Жизнь под потолком

— Мистер Уорд, я искренне хочу попросить прощения за этот инцидент… Виновные будут наказаны, Хлое будет оказана психологическая помощь. Думаю, вы будете отблагодарены. — Директор Доуэлл горячо пожимал мне руку. Я слабо улыбнулся. Сейчас я переживал больше за Хлою. Школьный фельдшер Сара Хилтон сказала, что это сильный ушиб и хрящ почти не пострадал. Она заклеила Хлое нос пластырем. Конор все время сидел рядом и держал ее за руку. Хлоя терпела, когда Сара щедро лила ей на рану перекись, когда прозрачная жидкость шипела и пенилась, когда ей заклеивали разбитую переносицу и все время молчала. Конор проклинал обидчиков сестры и сулил им все возможные и невозможные казни. Хлоя не обронила ни слова, лишь иногда сжимая пальцами его кисть. Затем Хлою увела к себе в кабинет школьный психолог Меган Силенс. Полноватая темнокожая женщина с добродушным характером с трудом уговорила растревоженного Конора подождать в коридоре. Я видел его, когда он сидел возле кабинета психолога, опустив глаза в пол и нервно подергивая ногами. Я сел рядом. — Ты знаешь, что произошло? — Да, — ответил Коннор, сжав челюсти. — Кто эти подростки? За что они так с ней? — Она не виновата… Кто-то влиятельный в школе натравил на нее целую банду старшеклассников… Старшеклассников, Стив! Эти бандиты могли её убить! Стив, ей всего шестнадцать… — Конор отвернулся и закрыл лицо рукой. Я положил руку ему на плечо. Неужели он так сильно переживает за сестру? Почему в его деле не написано о том, что он живет не только с матерью? Думаю, с этим можно разобраться позже. Скоро из кабинета вышла Хлоя. Она выглядела немного лучше. Коннор подскочил к ней: — Как ты? — Неплохо, спасибо. Старик Доуэлл сказал, что позвонит родителям некоторых обидчиков. Это плохо кончится, — умозаключила она и обернулась на меня. — Вы наш школьный юрист, верно? Я о вас слышала. Спасибо за помощь. — Хлоя протянула бледную жилистую руку. Я улыбнулся и слегка пожал ее. Мельком взглянул ей в глаза. Спокойные. Темные, как два омута. — Вы далеко живете? — Не очень, неподалеку от вас, — ответил Конор. — Не переживай об этом, я провожу ее. — Хорошо, — согласился я и мы вместе вышли из здания школы. Я сел на мотоцикл, ребята провожали меня. Я вспомнил о рисунке. — Ты красиво рисуешь, — сказал я, взглянув на Хлою. Она покраснела и опустила глаза. Коннор улыбнулся и взял сестру за руку. — Слушай, — вдруг сказал он, — если хочешь, приходи в «Ржавый Поршень» сегодня вечером. Будем рады тебя видеть. — Я кивнул, махнул ребятам рукой и поехал домой. Я слышал о «Ржавом Поршне», и пару раз даже проезжал мимо. Я не совсем понял, почему подростки пригласили меня именно туда. Этот бар славился пристанищем алкоголиков и просто охотников за дешевой выпивкой. Поздно вечером оттуда вываливались сорокалетние безработные, пьяные студенты и наглые старшеклассники, а в переулке за баром можно было наткнуться на паршивеньких проституток. Стефани хорошо бы вписалась в их коллектив… Стефани… От неожиданной догадки я едва не потерял управление. Я до конца не верил, что это могло произойти, но вечером я все же решил съездить в бар и рассказать о своем предположении Конору и Хлое. Приехав домой, я зашел в дом и сразу пошел на кухню. День выдался более чем насыщенным, поэтому я быстро сварил себе кофе и рухнул на диван. Голова равномерно гудела от школьного шума. Я отхлебнул кофе и закрыл глаза. Неожиданно зазвонил телефон. Пришлось подняться. Номер не определился. Я отпил из кружки горячего напитка и ответил: — Алло? — Привет, милый! — Я подавился кофе. — Стефани?! — Как мило, что ты узнал! — рассмеялся приторный голосок на том конце провода, — не хочешь встретиться сегодня вечером? — У меня планы… давай… давай как-нибудь в другой раз. — Стефани жалобно заскулила, но отступила, — хорошо. Встретимся завтра! — Чао. — я поспешил сбросить трубку. Откуда у нее мой номер телефона? Мне не хотелось больше думать о ней. Я аккуратно бросил телефон на диван и встал напротив рисунка, который оставила мне Хлоя. Иногда после работы я стоял и рассматривал его, восхищаясь идеальностью линий, точностью пропорций. Я анализировал эту работу и думал о художнице. Вспоминал, как глядел ей в худую, ссутуленную спину, склонившуюся над будущим шедевром. Вспоминал, как она, объятая непонятным испугом удирала от меня. Я тогда представить себе не мог, насколько я к ней близок. Сестра Конора… Думаю, надо будет расспросить его об этом. Я допил кофе, собрался и поехал в «Ржавый Поршень».