три

Ким долго мялся перед дверью, успев за время поездки слегка подостыть. Не решался нажать на звонок, хотя уходить без разговора он явно не собирался. Ему казалось неправильным бросить всё на полпути хотя бы потому, что путь до минова дома неблизкий и бензина он потратил до черта. Ким поправил воротник куртки, приосанился и нажал на звонок. Несколько минут он не слышал ничего, словно в квартире никого не было. Ким позвонил второй раз — то же самое. В третий раз Тэхён несколько раз саданул дверь ногой и зажал звонок, заставляя тот проигрывать один и тот же противный гудок секунд тридцать. За дверью послышались тихие чертыхания и шлёпанье босых ног по полу. Когда перед лицом Кима из-за двери появилась взлохмаченное голова дорого тебе человека, Ким потерялся. Юнги совсем не выглядел тем идиотом, какое представление Ким уже успел сложить из твоих коротких рассказов о нём. Юнги был слишком… бледным и дохлым, почти костлявым, в глазах не было обычного блеска, да и вообще он казался ему каким-то потерянным. — Что за нахрен, мужик? Время видел? — Юнги был слишком зол проснуться от надоедливого звонка в три часа ночи. Сперва он разбушевался, подумав, что ты, чёртова прилипала со сраной правильностью и заботой, решила вернуться, но потом чутка подзавис, потому что знал, что у тебя есть ключи (к сожалению парня), и назойливо трезвонить в дверь ты бы явно не стала. Все твои судочки с едой Мин обычно находил утром на кухонном столе, некоторые в холодильнике и чаще всего даже не слышал вечером, как ты приходила (или делал вид). — Ты кто ваще? — Видел. Разговор есть, дай войти, — Тэ налёг на дверь, и та открылась пошире, отодвинув Юнги немного в сторону. Ким зашёл внутрь. Юнги же выглядел слишком прихеревшем от кимовой наглости и просто захлопнул за ними дверь, не сказав ни слова. В прихожей было тихо. Ким не знал с чего начать, Юнги тоже. Он лишь выпростал из-за уха сигарету и зажал её зубами. Тишина начинала капать на нервы. И если Киму было не комфортно, Юнги, казалось, начал чувствовать себя в своей тарелке, поэтому первым нарушил давивший на перепонки белый шум. — Так кто ты? Чего пришёл? — Я друг Ён, — Ким нахмурился, заметив, как по лицу Юнги скользнуло что-то похожее на отвращение. Но он не понял, к нему ли он его испытывает или к подруге. — Нажаловалась, какой я мудак? — Юнги хмыкнул, продолжая пожёвывать фильтр сигареты. Покрутил головой в поисках зажигалки, которой нигде не оказалось, наплевал на всё своё невероятное «гостеприимство» и прошёл в комнату. Ким за ним. — Так ты реально мудак. — Тэ пожал плечами. Ему было непонятно, какого чёрта ты убиваешься из-за этого обсоска, но уходить он не торопился — не все мысли донёс. — Она вроде как заботится о тебе, а ты из себя строишь хер пойми кого. — Да она нахуй мне не сдалась со своей заботой-хуётой, — Юнги кинул зажигалку — где он её нашёл в таком хаосе? — на стол и приземлился на диван. Кольцо дыма вырвалось из его губ, и он сполз ниже, расслабленно разглядывая кимово лицо. — Ты долбаёб или да? — на лице Тэ заиграли желваки и ему показалось, что, если этот Юнги откроет свой рот ещё хоть раз, он разгрызёт ему лицо. — Не замечал за собой, — Юнги перестал слюнявить фильтр и зажал сигарету между пальцев, противный сизый дым повалил в сторону Кима. — Но знаешь, это всё даже забавно. Она бегает за мной как верная сучка, — Юнги смеётся, обнажив ряд слегка пожелтевших от курения зубов, а Ким держится из последних сил, — я её пинаю от себя, она снова ко мне бежит, а сейчас вон ты припёрся, хер моржовый, пытаешься тут что-то до меня донести, хотя мне поебать на тебя, — Юнги тычет в него зажатой в руках сигаретой, — на неё, на вас обоих, — и снова сдавливает фильтр губами. — Пошёл вон и сделай так, чтобы твоя шкурка больше не прибегала, а? Ким морщится, когда его кулак наталкивается на юнгову скулу. Трясёт рукой, пытаясь уменьшить напряжение, скопившееся в кисти и упускает момент, когда Юнги с помятым кровоточащим лицом подрывается с дивана и бьёт его в лицо. Ким отшатывается, чувствует себя немного паршиво, но удивлённо, потому что удар Юнги не такой слабый, как выглядит он сам. Юнги заносит руку для второго удара, но Тэ успевает ухватиться за ворот его футболки и толкает обратно на диван. Нависает сверху с занесённой рукой и не видит ничего в глазах Юнги — тот не боится, ему всё равно, ударит его Ким или нет. Ядрёный фиолетовый синяк начинает проступать на скуле и Тэ немного расслабляется, чувствуя, как гнев затихает в нём, словно шторм в море. Глаз саднит, и Ким чертыхается, представляя до какого состояния он ещё опухнет. Чертыхается, потому что ни одна тоналка не скроет это дерьма, и ты заметишь, начнёшь задавать вопросы и ему придётся сознаться. --Будь уверен, она сюда больше не вернётся, я этого не допущу, — Ким выплёвывает каждое слово остро, быстро, а в глазах сквозит что-то такое, от чего Юнги немного не по себе. — Надеюсь, ты скоро сдохнешь, мудак. Ким отшатывается и вылетает в прихожую, слыша тихое и разбитое «Я тоже». Когда Тэ оказывается у дома, на часах около пяти. Он заскочил в круглосуточный, накупил еды и решил не ложиться, когда приедет, потому что уже нет смысла. Вместо этого он приготовит лёгкий завтрак, — апельсиновый сок и оладья с сиропом — который, возможно, поднимет твоё настроение. Но когда за ним закрывается входная дверь, на пороге его встречаешь ты, измотанная, будто и не спала совсем. — Тэ, куда ты ходил? — Киму этот вопрос кажется самым страшным в его жизни.