, поэтому жестом остановила Чарли. Несмотря на то, что мы не общались с Джинни долгие годы, существуют недостатки в характере, которые неисправимы даже временем. И раны, которые не заживут никогда.       — Рон может быть позвонит тебе. Если маме станет лучше. Похоже, ему порядком надоело сидеть взаперти Мерлин-знает-где.       Я ухмыльнулась.       — Кажется, я его понимаю.       Чарли улыбнулся и подмигнул мне:       — Не сомневаюсь. Всё ещё не знаешь, как там твои дела с Малфоем?       — Ну, его не было несколько дней, так что… Нет?       Чарли усмехнулся. Я была рада снова видеть его улыбающимся. Казалось, что его лицо было создано для улыбки на генетическом уровне.       — Не хочется оставлять тебя, Гермиона, но мне нужно догнать Малфоя. Если что-нибудь случится, я сразу же выйду на связь.       Я кивнула.       — Береги себя, ладно? Если вдруг что — свяжись с Кингсли, он в Лондоне. Или с Грозным Глазом.       — Хорошо.       — Умница. До связи!       Камин вспыхнул ярким зелёным пламенем. Я отшатнулась от огня и повалилась на спину, кашляя. Терпеть не могу сообщение через каминную сеть.       Я поднесла палочку к лицу, чтобы удалить сажу и пепел. Глубоко вздохнула и вернулась на диван к «Грозовому перевалу».       Как бы я ни обожала Чарли, мне хотелось поговорить с Малфоем. После нескольких дней проведённых в тишине, я вдруг поняла, что безумно скучаю по общению. И по своему фамильяру. Когда я жила в своём доме, где не было никого, кроме меня и моего полукнизла, мне не казалось, что размышлять вслух — это нечто странное… Моя мама часто дразнила меня за то, что я разговариваю сама с собой. Но у меня всегда была веская причина. Одиночество.       Так что, в каком-то смысле, я наверное скучала и по сарказму Малфоя.

***

      Он вернулся поздним вечером, напугав меня, уснувшую на софе с «Грозовым перевалом». В дверь, как мне показалось, промокший до нитки и необычайно бледный Малфой ворвался с разбега. В целом он напоминал призрак какого-то трагического персонажа, из романов, что заполняли полки в его доме.       — Малфой? — прохрипела я, приподнимаясь. Книга соскользнула с моего живота и упала на пол.       Он ничего не ответил, но вытащил палочку из кобуры, чтобы зажечь свечи. Свет согрел его черты, и Малфой более не походил на печальный призрак с вересковых пустошей.       — Я не надолго, Грейнджер. Просто зашёл за чистой одеждой и захватить что-нибудь из кладовой, и снова уйти, — пробурчал он, проходя через гостиную прямиком в спальню, попутно капая грязной водой.       Я последовала за ним, но успела дойти только до кухни, когда Малфой снова появился, уменьшая заклятьем сверток с одеждой и убирая его на ходу во внутренний карман плаща. Я отошла к раковине, когда он прошёл мимо меня к кладовой, каждый день волшебным образом наполнявшуюся продуктами. Подобное новшество мне показалось интересным и приятным. Мне стало интересно, смогу ли я таким образом зачаровать кладовку в своём доме.       Схватив какую-то сладкую булку, Малфой вгрызся в неё и, довольно урча, прислонился к дверце, тем самым закрывая её.       Мне оставалось только смотреть на него, вцепившись руками в раковину за моей спиной.       — Уизли говорил с тобой? — его голос прозвучал слегка приглушенно из-за большого количества сдобы во рту.       Я кивнула.       — Я ещё ненадолго отлучусь. Здесь у тебя есть всё, что нужно. Мать или отец, наверняка, заглянут сюда через пару дней… Надеюсь, не нужно напоминать тебе не покидать дом без них?       Я покачала головой и Малфой отхватил ещё один кусок от булки. Он прожевал его, глядя на меня, проглотил.       — Со мной не будет связи, скорее всего. Так что свяжись с Кингсли или…       — С Грюмом, да. Чарли передал, — пробормотала я.       Малфой ухмыльнулся. Его щеки были набиты выпечкой.       — Не вздумай плохо обращаться с моими книгами, Грейнджер. Я очень люблю эту маггловскую литературу… — проворчал он, отправил в рот остатки булочки и вышел из кухни.       Я последовала за ним, избегая мокрых следов на полу. Он остановился в дверях, оглядел гостиную, глядя куда-то мимо. Затем, дожевал, наконец, булку. Взгляд его левого глаза остановился на мне.       — Никаких сигналов от твоей маленькой железки? — спросил он. Его взгляд скользнул вниз, к цепочке на моей шее, а затем и ещё ниже. Я покраснела, поскольку решила не надевать лифчик, не ожидая, что Малфой вернётся столь внезапно.       — Нет… — прошептала я, невольно сжимая кулаки. Хотелось прикрыться руками, потому что соски мои затвердели, и наверняка отчётливо торчали под светло-серой тканью рубашки.       Взгляд Малфоя задержался там ещё на мгновение, прежде чем вновь обратился к моему лицу:       — Будем надеяться, и не будет, — сказал он, делая неуловимое движение вперёд. Он поднял левую руку… Но тут же опустил её, вместо этого открывая правой дверь в конюшню.       Малфой ухмыльнулся мне в последний раз и, казалось, вылетел в дверь. Я закрыла её и попыталась рассмотреть через передние окна как он уходит… Но увидела лишь тьму.       Казалось его возвращение и уход были лишь сном.