Шут, Император и Повешенный

      Двадцать второго апреля я впервые увидела Нарциссу после того, как она покинула кухню полуразрушенного поместья с моим фамильяром на руках.       Было раннее утро. Во дворе раздался отчётливый стук лошадиных копыт. Выглянув в открытое переднее окно, я увидела миссис Малфой, смотрящую на меня со спины серого в яблоках мерина.       — Прогуляемся до усадьбы, Гермиона… — услышала я, когда спустилась, чтобы поприветствовать её.       Я уже выходила из конюшни до этого, но всего пару раз. Во время второй «экскурсии», например, обнаружила, что о лошадях, живущих под моим теперешним домом, заботятся двое домовиков. Их звали Пан и Шефф, и ни в чём не отличались от обычных домовых эльфов. Но я по крайней мере перестала беспокоиться о лошадях, и о тех, кто же за ними ухаживает.       Нарцисса легко соскользнула с лошадиного крупа, на котором привычно не было седла. Стоило мне приблизиться и я утонула в её объятиях, пораженная тем, насколько хорошо она выглядела теперь. Похоже, что тревога из-за событий, произошедших несколько недель назад, окончательно оставила её. По крайней мере, миссис Малфой выглядела очень воодушевленной, когда мы вернулись в загон и присели на низкую каменную изгородь в тени деревьев. Серый мерин пасся неподалёку.       — Знаю, следовало пригласить тебя раньше, но у нас было много дел. Работа с эльфами над восстановлением поместья… Попутно, Люциус принимал непосредственное участие в составлении и подаче жалоб в Министерство на тех, кто напал на нас…       — Вы и мистер Малфой не столкнётесь с… Последствиями? Из-за применения Убива…       — Ох, конечно, нет! — перебила Нарцисса, её светлые глаза округлились. — Мы ведь защищали свой дом и в первую очередь — наши жизни от этих преступников.       — Верно, — прошептала я в ответ, взглядом скользя по наряду Нарциссы. Глядя на лёгкую обувь и пышную юбку платья, я отметила про себя, что миссис Малфой ездит на лошади без дамского седла, и ухмыльнулась. По всей видимости, также легко она — внешне хрупкая и благородная — управлялась и с недружелюбно настроенными волшебниками.       — Но меня это всё равно беспокоило…       Нарцисса решительно взяла меня за руку. Мы улыбнулись друг другу.       — Лучше бы ты беспокоилась о том, что тебе предстоит отправиться со мной в усадьбу, Гермиона…       Я немного растеряно посмотрела на миссис Малфой. В её голосе звучало непонятное волнение.       — Сегодня день рождения Люциуса.       Я постаралась не рассмеяться, и хмыкнула.       — Даже не знаю, как он оценит присутствие меня в качестве гостя на своём дне рождения…       Нарцисса тоже с трудом сдерживала смех, но сказала как можно серьёзнее:       — Мой муж, вероятно, будет просто счастлив. Общаясь исключительно со мной и эльфами он довольно быстро стал… Скажем так… Вести себя недостойно*.       Я фыркнула от смеха.       «Если поведение Малфоя в какой-то степени отражает, то как мужчины в его семье ведут себя, когда им скучно или их что-то раздражает… Могу себе представить… »       — Так что твой приезд скорее для меня, чем для него… — посетовала Нарцисса, похлопав меня по руке.       Я улыбнулась. Было очень приятно чувствовать себя нужной для такого человека как Нарцисса Малфой. Раньше я никогда не подумала бы, что мы с ней будем вот так сидеть и беседовать совсем как друзья. Судьба складывалась удивительным образом, но я точно не имела ничего против такой дружбы.       Я поинтересовалась, не следует ли мне переодеться. На мне были те же черные юбка и блузка, что и в день, когда я лечила ногу Малфою, а потом… Мы сидели на балконе.       Нарцисса лишь улыбнулась и ответила, что я выгляжу хорошо и этого достаточно, чтобы присоединиться к ним за обедом по случаю дня рождения. Я слегка покраснела. Сама Нарцисса была одета в составное платье из двух частей, на манер викторианской эпохи. Лиф и высокий кружевной воротник были тёмно-синими, а юбка в тон была слегка собрана позади. Миссис Малфой носила почти такую же причёску, как и я — заплетённую от висков в свободную косу поверх остальных её прекрасных платиновых волос.       Глядя на эту женщину, трудно было поверить, что она годится мне в матери.       — Подарок? — наконец отважилась я.       На сей раз Нарцисса рассмеялась. Её тихий смех напоминал перезвон колокольчиков.       — Твоим, как и моим, подарком будет наша компания. Если только ты не сможешь проскользнуть мимо защитных заклинаний Драко и отправиться в Лондон.       Миссис Малфой вновь сжала мою руку, и я улыбнулась ей в ответ.       Итак, решено было отправиться в усадьбу. Нарцисса сказала, что путь через лес сэкономит нам полчаса времени. Перед уходом я вернулась к конюшне и при помощи палочки закрыла окна наверху. Пальто из дома призывать не стала — дни к концу апреля уже заметно потеплели.       Через поля мы шли с Нарциссой рука об руку. Она оставила свою лошадь, заверив меня, что если понадобится, умный мерин придёт по зову.       — Тебе следовало бы попросить Драко дать тебе уроки верховой езды, Гермиона.       Я только пожала плечами. Мы свернули в лес.       — Вам должно быть известно, что он сейчас отсутствует по нескольку дней… — начала было я, но немного отстала, пока мы не ступили на тропу, казалось, высеченную среди корней огромных белых деревьев.       — Известно. Тебе не страшно одной?       Мне оставалось только вновь пожать плечами.       — Я прожила в одиночестве чуть больше восьми лет посреди Запретного Леса. Периодически приходилось волноваться, конечно — об оборотнях, мантикорах и трехголовой собаке, едва не вломившейся в мой дом…       — Ох! А как же кентавры? — спросила Нарцисса. На её лице я увидела смесь беспокойства и любопытства.       — У нас перемирие… А теперь и мир. После того, как Гарри убил нескольких из их стада.       — Да, Драко рассказывал нам… — мрачно ответила она. Похоже, её каким-то образом задевала мысль о том, что волшебник убивал кентавров. Мне стало интересно, что такого было в этой новости для миссис Малфой, отчего она казалась рассерженной, но я тактично промолчала.       Я и до этого старалась не лезть с расспросами, понимая, что матушка Малфоя в любом случае поделится со мной информацией, если и не сразу, то немного погодя. Честно говоря, долго ждать, скорее всего, не пришлось бы. Мне она очень нравилась. Нарцисса Малфой оказалась полной противоположностью моим предвзятым представлениям о ней, как о женщине и волшебнице. И это не могло не радовать.       Мы шли спокойным шагом между деревьев, по подсвеченному солнцем пути. Первый и последний раз, когда я была здесь кругом была ночная тьма. Мне снился Кносский дворец, и я даже не осознавала, что нахожусь в лесу. А после, когда мы с Малфоями скакали прямиком в чащу, чтобы спрятаться, мне стало вовсе не до созерцания пейзажей — я была слишком взволнована.       Теперь же, пока мы медленно двигались по тропе, явственно чувствовалось, что этот лес не так уж сильно отличается от того, который я привыкла называть своим домом. Древняя сила ощущалась под ногами и под белой корой массивных деревьев, колоннами возвышавшихся вокруг нас.       — В этом лесу тоже жили кентавры?.. — спросила я, при этом слова мои таили почти детский восторг. Взгляд скользил по лесной подстилке, тёмной почве и опавшим листьям.       Нарцисса усмехнулась и тихо ответила:       — И до сих пор живут…       Я удивлённо посмотрела на неё.       — В южных пределах. В эту часть леса они приходят редко, только по особому поводу: Белтейн, День летнего солнцестояния, Самайн… Во все важные дни. Они жили в этом лесу ещё до того, как Малфои пришли сюда.       Я склонила голову:       — И Вы… Общаетесь с ними?       Нарцисса улыбнулась.       — Разумеется. Но с тех пор, как мы с Люциусом поженились, я видела их несколько раз.       — Они дружелюбны?       Она сжала мою руку.       — По-своему. Мне неизвестно, какое стадо живёт в Запретном Лесу, но здесь… Этот лес кентавры называют Храмовым Лесом, что бы это ни означало для них. Да, их стадо дружелюбно относится к нашей семье. Но и мы не забываем, что у кентавров свои обычаи, и никогда не вмешиваемся в их жизнь.       Мы перебрались через особенно толстый белый корень. Хмыкнув, я тихо сказала:       — Я чту законы Леса и никогда не нарушаю границ…       — Так же живут и кентавры. Никогда нельзя навязывать им своё внимание или проявлять неуважение. Ведь они могут быть великими союзниками или великими врагами… Как выяснилось на примере Тёмного Лорда, — пробормотала Нарцисса. Её взгляд стал отстранённым.       Я согласилась с ней, и задала другой вопрос, в надежде отвлечь от мыслей о былом:       — А опасные создания обитают в вашем лесу?       — Бабушка Люциуса хотела завести здесь мантикор, чтобы уменьшить поголовье фестралов… — покачала головой миссис Малфой. — Что говорить — она была не очень умной женщиной. Впрочем, его дед был довольно мудрым волшебником.       Я ухмыльнулась, а потом сказала:       — Но я не замечала здесь никаких фестралов…       — По какой-то причине они держатся рядом с кентаврами, но рядом с усадьбой я видела нескольких. А в Запретном Лесу ты часто их видишь?       — Да, довольно часто. Они приходят к школе… Где Хагрид их прикармливает. Он не должен вообще-то, но Хагрид просто такой… Такой… Заботливый, что иногда это почти даже вредно.       Нарцисса промолчала, и я вспомнила, как Люциус агитировал за казнь Клювокрыла. Моим отношением к Хагриду была и останется всегда самая тёплая любовь и дружба. И я не стала бы объясняться или просить прощения за это ни перед кем, даже перед Нарциссой Малфой, которой восхищалась и за которую искренне переживала.       За разговором мы уходили всё дальше вглубь леса… Деревья, ручьи и живая лесная природа. И вот, тропинка привела нас в низину, состоящую из множества зелёных холмов. Мы шли вдоль леса, пока холмы не оборвались, образуя в углублении меж собой долину. Окруженная широко раскинувшимися деревьями с чёрной корой в этой долине располагалась усадьба.       Наша прогулка заняла по меньшей мере минут сорок-сорок пять, и усадьба лежала от края леса приблизительно ещё в десяти минутах ходьбы. Местность уходила вниз, в долину.       Снаружи дом выглядел почти так же, как и мой: расположенный в самой глубине долины, с выбеленными извёсткой каменными стенами, деревянной крышей и каменным дымоходом, выступающим из дранки**. Здание казалось даже меньше моего лесного дома, в нём не было ни единого окна. В сравнении с домом конюха оно и вовсе выглядело как какая-то лачуга.       Нарцисса, вероятно, заметила какое впечатление произвела на меня постройка, отпустила мою руку, и толкнула низенькую дверь, озорно улыбаясь. Я приготовилась, сама не зная к чему, и последовала за ней.       А потом поняла, что мне не следовало оценивать усадьбу по её неказистому внешнему виду. Ведь Малфои были волшебниками.       Когда Нарцисса закрыла за мной дверь, усадьба оказалась такой же огромной, как фойе в основном поместье, по крайней мере с такими же высокими потолками. Это помещение по размерам и своему антуражу напомнило мне величественные залы из фильмов о Средневековье и рыцарях, которые я смотрела в детстве. Заколдованные витражные окна тянулись вдоль стен всего помещения, а в дальнем его конце располагался камин с бушующим в нём пламенем. Он был больше любого, который я раньше видела в Хогвартсе или Министерстве. Там же располагались своеобразные секции, в случае необходимости занавешиваемые портьерами: для спальни, с древней на вид кроватью с балдахином, на которой легко могли уместиться с комфортом две небольшие семьи; купальня с огромной ванной и туалетом были укрыты от глаз в дальнем углу. Была даже своя кухня с небольшим очагом, устроенная похожим образом, как и моя кухонная зона в доме, с каменными столешницами. Но самой роскошной мне показалась общая зона, расположенная посередине зала: с массивной старинной мебелью — диванами, стульями и столами, и расставленными тут и там сундуками. С крытого деревом потолка свисали кованые железные люстры с чем-то, похожим на миллионы зачарованных свечек.       В общем, я оказалась в жилище Малфоев десятого века… Со всеми его доспехами и гобеленами на стенах. И это было поистине захватывающее зрелище.       Хозяин дома расположился в кресле у камина с книгой в руках, положив ноги в сапогах на низенький табурет. В очках на кончике аристократического носа мистер Малфой выглядел, пожалуй, наименее опасно, если сравнивать со всеми предыдущими нашими встречами. Этот Люциус Малфой был теперь просто привлекательным мужчиной пятидесяти трёх лет.       — Ах, мисс Грейнджер… Цисси потащила Вас через лес на мой день рождения? — протянул он, стоило нам с Нарциссой подойти ближе.       Сняв очки он заложил ими книгу, которая к моему немалому удивлению оказалась «Властелином Колец: Две Башни» Толкина, и поднялся на ноги, с полуулыбкой на губах.       — Меня пригласили на обед, — в ответ я ухмыльнулась. Рядом озорно усмехнулась Нарцисса.       — Я рассказала мисс, что моя компания и шутки Лика порядком утомили тебя… И кроме того, пригласила Гермиону для нас обоих, чтобы не наблюдать твоё «неподобающее» поведение на твоём же Дне рождения.       Пытаясь не фыркнуть от смеха, я прикусила язык.       Люциуса, однако, слова жены позабавили.       — Я боюсь узнать, сколько правды в этой шутке, мисс Грейнджер, поэтому предлагаю пообедать и поговорить о чём-нибудь ещё, помимо моего Дня рождения…

***

      Трапезничать с Малфоями оказалось весьма приятно. С ними было интересно общаться, оба были остроумными и красноречивыми собеседниками. Наш обед состоял из потрясающих блюд французской кухни, разговоров и смеха. Никогда бы не подумала, что буду смеяться за одним столом с Люциусом Малфоем.       Я вновь поймала себя на мысли, что в иное время не могла даже вообразить ничего подобного. Зато пока мы обедали, мне всё больше становилось понятно, где Малфой позаимствовал свою манеру общения. Речь Люциуса то была саркастичной, то полной двойных смыслов и загадочной, в то время как Нарцисса выражалась почти стихами.       Глядя на них, я, как и много раз прежде, не могла поверить в то, что эти люди были когда-то пособниками Волан-де-Морта. Мысли об этом продолжали жить в глубине души, и всё же я искренне наслаждалась обществом Малфоев и по-своему привязалась к ним… Даже к Люциусу.       Когда с едой было покончено, Люциус поведал мне, что это место в действительности было первой усадьбой Малфоев, построенной когда их родоначальники пришли на острова, примерно в седьмом веке. «Нормандское» происхождение Малфоев было под вопросом, однако Люциус полагал, что его предки на самом деле были не из Франции, и попали сюда раньше, ещё со вторжениями викингов, а более «нормандскую» фамилию приняли уже позднее, в одиннадцатом веке. И из этой самой усадьбы, началась экспансия Малфоев, распространившаяся на прилегающие земли, леса и долины, вместе со сложными защитными чарами, существующими и в двадцать первом веке.       — После Поттера и его фанатиков, я до сих пор пытаюсь разобраться, какой ущерб был нанесён первородным оберегам. На протяжении веков каждый наследник Малфоев укреплял защитные чары и добавлял новые — вот только, самым слабым местом так и остались ворота, ведущие в поместье…       Я нахмурилась было, при упоминании Гарри и нападения, но Люциус заверил меня, что на данный момент земли полностью закрыты от посторонних и магглов. Обереги укреплялись каждое равноденствие и солнцестояние, при помощи родовых обрядов на специальном холме неподалеку. Каменный круг, стоящий там, был воздвигнут задолго до того, как Малфои попали в Британию, однако они использовали его, поскольку это был источник магической энергии.       — Это, конечно, не близлежащие хенджи***, но достаточно, чтобы сохранить мои земли нетронутыми, а семью — в безопасности… — тихо сказал Люциус, когда мы втроём пили чай.       Рассказы Люциуса о Малфоях были очень занимательными… Лес, усадьба и поместье — всё это были части одного большого состояния, нажитого на протяжении многих поколений. Теперь понятно было, откуда в Малфое столько надменности и высокомерия.       — А Ваша семья, мисс Грейнджер? Магглорожденные ведьмы и волшебники ведут записи о своей семье и своих землях? — спросил Люциус, старательно изображая для меня полную беспристрастность в голосе. Отрадно было видеть как он старается.       — Уверена, многие так и делают. Некоторые магглы увлекаются генеалогией, что же касается меня — я из любопытства исследовала этот вопрос ещё в школе. Среди моих предков встречались волшебники, но магические способности появлялись время от времени, раз в несколько поколений. Мой ближайший родственник-маг — мой пра-пра-пра-пра-прадед… Со стороны отца. Он был известен как Грейнджер из Эйршира, и учился в Хогвартсе. На Когтевране.       После него детей-волшебников под нашей фамилией не было, либо об этом просто не сохранилось документов или воспоминаний.       По сведениям, которые я собрала, моя семья — Грейнджеры — живёт на территории Британии с четвёртого века… И ещё мне удалось найти в древних записях Хогвартса упоминания о моём самом первом предке-волшебнике. Тоже прадед по отцовской линии, — я сделала паузу, а затем со значением произнесла:       — Слизеринец.       Люциус ухмыльнулся, и я усмехнулась в ответ. Я знала, что Люциуса должен позабавить факт наличия среди моих родственников, пусть и дальних, волшебника, да ещё и слизеринца. Правда, не все оценили бы эту часть истории Грейнджеров… Уизли подобное откровение точно не порадовало бы.       — Никаких пуффендуйцев?       — Те из моих родственников, что учились когда-либо в Хогвартсе, были кем угодно, но не пуффендуйцами.       — Что ж, это утешает, — изрёк лорд Малфой, явно веселясь, и Нарцисса сделала вид, что не одобряет подобных высказываний. Я только посмеялась вместе с Люциусом.       Меня мало волновали вопросы маггловского и магического наследия, ведь в отличие от многих моих сокурсников я росла и воспитывалась вдали от предрассудков и опоры на величие предков. Я любила нашу маленькую семью, мне нравилось быть ведьмой, но важности чистоты крови или родословной никогда не придавала.       Мы разговаривали о чём-то ещё, в том числе, конечно, о книгах, пока Нарцисса не заметила, что день уже клонится к концу. Я не торопилась возвращаться в дом конюха, но Нарцисса сказала, что может поступить вызов по камину, и посетовала на себя за то, что задержала меня на столь долгое время.       В итоге обратно меня вызвался проводить Люциус.       Он не подал мне руки, да мне и не особенно хотелось этого. Несмотря на то, что разговоры с этим человеком теперь давались мне легче, полного доверия и комфорта от нахождения в его компании я по прежнему не испытывала.       Солнце опускалось за горизонт, и мы шли через лес быстрее, нежели гуляли с Нарциссой. Я не имела ничего против.       Наблюдая, как я преодолеваю огромный корень, через который мы совсем недавно перебирались с его женой, Люциус вдруг сказал:       — Я позволю себе быть откровенным, мисс Грейнджер…       Я кивнула, внимательно глядя на него.       — Сперва мне претила сама мысль о Вашем присутствии в моём доме. Однако теперь, когда я познакомился поближе с Вами и обстоятельствами дела Поттера… Должен признать, не хотел бы я, чтобы рядом с моим сыном оказался кто-то другой, не Вы.       Я застыла, ошалело моргая. Похоже, смысл сказанных слов не сразу в полной мере дошёл до меня. Люциус продолжал идти, поэтому мне пришлось ускориться, догоняя.       — Вы очень сообразительная молодая особа, находчивы, и… Простите, но «очень слизеринка».       Я ухмыльнулась.       — Как я понял, Вы с Поттером были очень близки… Очень. Но я вижу, что эта привязанность не затмила Вам разум. Также я понимаю, что моё поведение по отношению к Вам и Вашим друзьям заставило Вас относиться ко мне с большой неприязнью. Я не собираюсь извиняться за свои действия, хотя знаю, что это, пожалуй, Вас огорчит.       Однако, замечу, что не делай я тогда всего того, что делал, то не было бы сейчас перед Вами того человека, кем я являюсь теперь. И я надеюсь, что этот человек — не совсем тот, к кому Вы отнесётесь с предвзятым презрением.       Я хотела было что-то ответить, но потом передумала и продолжила слушать молча.       — Надеюсь, мой сын никогда не совершит моих ошибок. Он почти пересёк эту грань и не единожды. Он носит ту же Метку, что и я, и груз ответственности за это — самый тяжкий из тех, что ношу я сам. Пожалуйста, не судите Драко столь же строго, как Вы судили бы меня, мисс Грейнджер.       Я, наконец, ответила:       — Суждения меняются, мистер Малфой, как и эмоции. У меня очень хорошая память, но боль, которую мне причинили десятилетие назад, меркнет. Время лечит многие раны, хоть и не все. Оно даётся нам, чтобы мы могли извлечь уроки.       Я давно простила Вас, как и многих других. Давние времена, они просто… Такие давние. И я надеюсь через это их можно преодолеть.       Я в долгу перед Вами и Вашей женой… И перед Вашим сыном, за мою спасенную жизнь. Добро не будет забыто, как бы там ни было.       Признаюсь, мистер Малфой, я действительно отношусь к Вам настороженно из-за прошлых поступков, но я не собираюсь слепо игнорировать Вашу мудрость и опыт. Я не из тех, кто таит обиды… Это отнимает слишком много внимания от более важных вопросов. Не вижу никакого смысла в том, чтобы ненавидеть, бояться или обижаться на Вас, мистер Малфой.       Люциус не остановился, но я видела, что он улыбается… Искренне.       — Ах, если бы только все остальные рассуждали подобно Вам, мисс Грейнджер.       Я тоже улыбнулась и хмыкнула. Мы подошли к концу лесной тропинки.       Через поля шли молча. Солнечный свет струился сквозь белые деревья, окрашивая их в красно-золотой цвет.       Во дворе конюшни Люциус остановился и обернулся. Черты лица его вдруг смягчились, словно кто-то рядом произнёс волшебное слово, и я впервые увидела истинное лицо лорда Малфоя.       — Мисс Грейнджер, я сейчас скажу Вам что-то, что, мне очень хотелось бы надеяться, Вы пообещаете и будете держать при себе.       Я недоверчиво склонила голову набок, но кивнула в знак согласия.       — Мой сын, Драко… Вам может казаться, что много лет назад я был довольно суров в отношении его благополучия. Я предполагаю, что, столь яркой молодой особе, как Вы, может казаться, будто эти действия были продиктованы моей заботой о нём… Чтобы защитить его столь жестоким образом. И моё грубое поведение почти во всех отношениях подвело Драко. В течение десяти лет я как мог пытался компенсировать свои неудачи, и по прошествии этого время я начинаю осознавать, что защищал его, как отец должен защищать своё любимое дитя.       Но теперь он взрослый мужчина, и моя защита уже бессильна. Я не смогу вернуть ему уязвленную гордость, когда он почувствует себя неудачником, и не смогу уберечь его сердце, если оно вдруг окажется разбито…       Меня беспокоит источник Ваших чувств к моему сыну, мисс Грейнджер. Несомненно, Вы уже обдумали свои чувства к нему, откуда они берутся и почему…       Я лишь прошу не причинять ему боль тем, что в один прекрасный день Вы внезапно найдёте источник своих чувств в том, что он спас Вам жизнь или защитил Вас. Поэтому я просто задам Вам этот вопрос сейчас.       Мой сын интересует Вас только из-за недавних событий? Вы считаете его «рыцарем в сияющих доспехах»? Или то, что Вы чувствуете к нему — имеет куда большее основание, нежели Ваша потребность в том, чтобы Драко защищал и поддерживал Вас?       Я слегка прищурилась и переступила с ноги на ногу. Стоит отдать Люциусу должное, он быстро учился задавать правильные вопросы. Больше того, он был прямолинеен, в отличие от Нарциссы, которая постепенно выуживала у меня правду.       Я должна была ответить. Все эти вопросы проистекали только и исключительно из любви к сыну, и я понимала, что отговориться или соврать тут не выйдет. Люциус был предельно искренен, и ожидал от меня предельной искренности в ответ.       — Мистер Малфой… Я знаю Вашего сына много лет, и хотя мы не виделись с Последней Битвы до похорон Минервы МакГонагалл — он сильно изменился по сравнению с тем мальчишкой, которого я знала раньше. Ваш сын издевался надо мной в Хогвартсе, я ненавидела его не меньше. Однако, по прошествии десяти лет я обнаружила, что у нас очень схожий… «Образ мыслей».       Вопросы, которые Вы задали мне… Я задавала себе их много раз. Вы предполагаете, что у меня есть чувства к Мал… Драко, и это действительно так. И это не только потому, что он много раз спасал мою жизнь, рисковал своей, чтобы защитить меня… Всё это только усиливает мои чувства к нему.       В тот день, когда Гарри напал на нас в Министерстве, я думала, что потеряла Драко. Я готова была отомстить за его смерть, убить человека, который был мне как брат когда-то. Я… Не могла потерять Драко, не могла продолжать в одиночку…       Я поперхнулась своими же словами, опустила взгляд в землю. Но глубоко вдохнув, снова встретилась взглядом с Люциусом.       — Это не будет честно, если я скажу, что люблю Драко — потому что, по правде сказать, не знаю, что это такое… Я ещё никогда не испытывала любви. Знаю только, что в тот день я действительно была готова сражаться и погибнуть, осознав, что Драко мёртв. И с тех пор, всякий раз, когда нам приходится спасаться, всякий раз, когда нам приходится сражаться, он — первое, о чём я думаю… Даже прежде моей собственной безопасности. Я не хочу, чтобы он защищал меня вечно, я хочу сражаться рядом, вместе, доказать ему, что я не слабая… Доказать, что я забочусь о том, чтобы он не нуждался более ни в какой защите.       Я усилием заставила поток слов прерваться, зная, что сейчас начну повторяться: потому что эти чувства, мысли, слова, как оказалось, крутились в голове по кругу постоянно.       Люциус пристально смотрел на меня, его выражение лица изменилось до неузнаваемости. Он, улыбаясь, отвёл взгляд в сторону, к полям.       — Я чувствую себя в безопасности, когда нахожусь рядом с ним, чего никогда бы не почувствовала десять лет назад. Мне нравится сидеть с ним, пить кофе и шутить над тем, что происходит со всеми нами сейчас, или над тем, что произошло много лет назад. Я хочу быть рядом с ним, хочу разговаривать с ним, и в последние дни мне немного не по себе оттого, что я не могу с ним поговорить… Или побыть рядом.       Взгляд бледных радужек вновь был обращён ко мне.       — Когда всё «это» закончится, я всё равно захочу продолжать общаться с ним и каким-то образом быть рядом. Я знаю это, не потому что просто «хочу», я чувствую… Мне так нравится быть рядом с ним, говорить обо всём… — тихо закончила я.       Мы с Люциусом довольно долго, как мне показалось, смотрели друг на друга, пока он, наконец, не ухмыльнулся, и я автоматически, по привычке, не насторожилась.       — А ему обо всём этом известно?       Я нервно засмеялась, пожимая плечами.       — Ну, не думаю, не знаю. Драко постоянно дразнит меня, и это затрудняет понимание его чувств.       — Весь в мать, — пробормотал Люциус, сдерживая мягкую улыбку. — Кстати, Нарциссе это тоже интересно, как и мне: к чему все эти именования по фамилии?       — Ну, он зовёт меня «Грейнджер», — с ухмылкой ответила я. — Не припоминаю, чтобы я вообще слышала, как он произносит моё имя…       Люциус только усмехнулся и направился в конюшню. Я последовала за ним.       Когда лорд Малфой вывел лошадь из стойла и оседлал её, не нуждаясь в стремени, я уже ступила на лестницу, ведущую в дом.       — Непременно попробуйте назвать его по имени, мисс Грейнджер, и посмотрите, что будет.       — Если он когда-нибудь вернётся… — пожала плечами я.       — О, он вернётся… К Белтейну несомненно. Теперь, будучи уже взрослым, он обязан присутствовать здесь для обряда Белтейна. Вас это тоже касается, мисс Грейнджер — Вы находитесь под защитой нашей семьи. Редчайшая привилегия, — сказал Люциус, используя колени, чтобы направить своего скакуна поближе к подножию лестницы. — Нарцисса несомненно с радостью посвятит Вас во все тонкости наших традиций проведения Белтейна… Надеюсь только, что до тех пор ничего не случится, — мрачно добавил он. — Желаю Вам спокойной ночи, мисс Грейнджер. Мой день рождения, безусловно, удался на славу.       С этим последним и несколько загадочным заявлением Люциус поднял руку и заставил коня вылететь с террасы подобно белой стреле. Лорд Малфой держался за гриву и подгонял резвого скакуна.       Мне оставалось только довольно улыбаться старшему Малфою, пока тот не скрылся за дальним концом поля. Повернувшись, я отправилась вверх по лестнице, в место, которое теперь по праву считала своим временным домом. Оказавшись наверху, палочкой зажгла свечи и огонь в камине.       Проходя мимо дивана на кухню, чтобы сообразить небольшой ужин, я взглянула на оставленную на подлокотнике книгу «Всего хорошего, и спасибо за рыбу!», Дугласа Адамса****.       «Интересно, что Малфой думает о Зафоде Билброксе?»

***

      30 апреля я пила кофе на кухне, несмотря на послеобеденное время. Проснулась я в тот день поздно, потому что среди ночи громкая трель огласила комнату, и я как была бросилась к камину.       В языках пламени мой затуманенный сном взгляд различил очертания лица Чарли Уизли. Он выглядел таким же сонным, как и я — сидящая на полу под грузом тяжелеющих век и слов, смысл которых медленно вкручивался мне прямо в мозг.       — Предсмертные откровения Боунс пустили нас по ложному следу. Хоть нам и удалось взять больше народу из W.A.T.C.H., это всё равно тупик. Мы перевернули Литтл-Хэнглтон сверху донизу… Старый дом Риддлов и дом садовника пустовали последние тринадцать лет, на кладбище ничего не было. По правде говоря, Гермиона, мы все места хоть как-то связанные с Волан-де-Мортом в Британии обыскали… И то, где Гарри бывал, когда ещё учился в Хогвартсе. Ничего.       — Ничего удивительного, — кивнула я. — То что он жил у Дадли Дурсля открылось только спустя несколько недель. Другого такого хорошо ему знакомого места в мире магглов нет.       — Но это не означает, что он не может быть там.       — Тоже верно, — кивнула я, чувствуя однако, что это маловероятно.       — У W.A.T.C.H. наверняка есть свои берлоги, но мы ведь не можем пытать этих людей, чтобы узнать где они расположены… Поэтому мы вынуждены проверять досконально всё, даже самые очевидные места.       — Я не могу назвать тебе конкретного места, Чарли, куда он мог бы пойти, — со вздохом ответила я. — Я только знаю, где его точно быть не может.       — Ты уверена, что он не прячется где-то на территории Запретного Леса?       Я пожала плечами.       — Если у него получится преодолеть гоблинские чары, и он сумеет избегнуть гнева Повелителя Леса, то почему нет? Только вот, это не целесообразно. Магориан, наверняка, усилил патрулирование, весть донесли до всех подвластных ему разумных существ, и просто жаждет случая, чтобы разорвать Гарри на части. Если ты затеял вражду с кентаврами — это вражда навечно. Глупо идти в Лес, зная что там уже ждут.       Чарли вздохнул и провёл большой ладонью по усталому лицу. Я хотела спросить о Малфое, но он закусил губу и отвёл глаза. Что-то было не так…       — Мама уйдёт со дня на день, Гермиона. Каждый раз, когда Рон выходит на связь, я думаю, что это новость о том, что её больше нет. И никто ничего не может с этим поделать.       Как думаешь, та Война была тяжелее этой?       У меня задрожали губы, слезы потекли из глаз, и я хрипло ответила:       — Не знаю, Чарли. Так много людей погибло тогда… И так много сейчас. Но раньше… С Волан-де-Мортом, мы хотя бы знали, с кем сражаться. Существовала более чёткая грань, между теми кто прав, а кто нет. Сейчас мы не можем себе позволить такой роскоши.       Чарли вздохнул и ответил:       — Знаю, Гермиона. И мне от этого тошно. Люди W.A.T.C.H… Они хотят что-то изменить, но это невозможно исправить ни подачей петиций, ни протестами. Только если изменить прошлое на корню.       Малфой рассказал мне про твои предположения относительно временных линий, Гермиона. Я, конечно, не такой квант-чего-то-там, как ты, но хочу прожить собственную жизнь, зная, что это был я, и я трудился, чтобы добраться до этого самого момента в ней… Даже несмотря на то, что мама умирает, у Джинни нервный срыв, а папа истощён до предела… Я люблю эту жизнь.       Вот почему мы должны остановить его, Гермиона. Любой ценой!       От столь сильных эмоций в голосе Чарли слезы покатились градом по моим щекам. Мне кажется, что именно в те самые моменты, когда мы общались с Чарли через камин, я узнала его как никогда прежде. Он был страстным, и в то же время очень заботливым мужчиной, как и все в его семье. Уизли были обыкновенными людьми, находившими счастье друг в друге.       Мне стало интересно, как своё счастье нашли Малфои… Я видела, что они безумно любили друг друга, и, быть может, мне стоило узнать их ближе, чтобы перестать чувствовать себя «чужой».       — Я просто хочу найти способ спасти Гарри. Ради Джинни, — прошептал Чарли, вновь обретая контроль над эмоциями.       — Нечего больше спасать, Чарли, — прошептала я в ответ срывающимся голосом, безуспешно пытаясь контролировать чувства.       — Я знаю, как бы мне не было неприятно об этом говорить и даже думать… Знаю. Просто не могу понять. Ничего, из того, что он натворил, не могу понять, Гермиона.       Я утёрла слёзы.       — Гарри подвергся такому насилию, Чарли, столько всего навалилось на него в таком юном возрасте… В мире нет никого, кто мог бы справиться со всем этим и жить дальше как ни в чём не бывало, после всего что было сказано и сделано. Ты просто подумай об этом, представь… И ты поймёшь.       Чарли кивнул, и мы надолго замолчали.       — Хотел бы я, чтобы у меня было побольше новостей… Хороших новостей.       — Такие времена, Чарли.       — Ага… — тихо ответил он, возвращаясь взглядом ко мне.       Нужно было попытаться улыбнуться, приободрить, но я знала, что нахожусь не в том положении и состоянии, чтобы кого-то успокаивать.       — Выпей завтра вечером во славу магии, Гермиона, — тихо сказал Чарли.       «Белтейн…»       — Выпью, Чарли. Доброй ночи, — прошептала я.       Связь прервалась, и я поняла, что окончательно проснулась. Свернувшись калачиком на диване, я куталась в бледно-зелёное одеяло, пытаясь согреть заледеневшие ступни. Не знаю сколько я так сидела впотьмах, глядя на тлеющие угли камина.       Я тихо плакала. Пальцы мои обводили контуры металлического диска, холодящего грудь под ночнушкой. Я плакала из-за Чарли, плакала из-за всех Уизли, плакала из-за Сьюзен Боунс и Чжоу Чанг, плакала из-за Минервы и кентавров, даже из-за Дурслей… Я плакала из-за себя, из-за того что хотела, чтобы Малфой сел рядом и сказал мне успокоиться, начал дразнить.       Когда плакать сил больше не было, всё тело словно закоченело, и я забралась обратно в постель Малфоя… Запах его почти исчез с белья. Должно быть, я слишком крепко прижимала к себе одеяло и слишком часто зарывалась лицом в подушку.       Проснулась я поздно и, задумчиво потягивая поздний кофе, услышала стук копыт по сухой земле. Выглянув в окно, я увидела, как Нарцисса ловко соскользнула с лошади и решительно направилась к конюшне. Я сделала последний глоток кофе, прежде чем раздался стук в дверь и миссис Малфой показалась в прихожей.       Пока она оглядывалась по сторонам со слегка приоткрытым от удивления ртом, я прошла в гостиную, тоже удивленная её реакцией, а потом поняла, что она никогда прежде не бывала в доме над конюшней.       Нарцисса остановилась в маленькой прихожей, растерянно притворив за собой дверь. Одета она была в непривычно простое платье из бледно-зелёного льна, тонкую талию обвил серебристый поясок. Платье было с длинными расклешёнными к концам рукавами, а воротником был просто овальный вырез, открывающий бледную шею и выступающую ключицу. Распущенные волосы свободно ниспадали вдоль её спины и рук, как нити серебряного шёлка, сияя даже в приглушенном свете. На ногах была тонкая простая обувь, в тон странному средневековому платью.       Но что меня действительно озадачило — так это отметины на её руках и ногах. Похожи они были на нарисованные серебром руны, но я, со своей любовью к древнему письму, не смогла расшифровать значение повторяющихся символов.       — Как здесь много маггловских книг! — отметила она, прежде чем заметила, что я стою рядом. — О чём эти книги?       — В основном художественная литература, — сказала я, подавляя смешок. — Большинство авторов британские.       Нарцисса сделала странное лицо, которое я истолковала как ироничное «кто бы мог подумать». Она прошла на кухню и заглянула в кладовую, видимо, чтобы удостовериться, что чары работают исправно.       Когда я прислонилась к спинке дивана, миссис Малфой прошла в гостиную.       — Что ж, недурно, очень в духе Драко. Правда, никогда бы не подумала, что тут всё такое компактное. А тебе здесь нравится, Гермиона? — спросила она, посмотрев на меня.       — Этот дом примерно такого же размера, как мой. Я бы, разве что, сделала ванную немного более… Роскошной. Но в остальном да, мне нравится, — призналась я.       Что-то мурлыча под нос, Нарцисса ещё раз обошла гостиную, прежде чем повернуться ко мне.       — Ты не забыла, Гермиона, что сегодня ночью мы разводим костёр? — спросила она, внезапно схватив меня за руку. В её голосе звучал едва сдерживаемый детский восторг.       — Белтейн. Я не забыла, — с улыбкой ответила я.       Нарцисса тоже широко улыбнулась и запустила левую руку в потайной карман сбоку платья. Она достала палочку и какой-то предмет, похожий на уменьшенный свёрток. Подойдя к кухонной стойке, она положила эту вещь на столешницу и быстро увеличила её. Нечто действительно оказалось похоже на посылку. На самом деле это была коробка для одежды, обёрнутая в блестящую голубую бумагу.       — Это для тебя… На сегодняшний вечер.       Я открыла было рот, чтобы возразить, но Нарцисса опередила меня:       — Ни слова больше, Гермиона. Белтейн бывает раз в году, и в этом году впервые за долгое время у Малфоев на празднике будет гостья. А теперь иди открой — хочу убедиться, что всё подходит… А потом займёмся приготовлениями.       Я хмуро двинулась к коробке по приказу Нарциссы. Стоило снять крышку, и взгляд устремился на бледно-фиолетовую ткань, слегка мерцающую в неясном свете. Я достала вещь из коробки, и сиреневый материал, чем-то напоминающий тафту, мягко коснулся пола. Это было платье с завышенным лифом, почти такое же, как у Нарциссы, только без рукавов. Материал, насколько я могла судить, не был тафтой — ткань эта была много мягче, но не похожа на атлас или шёлк. Платье было слегка собрано в плечах, что делало его похожим на хитон…       Моя кожа покрылась мурашками, при воспоминаниях о том сне.       — Бледно-фиолетовый тебе очень к лицу, Гермиона… — сдержанно произнесла Нарцисса, видимо, приняв моё замешательство на свой счёт. Она подошла, подхватила платье посередине и поднесла ткань к моей руке. Цвет действительно идеально сочетался с бледным оттенком кожи.       — На дне есть обувь и серебряный пояс с подвязками… Нам стоит начать сейчас, чтобы поспеть вовремя, — запричитала она.       Я пребывала в лёгком замешательстве. Когда я праздновала Белтейн в Лесу, то делала это в одиночестве, разжигая небольшой костерок, при этом надевала всё что душе угодно и закрепляла результат бутылкой огневиски.       Однако, у Малфоев, похоже, были свои традиции, поэтому протестовать я не стала. Нарцисса наказала мне принять ванну, а сама отправилась в спальню готовить платье. Она велела мне не одеваться, а просто накинуть халат и приходить к ней, как закончу.       Когда я вышла из ванной с полотенцем на голове, то поняла по виду Нарциссы, что она уже начинала нервничать от нетерпения. Она взяла меня за руку и усадила на край постели, рядом с платьем, слегка поблескивающим в лучах закатного солнца.       — Никакого белья… И кулона.       Я закусила нижнюю губу, понимая, что медальон не сниму ни за что.       — Он останется при тебе, если хочешь… Сейчас, давай сперва займёмся твоей причёской, — сказала Нарцисса, обращаясь скорее к полотенцу на моей голове.       Я невольно зашипела, когда Нарцисса стянула полотенце, и мокрые волосы тяжело упали на плечи. А потом, когда увидела в руках миссис Малфой палочку, трусливо зажмурилась.       Заклинание произнесено не было, но я почувствовала прикосновение магии к голове и вздрогнула. Казалось, что волосы вздымаются во всех направлениях, а затем нежно касаются головы.       В конце концов, Нарцисса хмыкнула, явно довольная результатом. Действие заклинания кончилось и мои волосы вновь свободно рассыпались по плечам.       Я открыла глаза и потянулась руками к прядям, спадавшим на руки. Похоже, что кроме них, все волосы оказались заплетенными в крошечные косички.       — Очень мило… Гляжу на тебя и думаю про Буодикку*****…       Склонив голову набок я вопросительно посмотрела на неё, но Нарцисса лишь рассмеялась. Сразу вспомнились слова Малфоя о том, как его мать хотела, чтобы он родился девочкой. Я вновь чувствовала себя куклой.       — Ну, а дальше идут руны… Тебе, моя дорогая, нужно придумать образ. Это должно быть нечто важное для тебя, самое важное — быть может то, чего ты хочешь сильнее всего. Представь себе это настолько ясно, насколько возможно, а я сотворю заклинание.       Теперь я хмурилась пуще прежнего:       — Какое заклинание?       Нарцисса ухмыльнулась, и ухмылка эта выглядела весьма коварно.       — Семейная тайна Малфоев… Не переживай — оно не причинит тебе вреда. Видишь руны на моих руках и ногах? — она одернула юбку, и я заметила цепочку рун, бегущую по её тонкой ноге. Затем приподняла рукав, и на руке были уже знакомые отметины. — Женщины наносят руны, которые отмечают их тело, но начинаются в их сердцах. У Малфоев есть особые женские и мужские обряды для Белтейна и Самайна… Имболк и Лугнасад****** — меньшие по значению праздники, обряды на них скорее дань традиции. Но на Белтейн мы наносим руны, а прочесть их могут только мужчины фамилии Малфой. Они могут означать что угодно: подношение за будущую хорошую погоду, удачу в делах, любви, семейное счастье… Я не представляю как это работает, но они действительно способны прочесть их. Полагаю, что это нечто передающееся от отца к сыну. Мне же рассказали только, как произносить заклинание.       «Сомневаюсь, что у меня есть право быть частью их семейных обрядов для Белтейна…»       — А сейчас… Представь себе то, что для тебя важнее всего на свете. Если это нечто абстрактное, постарайся ассоциировать это чувство с неким воображаемым образом.       Я подчинилась, в основном из любопытства — мне было интересно как будет выглядеть процесс и сами руны.       — Представь себе это… — шептала Нарцисса, словно у нас был сеанс гипноза. — Представь…       Я не знала, что мне следует «представлять», поэтому спросила сама у себя:       «Чего я хочу?»       И услышала из глубины сознания знакомый голос:       «Любви».       Вдруг я почувствовала магию, кружащую вокруг — по рукам, коже, ногам, пробегающую вниз по спине, груди и вокруг талии.       Рядом послышался задумчивый голос Нарциссы:       — Интересно… — сказала она, и я открыла глаза, заметив исчезающее свечение чар.       Миссис Малфой убрала палочку обратно, я же в это время отняла босую ступню от пола и с интересом разглядывала бегущие вверх по моей ноге мелкие тёмно-зелёные руны… Абсолютно одинаковые и естественно ни о чём мне не говорящие.       По форме они напоминали астрологический символ Тельца, но с небольшими отличиями: несколько точек и тире проходили через «голову» быка.       Руны больше напоминали веснушки, чем серьёзные отметины, но прямо над сердцем — там, где оно было, в верхней левой части груди — была самая большая руна. Я перевела взгляд с неё на Нарциссу.       — Никогда не видела таких раньше. Но даже если бы я и могла вспомнить всё, что когда-либо отмечало меня — о значении я всё равно ничего не знаю. Но полно, я думаю, Люциус и Драко поделятся с нами…       У меня чуть не вырвалась просьба не спрашивать у них ничего. Я почему-то немного побаивалась того, каким будет ответ.       Весь следующий час мы потратили на то, чтобы одеть меня и привести в порядок. Как ни странно, платье подошло идеально. Нарцисса была безмерно счастлива, а я скорее терпела все эти приготовления и излишнее внимание к своей персоне. Миссис Малфой я обожала, а вот наряжаться, тем более в красивые платья, совсем не привыкла.       После захода солнца Нарцисса превратила одну из книг Малфоя («Человек и его символы», Карла Юнга) в длинное зеркало до пола и чопорно поставила меня перед ним, одетую во всё это.       То, что я увидела в зеркале, заставило меня застыть с приоткрытым ртом.       Я не превратилась в какую-то размалеванную куклу… Я была собой. На мне не было ни макияжа или ни каких-то особых предметов одежды. Вместо этого я обнаружила, что платье было вовсе не таким элегантным, каким показалось изначально — оно было простым и красивым. Волосы мои были зачёсаны назад двумя серебряными гребнями. Косы спадали на спину, в то время как лицо окаймляли распущенные пряди закрученные витиеватыми локонами. Лицо светилось чистотой, а бледно-фиолетовая туника оттеняла мои янтарного цвета глаза. Казалось, что они горят сверхъестественным огнём.       Платье было тёплым и мягким, несмотря на отсутствие рукавов и свою открытость — глубокий вырез спускался промеж моих грудей. Серебряный пояс, туго обхвативший талию, прекрасно подчеркивал моё телосложение, а серебряные кисточки на завязках ниспадали вдоль левого бедра. Свободный подол платья практически скрывал лодыжки, а удобные тапочки показавшиеся сперва слишком лёгкой обувью, чтобы носить их вне дома, оказались удобными и тёплыми.       Достойным завершением образа стали руны, покрывавшие моё тело. С ними я выглядела как какое-то наполовину дикое, наполовину божественное существо… Существо, в котором невозможно было не узнать Гермиону Джин Грейнджер. * a prat — от англ. болван, задница, придурок, но мы позволим г-же Малфой сохранить остатки аристократизма); **the shingles — от англ. дранка или гонт — кровельный материал в виде пластин из древесины © Википедия; ***Хендж (от ст.-англ. henge (hɛndʒ) — «висячий») — тип доисторического земляного сооружения. Самый банальный пример — Стоунхендж. Подобные сооружения разного типа часто встречаются на территории современной Англии и не только. © Википедия ****«Всего хорошего, и спасибо за рыбу!» (англ. So Long, and Thanks for all the Fish) — юмористический научно-фантастический роман британского писателя Дугласа Адамса. Четвёртая часть серии книг, известных под общим названием «Автостопом по галактике». © Википедия Зафод Билброкс — персонаж, придуманный британским писателем Дугласом Адамсом для его цикла юмористических научно-фантастических книг «Путеводитель для путешествующих по галактике автостопом». Зафод — нарцисс, он представляет собой гедонистическую, крайне безответственную и эгоцентричную личность. © Википедия *****Бо́удикка (Бо́удика, Бу́дика, кельт. Boudic©a, неточная римская передача Боадицея, лат. Boadicea) — жена Прасутага, тигерна зависимого от Рима бриттского племени иценов. Царица иценов. © Википедия. ******Имболк (ирл. Imbolc) или День (святой) Бригитты (ирл. Lá Fhéile Bríde, гэльск. Là Fhèill Brìghde, мэнск. Laa'l Breeshey) — один из четырёх основных праздников ирландского календаря, отмечаемых среди гэльских народов в начале февраля или при первых признаках весны. Первоначально посвящённый богине Бригите, в христианский период он был принят как День Святой Бригитты. Имболк — традиционное время предсказаний погоды, а также, возможно, предшественник североамериканского Дня Сурка. © википедия Лугнаса́д (др.‑ирл. Lughnasadh /lunasa/, ирл. Lá Lúnasa; гэльск. Lùnastal) — название месяца август, кельтский языческий праздник начала осени; его название переводится как «сборище Луга» или «свадьба Луга». По легенде, его установил бог Луг в честь своей приёмной матери, богини Тайльтиу после её смерти. Отмечается 1 августа, как начало сбора черники и изготовления пирогов из зерна нового урожая. Адепты Викки и кельтского неоязычества считают Лугнасад одним из четырёх главных праздников Колеса года. © википедия