еnstarstories

Джун наблюдает, как Хиёри вертится перед зеркалом. Ворчит. Кажется, не может уложить волосы, как хочет. Оборачивается на него, Джуна, и смотрит так, словно «почему ты ещё не помог мне?!». Кровавая Мэри топчет лапами колени Джуна, заваливается на спину, и Джун пальцами перебирает короткий жёсткий мех на её животе. Возмущённое сопение вместе с шагами всё ближе, и приходится поднять взгляд, ведь Хиёри, укоризненно топая ногой, сложив руки на груди, стоит напротив и смотрит сверху вниз. Одна прядь его волос протестующе топорщится в противоположную укладке сторону. Всем своим видом показывает, что ебать она Хиёри в рот хотела, торчит, как хочет. — Что-то случилось? — Джун даже не улыбается. Он научился давить на глотку своему раболепному трепету и не жмуриться на ослепительное сияние Хиёри Томоэ. — Случилось! — Хиёри дрыгается, пытается ухватить пальцами прядь волос, но та игриво ускользает. Падает на нос. Хиёри в бешенстве, но Джун хватает его за запястье и тянет вниз, на пол. Второй рукой ласково шлёпает Мэри по пушистому заду, и любимица понимающе соскакивает с колен. Мнёт лапами край кровати, ждёт, пока Хиёри усядется в ногах Джуна удобнее, а следом кладёт лапки ему на плечи. Хиёри смеётся, когда она мокрым носом тычется в ухо, говорит: — Вот видишь, девочка моя, какой Джун-кун недогадливый, всё ему надо подсказывать! — и дует щёки. Тем временем Джун вооружается двумя разными расчёсками, лаком для волос. Не понимает, как Хиёри раньше жил без него — такой беспомощный в бытовых мелочах! — и, главное, как жил он сам. У Джуна щиплет в носу и мутнеет взгляд всякий раз, когда он думает об этом. Ноющая боль в груди вытравливает улыбку на его губах. Джун покупает в автомате переслащенный кофе (господи, он ведь терпеть такой не может), держит горячий стаканчик за самый ободок. Прижимает к груди Мэри — малышка выныривала наружу самым кончиком носа, недовольно фыркала и ныряла обратно в куртку — и думает, как сильно не хочет возвращаться в общежитие. Джун вообще не хочет быть там, где нет Охии-сана. Ведь утром тот сказал: — Джун-кун, на выходные я поеду домой, брат заедет за мной. Ты же будешь по мне скучать? Будешь, Джун-кун? Что значит «нет»?! Ты обязан по мне скучать, ведь я по тебе буду! А после занятий заглянул к нему в пустой класс, подобрался к задремавшему на парте Джуну и погладил загривок. Пальцами так, растопырив. И провёл ногтями до самого затылка. — Джун-кун, — позвал, усаживаясь напротив, и повторил: — Ты же будешь по мне скучать, да? Джун тогда мог лишь глазами хлопать, пытаясь сфокусировать взгляд, и думать, сильно ли покраснел, сильно ли дрожал, пока Хиёри прикасался к нему. Кивнул. — Отлично, Джун-кун! Надеюсь, Мэричка не даст тебе грустить и присмотрит за тобой. Корми её как следует, понял меня? Конечно, Охии-сан, и себя тоже буду. — И не забывай выгуливать. Проклятье, тебя не будет всего два дня, завязывай с нотациями. Я знаю, как ухаживать за животными. — Само собой, ведь за себе подобными… Он засмеялся, когда Джун махнул на него рукой, ускакал из класса. А Джун потом выглядывал в окно, наблюдал, как Хиёри обнимается с братом, садится, конечно же, на пассажирское сидение. Долго провожал посеревший горизонт взглядом, сползая обратно на стул, и слышал, кажется, как отчаянно скулит затосковавшая Кровавая Мэри в их общажной комнате. Мэри ли?.. Остывший кофе кажется ещё мерзотнее. Джун сверлит ополовиненный бумажный стаканчик взглядом, хмурится. По щелчку пальцев в голове проигрывается надоевшее и звонкое: «Джун-кун, не морщи лоб, ты и без того людей пугаешь!». И Джун на автомате расслабляется, в укор самому себе качает головой, торопится избавиться от сладкой бурды в стакане и уйти с людного проспекта. Звонкое: «И не забывай выгуливать!» — толкает в сторону собачьей площадки. Джун расстёгивает куртку, и Мэри кажет наружу свой крохотный чёрный носик. Она совсем плюшевая, она ещё малышка, и Джун осторожно спускает её на землю, разматывает повод шлейки. Он думает, что, пожалуй, и правда похож на неё. Даже без лишнего упоминания от Охии-сана. Его тоже подобрали. Любезно пустили под крыло. Заглянули в потускневшие глаза. Пригладили волосы и сказали, держа за руки, что «ты прекрасен, я хочу тебя себе, я всегда подбираю таких, как ты». Вы знали, что звезда Реймея — та ещё заноза в заднице? Вы знали, что звезда Реймея встаёт каждый день в одно и то же время, как по щелчку пальцев? Вы знали, что звезда Реймея любит сладкую зубную пасту и шампунь с запахом орхидеи? Мэри жмётся к ноге Джуна, мотает хвостиком из стороны в сторону и смотрит на больших резвящихся собак поодаль. Мэри жмётся к ноге Джуна и то и дело поднимает на него свои сияющие глаза. Джун жмётся в танце к Хиёри и не отводит от него взгляд. — Жаль, что Ибара сегодня не смог составить нам компанию, да? — он улыбается, наклоняясь, чтоб погладить малышку между ушей. Та будто понятливо тявкает в ответ. Ибара, потому что не будет же Джун писать тому из «Трикстаров» просто, чтоб скоротать время. Ибара, потому что иногда он так же молча сидит рядом с Джуном, перебирает пальцами по остывающему стаканчику с кофе и изредка бросает фразы, сдвигая на подбородок хлопковую маску. Например: — Его Превосходительство по выходным спит до обеда. Или: — Ран-сан всегда улыбается, когда говорит с Его Высочеством по телефону. Да. Джун знает. Хиёри тоже всегда улыбается, болтая с Наги-сенпаем. Ещё ходит по комнате, сидит то тут, то там. Иногда, прижавшись к Джуну сбоку, ерошит ему волосы и перебирает. На Наги-сенпая Хиёри смотрит так же, как Джун — на Хиёри. На своего Охии-сана, который подбирает обездоленных и брошенных. — Джун. Ибара трогает его за плечо. Сначала лаем заходится Мэри, встревоженная испугом Джуна. Гавкнуть хочет и сам Джун, перепуганный не на шутку. Оборачивается, почти скалится на Ибару, но быстро тушуется. — Извини, я не хотел… Так и знал, что найду тебя здесь. Мэри торопится кинуться ему в ноги, признав, и Ибара берёт малышку на руки, смеётся, когда она лижет ему лицо. — У тебя же были дела. — Были, но утром Его Превосходительство сказал, что поедет на выходные в дом Томоэ, а я… Не получается работать, когда Ран-сана нет рядом, — Джун почему-то опускает плечи, а Ибара смолкает, щурится за стёклами очков. — Ты не знал, что они будут вместе? Мотает головой. — Ран-сан говорил, что его пригласили родители Его Высочества. Всё-таки они были семьёй какое-то время. Может, решили вспомнить прошлое. Ибара криво усмехается, садится рядом и спускает Кровавую Мэри обратно на землю. Отряхивает колени и куртку от отпечатков её лап. — Джун, всё в порядке. Джун в ответ хлопает глазами, тонет в пушистом, купленном Охии-саном, шарфе до самого носа. — В порядке?.. — Ты же… — Ибара смотрит, как и Мэри, на собак на площадке. — Тебе же говорили нечто вроде: «Не скучай, это всего на выходные»? Хочется верить, что, ну, по нам тоже скучают… Наверное. Джун сопит и ёжится от ветра. Ибара смущённо трогает кончик своего холодного носа. — Ибара. Я тебя терпеть не могу. Тот усмехается. А потом предлагает провести выходные вместе — чтоб не так тоскливо было. — А Мэри? — А что с ней? — Ибара опускает взгляд на малышку. Она сияет глазками в ответ. — С нами побудет. Я бы предложил и вовсе её у нас оставить — всё лучше комнаты в общежитии, — но ты будешь против. И Его Высочество тоже. Джун хмыкает, прячет руки в карманы и думает, что не так уж всё и плохо. Как-то так уж вышло, (кто бы мог подумать, конечно, точно не Джун) что Ибара озвучивал всё, что у Джуна было на душе. Или у него самого. Или у обоих. — Зайдём за кишем с лососем? — бухтит в шарф и прячет порозовевшие щёки. — Конечно, — кивает Ибара, — и за пудингом. Перехватывает шлейку Мэри. — Джун-кун! Нагиса-кун сказал, что выходные ты провёл с Ибара-куном. Хиёри визжит почти на самое ухо. Джун недовольно шипит и отмахивается, бросает короткое «бесишь» и отворачивается. Но Хиёри продолжает стрекотать, а прочитанный абзац Джуну кажется белым пятном; он начинает с первого предложения. — А что вы делали? А Мэричка с вами была? Эта змеюка хорошо с ней обращалась? Если с моей девочкой что-то случилось, я Ибару лично придушу… О, кстати! — Охии-сан. Джун вкладывает между страниц «Скандала» Сюсаку Эндо закладку, выцепляет взглядом «…малыш спокоен, только когда я рядом» и поворачивается к Хиёри. Говорят, что для детей время тянется, порой, невыносимо медленно. Для них минуты равны часам, а год — целой вечности. Вот и Хиёри не выдерживает пятисекундного молчания Джуна, укоризненного взгляда, и снова заводится: — Нет, ты чего так на меня смотришь? Я соврал, не буду его убивать. Ибара хоть и противный, но наверняка обращался с Мэричкой хорошо. Прядь волос снова нигилистски топорщится. Джун хихикает и тянется пригладить её. Хиёри замирает на месте, вхолостую хлопая ртом. — Ибара был с Кровавой Мэри более чем учтив. Он, наверное, о Наги-сенпае так не заботится, как о Мэри… — Много ты знаешь про его заботу! — …и мы отлично провели время. Как и вы, да? — Не знаю, что вы там делали, — Хиёри отпихивает его руку, буквально падает на Джуна сверху и обнимает. Книга грохочет по полу, Джун скрипит зубами под чужим весом. — Но родители были обеспокоены зимним SS и пожалели, что не додумались пригласить и вас двоих. Так что в следующий раз поедем все вместе. Джун сразу тушуется, торопится обнять своего Охии-сана в ответ и ткнуться носом ему в макушку. Мэри подлезает сбоку, смотрит на них сияющими глазами. Джун смотрит на Хиёри точно так же. Точно так же, как и весь Реймей. Но только Джун знает, что звезда школы любит шампунь с запахом орхидей и сладкую зубную пасту. И что проклятая прядь волос поддаётся лишь ему, никак не тупому Охии-сану.

***

— Джун. Джун вздрагивает. Кажется, они так и задремали: сидя на диване, укрывшись одним пледом, с Кровавой Мэри между ними. Под синее мерцание телевизора. — Надеюсь, я не выгляжу как ты, — Ибара тихо посмеивается. — Ага, выглядишь в разы хуже. Ибара фыркает, снимает очки и придвигается поближе к Джуну, кладёт голову ему на плечо. Сонная Мэри потревожено мнёт плед лапами, топчется, затем сворачивается в клубок. — Да, иногда бывает. Но я имел в виду влюблённым. Джун некоторое время смотрит на синий экран, слушает сопение обоих. Потом: — …я думал, не сильно заметно. — Ага. Мечтай.