Все не так, мама...

— Сынок, здравствуй! — Нарцисса в большой гостиной сидела у камина и занималась рукоделием. По ее мнению, оно успокаивало и приводило мысли в порядок. — Ты сегодня рано. Могу я поинтересоваться где ты пропадаешь в последнее время? — в ее глазах искрились лучики тепла, а губы улыбались. Драко подошел к матери и поцеловал ее в лоб. — У тебя появилась девушка? Кто она? — Здравствуй, мама! Нет, я отсутствовал по работе. Слишком много дел накопилось. — На какой же такой работе ты был, позволь узнать? — строго спросил отец, стоя в дверном проеме. — Твой поверенный прислал мне сегодня сову. Тебя там не было почти неделю, а если и был, то всего лишь пару минут! — он был не на шутку зол, — Где ты был?! — Отец, это мое дело и только мое, — отстаивать свою позицию перед Люциусом Малфоем всегда было непросто, но Драко был тверд. Прошли те времена мальчишеского восторга и преклонения перед отцом. — Когда я посчитаю нужным — я все расскажу.       Нарцисса ахнула, зажав ладошкой рот. Такой дерзости она не ожидала от сына. Определенно тут что-то было не так. Сын то задерживался допоздна, то не ночевал дома, то приходил вовремя, а отсутствие на работе объяснить ничем было нельзя. — Сегодня к нам приходил твой… друг… Блейз! Как ты думаешь, с какой целью? — Драко сделал вид, что не понимает, о чем идет речь и пожал плечами, — Он теперь «трудится» во благо министерства, пеняя на все обычаи чистокровного сообщества! Да еще с кем?! С самой Грейнджер! Противная девчонка! Портреты на стенах начали шептаться: «А, по-моему, девочка достаточно умна и мила к тому же». — Если он представитель министерства, то тебе то как раз и нечего переживать — свой человек. Что в этом плохого? — безразлично ответил Драко. — Что плохого говоришь?! А то плохо, сынок, что я начинаю подозревать, что и ты в этом замешен в самой высшей мере! Скажи, я прав? — Да, отец. Ты прав. Я очень устал. Спокойной ночи. — Драко посмотрел на мать, — Спокойной ночи, мама.       Будучи в своей комнате, он не мог отделаться от смешанных чувств: разговор с отцом расстроил, а вот папка, которую он стянул прям перед носом этой «противной девчонки», подменив на другую, радовала глаз. — Тинни, — позвал он эльфа, — Я сегодня отужинаю у себя.       Приготовленная ванна благоухала маслами и груз последних дней стал не таким уж и тяжелым. Неожиданно, или ожидаемо, в открытое окно впорхнула недружелюбная сова и именно в этот момент раздался стук в дверь. Это была Нарцисса. — Драко, я беспокоюсь. Что происходит? — Ничего, мама. Все хорошо. — он пытался отмахнуться от назойливой птицы, зная, что ничем хорошим это не закончится — в ее лапках огнем горел красный конверт, что сулило большие неприятности. — Это письмо, Драко. Возьми его. — настойчиво попросила Нарцисса. Ей не хотелось вмешиваться в дела сына, но она вынуждена была выяснить, что происходит. — Это плохая идея… — неуверенно начал он и в этот момент сова кинула ему в руки громовещатель.

«Малфой! Если ты сию же минуту не вернешь эти чертовы документы, я составлю рапорт! Ты хоть понимаешь, что ты творишь? Это показания свидетеля, который является твоим отцом и, прошу заметить, одним из подозреваемых! Даю тебе полчаса!!!»

      Нарцисса ошеломленно смотрела на него. Она была в курсе дела Стоуна от Люциуса, но не могла и предположить, что сын как-то замешан в этом. — Я думаю, что тебе нужно вернуть это. Во что ты ввязался, сынок? — Я работаю. В министерстве. Стажер. У Грейнджер. — Хорошо. Знай, что бы ты ни выбрал — я всегда буду с тобой и за тебя. Мисс Грейнджер, похоже, очень недовольна. — Я знаю, мама, — он широко улыбнулся, чего раньше не делал, — Это весьма занятно. Злить ее. — Не увлекайся, Драко. И верни документы. Если я правильно поняла, то от этого зависит судьба отца. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, мама. — задумчиво произнес Драко, смотря ей вслед, чувствуя себя провинившимся ребенком.       Надо было срочно что-то предпринимать. Остывающий ужин стоял на столике, но волнение за отца пересилило чувство голода. Кто ее знает эту Грейнджер? Вдруг она и правда составит на него рапорт о хищении важных документов. Собравшись, он вышел за пределы мэнора и трансгрессировал к воротам дома Гермионы. Беспрепятственно проследовав к крыльцу, он испытывал двоякие чувства и приближение расплаты за содеянное ощущалось все сильнее.       Постучав в дверь и нацепив на себя безразличную маску, он ожидал хозяйку у двери, но ему никто не открыл. Однако за дверью явно чувствовалось чье-то присутствие. Что-то упало, произведя громкий стук. Не став дожидаться приглашения, он толкнул дверь, которая спокойно распахнулась, и ему открылась странная картина. Два копошашихся тела на полу явно боролись. Обездвижив их заклинанием, он пришел в недоумение — это был никто иной как Уизли и Грейнджер. Обездвиженная девушка беспомощно лежала на полу, а глаза ее были мокрыми от слез. Красное лицо Рона исказило от злости и приводить его в чувство было бы приведением механизма атомной бомбы в действие. Он осторожно освободил Гермиону от давящего на нее тела. — Фините! — Что ты здесь делаешь? — зло спросила она. — Прибыл по твоей «просьбе»! И это вместо того чтобы сказать простое «спасибо»? Так теперь благодарят? — Я сама бы справилась! — О, да! Конечно! Может тогда мне уйти и не мешать вашей сомнительной идиллии? — он бросил папку с документами на стол и развернулся, намереваясь выйти, но потом вдруг остановился и сел по хозяйски на диван, который стал в последние дни ему практически родным. — И что ты намереваешься делать? — кивнул он на Рона. — Не знаю… — шумно сглотнув ответила она. — Он хотел поговорить. Но после той… ситуации… Нам не о чем больше говорить. — грустно посмотрев в сторону обездвиженного молодого человека, который источал ярость даже в таком положении, она попросила, — Сними заклятье… Пожалуйста… — А сама? — вопросительно посмотрел он на Гермиону приподняв одну бровь, — Понятно. За последствия я не ручаюсь, — предупредил ее парень и взмахнул палочкой. В этот же миг с пола подскочил Рон и кинулся на Драко, который, предвидя эту ситуацию, ловко увернулся, и Рон с грохотом повалился на диван. — Я тебе сейчас устрою, трус недоделанный! Мамочка будет тебя недолго оплакивать! А знаешь почему? Потому что оплакивать будет нечего! — махая палочкой он разгромил каминную полку так, что крошка посыпалась на пол. — Экспеллиармус! — палочка Рона оказалась в руке Гермионы, — Уйди, Рон! Просто уйди… Я для себя уже все решила. Нам больше… не о чем говорить… — Как знаешь, Гермиона, — сощурив глаза он зло смотрел то на нее, то на Малфоя, — Как знаешь! Вот только даром тебе это не пройдет. Магическое сообщество тебе этого никогда не простит. Тебя никто не поймет. Ты останешься одна после того… как он воспользуется тобой и получит то, что ему надо, а потом бросит. А я? Я посмеюсь и вытру о тебя ноги. Ты слышала меня? Запомни это! — он выхватил из ее рук протянутую ему палочку и пошел к двери, но остановившись на секунду, прошипел, — Грязнокровка!       Глаза застилали слезы, дышать стало трудно и только, услышав стук двери, Гермиона, судорожно вздохнув, присела на край дивана. Малфой сел в метре от нее, не зная, что делать в этой ситуации, молча починил каминную полку, прошел на кухню и заварил чай. Гермиона продолжала молча плакать, собирая осколки своей души и самообладания. Впервые ей было все равно то, что она плачет и не скрывает слезы от совершенно постороннего человека, даже от того, кто когда-то считался врагом. Сейчас он был просто человеком, который стал свидетелем ее слез и позора. — Ммм… Я не знаю сколько сахара ты кладешь, поэтому положил на свой вкус, — сказал он, протягивая ей чашку с зеленым чаем. — Я не кладу сахар в зеленый чай, — безразлично ответила Гермиона. — Я тоже. Поэтому и не положил, — улыбнулся Малфой по-настоящему добро. — Спасибо, — рассмеялась сквозь высыхающие слезы Гермиона, — Я никогда это не забуду и обведу этот день в календаре, когда сам Драко Малфой заварил чашку чая, опозоренной и униженной Гермионе Грейнджер. — Попробуй только рассказать кому-нибудь! — он сделал угрожающий вид и тут же продолжил, — Ну, и это, допустим, не унижение, а взгляд на истинную сущность некоторых людей. — Я… Прости меня… За то, что несколько неоднозначно отзывалась о тебе, — Гермиона виновато посмотрела на парня, плотно сжав губы. — Меня больше устраивает то, что ты меня ненавидишь, а я тебя, — усмехнулся Драко. — Спасибо за откровенность. Тебе, наверное, уже пора идти. — О, да! Тебе тоже спасибо за прямоту. Ты меня лишила сна на ближайшие несколько часов. — хмуро ответил он., предчувствуя неприятный разговор, а может и скандал дома. — А что такое? — непонимающе посмотрела Гермиона на парня, — Ты вроде как не переусердствовал. — Отец. Он кажется догадывается о том, что что-то происходит… — И что с того? Зато ты всегда можешь воспользоваться привилегиями чистокровного сноба и записаться на прием вне очереди, как это сделал накануне, — Гермиона звонко рассмеялась и остатки напряжения наконец спали. — Да. Конечно. Обязательно… — задумчиво протянул он и провел кончиками пальцев по ссадине на ее щеке. Прошептав шепотом заклинание, он залечил рану, а Гермиона почувствовала его горячее дыхание. — Ну, спокойной ночи! Я пошел. — щеки слегка порозовели и, чтобы вконец не оконфузиться, он резко развернулся и пошел к выходу.       Гермиона некоторое время стояла не шевелясь. Это случайное прикосновение удивило и взволновало одновременно. Дышать стало тяжело, ладошки вспотели, а лицо стало гореть огнем. Опомнившись, она быстро подошла к двери и крикнула в темноту: — До завтра! — Да. До завтра. - не оборачиваясь ответил Драко, ускоряя шаг.       Выйдя за пределы ее дома, он взъерошил волосы, тихонько приговаривая: «Вот идиот! Ну и дурак!» — что-то очевидно пошло не так. На всякий случай, сам не зная для чего, несколькими взмахами палочки он установил сигнальные чары около ее ворот и трансгрессировал домой.