Все не так, мама...

      Рабочее утро после выходных началось напряженно. Прошедшие события были свежи в сознании и каждый раз, как только Гермиона мысленно возвращалась к ним, в груди образовывался огромный жгучий комок, который заставлял быстрее биться сердце. Она оглядела кучи бумаг, которые стройными рядами оседали на столе в ее кабинете, пытаясь сосредоточиться. Никто не решался до утренней планерки заходить в ее кабинет, заметив ее не в лучшем расположении духа. Постукивая нервно пальцами по столу, она заметила пухлый конверт, выделявшийся из всех остальных. Он лежал отдельно, но не сразу привлек ее внимание. Это были документы, собранные миссис Кристенс, на усыновление ребенка. Дыхание перехватило от переполнивших ее в этот момент чувств. За те редкие минуты посещений она привязалась к малышу и была готова хоть сегодня забрать его к себе. — Я, надеюсь, ты хорошо подумала? – спросил, неожиданно появившийся, Малфой так, что Гермиона вздрогнула от неожиданности. – Ты отдаешь себе отчет в том, что ты не собачку себе заводишь? — Это не твое дело, Малфой, - резко ответила она нежданному посетителю, уткнувшись обратно в бумаги, пытаясь скрыть предательски порозовевшие щеки. — Вот как раз это мое дело, - с нажимом ответил Драко, - Я являюсь попечителем этого приюта уже не один год и судьба каждого ребенка, находящегося там, волнует меня больше, чем всё остальное. —Неужели? – вскинув брови, она скептически уставилась она него, скрестив руки на груди, - Я уверяю вас, мистер Малфой, что я усыновляю этого ребенка в целях стать ему любящей матерью. Мне предоставить письменные рекомендации или что-то еще? — Устного заявления вполне достаточно. Обряд усыновления назначен в ночь с понедельника на вторник на следующей неделе. Будь готова. Миссис Кристенс пришлет тебе сову. – он засунул руки в карманы, не зная куда их деть. - Может тебе нужна помощь? Обустроить комнату или еще что-нибудь? — Нет. Не стоит. Спасибо. Я справлюсь сама, – ее напряжение нарастало и хотелось провалиться сквозь землю, - Что-нибудь еще? — Нет, это все. – ответил Драко, продолжая смотреть на нее как ни в чем не бывало, а затем продолжил: - Я надеюсь, ты знаешь как проходит обряд? — Разберусь без помощников, - буркнула Гермиона недовольно в ответ, осознавая, что именно о магическом усыновлении она не знает совершенно ничего, но до понедельника было еще достаточно времени на соответствующую подготовку и осталось только выяснить детали обряда.       Вспомнив про утреннюю планерку, она схватила папки со стола и, прижимая их одной рукой к груди, быстро направилась к выходу высоко задрав нос, стараясь не смотреть ему в глаза. Однако, план по спасительному бегству был провален – Драко встал у нее на пути, даже не думая отходить в сторону. — Ты ничего не хочешь мне сказать? – с долей недовольства обратился он к ней. — Нам не о чем говорить, Малфой. – Гермиона хотела обойти его, но Драко не собирался так быстро сдаваться и схватил ее за руку.       Папки с документами полетели в разные стороны, а множество исписанных пергаментов и конвертов рассыпались по полу. Судорожно хватая их трясущимися руками, она пыталась собрать их, но и этому плану не было суждено сбыться. Малфой слегка сжал ее плечи и посмотрел в ее карие, широко распахнутые глаза, словно читая мысли. — Грейнджер! Что бы ты там себе не надумала… — Я ни о чем не думала и думать не собираюсь, - прервала его Гермиона, не давая продолжить начатую фразу. — Я все понял, - процедил он сквозь зубы ей в ответ, продолжая все так же смотреть в глаза, удерживая на непозволительно близком расстоянии. — Кхм… - неслышно появившаяся в дверях мисс Оуэн, попыталась привлечь их внимание. – Мисс Грейнджер, все уже в зале совещаний. — Спасибо за напоминание, мисс Оуэн! Позволю себе напомнить Вам, что прежде, чем войти в мой кабинет, следует постучать или иным способом привлечь к себе внимание непосредственно перед дверью. Напомните мне, пожалуйста, ввести это за правило. – достаточно резко она ответила своему секретарю, давая понять, что та зашла «не совсем» вовремя.       Разгневанная Гермиона вспыхнула моментально не столько от ее неожиданного появления, сколько от того, что ее застали в таком незавидном положении, а разбросанные вокруг бумаги добавляли колорита открывшейся взору картине. Драко с невозмутимым видом принялся неспеша собирать документы в аккуратную стопочку, попутно убирая конверты отдельно. Синий тонкий конверт с золотым оттиском гербовой массивной печати был из голландской академии. Очевидно, это пришел ответ на их запрос о студенте, который со слов Люциуса Малфоя присылал ему письмо именно оттуда с просьбой одолжить «некую» литературу. Не решаясь вскрыть письмо самостоятельно, которое предназначалось главе следственного отдела, он молча передал его Гермионе, положив поверх остальных, вместе с другими документами.       Планерка завершилась неожиданно быстро. Некоторые предыдущие прошения, которые были ранее рассмотрены ею лично, сегодня отправились на рассмотрение суда, на котором было необходимо не только ее присутствие, но и всех тех, кто работал с ними. Визенгамот встретил уже привычной прохладой. Хотя присутствия дементоров не ощущалось, но от их «услуг» юридически никто не отказывался, и, в особо серьезных случаях, могли привлечь в качестве дополнительных стражей.       Осужденные уже ожидали своей очереди, охраняемые стражей. Одним из таких осужденных был и Люциус Малфой вместе со своей супругой. Не обращая внимания на шепотки со всех сторон, он высокомерно оглядывал окружающих, с присущими ему превосходством и надменностью.       Полдня они провели в суде. Слушания шли своим чередом, за ходом которых Гермиона внимательно наблюдала, стараясь не упустить ни одной детали. Драко старался не встречаться взглядом с отцом, который так же, как и сын, не смотрел на него. Прошение Люциуса удовлетворили частично: он мог покидать пределы поместья, но только в определенные министерством дни, исключая всякое взаимодействие с представителями министерства; ограничения, наложенные на его палочку сняты не были, что вызвало его недовольство, которое на суде он не рискнул высказать, считая, что для этого еще не пришло время. Деятельность Нарциссы сомнений ни у кого не вызывала, поэтому выходить за пределы поместья ей разрешили, но с оговоркой на минимальное использование палочки, ограничив число возможных заклинаний. Тем более, что ранее Нарцисса всегда оказывала посильную помощь магическому сообществу, устраивая благотворительные балы, а также помогая больнице святого Мунго. Здесь же, в зале суда, был отпущен на свободу седой всклокоченный старик, который напоминал своим видом старого домового эльфа. Просьбу о его помиловании несколько раз подавали внуки, которые уже и не чаяли увидеть родственника, осужденного много лет назад. Потрепанное и грязное рубище этого старика, мало напоминающего человека, волочилось за ним, как мантия, а глаза, с отсутствующими эмоциями на сморщенном лице, наверное, впервые наполнились надеждой за столь долгий срок.       После окончания всех слушаний, пользуясь присутствием одного из бывших пожирателей смерти, а именно Люциуса Малфоя, Гермиона решила показать ему ту странную татуировку, которая была на убитом пожирателе смерти. Вместе с ним, Нарциссой и мракоборцами они проследовали в ее кабинет, где она и показала ему колдографию с татуировкой, хоть помнила каждую ее черточку и понимала, что она означает. – Мистер Малфой, вы знаете, что означает этот знак? – издалека начала она, сохраняя беспристрастное выражение лица. – Да, мисс Грейнджер. Это древние защитные руны, - ответил и без того бледный Люциус. – Хорошо. Что они означают, вы тоже знаете? – все также невозмутимо продолжила Гермиона, заметив его изменившееся состояние. – Эти руны… Это защита… От врагов… - голос Люциуса дрогнул, но не пускаться в объяснение значения этих рун он не стал, чтобы не наговорить лишнего и, не дай Мерлин, лишиться своей, только что обретенной, мнимой свободы. – Где вы могли их видеть раньше? – ее уже начало злить то, что информацию приходилось вытягивать буквально щипцами, но и раскрыть свою осведомленность она тоже не могла из-за соображений чистоты следствия. – Не могу сказать точно, мисс Грейнджер, - уже заметнее занервничал бывший пожиратель, - но я видел такую татуировку. – У кого? – сохраняя видимое спокойствие, продолжала Гермиона задавать ему наводящие вопросы, как пятилетнему ребенку. – У Эйвери. Этана Эйвери. – глубоко втянув в себя воздух, на одном дыхании ответил он. – Он… мертв? – Да, мистер Малфой. Он мертв. У кого-нибудь из ваших… бывших коллег были такие татуировки? – спокойно продолжила Гермиона. – Насколько мне известно – нет. – Отчего же? – Я уверен, – не желая вдаваться в подробности, ответил Люциус более чем утвердительно. За время этого своеобразного опознания, Гермиона пыталась изучить эмоции, мелькавшие на их лицах, но все говорило о том, что они были не в курсе этих событий. Нарцисса в руках сжимала белый кружевной платок, иногда промакивая им уголки покрасневших глаз. А Люциус о чем-то задумался, то и дело беспокойно оглядывая кабинет. Дружбе, которая тянулась долгие годы с самого рождения, пришел конец. – Его жена… Адриана… Она знает? – спросила Нарцисса, нервно теребя платок руками. – Нет, миссис Малфой. Тело до сих пор опознано не было. Мы ей сообщим в ближайшее время. Вы можете идти. Спасибо… за сотрудничество, – как можно мягче постаралась ответить Гермиона.       Выпроводив чету Малфоев, Гермиона устало опустилась в свое кресло и прикрыла глаза, пытаясь проанализировать полученную информацию. Она и сама знала, что значит эта татуировка, но не могла понять одного: если этот знак защищает от врагов, то тот, кто нанес ему вред, был определенно не врагом. Очевидно, Эйвери знал этого человека и, скорее всего, даже не думал о том, что он мог ему навредить.       В кабинет, тихонько постучав, вошел Блейз, осторожно озираясь по сторонам – ему крайне не хотелось встречаться с родителями Драко, опасаясь их реакции на его появление. Понимая, что угроза миновала, он тут же начал канючить, что неплохо было бы отправиться на обед в часовой перерыв, помня, что без ее разрешения из отдела отлучаться было не желательно. А Драко, тем временем, наплевав на все ее запреты, уже направился в магловскую часть Лондона, чтобы уладить некоторые дела своего бизнеса, которые он изрядно запустил. – Знаешь, Грейнджер, я думал, что ты не дашь ход этим делам… - накручивая спагетти на вилку, задумчиво произнес Блейз. – Отчего же? Каждый имеет право на второй шанс и исправление. Ведь для этого и существуют законы, тюрьмы, исправительные работы и прочие мероприятия! - возмущенно ответила она с жаром, продолжив: – Даже, если человек осужден за особое преступление, то он имеет право видеться с родственниками, иметь хоть какую-нибудь духовную пищу. У них ведь даже нет книг! Люди превращаются там просто в мусор, корм для рыб. Это ужасно! – Но ведь там сидят не самые, скажем так, праведные люди. А как же бывшие пожиратели? – Бывших не бывает. Но они ведь тоже люди… – Они в первую очередь – убийцы. Не забывай об этом.       Пообедав, они вернулись в министерство, где куча дел не заставила себя ждать. Мисс Оуэн бегала от стола к столу и собирала оставленные отчеты на подшивку и разбирала вновь пришедшую корреспонденцию, а увидев Гермиону, тихонько хмыкнула, что заставило ее напрячься.       Драко уже был на рабочем месте и листал книги отца, принесенные Гермионой. Он настолько сильно погрузился в чтение, что не заметил их прихода. Посмотрев на наручные часы и бросив взгляд на дверь ее кабинета, он продолжил изучение книг. – Не нас ждешь, друг? – хитро подмигнув ему, сказал Блейз. – Рабочий день вроде как еще не окончен, если вы не заметили. Или в министерстве шашни на рабочем месте поощряются? Знал бы – пришел сюда еще лет в пятнадцать, – не скрывая свое недовольство, буркнул Драко в ответ, а мисс Оуэн недовольно поджала губы. – Ну, если сотрудники не вредные старушки, а прекрасные принцессы, то почему бы и нет, а? – парировал Забини. – Вообще-то был обед. Мог бы пойти с нами. А ты, к сведению, должен был еще и предупредить, что уходишь по личным делам, - вмешалась Гермиона, желая прекратить эту словесную перепалку. – Оу! А как же я? Разве не я твой герой? – схватившись за сердце, рассмеялся Блейз, чем заслужил еще один неодобрительный взгляд мисс Оуэн, которой явно не понравилось такое взаимоотношение начальника и подчиненных.       Гермиона строго посмотрела на него и прошла к себе, мысленно проклиная всех и вся. Драко неодобрительно хмыкнул ей вслед и снова уткнулся в книгу. Сегодняшний день вымотал ее и хотелось просто посидеть в тишине. Однако, вечером ее ждала не меньшая работа – нужно было начинать готовить к переезду малыша все необходимое и обустраивать комнату, найти информацию о магическом усыновлении и подготовки к нему. Решив, что следующим утром она заскочит в приют и проконсультируется с миссис Кристенс, Гермиона принялась за прерванную работу. Тот синий конверт, который Драко предусмотрительно положил сверху, заманчиво поблескивал золотой печатью, и она его незамедлительно вскрыла:

«Уважаемая мисс Грейнджер! Уведомляем Вас о том, что наша академия не вправе разглашать никакой личной информации об обучающихся студентах, также, как и информацию о зачислении в нашу академию. Однако, ходатайство Министерства магии Великобритании, направленное в Министерство магии Нидерландов, рассмотрено положительно, поэтому Ваш запрос также рассмотрен положительно. Студент по имени Жан Этьен или Жан Марлен на данный момент не обучается в академии, а также никогда ранее не был зачислен. В списках студентов, не прошедших вступительные испытания, этот человек тоже не значился. С уважением, Петрус ван Гюйгенс, директор Магической Академии Голландии.»

      Громко споря о чем-то, в кабинет ворвались Блейз и Драко. Положив с грохотом массивные книги на ее стол, они продолжали словесную перепалку. – Хватит! Тихо! Силенцио! – одним взмахом палочки избавилась он от шума, который создали в ее кабинете парни.       Усевшись друг напротив друга, они то и дело беззвучно открывали рты. Гермиона выжидающе посмотрела них и поняв, что те наконец успокоились, сняла с них заклинание немоты. – Это превышение должностных полномочий! – сразу возмутился Малфой. – Отчего же? Это наведение порядка и дисциплины в рядах сотрудников министерства, о которых, смею заметить, вы совершенно забыли, – невозмутимо ответила она, взяв в руки пергамент, изрисованный какими-то схемами. – Драко считает, что здесь был проведен не один ритуал! – сложив руки на груди, высказался Блейз. – А ты? – поинтересовалась Гермиона, понимая, что рискует опять стать свидетелем бурного спора. – Я? Ну не могут же все ритуалы и обряды быть только в одной книге? Вполне возможно нужно поискать где-то еще! – Да как ты не понимаешь?! Если изначально эти книги нужны были для поиска информации о ритуале очищения души, то именно он и должен был быть проведен. Ведь, со слов отца, эту книгу искал Эйвери и этот… как его… – Этот «как его» не совсем тот, за кого себя выдает. И да, я с тобой согласна. Вполне возможно, что ритуал был проведен не один.       Выдержав некоторую паузу, Гермиона вновь изучила расположение всех магических предметов, находившихся в комнате. – Их было определенно двое… Оба друг другу не враги… Так! Будем рассуждать логически… - подперев голову руками, она задумчиво смотрела на пергамент. – О, да! Говоришь сама с собой – первый признак шизофрении, - прищелкнул языком Забини и крутанулся в кресле. – Грейнджер, я изучил этот ритуал вдоль и поперек так, что скоро сам смогу применять его на практике. Именно здесь он не использовался, - вклинился Малфой, – но есть одно «но»! Именно для него требуется сердце раскаявшегося, которого, как мы знаем, в… теле не было.       В этот момент на стол опустился желтый бумажный самолетик от Люси. Ее эксперты наконец-то дали первые результаты. – Что там? – нетерпеливо задал вопрос Блейз. – Ничего необычного. Порошок, который был обнаружен на месте преступления, имел кристаллическую породу, был бледно-голубого цвета с синими вкраплениями… - внезапно прервав чтение записки, замолчала Гермиона. – Кристалл памяти? – подняв вопросительно брови, сделал свое предположение Малфой. – Возможно. Мы не можем утвердительно об этом говорить, пока не найдем доказательств! – резко встав со своего места, она подошла к большому книжному шкафу.       Водя пальцами по корешкам книг, она, по всей видимости, что-то искала. И, не найдя то, что нужно, нервно прошлась по кабинету, остановившись у камина. Стажеры, ничего не понимая, продолжали смотреть на нее. – Я не помню точно, но, если это так, то мы можем лишь огорчить мистера Стоуна. Кристалл памяти использован и восстановлению не подлежит… - глубоко вздохнув, наконец заключила Гермиона. – Как же мы это выясним? – Блейз, ты иногда меня поражаешь своими наивными вопросами! Ну конечно же нужно найти информацию в книгах о способах его использования! Их несколько, насколько мне известно. Я знаю один, но он нам не подходит. Если, повторюсь, это действительно он, то могу сказать лишь одно: кто-то пытался вернуть Эйвери забытые воспоминания, прежде чем убить. И этот «кто-то», кстати, был его «другом». Блейз, займись этим. В министерской библиотеке есть литература подобного рода, - быстро дав распоряжение стажеру, Гермиона вновь уткнулась в зловещую книгу, и тот, в свою очередь, быстро удалился. Листая древний фолиант, она совсем забыла, что находится в кабинете не одна. – Что-нибудь нашла? – внезапно спросил Малфой, напомнив о своем присутствии так, что Гермиона вздрогнула от неожиданности. – Просто зелья… Ничего особенного… Пока… – Просто зелья? Ты видела для чего они вообще? Волосы на затылке дыбом встают, когда знаешь, для чего их применяют и из чего готовят! - воскликнул он в ответ. – Вот именно. Сердце раскаявшегося для ритуала не должно было быть тронуто руками человека, а значит… Что, если предположить, тут есть некое зелье или способ… – продолжала она размышлять в ответ, игнорируя его нападки. - А что за тленная вода? – задумчиво произнесла Гермиона. – Может мертвая вода? А еще лучшая ученица школы! – съязвил Драко, но Гермиона на это ничего не ответила и принялась лихорадочно листать ветхие страницы книги. – Это должно быть где-то здесь! Я помню! Я видела! – глаза ее быстро бегали по строчкам, а пальцы моментально перелистывали страницы. – Да, вот оно! Я знала, что это все не просто так! – победно заявила она, - Тленная вода – это зелье! – Ну… Ты гений, Грейнджер! – картинно «восхитился» ею Малфой, - И для чего оно применяется, ты в курсе? – Разрушает живую материю. Вот и всего лишь, - просто ответила Гермиона. – Что значит «разрушает живую материю»? - с опаской спросил Малфой, уже понимая, что она имеет в виду. – А то, что сердце, которое, как мы думали, было вырвано, на самом деле не вырвано, а извлечено, - поделилась с ним соображениями Гермиона, на что тот брезгливо сморщил нос.       Глядя на то, как Малфой сосредоточенно рассматривает все ее записи, она невольно улыбнулась. Взъерошенные, почти серебристого цвета, волосы совершенно не вязались с образом аристократа, а уж тем более работником министерства. Он то и дело потирал лоб, делая пометки странными, одному ему понятными, символами на полях. Наконец, устало уткнувшись лицом в ладони, он потер глаза и посмотрел на нее: – Что? – подняв одну бровь, недовольно спросил он Гермиону. – Ничего, - пытаясь сдержать смех, она закрыла книгу. – Что не так? – уже раздраженно обратился он к ней. – Ты… У тебя… Все лицо в чернилах! – уже не в силах сдерживать себя, она рассмеялась во весь голос. – Где? – Драко потер щеку от чего чернила размазались еще больше по его бледному лицу. – Подожди. Я сейчас, - она продолжала хихикать, одной рукой утирая влажные от смеха глаза, а другой пытаясь салфеткой вытереть чернила, но они всего лишь превращались в одно темное размазанное пятно, что вызвало еще больший приступ смеха. – Прекрати! Хватит надо мной издеваться! – возмутился он, поимая, что все стало еще хуже. Он перехватил ее руку и знакомый шум в ушах, учащенное дыхание и непозволительная близость напомнила о недавнем поцелуе. Звонкий смех прекратился неожиданно быстро. Гермиона отвела взгляд и пыталась освободить свою руку. – Отпусти, - она дернула руку еще раз. – А если я не хочу? – посмотрев ей в глаза ответил Драко. – Я закричу, - сбившимся полушепотом ответила она ему, мысленно сделав оговорку «наверное».       Перехватив вторую руку, он завел их ей за спину, не давая путей к отступлению, придвинул ее к себе поближе. Тиканье настенных часов, неслышных до этого, стало настолько громким и ощутимым, что отдавалось в голове громкими звуками. Не моргая, они смотрели друг другу в глаза, горячее порывистое дыхание обжигало кожу, а молодые люди, стоявшие плотно прижавшись друг к другу, казались единым целым. Каждый шорох, каждый звук, даже, как показалось, падение каждой пылинки, ощущалось настолько сильно, что хотелось огородиться от всего стеклянным куполом. Наклонившись к ее лицу, он прикоснулся губами к уголку ее рта, постепенно накрывая маленькими поцелуями ее губы. Не встретив сопротивления, он, отпустив руки, обхватил ее лицо ладонями и углубил поцелуй. Гермиона, поддаваясь порыву обострившихся чувств, робко обняла его, но скрип двери, раздавшийся некстати, отрезвил их обоих. По всей видимости кто-то покинул отдел, и магия страсти, возникшая между ними, оставила неприятный осадок смущения. Гермиона оттолкнула его, а Драко подошел к столу, где лежал ворох бумаг. – Не делай так больше, - срывающимся голосом попросила она его. – В таком случае я должен тебе отомстить… – Что? – недоумевая переспросила Гермиона, но было уже поздно – он провел пальцем по ее щеке и полоса темных чернил оставила свой отпечаток.