Попытка вернуть дружбу

      Сразу после выпускного средней школы мне пришлось в скором темпе собирать вещи и готовиться к отъезду. Я успешно сдала вступительные экзамены в старшую школу, поэтому моя мечта учиться в Токио была не за горами.       Последний раз я обхожу этот дом. Опустевшие мрачные комнаты навевали грусть, заставляя пустить слезу; через окна проскальзывали редкие лучи солнца, прибавляя серой картине еще больше уныния. Проходя мимо зеркала в прихожей, я в последний раз оглядываю свой внешний вид: волосы каштанового цвета, заплетенные в косу, едва заметный макияж, темно-желтый свитер и черные капри, старые балетки — этот образ успокаивал меня, я чувствовала себя как в домашней одежде. С верхнего этаже донесся голос: — Мисаки-чан, ты выходишь? Ничего не забыла? — мой отец, Кента — мужчина средних лет, с приятными, немного грубыми чертами лица и черного цвета волосами — спускался по лестнице с небольшой коробкой. — Да, папуль! — я тут же отвечаю отцу и, захватив сумочку, выхожу из помещения. Оглянувшись, я вижу, как отец закрывает входную дверь и прощается с новым владельцем моей крепости, в которой я жила все это время. Некоторые соседи также вышли попрощаться с нами. Помахав всем рукой, я сажусь на заднее сидение и, пристегиваясь, жду, когда отец наговорится со своим другом.       Во время переезда меня не покидала мысль о долгом расставании с моей подругой детства Юкине, которую я считала своей сестрой. Она пообещала мне звонить. Во втором классе мы сидели рядом и, не имевшие крепких отношений с кем-либо еще, очень быстро подружились. Компания друг друга была нам приятна, поэтому мы очень много времени проводили вместе. Я, Юкине и… Рёта. Я почувствовала легкий укол в сердце, заставивший меня поежиться. — Дорогая, не холодно? — моя мама, Атсуко — девушка с коротко постриженными волосами такого же цвета, как и у меня — с взволнованным видом обернулась ко мне, когда я сняла туфли и спрятала ноги, подогнув их под себя. — Все хорошо.       Чтобы не увязнуть в ностальгических воспоминаниях, я оставшуюся часть дороги слушала песни моей любимой группы, настраивая себя на положительные эмоции. Вечером, лишенная сил после долгого путешествия, я упала на наспех расстеленный матрас и уснула в окружении огромных коробок с личными вещами.       За первые дни весенних каникул я смогла привыкнуть к новому месту и части города. Гуляя по улицам между домами, я осматривала здания, стараясь запомнить как можно больше дорог. Судьбой мне было дано познакомиться с нашей соседкой — очаровательной женщиной, элегантно одетой и хорошо ухоженной — и ее мужем — солидным человеком, работником известной мне компании. Родители не остались сидеть без дела и во время моего отсутствия распаковали несколько коробок, в которых находились детали интерьера гостиной, кухонные приборы и зимняя одежда. Несмотря на обилие коробок в самом начале, сейчас их было не так много. По моему возвращению домой мы всей семьей уселись на недавно доставленный диван и мило беседовали о предстоящей учебе, работе, новом доме, самом городе. Завязался разговор о семейных посиделках возле реки, где мы с отцом и Рётой играли в салочки, задев глубинные воспоминания о моей первой любви. — Ты ведь так была к нему привязана, мы все это помним, — отец в очередной раз заставил меня вспомнить мои просьбы уехать с семьей Кисе, вгоняя меня в краску. — Папа! Забудь ты уже! — я с наигранной обидой легонько толкнула его в плечо, вызывая этим смех родителей. — Это давно в прошлом! Я была легкомысленным ребенком…       После переезда Рёты я часто думала о своих чувствах, старалась понять, почему я так его любила. Мои раздумья иногда доходили до слез и желания увидеть этого человека сейчас. Порой, я сама себя уговаривала, что моя первая любовь — ничто иное, как детская наивность. Я лишь хотела, чтобы меня любили, как в диснеевских мультфильмах про принцесс.       С некоторой улыбкой мама повернулась ко мне и положила ладони на мои колени, произнеся: — Кстати, о птичках…       Я оглядела маму с недовольным лицом. Сидя на краю светло-зеленого дивана, она ласковым голосом напевала мне старую колыбельную, которую я слышала от Рёты. Что происходит? — Мама, пожалуйста, не томи!       Девушка осторожно приблизилась к моему лицу, подсев ближе, и провела рукой по волосам: — Ты правда ничего не чувствуешь к этому парню?.. — Мам! — я в очередной раз закатила глаза, подтверждая «очевидный» ответ. — Я его лет сто не видела! — Тогда, тебе будет не так интересно это услышать. — она щелкнула меня по носу. — Семья Кисе живет в соседнем районе, — не выдержав паузы своей спутницы, отец огласил фразу матери, которую она так долго обдумывала. На лице Атсуко отобразилась обида, и, надув губы, женщина продолжила: — я и Руока, мама Рёты, часто разговаривали, поэтому мы с твоим отцом с самого начала подумывали искать жилье в ближайшем районе. Только подумай, Мисаки, — девушка схватила мои руки, прижав ладони к своей груди. — Наши семьи снова сойдутся! Разве не здорово?       Обдумывая все сказанные родителями слова, я погрузилась в свои мысли. Я снова могу увидеть эту семью, могу проводить с ними выходные. Могу снова общаться с ним. — Это действительно приятная новость, — после некоторых раздумий, я улыбнулась маме, сжав ее руки сильнее. Папа обнял нас со спины, улыбаясь мне.       Всю ночь в голову лезли различные мысли, я предвкушала встречу со старыми знакомыми. Несмотря на все мои слова вроде «Я его давно забыла» и «Мы всего лишь старые друзья», мне безумно хотелось увидеть его как можно скорее. Я пыталась представить его внешность, придумать его стиль. Какой он сейчас? — Наверняка высокий красавец с кучей поклонниц, — прошептала я, повернувшись на бок и сильнее укутавшись одеялом.       В последний день каникул был назначен семейный ужин в честь воссоединения давно расставшихся друзей. По дороге в гости я чувствовала напряжение, которое никак не могла унять, внутри все кипело и болталось, я была крайне взволнована. В очередной раз проверив свой внешний вид в небольшом зеркальце, я делаю глубокий вдох, когда отец касается звонка на калитке дома. Мама, приметив мое беспокойство, обняла меня за плечи: — Расслабься, ты красотка! — Ха? Я просто случайно провела рукой по губам и проверила, не смазала ли помаду. — с некоторым смущением, я произнесла это достаточно сухо, машинально поправляя волосы.       Меня видят насквозь. Я действительно так взволнована перед нашей встречей. Но ведь совсем необязательно, что он окажется дома. Может быть, он гуляет со своими друзьями или работает. Но от этих мыслей легче не становилось, наоборот, я чувствовала разочарование.       Входная дверь приоткрывается, из нее выглядывает знакомое до ужаса лицо. — Атсуко! — Руока!       Девушка лет тридцати восьми набросилась на мою несчастную маму, которая, в слезах, крепко ее обнимала. Через некоторое время на порог вышел глава семьи, Кисе Арэта, и, поприветствовав Кенту, обернулся к дамам, упрекнув их: — Вы слишком взволнованы! — Так ведь мы не видели три с лишним года! Как можно просто так прийти в гости?!       Все были рады встретиться через столь долгое время, они были взволнованы, не только я. Родители Кисе поприветствовали меня, встретив горячими объятиями и примечаниями вроде «как же ты выросла». Мы все прошли в коридор дома, где нас встречал еще один человек. По восторженным возгласам было понятно, что на пороге стоял он, но разглядеть его я никак не могла: спины взрослых загораживали мне весь обзор. Наконец, мама насмотрелась на парня и, ехидно улыбаясь, подозвала меня: — Рёта-кун, надеюсь, ты помнишь нашу красавицу Мисаки-чан? — подтянув меня ближе к толпе, мама обняла меня за плечи, показывая всю красоту моего наряда и меня самой. Смущенная до костей, я не хотела язвить в гостях, поэтому всего лишь опустила глаза, перед этим злобно оглядев Атсуко. С моих губ только и слетело: — Здравствуй.       Я услышала приятный низкий голос, который вогнал меня в краску еще сильнее: — Конечно. Я просто не мог забыть ее.       От произнесенной речи я невольно захотела посмотреть на обладателя данного тембра. Подняв глаза, я выглядываю из-под челки и вижу перед собой стройного блондина с невероятной внешностью, очаровывающей с первого взгляда. Показав мне легкую улыбку, Рёта произнес: — Здравствуй…