Красивый, как вейла

Исак поморщился, вручную пытаясь отрегулировать яркость лампы над столом. Заставленные древними фолиантами стеллажи уходили ввысь, насколько хватало света, а дальше терялись во мраке. Интересно, понадобься ему книга с верхних полок, придется карабкаться по лестнице или мадам Пинс наложит на него какую-то облегченную версию заклинания левитации? Или будет достаточно простенького «Акцио»? — Ну же… Люмос… давай. Фитиль за толстым стеклом мигнул, как будто издеваясь, но тут же вспыхнул ослепительно-белым, заставляя зажмуриться и отпрянуть. Исак врезался локтем в стопку книг, часть из которых с грохотом рухнула под ноги. «Вся правда о соулмейтах», «Поттер и Малфой – союз, скрепленный самим Мерлином», «Исчезновение истинных душ из магического мира, или Главное проклятие Волдеморта»... Какую напыщенную ересь приходится изучать, святой Гриффиндор. Но если не разобраться в причинах, не отыскать источник этих галлюцинаций… Исак поежился, как от озноба, всего на миг представив прожигающий и уничижающий взгляд слизеринского декана, к которому, факт, придется идти на поклон, а еще палаты в Святом Мунго — непременно прохладные, выполненные в приглушенных оттенках, и на каждой — строжайших запрет на использование магии, не иначе. И, возможно, даже запрет на все зелья мало-мальски способные поколебать магическое поле спятившего колдуна… — Ну и грохот ты устроил, однако. Вовремя, ничего не скажу, а то искал бы тебя в этих переходах до самой субботы. Смотри, что покажу, — Шистад выпрыгнул из-за стеллажа, как шизанутый пикси из засады, приземляется на соседний стул и пихает под нос стопку разноцветных журналов с извивающимися магами и ведьмочками на обложках. Сдурел он, что ли, окончательно? — У Вильяма взял полистать, все равно в сундуке без дела пылятся. Ух, смотри какие буфера, а у этой не губки — мечта. Глянь, как извивается на метле, и юбочка ничего не скрывает. Смотри, белья даже нет. Хочешь, оставлю парочку пошалить? Удобно, что мы не ютимся по десять человек в спальне, как гриффы… Исак ухмыльнулся, отодвинул подсунутый прямо под нос особенно похабный разворот, стараясь не заржать во весь голос и не схлопотать ненароком отработку от Пинс. С той станется за нарушение замогильной тишины библиотеки. — Ты сейчас вот это прямо серьезно? Друг моргнул несколько раз подряд, завис, будто вспоминая что-то, а потом хлопнул себя по лбу и заливисто расхохотался в голос, за секунду удесетеряя их шансы нарваться на отработку. Как бы не у Филча и его мерзкой кошки к тому же. — Мерлин, как я забыл, идиот. Для тебя ж у меня припасен особенный выпуск. Смотри, это «Какой колдун». Не свежий выпуск, но все же. Ума не приложу, за каким боггартом Вил себе подобный заныкал. Видел в прошлую вылазку в Косой переулок такой у «Флориш и Блоттс», представляешь? Очень даже занимательное зрелище. Ставлю пять галлеонов, не устоишь. Давай, Исак, сразу выкинешь из головы новенького. Раз уж соулмейты совсем ни при чем, — Крис помолчал, демонстративно задерживая взгляд на стопке книг, — это будет раз плюнуть тебе, правда? И открыл разворот, где крупным планом — светловолосая голова, ритмично двигающаяся в районе паха раскинувшегося в кресле партнера. Пальцы, вплетающиеся в белокурые пряди и закушенная губа… Кровь немедленно прилила к лицу.... и куда-то пониже. Захотелось вытолкать капитана их сборной куда-нибудь прочь — хотя бы вот за этот стеллаж, или просто завернуться в мантию-невидимку, запустить руку в брюки, и… Лицо пылало, как будто он стоит вот прямо сейчас над жерлом вулкана. Как будто хвосторога дохну́ла огнем ему прямо в лицо, снимая кожу — один слой за другим. — Мерлин, Крис, да ты озабоченней гиппогрифа перед случкой. Почему бы тебе не показать эти журнальчики Эве? Уверен, твоя невеста оценит. — Оу, как наш малыш завелся и так смутился при этом. Детка, ни в чем себе не отказывай. Я, так и быть, оставлю тебя наедине с твоими научными изысканиями… и «Колдуна» тебе, впрочем, забирать тоже не стану. Давай, малыш Исак, не скучай. Он ушел, почти убежал так же быстро и внезапно, как появился, заставляя Исака проглотить очередной едкий ответ, подавиться им, как Гарри Поттером — золотым снитчем в том, самом первом, квиддичном матче. — Молодой человек, вы слишком шумите, — она похожа на замковое привидение — мадам Пинс, что словно вылезла из этого вот зубастого тома, нависла, угрожающе брови сдвигая, едва не под лупой уставилась в свои драгоценные книги — не порвано, не замарано ль где. Точно сигнальных чар на них мало. Исак мысленно молит Моргану о том, чтобы не додумалась опустить взгляд чуть пониже — на журнал, что торчит на половину, не меньше, из кармана мантии, и выглядит ее самым страшным кошмаром. И тогда уж скандала не избежать. Конечно, в конце концов все решится, но вся школа перед этим узнает, что́ читает Исак Вальтерсен и что́ представляет, полируя ручку метлы… — Как продвигается ваше эссе? Пронесло, и он торопиться спросить и отвлечь, увлечь любимой темой, быть может. — Не очень хорошо на самом деле. Мадам Пинс, возможно, вы могли бы помочь? Вы не можете не знать, а я не нашел. Существуют какие-то легенды про вейл-мужчин и наследие соулмейтов? Возможно легенды, предания? Что-то о нынешних учениках Шармбатона, их семьях? — Мистер Вальтерсен, ваше стремление к знаниям, безусловно, похвально. Но это вторжение в личную жизнь, это абсолютно недопустимо. К тому же, часть из перечисленных вами книг находится в запретной секции и может быть выдана только с личного разрешения директрисы. В какой-то момент ему кажется, что прямо сейчас от возмущения у нее носом пойдет дым, как у того дракона на Турнире трех волшебников два года назад. Понуро кивает, демонстрируя, что виноват и все понял. Собирает уныло раскиданные по столу перья и свитки. Мадам Пинс, окинув напоследок цепким взглядом все книги, удаляется прочь. — Уже уходишь? Я была уверена, что провозишься с эссе как минимум до ужина, — Сана улыбнулась, давая понять, что всего лишь шутит, и опустилась на соседнее свободное место. — Идешь в Хогсмид в субботу с остальными? — Наверное, — Исак дернул плечом, представляя, как подходит к Эвену и приглашает его. Возможно, не придется даже объяснять прошлую выходку Эммы. Право, девчонка просто болтает невесть что… — Вильде готовит какую-то вечеринку, но я не уверена, в замке или в деревне. Вильде… Где Вильде, там и Эвен, а значит, он просто обязан попасть туда, во что бы то ни стало. Просто встретиться еще раз так вот свободно, поговорить… О школе… Мордред, да о девчонках, допустим, о книгах, лакричных леденцах и шоколадных лягушках, о полироли для метел. И, может быть, чары, морок или что это там такое… развеются… — А что она… — Исак, сейчас я должна заниматься. Давай оставим до субботы расспросы. Или ты можешь пойти в башню Гриффиндора, и сам все разузнать. — Я понял, понял. Все, Сана-соль, я ухожу, умываю руки, оставляю тебя в тишине и покое… Сумка все время сползает с плеча, когда он идет прочь по коридорам к лестнице, чтобы спуститься в подземелья как можно скорее и просто выбросить все это из головы. И нет, Исак совершенно не помнит о журнале, уже переложенном в сумку и тщательно запрятанном между учебников, не думает о белокурой голове с того разворота, о пальцах, что зарываются в шелковистые волосы… Лестницы сегодня будто взбесились и носят по кругу, перемещаясь с одного уровня на другой, с первого на четвертый, на третий, обратно. В конце концов, удается спуститься аккурат к портрету Полной дамы и перехватить торопящуюся в гостиную Вильде за мгновение до того, как та сделает шаг за портрет. — Вильде! Вильде, постой. Что насчет вечеринки в эту субботу? Скорчить заинтересованную гримасу, выдавая ее за участие — проще простого. Сейчас, когда у него есть одна цель. — Оу, Исак, как приятно, что ты вливаешься, и тема единения факультетов тебя больше не бесит. Знаешь, мы думали разместиться в «Трех метлах», но мадам Розмерта… То есть, я подумала, что будет очень символично собраться в гостиной Слизерина. Ты же знаешь, студенты до сих пор поговаривают про ваши высокомерие и снобизм. Я хотела сказать, будет хорошо показать всем, что и вы умеете быть гостеприимными, открытыми и простыми. Исак моргнул, представляя, как Шистад натягивает чашу из-под пунша на голову какому-нибудь Микаэлю. Или Эву, выдирающую космы паре-другой гриффиндорок, стреляющих глазками в сторону Шистада. Эвена, устроившегося в кресле поближе к камину. Светлые волосы, светящиеся в отблесках пламени… — Знаешь, почему бы и нет? — Почему бы и нет, а конкретней? Вильде, ты сегодня неподражаемо красива, и этот галстук так выгодно оттеняет цвет твоих глаз, — Магнус изображает нечто, что по-видимому должно означать галантный поклон. Исак честно целых четыре секунды пытается уловить связь между красно-золотым цветом галстука и небесно-голубыми глазами девчонки, получается не особо. Не то, чтобы его заботили нелепости, которые Магнус городит порой. Кажется, Вильде сомнительный комплимент не смущает, она кокетливо хлопает ресницами и щебечет про очередную вечеринку, навевая тоску на всех без исключения. Махди делает страшные глаза, а Юнас напоминает про третьекурсниц с Равенкло и Хаффлпаффа, про их приглашение в «Сладкое королевство». Вильде в тот же миг срывается на визг, и Исаку кажется, что он оказался без наушников в теплицах Стебль точно в момент пересадки незрелой еще мандрагоры. Он попросту теряет нить разговора, спутавшуюся уже в неплохой такой клубок из предложений, доводов и упреков, приправленных неявными пока что угрозами. Кажется, еще минута-другая, и полетят проклятья, хорошо, если не дойдет до Непростительных… Воздух мерцает и переливается будто, когда Эвен выходит из-за портрета, кивает коротко столпившимся у входа в красно-желтую башню. Микаэль окликает его с другого конца коридора, и тот, скользнув по Исаку нечитаемым взглядом, торопится к новому… другу?.. хлопает по плечу. Пол качается, точно днище лодки, вышедшей на озеро в разыгравшейся шторм. Бьет с размаху под ноги. Белая вспышка слепит, а уши закладывает, как тогда во время первого тренировочного полета, когда рванул почти прямиком в облака… Кто-то кричит, надрываясь, все выше и выше, и пальцы сгребают в кулаки чью-то мантию, прикладывает о стену со всей скопившейся злостью. Глаза напротив — как топленое серебро, как тоскливое дождливое небо. И губы кривятся ухмылкой. Горькой, как промокшие травы из Запретного леса. — Ненавижу тебя, Малфой! Знал бы ты, КАК я тебя ненавижу, — выплевывают чьи-то губы, и Исак понимает — его. Его губы прямо сейчас произносят эти слова. Его и вместе с тем — кого-то другого. Под ребрами ширится пропасть бездонней той, что сразу под Астрономической башней. И он сейчас точно знает, что не должен заплакать, не может показать М а л ф о ю , как ему больно. Не может… держаться. Придурок, Поттер, какой ты придурок. Держи, держи свои руки, которыми прямо сейчас хочется бить и калечить, хочется выбить весь дух и эти глаза, чтобы потухли, чтобы никогда больше не смогли смотреть ни на кого, на Блейза Забини… — Исак, хэй, дружище? Ты с нами? — кажется, Магс встряхивает его в третий раз или в четвертый, и морок рассеивается. Исак моргает, видя, как Эвен с Микаэлем и какой-то книгой устраиваются на подоконнике поодаль. Эвен поправляет галстук, и Исак просто залипает на пальцах. Похожи. Так похожи на те, что где-то прямо сейчас — тысячелетия назад — сжимали вцепившиеся в отвороты его мантии руки… И свернувшийся в форме серебряной змейки перстень с изумрудом, который он, определенно видел уже. Наяву — не во снах. Вот только как разобрать, как отличить реальность от игр подсознания? Как остаться собой, не рехнувшись при этом, не угодить в то особое отделение в Мунго?.. — А вот и вы, я по всему замку ищу, Эва сказала, что ты, Исак, был в библиотеке. Здорово, что сразу все в сборе, — снова Эмма, что кокетливо склоняет голову, стреляет глазами. Исак думает, что надо бы осторожнее с тем, что он ест или пьет, потому что приворотное и в Хогсмиде купить — не проблема, а девчонка, кажется, задалась четкой целью… — Мы с остальными решили, что «Сладкое королевство» — это как-то банально. Вместо этого — Визжащая хижина. Что скажешь, Исак? Правда, шикарно? И возвращаться пораньше не нужно, через подземный лаз мы сразу окажемся в Хогвартсе. Удобно, правда, напитки там не купить. Закуску мы с девчонками уж, так и быть, организуем, а за вами, мальчики, сливочное пиво и, может быть, что-то покрепче. Что насчет огневиски? Будет весело, правда? Последние слова буквально выдыхает ему в ухо и жмется так тесно, что Исака окатывает сладковатой волной из цветочно-конфетных духов и тыквенного сока, который та пила, должно быть, недавно. Если его вырвет на ее школьную мантию, она наконец-то отстанет? — Какая, к дементорам, Визжащая хижина? В Азкбане, может быть, сразу тусовку устроим? Смотрители будут счастливы, я уверен. А что скажет профессор Снейп... Иррациональная злость выплескивается наружу. Кажется, его сейчас разорвет этой яростью, он буквально ощущает, как кровь пульсирует в венах и закипает, как в голове опускается какая-то створка, спуская эмоции с привязи, как Хагрид — с цепи трехголового пса с нелепо-ласковой кличкой Пушок. Он видит, как Эвен уходит вдоль коридора, видит чужую ладонь у того на плече, и из последних сил сдерживается, чтобы не отпихнуть девчонку двумя руками, так, чтобы пролетела по полу и врезалась своей тупорогой башкой в какие-нибудь ржавые доспехи, и может быть, разбудила бы сонного боггарта, а потом, когда тот развернет перед ней самые жуткие ночные кошмары, она сорвет горло от визга, и, может быть, лишится сознания, и, Мерлин… просто наконец-то заткнется, исчезнет, отстанет от него навсегда… — Не слушай Исака, Эмма. Он — идиот. Конечно же, мы придем. Будет круто, — Махди делает огромные глаза, одним только взглядом призывая-приказывая Исаку заткнуться и обещает убивать медленно и жестоко. Девчонке достаточно, она сияет, как новенький оловянный котел, шлет сразу всем воздушные поцелуи и убегает, предварительно чмокнув Исака куда-то в краешек рта. Кажется, даже не видит, что он сейчас — ну точно грозовое небо над Черным озером, по которому ходят волны размером с дом или больше, и даже Гигантский кальмар ушел от греха в глубину. — Исак, не будь засранцем, мы хотим потусить. Дай слово, что не выкинешь снова что-нибудь и ничего не испортишь. Слушай, друг, ты мне должен после той вечеринки, когда Сана забрала всю траву, а мы, между прочим, искололи все руки и чуть не попались хагридовым тварям, и вообще… Совесть имей. Наверное, это просыпается совесть. Наверное, Исак вспоминает, что чересчур зациклился на новеньком гриффиндорце. Наверное, он вспоминает про кодекс и про обещание, что давали друг другу. Всегда вместе, одна команда — одна семья. — Исак, ну что тебе, сложно? — Магнус почти умоляет, и… Салазар, наверное, Исак и правда ведет себя, как одержимый инстинктами горный тролль. — Магс, успокойся, я обещаю. В конце концов, это будет одна из многих суббот.