Байки из могильника

По мотивам фильма «Россия-88»

***

      Сплюнув сквозь зубы и выругавшись — удар в челюсть пришелся довольно сильным, Санёк со всей силы ушатал коленом в живот последнему таджику, отчего тот повалился на землю. Пара добивающих ударов — и дело сделано. Банда, в которой состоял Санёк, занималась в основном разбоем в отношении всех «не-белых» людей — гастарбайтеров, африканских студентов, пару раз даже удавалось совершить налет на кавказских мажоров. Расистских мотивов своих деяний они вовсе не скрывали и позиционировали себя как представители субкультуры бонов — отдельной части скинхедов, приверженной ультраправым течениям. Саньку такая жизнь нравилась, и даже риск отправиться за решетку по 282 его не пугал.       Вот и сегодня часть банды — Миха, Санёк, Кислый, Сокол и примазавшийся к ним мальчишка-еврей Эдик в качестве «летописца», снимавшего все их действа на камеру, вышли в очередной рейд по нелегальным торговым точкам. Начиналось все стандартно — двухметровый амбал Соколов вынес хлипкую дверь с одного удара ноги, толстая смуглая баба-продавщица с тонной яркой косметики на лице с визгом убежала в подсобку при виде четырех здоровых парней, вломившихся в ларек.       В самом помещении невыносимо воняло шаурмой, грязью и потом. Условия были совершенно антисанитарные — в углу стоял штырь с насаженным на него «рулоном» какого-то дешевого мяса, может даже и дворовой собаки, рядом находились разделочная доска, мисочки со всякими ингредиентами и портативный электрогриль. Дальше шли закрытые стеклом прилавки, на которых лежали дешевый фаст-фуд и пирожные с отвратительного качества кремом, к тому же еще и содержащиеся без охлаждения, а сзади стоял стеллаж с газировкой и разнообразием паленого алкоголя по смешным ценам. В общем, покупать что-то в таких магазинчиках было просто опасно отравлением, но, тем не менее, посетители здесь объявлялись из-за того, что стоило всё очень дешево. И ушлые азербайджанские барыги прекрасно на этом наживались — народ был достаточно бедным и искал, где можно купить подешевле. К тому же, в некоторых точках по договоренности с владельцем делались закладки наркотиков вплоть до героина. Навар с этого тоже получался очень немалый, ибо хранение наркоты — дело крайне рисковое и если держателя ларька ловили на этом деле, он вполне имел шансы лишиться всего бизнеса и отправиться на пару десятков лет на нары.       Банда, в которой состоял Санёк, занималась погромом этих торговых точек, которые зачастую даже не имели никакой лицензии, за что получила у населения района звание эдаких народных мстителей, ибо травилось просроченной едой и дешевым алкоголем приличное количество человек, а милых бабулек, торгующих овощами с огорода и домашними соленьями-вареньями южные барыги не стеснялись запугивать и выдавливать как конкурентов их бизнесу. Вот и сейчас часть банды ворвалась в один из таких ларьков. Товар на прилавках их мало интересовал — жрать такое, только самому травиться, а вот кассовый ящик, оказавшийся даже не закрытым на ключ, порадовал бандитов несколькими тысячами рублей.       Но деньги были делом не первой и даже не второй степени важности — пока Эдик втихую обчищал кассу, четверо парней побежали в подсобку. Там обнаружилась давешняя жирная продавщица, при виде налетчиков закрывшая лицо руками, четверо таджиков-рабочих и владелец ларька — толстый, усатый азер возрастом немного за пятьдесят. Пару десятков секунд группировки напряженно буравили друг друга взглядами, но тут один из черномазых рабочих не выдержал и с криком бросился на светловолосого Мишку. Тот не сразу врубился в ситуацию и получил удар кулаком в плечо, за что сам ударил наглеца в челюсть.       Это и послужило сигналом начала схватки. Условия были равными — четверо против четверых, ибо продавщица забилась в угол, а владелец не принимал участия в этом цирке и молча наблюдал за происходящим. Удары сыпались градом с обеих сторон — Сокол мощным движением рук раскинул сразу двоих, и один из них упал прямо на Кислого и вцепился ему в волосы, третий намертво сцепился с Мишкой, пытаясь оттаскать его за длинные блондинистые патлы, четвертый накинулся на самого Санька, получил пару ударов в бок, но ухитрился сам врезать Сашке по челюсти.       Пропущенный удар привел последнего в ярость, и пара ударов ногами отправили таджика в нокаут. Тем временем, Мишка пустил в ход стул и рассек ножкой лоб своему противнику. Тот схватился за ссадину ладонью, что дало блондину фору во времени и он приложил рабочему стулом по затылку, отчего тот обмяк и сполз на пол. Остались двое — один тщетно пытался достать Сокола, а второй обменивался тумаками с Кислым. Внезапно первый таджик достал из-за пазухи нож и пару раз пырнул Сокола в бок. На его белой футболке стало расплываться алое пятно, а сам он постепенно оседал на пол.       Озверев от такого поступка, Санёк с Мишкой на пару подхватили таджика, бросили его спиной на хлипкий деревянный стол (отчего тот сломался пополам) и стали интенсивно избивать его ногами. Вскоре к ним подключился и Кислый, обзаведшийся парой кровоточащих ссадин на виске, но одолевший своего противника. Когда тело на сломанном столе уже было полностью покрыто черными пятнами синяков и перестало подавать какие-то признаки жизни, кровавая пелена спала с Сашкиных глаз и к нему вернулась способность мыслить трезво. Помимо вырубленных парнями рабочих, в подсобке оставались еще два человека — забившаяся в угол продавщица и владелец. С женщиной быстро расправился появившийся в проеме уже под конец боя Эдик — он просто подошел к ней сбоку и незаметно вколол шприцом в шею снотворное, и через несколько секунд та мирно спала в сидячем положении и ничего не слышала.       Оставался только усатый владелец. С холодной яростью на душе и трезвым рассудком Санёк подошел к сидящему на стуле мужчине и достал из внутреннего кармана черной куртки-бомбера подарок их начальника и финансового спонсора банды Марка Аврелиевича — боевой пистолет Макарова.       «…Дрогнет рука и упрется в висок:       Ствол пистолета — всё, песня спета,       Пуля пасёт пациента в глазок!»       Резким, отточенным движением Санёк приставил ствол к виску толстого азербайджанца и замогильным, ровным тоном проговорил:        — Закладки есть?       — Н-нет, — заикающимся от страха голосом ответил азер.       — А так? — Сашка взвёл курок и снял предохранитель, приведя пистолет в состояние боевой готовности.       — П-под полкой с к-коньяком от-тодвиньте б-бутылки п-п-посередине, т-там б-б-буд-дет п-потайной шкафчик, — мужик продолжал заикаться.       — Веди, — скомандовал Санёк.       Азербайджанец послушно поднялся со стула и пошел в основное здание, Санёк пошел следом, держа ствол наготове у затылка торгаша. Последний на ватных ногах подошел к стеллажу с алкоголем, отодвинул пару бутылок в середине третьей полки и открыл небольшую потайную дверцу. За ней была небольшая ниша, в которой оказалось штук десять пакетиков с белым порошком и какими-то зелено-коричневыми катышками, а также связка морфийных шприцов.       — Теперь в-вы м-м-меня от-отпустите? — проблеял жирный барыга.       — Нет, — отчеканил Санёк и выстрелил ему в плечо. Азер повалился на пол, подбежавшие Кислый и Эдик перевернули его на спину и удерживали конечности, а Санёк тем временем достал связку шприцов и начал втыкать их по очереди в грудь барыги в область сердца, впрыскивая всё содержимое. Когда он воткнул все, тот уже не подавал признаков жизни.       «Засмеялся на выдох, убил на вдох —       Был наследником бога, пока спал бог…»       — Смертельная доза прямо в сердце, — сплюнул Санёк, — Эдик, Кислый, помогите Михе вытащить Сокола и вызовите кого-нибудь из наших на автомобиле помочь.       — Я позвонил Ангелу, он обещался приехать, — ответил Кислый.       — Хм. Он же не из группировки. Ну ладно. Идите за Соколом, я тут займусь. Вытащите через черный ход.       Кислый и Эдик спешно удалились, а Санёк тем временем начал вскрывать бутылки с крепкой выпивкой и разливать содержимое по полу. Также он добыл из рюкзака несколько заботливо припасенных «полторашек» слитого из отцовской машины бензина и также разлил их по помещению и подсобке, откуда Кислый с Мишкой и Эдиком уже вытащили раненого и наспех перевязанного футболкой Сокола. Уже выходя через дверь запасного выхода, Санёк достал последнюю, поллитровую стеклянную бутылочку с горючей смесью, горлышко которой было заткнуто тряпкой, поджег своеобразный фитиль зажигалкой, кинул в подсобку и быстро запрыгнул на переднее сидение стоявшей у выхода черной спортивной машины.       Взрыва и пожара он уже не видел.       Черная «тойота» неслась по пустынному шоссе с огромной скоростью, руки водителя сжимали руль, а синие глаза вглядывались вдаль с каким-то напряжением.       — Ну и нахера вы опять это сделали? — спросил синеглазый парень, на миг скосив взгляд в сторону Санька.       — За идею, блин. Ты же знаешь, чем мы занимаемся.       — Знаю и не одобряю. И помогаю вам сегодня только по старой дружбе с Женей Кислым. Ну и еще потому, что самого меня тоже достали эти хачики, — водитель был явно недоволен.       — Ну вот видишь, тебя же тоже они бесят. Почему же к нам не идешь? — спросил с заднего сидения Мишка.       — Потому что, во-первых, я не настолько радикален, во-вторых, у меня нет на это времени, в-третьих, меня могут подвести за это под статью, да и вообще, стар я уже для этого дерьма, — пробурчал в ответ водитель.       — Старый? По тебе не скажешь, — хохотнул Сокол, в конце подозрительно булькнув.       — Мне вообще-то за тридцать уже, — ответил синеглазый, — А тебе, Соколов, вообще молчать надо с ножевым, пока до травмы не довезли.       — Вот довези до травмпункта, а дальше мы сами.       — А я вас по домам развозить и не собирался. Мне вообще-то к девушке ехать надо.       — Что, опять? И сколько, скажи на милость, ей лет? Четырнадцать? — возмутился Кислый.       — Восемнадцать. И вообще это уже не ваше дело, — буркнул водитель.       — Ну ладно, не наше так не наше. Но за грань переходить не советую, — заметил Санёк.              После того, как Ангел довез парней до ближайшей травматологии и умчался куда-то в туман, а Мишка с Соколом и Кислым были доверены в цепкие лапы людей в белых халатах, Эдик с Саньком побрели по домам.               Дома Санька встретила неожиданная картина — только войдя в дверь квартиры, где жили они с сестрой, он услышал с кухни какие-то разговоры. Хотя дома никого быть не должно было — родители собирались навещать только через неделю, а младшая сестра должна была быть на учёбе в колледже. Но, тем не менее, с кухни слышался именно её девичий голос. И чей-то ещё, мужской и Саньку явно незнакомый.       Как можно незаметнее Санек пробрался к кухонной двери. Увиденное повергло его в некоторый шок — за кухонным столом его сестра мило болтала с каким-то чернявым парнем явно южной внешности. Его милая, любимая маленькая сестренка спуталась с теми, с кем он боролся вот уже пять лет! На смену шоку пришла ярость — достав из куртки пистолет, Санек с размаху выбил дверь ногой и приставил ствол к виску кавказца. Все произошло очень быстро, и сидящая рядом девушка успела только вскрикнуть и отшатнуться.        — Саша, Радик просто мой друг! Не убивай его!        — Мне не важно. Для меня все такие, как он — враги по умолчанию. А ты, чёрный, слушай внимательно: завтра в десять на мосту. Тащи своих, разберемся по-честному.        — Разберемся. Сегодня моего дядю убили. Говорят, банда такой белой швали, как вы!        — А, так тот поганый торгаш наркотой был твоим дядечкой? Прискорбно… А теперь убирайся отсюда! — Санёк подхватил Радика за шиворот и пинками вытолкал из квартиры.

***

       На заброшенном железнодорожном мосту сегодня было жарко — группировка скинхедов устроила разборки с азербайджанской диаспорой. Пришли почти все — в центре стояли Санёк, перебинтованный Сокол, Мишка и Кислый, раздобывший где-то обрез. Чуть поодаль — Маргел, Мюллер с двумя питбулями на поводках, Калаш, получивший свое прозвище из-за находившегося у него в руках автомата, Жиндос, Штык, Сиплый, Страшила, Борман, Эдик со своей неизменной камерой и еще несколько человек — всего их было пятнадцать-двадцать.       Навстречу им вышли также около пятнадцати южан разного возраста — от молодых пацанов до пятидесятилетних дядек. Но, в отличие от разбойничающих скинов, у которых на полтора десятка человек имелись только автомат, обрез, три пистолета, а также биты, арматура и прочие подручные средства, южане были вооружены лучше — человек пять сразу же вытащили из карманов «Макаровы», а у кого-то даже был Кольт 1911.       Вперед выдвинулся тот самый Радик, с которым давеча Санёк застал свою младшую сестру.       — Ты просил прийти? Мы пришли.       — Я вижу. Пришло время показать, кто хозяева на этой земле, — злобно отчеканил Санёк, сплюнул на землю и отдал команду к бою.       Столкновение произошло стремительно — с двух сторон бежали друг на друга толпы людей, уже пуская в ход оружие. Грохнул выстрел, второй. Одна из спущенных Мюллером собак завизжала и повалилась на землю.       Калаш вслепую гасил южан из автомата, но попал разве что по конечностям — двое уже ползли по земле с перебитыми ногами. Сокол на пару с Кислым мутузили какого-то здоровенного типа, Штык уже нашел себе партнера по ножевому бою… Это даже не было боем — просто кровавое беспорядочное месиво, и в эпицентре бури стояли Саша и Радик, наставив друг на друга пистолетные стволы.       «Стоило пальцу нажать на курок —       Мозг получил бесполезный урок,       Другой пистолет сразу врезался где-то       Тебе в спину — это последний звонок!»       Напряженный момент прервало прилетевшее в Санька чье-то тело. Судя по расположению членов его банды, «благодарить» следовало Бормана. Санёк не удержался и упал в сторону, но пистолет из рук не выпустил. Затылок отозвался острой болью — все-таки рассекли. Тут Санёк увидел странное — кто-то из южан беззвучно осел на землю, а по его груди багровым цветком растеклась кровь. Выстрела не было слышно…       Обернувшись, он увидел на самом конце моста худую, девичью фигуру, сжимающую в руках снайперскую винтовку и уже высматривающую в прицел новую жертву. Что за… странная помощь к ним подоспела?       Тем временем, мочилово постепенно теряло обороты — большинство участников уже были ранены и не в состоянии продолжать бой. Разве что с кем-то сцепились Борман и Жиндос, а в дальнем углу Страшила на пару с невесть откуда взявшимся Ангелом только что вырубили кого-то ногами.       Стихающий шум боя прорезал тонкий девичий крик. Санёк поднялся, повернулся в сторону, откуда шел звук и застыл в шоке — Радик держал его сестру за горло, приставив к ее виску пистолет.       — Ну что? Показали? Теперь наша очередь! — ухмыльнулся он и спустил курок.       Не помня себя от ненависти, Санёк на автомате зарядил и выпустил все оставшиеся патроны в убийцу его любимой маленькой сестренки.       «Выстрел царапает в кровь воздух,       Вновь проиграла любовь — звезды       Смотрят холодной водой…»              

***

             Под вечерним звездным небом, на заброшенном железнодорожном мосту, рослый парень-скинхед обнимал тело юной девушки в летнем платье и плакал, уткнувшись носом в ее спутанные и заляпанные кровью русые волосы. Рядом лежало тело другого, смуглого парня — хоть и узнать его можно было с трудом, это больше напоминало окровавленный кусок мяса, нежели человека. Вокруг этой трагичной композиции стояли другие члены банды — держащиеся друг за друга Сокол и Кислый, Мюллер теперь уже с одной собакой, Маргел и Мишка, оба с простреленными руками, потерявший где-то автомат Калаш и окровавленный Борман… Штык щеголял огромным порезом через всю грудь, откуда все еще лилась кровь, но он как-то даже умудрялся стоять на ногах — правда, не без помощи Сиплого и Джокера, державших его под руки. Еще дальше стояли растрепавшийся Страшила, обнимавшиеся под руки Жиндос и Ванька-Локомотив, причем у последнего была явно пробита голова, спрятавший камеру Эдик, заляпанный своей и чужой кровью Лёха… Завершал полукруг Ангел, обнимавший и гладивший по кудрявым волосам уткнувшуюся ему в плечо неизвестную девушку-снайпершу.       — Прости, милая… Что не сберег тебя… — одуревший от горя Санёк качал на руках тело сестры с простреленным виском…       «Всё свелось к одному выстрелу вчера —       Бледным небом болит в голове дыра…»