Gone are the days

***

Isaac Gracie — Answers

Джорджина всегда была одной из тех девушек, кому важно на всех производить хорошее впечатление. Начиная с коллег по работе, продавцов в магазинах, разных далеких знакомых и заканчивая самыми близкими ей людьми. Она терпеть не могла, когда окружающие думали о ней плохо, и если вдруг кто-то складывал о ней не такое мнение, как ей бы хотелось, у нее начинала постепенно съезжать крыша. Если кто-то из партнеров говорил, что она резка или недостаточно компетентна, девушка могла всю ночь провести за размышлениями и переживаниями, копаясь в чертогах собственного разума и ища в себе еще большее количество недостатков. И тут Гарри, для которого она вот уже сколько времени пыталась быть самой милой и хорошей, такое ей сказал. И так резко. Стайлс вообще редко грубил и даже просто выходил за рамки вежливого тона. От этого на душе у Джорджины было еще паршивее. Остаток пути до Реддитча компания ехала молча. Саймон, не слышавший, о чем говорили Джо и Гарри, молчал, а потом и вовсе уснул, прислонившись виском к дверце авто. Конечно, по тому, какими эти двое вернулись в машину, легко можно было понять, что что-то пошло не так, но Гонсалес был слишком пьян и расфокусирован, чтобы пытаться анализировать ситуацию и искать причины для возможной ссоры Стайлса и Маркс. Да и в глубине души он все понимал и так. Гарри молча вел автомобиль по вечернему шоссе, не отвлекаясь ни на периодическое сопение Саймона, ни на звуки, доносящиеся из динамика смартфона Джорджины, которая отстраненно и растерянно листала ленту инстаграма, периодически выглядывая в окно. Стайлс был искренне зол на девушку и не понимал мотивов ее поведения и слов. И пусть он изо всех сил пытался переключиться на мысли о Реддитче, семье и тех людях, которых он хотел в ближайшее время увидеть, большую часть его размышлений занимала именно Джо. Он, стараясь делать это незаметно, редко поглядывал в зеркало заднего вида на ее расстроенное лицо и совершенно ничего не понимал. Он задел ее, и это было очевидно, но к чему вообще она затеяла весь этот разговор сейчас? Спустя столько времени она решила сообщить ему, что, видите ли, ревнует. Значит ли это, что у нее к нему есть чувства? А если значит, то что теперь делать? Есть ли у самого Гарри к ней что-то? И как себя дальше с Маркс вообще вести? Все эти вопросы вихрем кружились в голове парня, и он абсолютно потерялся в них и запутался. Поговорить с Джо, видимо, было нужно, но совершенно не хотелось. Гарри боялся, что снова сорвется и начнет ей грубить, а задевать ее и делать больно — ну уж нет. Он ведь сам слишком тяжело переживал их разрыв, хоть со стороны это и не было заметно, поэтому все понимал. Говорить об их прошлом сейчас было опасной затеей. Это как кинуть мятный ментос в кока-колу — та самая забава детства. Катализатор. Останется только смотреть на пену в виде потока мыслей и горечи, которая так долго сидела внутри и наконец вырвалась наружу. И Гарри, пожалуй, понимал, что это ни к чему — выливать все накопившееся на Джорджину спустя столько времени. На въезде в город приветливо светилась белая табличка «Welcome to Redditch», новенькая и чистая, не такая, как раньше. Милые кирпичные домики, выстроенные в ряды жилого квартала, навевали на Гарри легкую ностальгию. Он помнил, как приезжал на велике в один из подобных районов, еще ребенком, чтобы пойти с Саймоном на стадион и погонять мяч. На их речной стороне не было такого классного газона, и туда не ходили девчонки по вечерам сидеть на трибунах. А так можно было и внимание получать и играть с сильными парнями с противоположной окраины в свое удовольствие. Хотя, на самом деле, мальчик по имени Гарри Стайлс не очень любил футбол. Вообще, в Реддитче было очень хорошо. Здесь была и есть замечательная школа, та, что в самом центре, в нее всегда поступали умные ребята из соседних городов, чем директор очень гордился. Люди тут куда приветливее, чем в Лондоне и даже Манчестере, они простые и не испорченные. Когда Гарри был чуть старше, он устроился работать в пекарню рядом со школой, и Саймон вечно заходил к нему, чтобы бесплатно поесть свежей выпечки и попить чайку. Жизнь здесь была такой… спокойной? Не было суеты, раздражения, усталости. Были тишина, размеренность и даже какое-то простенькое счастье. Стайлс плавно выкрутил руль, отметив, что Джо на заднем сидении тоже задремала. Он остановился возле школы вождения, которая больше напоминала какой-то готический собор, и задумался. Он не знал, куда ехать дальше. Если прямо, на другой конец города, то к матери, в дом, где он вырос. Если повернуть налево, то уже через пару улиц будет дом Эмили. Направо пять-шесть километров — центр города, школа, пекарня. Сложно было на что-то решиться. — Эй, чувак, приехали? — Саймон открыл глаза и медленно потянулся, выглянув в окно. — Почему стоим? — Не знаю, куда теперь, — шепотом проговорил Гарри и, отстегнув ремень безопасности, практически полностью развернулся к парню. — Я не могу взять себя в руки. — Ты и не должен, — мягко сказал Саймон и похлопал друга по напряженному плечу. — Утро вечера мудренее, так ведь говорят? Давай снимем номер в Blue Inn и для начала хорошенько выспимся. А завтра уже со свежей головой проведаем всех, кого ты решил проведать. Что скажешь? Гарри тепло улыбнулся Саймону, почувствовав, что ему стало капельку спокойнее теперь. Гонсалес прав, уже почти восемь вечера, заявляться куда-либо со своими жуткими разговорами сейчас было бы глупо. Лучше провести ночь в мягкой постели одного из немногочисленных мотелей и хорошенько подумать обо всем, что хочется сказать. И кого все же точно стоит завтра увидеть. Стайлс вернулся в прежнее положение и снова пристегнулся. На улице уже была практически ночь, редкие фонари желтым светом освещали узкие улочки красивого городка, а черепичные крыши напоминали о старинных европейских сказках. Тут все не так, как в мегаполисах, тут не хочется закрываться в себе и быть сухим, скупым на слова. Здесь словно даже атмосфера добрее и располагает к искренности. Свернув на нужную улицу, Гарри остановил автомобиль и выбрался на свежий воздух. Он медленно поджег дрожащими руками сигарету и закурил. Выпустив дым вверх, уставился на покрытое мелкими звездами насыщенно синее небо и мысленно поблагодарил Хэнка за то, что тот надоумил его вернуться. Гарри сейчас чувствовал себя другим, способным на что-то. Гонсалес, поняв, что парня надо оставить наедине с собой хотя бы минут на десять, захватил с заднего сидения свой рюкзак и направился в мотель, чтобы снять пару номеров для всех «туристов». Джорджина пока еще не проснулась. Стайлс молча проводил глазами удаляющуюся в темноту фигуру Саймона и облокотился о дверцу ауди, краем глаза осмотрев спящую девушку. Она была жутко милой в таком виде — чуть приоткрытый рот, растрепанный пучок и прядки, свисающие вдоль лица. Голова опущена на грудь, руки лежат на коленях. Даже не хотелось будить ее, но Гарри понимал, что надо это все-таки сделать. Он закончил курить и, стараясь не громко хлопать дверцей багажника, вынул свою сумку и сумку Джо, после чего тихонько забрался к Маркс на заднее сидение. Гарри уже начинал чувствовать вину за то, что так резко обошелся с подругой, и все внутри него вопило о том, что не стоило поступать подобным образом. Джо в последнее время изо всех сил пыталась окружить его заботой и тем теплом, на которое была способна. И даже если она вдруг снова что-то почувствовала к Гарри, она в этом не виновата. Как и в том, что тогда, несколько лет назад, перестала чувствовать что-либо. Стайлс медленно провел сверху вниз рукой по плечу девушки, на котором по-прежнему лежало его черное кашемировое пальто. Джо тут же засопела носом и чуть повернулась к парню, плавно открыв глаза и осмотрев ими как всегда спокойное лицо Гарри. Она слабо улыбнулась и убрала с лица лишние прядки жестких от постоянного укладывания феном каштановых волос. — Мы на месте? — Да, Саймон сказал, что лучше переночевать в мотеле. А завтра… заняться… делами, — выдавил Гарри и тоже слегка усмехнулся тому, как сам же все это называет. Получается, что их поездка в Реддитч — это такая миссия. И ее цель — спасти тонущего в воспоминаниях и апатии Стайлса. Даже немного забавно. — Ну хорошо, — прошептала Джо и тонкими пальцами убрала уже со лба Гарри непослушные и так и не причесанные кудри. — Выходим? — Ага. Гарри завозился и снова выбрался из машины, подумывая покурить еще раз. Но не стал. Сумки немного давили на плечи, и без пальто было несколько прохладно, поэтому он терпеливо дождался, пока Джо тоже покинет автомобиль, и закрыл его двери. Они вдвоем медленно направились ко входу в мотель, и Гарри прямо чувствовал, как девушка прожигает его профиль внимательным взглядом, лишь изредка отводя от него глаза. Сам он пытался на нее не смотреть. Саймон уже постарался и снял два номера — один для Маркс и второй для них с Гарри. Они проводили Джо до двери и поставили ее сумку возле ночника при входе, после чего направились к себе. Гарри тут же упал на мягкую постель, почувствовав, как же он все-таки устал. Пока Саймон принимал душ, парень читал какие-то рекламные буклетики с историей Реддитча и описанием его немногочисленных достопримечательностей. Несмотря на усталость, сна не было ни в одном глазу. Гарри вообще сомневался в том, что этой ночью ему удастся уснуть — слишком о многом надо было успеть подумать до рассвета.

***

— Доброе утро! — Гарри приоткрыл дверь в номер Джорджины и бочком пролез в щель, держа в руках бумажный стаканчик с ее любимым мокка и пакет с парочкой круассанов из ближайшей пекарни. — Кофе и круассаны заказывали? Он застал Джо сидящей перед зеркалом и расчесывающей мокрые после душа волосы. На девушке была светло-розовая атласная пижама, состоящая из маечки на тонких бретельках и коротких шортиков с оборками. Она немного застеснялась и, стараясь, чтобы это не выглядело глупо, стянула с постели плед и кинула его на колени. Маркс Гарри начинал удивлять все больше и больше. Казалось, с того момента, как он решился поехать в Реддитч, у него будто открылось второе дыхание. Он перестал быть таким серым и безразличным. Он улыбался, делал что-то для нее и даже Саймона, проявлял какую-то заботу. Даже на таком раннем этапе терапия Джордана, казалось, начала давать свои плоды, и это не могло не радовать. Джо просто не могла представить, чтобы Гарри принес ей утром кофе, еще пару недель назад. Да еще и с круассанами. Да еще и улыбаясь при этом. Парень решительно пересек комнату и поставил стаканчик и пакет на столик перед Джорджиной. Он медленно опустился на кровать и осмотрел ее комнату, заключив, что она поуютнее той, что досталась им с Саймоном. Голубые обои и покрывало ярко-синего цвета, туалетный столик и мягкая двуспальная кровать. Гарри знал, что Джо очень сильно ворочается во сне и раскидывает руки в разные стороны, так что это был как раз ее размерчик. На часах было примерно девять тридцать утра, но, так как Гарри не спал всю ночь, он успел уже прогуляться по безлюдному в раннее время Реддитчу, посетить парк и зайти за завтраком. Он даже чувствовал себя довольно бодрым, и настроение в целом было хорошим. Наверное, потому что в глубине души Стайлс понимал, что утро будет единственной приятной частью сегодняшнего дня. Ему хотелось зарядиться позитивными эмоциями на сутки вперед. И он искусственно создавал себе причины и поводы. — Какие у нас планы? — У вас не знаю, — Гарри провел рукой по уже высохшим после душа волосам и внимательно посмотрел на затылок Джо. — А я должен поговорить со своей первой любовью, — он попытался скрыть волнение за мечтательно воздетыми к потолку глазами, но ничего не вышло. Джорджина резко развернулась к нему лицом и, приподняв плед, скрестила ноги. — Эмили? — Да. Джорджина знала об Эмили, как о единственной бывшей Гарри. Он говорил, что до встречи с Маркс это были его первые и последние долгие отношения. Он толком не рассказывал, почему и как они разошлись, но Джо помнила, что встречались Эмили и Гарри еще в старшей школе. Маркс подозревала, что Гарри врал, говоря, что потом у него никого не было, но это было, в принципе, правдой. Он пытался начинать отношения в колледже, но ему становилось просто-напросто скучно, и надолго его не хватало. А отсутствия секса не было никогда. Встречаться без чувств и интереса Гарри не видел смысла. Стайлс пристально вгляделся в лицо Джорджины и сглотнул, отметив про себя, что она выглядит немного взволнованной. Конечно, бывшие беспокоили и будут беспокоить как настоящих возлюбленных, так и таких же бывших. Стайлс это прекрасно понимал, да и помнил, как Джо расспрашивала об Эмили еще давным-давно, пытаясь выведать что-то. А учитывая тот факт, что говорить о прошлом Маркс ненавидела и поднимала только тему бывших, было вдвойне очевидно, что ее волнует то, с кем Гарри был до нее. — Почему она есть в этом списке? — слегка прищурившись, спросила Джорджина, пытаясь скрыть нервозность за сосредоточенным расчесыванием длинных волос. — Потому что я сделал ей очень больно. — Как? — Поговорим об этом потом, — хорошего настроения словно не бывало. Гарри резко встал с постели и дернулся в сторону двери, но Маркс быстенько выставила руку вперед и схватила Стайлса за рукав черной атласной рубашки. — Что? — Тебе точно не нужна будет поддержка? — девушка с такой заботой смотрела на Гарри снизу вверх, что он против воли смягчился. Плавно высвободив руку из хватки Джо, он краешком губ кривовато улыбнулся. — Все в порядке. Я позвоню, как освобожусь. Хочу, чтобы Саймон тоже пошел со мной домой. — Я буду не нужна? В глазах Джорджины появилось такое странное чувство, будто бы она была расстроена, разочарована, растеряна. Гарри всмотрелся в них, пытаясь понять, что же все-таки стоит за этой оливковой глубиной, но у него не получилось. Она просто хотела быть нужной ему? Стайлс медленно опустился на корточки, и в тишине комнаты был слышен лишь звук растянувшейся при этом движении ткани его черных джинсов. Положив руки на укрытые пледом коленки Джо, Гарри еще раз посмотрел на ее лицо. Она не то чтобы была ему сильно нужна для встречи с матерью, как и в целом во всем этом путешествии. Но парень знал, что Маркс хочет быть рядом и хочет поддерживать его, поэтому язык не повернулся сказать ей правду. — Нужна, конечно, — лицо девушки немного просветлело, и Гарри постарался потеплее ей улыбнуться, чтобы закрепить эффект сказанных слов. — Позвоню вам, и мы встретимся где-нибудь, окей? А пока погуляйте, тут тихо и красиво. То, что нужно, чтобы отдохнуть от лондонской суеты.

***

Машина Стайлсу была не нужна, он оставил ее Джо и Саймону и к дому, где много лет назад жила Эмили Фостер, направился пешком, но весьма и весьма медленным шагом. Неспешно прогуливаясь по улочкам города детства, Гарри прикасался к зеленеющим маленьким листочкам на деревьях кончиками пальцев, рассматривал проглядывающую тут и там траву, стыки кирпичиков на идеальных домиках и пытался хотя бы немного успокоиться. Несмотря на пасмурную погоду, на нем были солнцезащитные очки, и от недоуменных взглядов спасало только практически полное отсутствие людей на улицах. Гарри словно боялся быть увиденным, он понимал, что никто не узнает его, но все равно переживал, что может встретить здесь знакомых. Вроде бы он для этого и приехал сюда, но страшно было очень. Наверное, Стайлс не хотел бы видеть никого, кроме тех, кого внес в свой список. Остановившись напротив кирпичных таунхаусов и найдя взглядом нужную ему иву, Гарри, словно ребенок, обхватил себя руками и закрыл глаза. В голове, как какой-то калейдоскоп, мелькали мысли и воспоминания об Эмили, о девушке, которая показала ему, что такое любовь.

Sleeping At Last — In her Honor

— Ты сегодня жутко хорош, — Гарри исполнялось семнадцать, и он по этому случаю даже принарядился — вместо привычной подростковой толстовки на нем была голубая рубашка. Крупные кудри были причесаны и слегка уложены гелем. — Такое чувство, что уже выпускной! Высокая девушка с темными волосами в парке грязно-зеленого цвета, громко обратилась к Стайлсу, еще не успев пересечь школьный двор и подойти к фонтану, где тот ее ждал. В ее руках были учебники по геометрии, а на кончиках ботинок едва заметно виднелась грязь, но она просто сияла. Гарри закусил губу: Эмили выглядела идеальной. Эти блестящие прямые волосы до талии, розоватая помада на пухлых губах, и эти огромные голубые глаза, смотрящие прямо в душу. Сегодня у Эмз была контрольная, и, судя по ее приподнятому настроению, она справилась. Как и всегда. Фостер была лучшей на своем потоке, и пророчили все ей Оксфорд. Она ускорила шаг и, оказавшись подле Стайлса, поправила его черную куртку длинными пальчиками с розовым лаком. Подарив ему мягкий поцелуй в губы, Эмили крепко обняла парня. — С днем Рождения, барашек. Я скучала. От тихого шепота на ухо, шея Гарри покрылась приятными мурашками, и до ответа он сжал талию девушки в руках и уткнулся носом в ее висок. — Мы же виделись вчера. — И что? — Эмили отстранилась и ткнула пальцем Гарри в нос, засмеявшись. — О, глупый! Целая ночь прошла с тех пор! Гарри тоже громко рассмеялся от такого театрального тона, привлекая этим внимание других старшеклассников к неразлучной парочке. Им все завидовали, и этот факт был общеизвестным. Красавчик Гарри, подающий надежды, умный и веселый. Стильная отличница Эмили, которую полшколы мечтало пригласить на выпускной бал. Идеальная пара, как в самых банальных подростковых фильмах. Но они действительно существовали, жили себе в Реддитче, любили, радовались всему, что с ними происходило. И им было невероятно круто вместе. Из размышлений Гарри вывел громких хлопок входной двери, как раз той, что ему и была нужна. Высокий мужчина крепкого телосложения, которого раньше Стайлс никогда не видел, быстро сбежал вниз по ступенькам к припаркованному у тротуара старенькому пежо. На нем была клетчатая рубашка и синие свободные джинсы, и он больше смахивал на жителя какого-нибудь Огайо, а не Вустершира. Собравшись с мыслями и понимая, что незнакомец собирается вот-вот уехать, Гарри быстрыми шагами направился к его черной машине и, остановившись, переведя дыхание, требовательно постучал костяшками пальцев в окно. Удивленно окинув высокого мрачного парня в солнечных очках и дорогом пальто взглядом, мужчина опустил стекло и недоверчиво посмотрел прямо в глаза Гарри, темные стекла ему не помешали это сделать. Тот поежился и все же снял очки, чтобы не казаться совсем уж придурком. Потому что было очевидно, что примерно такое впечатление у потенциального собеседника о Стайлсе и складывается. — Чем могу быть полезен? — громкий низкий голос заставил вздрогнуть. Гарри мысленно сосчитал про себя до пяти и задал вертевшийся в голове вопрос. В конце концов, мужик может не знать Эмз, что мешало ей переехать? Прошло же черт знает сколько лет. — Подскажите, пожалуйста, где я могу найти Эмили? Эмили Фостер. Я ей… — Ха, — фыркнул мужчина и откинулся на спинке сидения, запрокинув голову назад. Волосы были коротко острижены, но на лице виднелась заметная щетина. — Очередной ее хахаль? Смешно, — резко открыв дверь, недружелюбный мужик ударил ею Гарри по бедру, и тот в удивлении сделал полшага назад. Он, растерявшись, наблюдал за тем, как собеседник выбирается из авто и медленно, нарочито, скрещивает мускулистые руки на груди. — Нет, я… я по работе… — Не заливай, — вновь грубо перебил Гарри он. — Эта овца сроду не работала. Так и скажи: хахаль. — Да не хахаль я, — хмыкнул совсем уже потерявшийся от подобных наездов Стайлс и посмотрел в мутно-голубые глаза мужчины. — Мне очень надо ее увидеть. У вас есть ее адрес или… — Она сейчас живет на Гловер. Здесь только я остался. — А вы ей… — Муж, — и снова резко оборван был Стайлс. — А ты-то кто, паренек? Не местный, сразу вижу. Хахаль из Лондона? Гарри слабо усмехнулся — неужели по внешности и манерам так видно, что он приехал из Лондона? Но… муж? Что, черт возьми? У Эмили есть муж? И она с ним не живет? У Стайлса будто земля из-под ног ушла, и немножко стало тяжело дышать. Он тоже скрестил руки на груди, глядя прямо в глаза мужчине, и решил избрать ту же самую тактику, что и он. — Дом скажи. Это важно. — Пятый, и не задерживай меня, черт возьми, — он почти что повысил на Гарри голос, и тот отступил еще на пару шагов назад. Мужчина вновь забрался в авто, злобно осмотрев Стайлса, и завел двигатель. — И да, — бросил он Гарри в открытое окно, — передай ей вот что: пусть идёт на хрен, шлюха тупая! И опустил стекло, тронувшись с места и оставив Гарри стоять на тротуаре в полном смятении. Словно что-то оборвалось внутри, и все мысли сначала спутались, а потом и вовсе испарились. Гарри не понимал, как Эмили могла выйти замуж в свои двадцать пять и, причем, за такого придурка, который поливает ее дерьмом перед незнакомым человеком. С одной стороны, Стайлс крайне сильно злился, но с другой — он был очень и очень растерян. Теперь он точно уверился, что должен добраться до Гловер-Стрит и поговорить с Эмили. Вопросы должны были родиться по дороге. Найдя нужную остановку, Гарри забрался в местный автобус и потратил минут десять на то, чтобы добраться до нового дома Фостер. Или уже не Фостер? Она сменила фамилию, интересно, или нет? Когда Гарри встречался с Эмз, она жила в одном из самых престижных районов Реддитча, потому что ее семья была довольно обеспеченной. Правильная набожная мать и отец, владеющий сетью маленьких магазинчиков. Три ребенка, помимо старшей Эмили — два мальчика и девочка. Идеальная, образцовая семья. И идеальная, образцовая старшая дочь. Которую сейчас какой-то урод называет шлюхой, вопя об этом почти что на всю улицу.

SYML — Where's my love

Гарри стремительно взлетел по ступенькам нужного дома, стены которого были обшиты бежевым сайдингом, и громко постучал в большую темную дверь. Открыл ему никто иной, как Эш — младший брат Эмили. Высоченный, но худой молодой человек с русыми волосами недоуменно осмотрел Гарри, сначала не узнав его, но спустя пару секунд до Фостера дошло, кто перед ним стоит. Его лицо вытянулось и исказилось не самой дружелюбной гримасой, после чего он, все так же растерянно, протянул Гарри правую руку. — Гарри? Привет, — Стайлс пожал протянутую бледную ладонь и коротко кивнул. — Какими… судьбами? — Я к Эмили, — голос не слушался и прозвучал неожиданно хрипло и неуверенно, что Эштон не мог не заметить, так как знал Гарри довольно-таки неплохо. И пусть прошло много времени, ничего не изменилось — когда Стайлс волновался, его голос становился на октаву ниже и начинал дрожать. Эштону Фостеру было пятнадцать, когда Гарри и Эмили перестали быть парой, и он искренне ненавидел Стайлса за то, что сестра ночами напролет ревела в своей комнате, перестала есть и похудела до выпирающих ключиц и тазовых костей. Он ненавидел Гарри, потому что мать тоже принялась реветь и совершенно не обращала никакого внимания на остальных детей, а занималась только брошенной бедняжкой Эмили. Ненавидел за то, что Эмз не поступила в колледж и принялась пропадать в барах по ночам, вела ужасный образ жизни и доводила маму до истерик, а отца — до того, что он даже выгонял ее из дома, называя самыми противными словами. Тем не менее, Эштон вырос на советах Стайлса и на его остроумных приколах. Гарри занимался с пареньком историей, водил его на футбол и познакомил с крутыми парнями-старшеклассниками, с которыми спустя время Эштон открыл свой мини-бизнес и заработал на тот самый дом, на пороге которого сейчас они оба и стояли. Стайлс в те времена часто зависал в доме Фостеров, и в целом был любим всей семьей, до всего того, что произошло после выпускных экзаменов. Эш же во всем равнялся на умного и популярного парня, и разочарование его было двойным, когда Гарри уехал и все и всех бросил, толком даже не объяснившись. — Я тут живу с девушкой, — тихо сказал Эш, не сводя глаз с зеленоватого лица Гарри. — Эмили у нас, вообще-то, временно. Как ты ее нашел? — Ее муж меня сюда отправил, — в очередной раз хриплый голос дрогнул, и Гарри почувствовал, как кожа покрывается мурашками от волнения. — А, Роб, — худощавый паренек понимающе кивнул и пропустил Гарри в холл небольшого коттеджа. — Давай пальто, — ситуация казалась странной, и Эш не знал, куда деть свои руки и всего себя. Он взял у Гарри пальто и неловко пометался между платяным шкафом и напольной вешалкой, и в итоге оставил верхнюю одежду гостя на ней. — Проходи, — рукой указав на арку, ведущую в скромную гостиную зеленоватых оттенков, парень посторонился и дал Гарри пройти. — Садись. Чай… чай будешь? — по тому, как Фостер дергался и запинался, было очевидно, что приход незваного гостя в воскресный полдень застал его врасплох, и нервничал парень не меньше самого Стайлса теперь. — Я позову Эмили. — Спасибо. Чая не надо. Эштон бегло взглянул на Гарри и как-то испуганно-рвано выдохнул, после чего завернул за угол и негромко сказал девушке, которая, видимо, находилась в соседней комнате, приоткрыв для этого со скрипом дверь: — Эмз, к тебе пришли, выйди, пожалуйста… Внутри у Гарри все сжалось и триста раз подряд подпрыгнуло, оставив в груди неприятное чувство щемящей тоски, когда он услышал эхом отдавшийся в голове нежный голос девушки. — Джилл, иди сюда, детка, к нам гости… До парня доносились лишь рваные обрывки фраз и шорохи из соседней комнаты, и он, сидя на жестком диване, начал чувствовать ужасное чувство дрожи во всем теле. Ему пришлось спрятать руки за спину, потому что они начали дрожать и просто выдавали его состояние с головой. Какое-то бормотание продолжало слышаться из-за стены, но слов разобрать уже было просто невозможно. Стайлс медленно перевел взгляд на появившуюся в арке фигуру Эштона и совсем перестал дышать, когда за его спиной появилась девушка в серой мятой футболке и с ребенком лет пяти, держащим её за руку. Вернее, с темноволосой девочкой с огромными голубыми глазами. Умение дышать возвращаться к парню не собиралось. Худощавое лицо Эмили, обрамленное короткими темными волосами, приобрело странный оттенок, похожий на тона, в которых была выполнена гостиная, и она сходу, словно у нее подкосились колени, села на кресло ровно напротив парня. Прикусила щеку с внутренней стороны, с такой силой, что у нее скорее всего пошла кровь, а тонкие брови поползли вверх, создавая морщинки на гладком лбу девушки. Она медленно высвободила ладонь из руки девчушки и сцепила пальцы в крепкий напряженный замок, при этом смотря прямо в зеленоватые сегодня глаза Гарри и не реагируя на недовольное сопение ребенка. Стайлс почувствовал, что его сердце желает остановиться сейчас вместе с дыханием. Он молча пялился на девушку, которую мог бы и не узнать, случайно встретив на оживленной улице, так она переменилась. И совершенно не знал, что ей сказать. Мысли снова просто испарились.