Wonderbolt camp (hum)

Холодно. Наверное. Стоявший на вершине горы парень уже, наверное, никогда не почувствует настоящего холода. Забавная ирония: ему холодно уже двадцать лет. Перемены погоды за это время перестали отличаться для него от всхода и захода солнца. Когда тебе холодно всегда— уже перестаёт быть важной температура на улице. Всё, что ты чувствуешь— как твоё тело гниёт в ледяной земле. Или уже сгнило. Какая теперь разница. Ему дали второй шанс, но смысл этого дара утерялся в единственном желании: жажде мести. Какой же это дар? Да, теперь намного проще стало жить с социофобией, это определённо плюс. Если не хочешь— тебя не видят. Он уже натренировал этот трюк. Вот как бы и всё. Остальное— просто бессмысленное скитание по миру в поисках своих обидчиков, чтобы они тоже навеки почувствовали холод сырой земли. Закончит с ними— а дальше? Что дальше? —Фух,— выдохнул паренёк, снимая экипировку.— Ну, привет, Эквестрия! Довольный такой. На гору забрался, ишь ты, достижение. Счастливый такой. Выполнил маленькую цель и радуется. Если не знать, что в его биографии чёрными неаккуратными чернилами выведено "убийца"— наверное, можно предположить, что жизнь у него точно удалась, раз вершина горы так радует. —Красиво тут. Асперитас подошёл к нему сзади, сложив руки за спиной. Ветер развивал его мантию, совершенно не подходящую к погоде наверху. На контрасте с одетым в три куртки альпинистом выглядел он, наверное, мягко говоря, странно. Парень обернулся. Только ангел подумал о том, что было бы интересно увидеть его глаза сейчас, как тот сам снял очки, закрывавшие пол лица. —Да ну нафиг. —Что ж ты, Логан, не рад меня видеть?— губы ангела расплылись в улыбке.— Совсем не скучал? Если память мне не изменяет, год назад ты любил меня. Проходу не давал, всё бегал и бегал за мной. А теперь что-то совсем расстроенный. Альпинист попятился назад, едва не споткнувшись. Это не могло не смешить. Какая разница— минутой раньше, минутой позже. Всё равно упадёшь. —Я сплю, да?— нервно рассмеялся Логан.— Ну не можешь ты тут стоять, мы же убили тебя! —Товарищ майор, у нас чистосердечное!— закричал Асперитас через плечо, мечтательно закатив глаза.— Раньше не мог? Парень снял перчатку и, кажется, постарался ущипнуть себя за запястье другой руки, что вышло достаточно нелепо из-за толстых слоёв одежды. —Ну вот скажи мне, Логан,— ангел сделал шаг вперёд, равнодушно глядя своему убийце в глаза.— Почему ни один из вас не признался полиции? Мне так, для себя. Просто любопытно. —Уйди..!— испуганно проговорил альпинист, пытаясь нащупать рукой что-то в кармане. —Да не уйду, я слишком долго искал тебя. Ну и зарылся ты, конечно. Самолёты забросил, с компашкой не общаешься, переехал, новую жизнь начал. Помогло? —Что? Асперитас схватил его за ворот куртки, приблизив лицо к лицу Логана. Чёрные, как тьма в гробу, глаза сверкнули в предвкушении. —Помогло сбежать от чувства вины? Или у тебя его тоже не возникло, просто паранойя? —Ты пришёл по мою душу,— выдохнул парень, вжав голову в плечи.— Да? —Ну типа того. Не знаю, насколько это лёгкая участь для такой твари, как ты, но... Твой род деятельности сам подвёл меня к идейке, очевидно же. Логан зажмурился, будто снова пытаясь проснуться. Страх нравился Асперитасу. Приятно видеть свою эмоцию перед смертью в глазах того, кто к ней причастен. Панику, беспомощность, отчаяние. Ну вот, как-то так и ему было. Тебя с дружками это не остановило в тот день. —Я не хочу умирать...— прошептал Логан, будто смирившись со своей судьбой. Даже не пытается драться и защищаться. Всё, не хочется уже? Теперь не такой дерзкий? —И я не хотел умирать. Поэтому не могу оставить тебя в живых. —Ты же был добрым человеком, Аспер! Ты же не убийца! Ну что тебе даст моя смерть? —Не-а. Не убийца. Мне просто скучно в загробном мире. Знаешь, тут так холодно. Логан оступился, и в один миг тело альпиниста камнем полетело вниз с обрыва. Ангел сделал пару шагов назад, чтоб разбежаться, и, расправил крылья, прыгнул за ним. Долго падать. Страшно, наверное. В целом, заслуженная смерть. Ему тоже было очень, очень страшно. —Если снег смягчит падение,— поравнявшись с ним, Асперитас наклонил тело так, чтоб "лечь" на воздух, как на кровать, скрестив руки за головой.— И если прямо тут не откинешься от остановки сердца, что будет обидно— просто говорю, что кричать о помощи бесполезно. Тут никого нет. Бах! Махнув пару раз крыльями для мягкого приземления, ангел встал на ноги и молча подошёл к телу Логана. Всё-таки упал в снег. Вроде дышит. Тем лучше. Как это, интересно, сдохнуть от холода? Наверное, долго. Что же в отчёте напишут, как причину? Голод? Обморожение? Долбаёб? Будет забавно, если напишут "долбаёб". Надо будет подкинуть идейку судмедэксперту.

—Рейнбоу? ...в смысле? Нежное прикосновение запустило гонку мурашек по коже, и, вздрогнув, она сняла с головы одеяло. Она... выспалась? —Вставай, Рейн, скоро собрание. Надо успеть позавтракать. Я тут тебе принёс кофе и булочку. Не знаю, любишь ли ты булочки. Она с корицей и кремом каким-то вкусным, мне такие нравятся, вот решил... Как же так вышло? Неужели всё? Больше не будет сонных параличей, голосов, глаз, галлюцинаций? Но сон ведь был. Почему ей до сих пор снятся сны? Хотелось верить, что они не пойдут по кругу, как завещал Каспер, а хотя бы просто пройдут своей чередой и закончатся. Каспер... Девушка зажмурилась, отгоняя воспоминания о вчерашнем вечере. Однако, как всегда бывает, если очень не хочешь думать какую-то мысль, она начинает "думаться" ещё сильнее. Конечно, забыть это событие не получится никогда. Понадобится много времени, чтоб оно хотя бы перестало болеть. И требовать от себя на следующий же день полного душевного спокойствия— это издевательство. Достаточно хотя бы найти в себе силы жить дальше и продолжать двигаться. Люди, окружающие её, совсем не виноваты в том, что она сейчас чувствует. —Спасибо, Рин,— она наконец взглянула во встревоженные глаза вожатого.— Да, я очень люблю такие булочки. Руки до сих пор дрожали, держать ими даже чашку с кофе было очень тяжело. Еще и такое странное ощущение, будто в конечности перестала поступать кровь. Рейнбоу немного пошевелила пальцами на руках и ногах, чтоб просто ещё раз убедиться в том, что она их почти не чувствует. Хотя, конечно же, хотелось обратного. —Извини за вчерашнее, я... была немного не в себе. Я не сильно тебя обидела? Соарин сел поближе к ней, всё ещё не полностью уверенный в том, что нужно делать, а что будет лишним. —Нет, всё в порядке, я понимаю, что ты испытывала какой-то стресс, пусть и не до конца понимаю, что именно произошло. Вроде всё нормально было, ничего такого не произошло, чтоб... Чтоб тебя так сильно... Ранило? Ну, то есть, понятное дело, день выдался, мягко говоря, тяжёлым, но это всё равно не та эмоция. Так что, думаю, дело в другом, но раз ты сама не говоришь— не буду настаивать. Как он быстро разговаривает. Едва получается успевать мыслями за его речью. Или это она до сих пор заторможенная? Отставив чашку на тумбочку, чтоб ничего не разлить, девушка подвинулась к вожатому и положила голову ему на плечо. Довольно странное ощущение— не хочется моргать. Сомкнуть и разомкнуть веки почему-то казалось непосильным трудом. —Всё в порядке, Рин, не беспокойся. И за этим "всё в порядке" моментально пронеслись перед стеклянными глазами кадры вчерашнего вечера. Его новый облик, его неузнаваемый голос, удар кинжалов по крыльям, её крики. —Всё хорошо. Она задрожала. Соарин обнял её крепче, почувствовав это, и погладил рукой по волосам. Он так чётко прочитал Дирка. Есть вероятность, что слова, сказанные им ранее про "не те эмоции" значили то, что мужчина догадывается, что она перенесла потерю. Да, он прекрасно понял, что в таком состоянии человек не был бы после успешно пережитой аварии и странных слов начальства на собрании. Пустые глаза, заторможенность, дрожь, резкие срывы на крик и неоправданная грубость— Соарин умный человек, он уже прекрасно всё понял. В таком шоке и отчаянии человек будет только после потери кого-то важного. —Я потом расскажу. Наверное... —Я понимаю, мышка, всё хорошо,— он прижал её голову к груди и, вздохнув, устремил взгляд к потолку.— Я могу сейчас помочь чем-то? —Просто будь рядом и не давай мне думать. То же место, совсем другие эмоции. Двадцать пять дней назад, стоя здесь, она чувствовала себя живой и непобедимой, открытой к новому и готовой на всё. Пять дней назад она прощалась с друзьями, не понимая, радоваться победе или грустить, что больше с ними не увидится. Вчера ей владела ярость, а сегодня... А сегодня так пусто. Никто не заметил его отсутствия, никто не почувствовал скорби или грусти из-за этого. Каждый думает о себе и о своих уезжающих друзьях, которые, вашу мать, живы и здоровы! Они просто, блять, уедут, просто выберут другую профессию или продолжат тренироваться для этой! Вот что за детский сад, к чему эти сопливые физиономии, которые никого не потеряли?

"Я смотрел в эти лица и не мог им простить того, что у них нет тебя, и они могут жить".

Десять. Сегодня их пришло десять, остальные либо спят, либо собирают вещи. Десять детей, одиннадцать вожатых. Теперь контроль усилится или, наоборот, станет проще, ведь оставшиеся уже, по большей части, "свои"? —Привет. Рейнбоу вздрогнула, не заметив, как подошла подруга. Но это моментально вернуло её в реальность. —Ты опять не ночевала дома,— обняв её сзади, сказала Шэдоу.— Всё в порядке? —Да, не вникай,— сухо ответила Дэш, накрыв её ладонь своей.— Я не перееду от вас, просто хотела побыть одна. —После собрания ты же домой? Мы без тебя особо не говорили ни о чём важном, хотим всем домиком собраться нормально. —Ага,— кивнула девушка.— Спасибо, приятно знать. —Пока одна новость: к нам подселяется Дина. Рейнбоу отстранилась, чтоб посмотреть подруге в глаза и показать ей всё своё недоумение на счёт этой новости. —Это как? На чьё место? Наши же все прошли. —На место Хай Виндс. Давай через пол часа уже нормально за столом всё обсудим. Кивнув, Дэш взглянула на фонтан, поняв, почему Шэдоу оборвала диалог: Спитфайр уже была на месте, как и остальные вожатые. Пересчитав курсантов, капитан решила долго не затягивать и сразу начать собрание. —Приветствую выживших. Девочки сразу выровнялись, готовые слушать информацию. —Остался последний рывок перед тем, как лучшие из вас будут определены. Даже не так: лучшими уже можно считать каждого, кто здесь стоит, мы лишь отберём тех, кого с уверенностью сможем быть готовы принять в наши ряды. Начну с простых формальностей по поводу расписания и перемен. Странно так... Всё как раньше, будто вчера ничего особенного не произошло. Не падал самолёт, не пострадали два человека, не уехали друзья. И, главное,— не произошло страшнейшего ритуала, забравшего душу лучшего мальчика в этой чёртовой дыре. Конечно же, никто из них это не знал. А если бы и знал— не проникся бы в полной мере. Всем было бы параллельно. Он никому кроме неё не был важен. —В общем, посовещавшись с коллегами, мы решили, что будет проще и удобнее расселить нас следующим образом. Вас осталось по пять девочек и по пять парней, так что такими компаниями вы займёте третий и восьмой домики соответственно. Я не настаиваю на этом, если у кого есть желание жить отдельно от всех— ваш выбор. —Просто так будет проще наладить контакт и подружиться,— добавила Мисти.— Мы подумали, что держаться вместе и помогать друг другу в последние дни— это важно. Тем более, что после последнего отбора остались те, у кого неплохо получалось налаживать отношения с другими. —Ну да,— кивнула Спит.— Я буду удивлена, если вас это не устроит, потому что я как раз отсеяла всех "одиночек", оставив общительных командных игроков. Мысли снова вернулись к тому, кто тоже любил оставаться один. Снова накатили эмоции, кулаки невольно сжались. —Мы с Рэпидфайром останемся во втором домике. Мужская половина Вондерболтов будет жить в десятом, женская— в девятом. Рейнбоу почему-то сразу стрельнула взглядом на Соарина, чтоб увидеть его ожидаемую реакцию. Стоит, улыбка до ушей. Довольный такой. Вырвался, наконец, от начальства, теперь сможет спокойно жить с друзьями, никто не будет следить за каждым его действием. Хоть что-то хорошее. Первое правильное решение Спитфайр за месяц. —В общем,— продолжила капитан.— Всё вышесказанное поправимо и не обязательно, но мы решили, что так удобнее. Дальше пару слов о расписании. Подъём сейчас будет в восемь, полтора часа вам на то, чтоб привести себя в порядок, кому надо— выйти на пробежку или сделать зарядку... —В смысле— кому надо? Зарядку всем надо делать. —Рэпид, помолчи. В девять тридцать будет собрание через день. То есть, сегодня, послезавтра и на тридцатый день. Дальше примерное расписание такое: в двенадцать магазин, с двух до четырёх речка, с четырёх до шести бассейн, с девяти до половины одиннадцатого вечернее по желанию, в одиннадцать отбой. Прежде чем обсудить тренировки, перейду к их формату. В этот раз композиции будут парными. Партнёра вашего определит жребий. Сегодня-завтра каждой паре будет дано по 4 часа с перерывом, чтоб придумать и отработать небольшую композицию. Ну и, само собой, обязательно договоритесь с кем-то из вожатых контролировать процесс с земли. На двадцать восьмой день мы снова бросаем жребий и меняем напарника, опять два дня на тренировку. На тридцатый день обсудим точное расписание с утра, но примерно будет так: у каждого человека две репетиции, вечером экзамен, сдаём, идём домой собирать чемоданы и ложимся спать. Утром просыпаемся, кушаем, я оглашаю результаты. На что потратим день— потом придумаю, поезд в восемь вечера. Домой едут, понятное дело, все, только кто-то из вас ещё в сентябре с чемоданчиками вернётся к нам уже в Клаудсдейл. Как-то так. По строю прошёлся шёпот, в который Рейнбоу особо не вникала. Её, в целом, новая информация устроила. К тому же, по большому счёту, ей было всё это абсолютно не важно. К любым условиям можно адаптироваться, главное, чтоб все твои друзья были живы и здоровы. И это не её случай. —В общем,— подала голос Флитфут.— Теперь я скажу немного о жребии. У меня тут есть два стаканчика с бумажками, на них написаны цифры от одного до пяти. Это номера ваших команд, по которым мы составим расписание. Каждый из вас сейчас вытянет свою бумажку, девочки из левого стакана, парни— из правого. У кого совпадут номера— те будут в команде. Кто хочет первым? Ребята в строю переглянулись, сразу принявшись обсуждать свою очередь. Мальчишки почти сразу затеяли игру в камень-ножницы-бумага, девчонки же решили определяться на словах. Рейнбоу вздохнула и просто вышла вперёд, не желая долго терять время. Насколько то было честно— её сейчас не интересовало. —Держи,— Флитфут с улыбкой протянула ей стаканчик.— Бери любую. Девять пар глаз обернулись на неё, ожидая вердикта. Девушка двумя пальцами схватила первую же бумажку и, развернув её, вслух озвучила номер: —Два. —Хорошо, возвращайся в строй,— снова улыбнулась ей вожатая.— Кто следующий? Из строя выскочил Дастин, очевидно, выигравший у остальных. С гордым победным выражением лица, будто только что прошёлся по красной дорожке, он достал свой номерок и громко зачитал: —Первый! Не с ней. Хотя было бы неплохо, он хороший союзник. Откланявшись, словно ему кто-то аплодировал, парень вернулся в строй, уступив позицию Дине. —Четыре,— достав бумажку, озвучила девушка. Следом пошёл Норт, достав пятый номер. Рейнбоу уже начала нервничать, поглядывая на Рейзора. Если и он не вытащит второй номер— ей конкретно не повезёт. —Один,— прочла Шэдоу, достав свой номер. —Это я!— выкрикнул Дастин и жестом позвал девушку к себе. Она нашла взглядом напарника и, кивнув вожатым, убежала к нему. Рейнбоу скрестила пальцы за спиной, ожидая информации о своей участи. —Три,— прочёл Найт Чейзор, абсолютно ничего не поменяв. Вслед за ним Блоссом достала тот же номерок, одарив нового напарника каким-то непонятным взглядом. Ну, давай же... Сцепив зубы, Дэш провела взглядом Стар Хантера, не моргая, будто так могла что-то пропустить. И только он достал свой номерок— захотелось просто под землю провалиться. —Два. Они оба сцепились в зрительной схватке на несколько секунд, уже прекрасно представив, как "замечательно" сработаются вместе. Рейнбоу вмиг успела пожалеть о том, что вчера отказалась принять "автомат". —Пять,— озвучила тем временем Штормволкер, недоверчиво покосившись на Норта. Сам Норт тоже был не очень рад компании "сковородки", но его никто не спрашивал. Всем им придётся принять условия капитана, потому что в этом и заключается суть игры, которую она здесь с первого дня затеяла. И показать недовольство сейчас значило то же самое, что провести над своим именем черту. —Четыре,— тем временем прочёл последний номер Рейзор и, отыскав взглядом Дину, подбежал к ней, сразу же отдав девушке "пять". Странная вещь— случайность. Никто из тех, кто достал одинаковые номерки, ранее близко не общался с новым напарником. Хотя выбор делали они сами. Вот так воля судьбы сыграла на руку Спитфайр, которая, в целом, этого и хотела. —Теперь я озвучу идею расписания, которую сам придумал,— дождавшись, пока рой голосов стихнет, начал Лайтнинг Стрик.— Смотрите, как мы поступим. С десяти до восьми разобьём день на пять кусков по два часа. То есть, первая команда тренируется с десяти до двенадцати, вторая— с двенадцати до двух, третья— с двух до четырёх и так далее. Потом, дав каждой паре перерыв, сдвинем числа на две строчки вниз, получая такой список: четвёртая с десяти, пятая с двенадцати, первая с двух, вторая с четырёх, третья с шести. Это проще, конечно же, изобразить схематически, так что я нарисовал таблички для каждого домика. Вот, держите. Вожатый подошёл к ближайшим к нему Шэдоу и Норту, вручив им по листу бумаги. На ребят сразу набросились соседи, чтоб получше рассмотреть схему. —Как-то так. В общем, у каждой команды буде восемь часов, чтоб придумать и отработать композицию. Потом через два дня меняемся таким же образом. Хочу уточнить, что через сорок минут начинается время первой команды, так что не затормозите. —Зайди ко мне,— послышался голос Дастина, обращённый к Шэдоу.— Быстро придумаем что-то, чтоб время не терять. —В целом, на сегодня всё,— подвела черту Спитфайр.— Договаривайтесь с вожатыми, разбирайтесь со временем, изучайте новые правила. В шесть пойдём провожать на поезд выбывших, если у кого есть желание— собираемся там, где в магазин обычно. Всем хорошего дня. Такое странное ощущение, будто она стала персонажем игры, возможно даже NPC. Вокруг что-то происходит, девочки общаются и заваривают чай, Дина с Хай Виндс носятся с чемоданами, где-то там с другой стороны стен другие ребята собирают вещи или занимаются своими делами. А она застыла за столом с банкой энергетика в руках, почти не пошевелившись с тех пор, как села. Словно ожидая, что игрок докурит и возьмёт джойстик обратно, дав ей сигналы к действию. Словно она единственная во всём лагере не была живым человеком, словно её игрок оставил компьютер— и она сразу перестала жить, думать чувствовать. Набор пикселей без души. А вокруг эмоции, суета, подготовка к новым заданиям, знакомства и прощания. Все живы. И у всех все живы. Кроме неё. —Девочки, я зайду? Рейзор что ли? Повернуть голову не было сил. Проскочила мысль о том, что надо бы попрощаться с друзьями. Надо бы... Такая интересная формулировка. Не "хочу", а "надо". —Дина, у нас же тоже тренировка через двадцать минут! Отвлекись, давай хоть обсудим, что делать. —А, ну да,— девушка поставила пакет на пол, почесав затылок.— Ну да, точно. —Ничего, привыкнем ещё. Я, блин, ищу тебя, думал, что ты в девятом, а Сюрпрайз говорит, что чемодан взяла и убежала, вот я и решил... Нет, нужно брать себя в руки. Нужно что-то делать, собираться с силами и возвращаться в реальность. Всё равно рано или поздно рана перестанет так сильно болеть. Останется только шрам и воспоминания. Всё равно жизнь продолжается, конкуренция сейчас усилится. Всё равно ей нужно попасть в команду. Если она так и продолжит— повторит судьбу Дирка. Как там Спит говорила? Им в команде не нужны те, кого ломают обстоятельства. —Весь домик прошёл,— голос Блоссом, подсевшей к ней с чашкой чая, помог Дэш включиться.— Прикинь, весь. —И Дина,— добавила Рейнбоу, взглянув на девушку подруги.— И её бывший. Иронично. —Как вы теперь в команде,— Шторм закатила глаза, присаживаясь рядом.— Жесть просто. —Да я его специально забрала, чтоб Блоссом с Диной не достался,— попыталась пошутить Дэш.— А то пришлось бы труп закапывать. Да ну чёрт. Себе же соль на рану насыпала. —Как он прошёл вообще?— развела руками Блоссом.— Спит что-то говорила на счёт того, что надо со всеми дружить, а Хантера все девчонки ненавидят. —Ну он якобы сильный в дисциплине и с пацанами хорошо сотрудничает,— передала слова Соарина Дэш.— Короче, новый формат тренировок, как я предполагаю, для него придумали. —Удачи ему,— усмехнулась Шторм.— Я в шоке буду, если пройдёт. —Ты запоминай всё, что он тебе будет говорить на тренировках,— Блоссом взяла Рейнбоу за руку и заговорщицки ей подмигнула.— Чтоб потом на смертном одре зачитали списочек. Дэш снова застыла с пустыми глазами. Вспомнились сны. Взгляд Каспера, обращённый на своих убийц, то, что он говорил им перед гибелью. Заживать будет долго... —Посмотрим, как будет,— пожала плечами Шторм.— Может Дэш с порога даст ему по яйцам и он станет послушным мальчиком. —Ага, в костюме горничной!— усмехнулась Блоссом.— "Да, моя госпожа, я сейчас же дососу член и перечислю Дине всю сумму со своей карты!" —Да, здорово!— послышался с порога голос Дины.— Я согласна. Девочки рассмеялись, и даже Рейнбоу смогла немного улыбнуться. Волей-неволей в компании друзей получается отвлекаться. Может и хорошо, что они будут жить впятером. Может с помощью девочек и Соарина ей станет немного легче. Не то чтобы ей нравилась эта идея, но, кажется, так делать нужно было. И сейчас, стоя под восьмым домиком, она про себя ругалась самыми красочными словами, хоть и прекрасно понимала, что всё равно зайдёт. Нужно было только собраться с силами, чтоб не послать его к такой матери с порога. Помог ей в этом, как ни странно, Кори. Чуть не ударив её дверью, он растерянно извинился, спросил, не ушиблась ли она, и убежал. А дверь уже была открыта. Пришлось войти. —Хантер? Ты тут? Однако, за соседа ответил Найт. —Он наверху. Заходи. Рейнбоу осторожно вошла внутрь. В нос сразу же ударил едкий запах носков, вполне характерный мужскому домику. —Хантер!— закричал Найт, оторвав взгляд от ноутбука.— Харе дрочить, к тебе тут женщина! —Охеренно выразился,— усмехнулась Рейнбоу. Через минуту послышались шаги со ступенек. Судя по выражению его лица, Стар надеялся увидеть какую-то другую женщину. Наивный. Будто он кого-то может заинтересовать не по делу. —Может составим план до тренировки? Ты сильно занят? Самой не верилось, как получалось разговаривать в нейтральных тонах. Но работа есть работа, личную неприязнь придётся отложить. —Да, я этим и занимаюсь,— сухо ответил парень.— Поднимайся, покажу, что набросал. Рейнбоу испуганно оглянулась на Найта, будто надеясь, что тот защитит её от уединения с таким персонажем. Однако, сосед вернулся к своим делам на экране, и Дэш, сглотнув комочек в горле, смиренно приняла свою судьбу и направилась за напарником. Помимо него в комнате— слава всевышнему!— на последней от двери кровати сидел Сильвер с чашкой чая и книгой. Увидев знакомое лицо, вожатый отвлёкся от чтения и, улыбнувшись, помахал ей рукой. Тоже довольный. Недавно жаловался на подопечных, а сегодня переедет к друзьям. Да, не только Соарину повезло. —Вот, смотри,— Стар упал на первую кровать и повернул к ней экраном ноутбук. Рейнбоу, замявшись, всё же села на край. Сначала девушка не поняла, что именно он ей показывал. Приложение ранее такое не видела, да и сама картинка, представленная ей, не вносила ясности— какие-то странные кнопки, цифры и буквы, не дающие ей никакой информации. Но стоило Хантеру нажать пару кнопок для запуска презентации, и у Рейнбоу перехватило дыхание. Кнопки исчезли, вместо них на экране появились две модельки самолётов, чертящие виражи, оставляя за собой след в виде пунктира. Длилось это видео несколько секунд, после чего неожиданно оборвалось, вернув на экран прежний странный интерфейс. —Пока что всё. В общем, я сам хотел к тебе зайти, когда закончу, но это заняло немного больше времени, чем я планировал. —Ты типо айтишник...? Это ты как сделал? —Да это простая анимация, тут много ума не надо. Мне кажется, визуализировать композицию проще, чем объяснить на словах. —Ладно, дальше есть идеи? —Ну потом можно накрест и наверх, чтоб сделать вот так... Хантер заклацал кнопками, добавляя в презентацию следующий элемент. Кажется, Рейнбоу уловила его мысль, и мозг девушки тоже начал прописывать возможные схемы. —Да, а дальше можно этим сюда, а вторым вот так. Она пальцем провела перед экраном, решив, что лучше не притрагиваться. Про себя на мгновение девушка отметила, что работа тоже неплохо помогала отвлечься. Стоило дать ей перед глазами самолёты, пусть даже модельками на ноутбуке, и сразу любимое дело выскочило на первый план, отодвинув назад эмоциональные потрясения последних дней. Ещё раз доказывает, что это её стихия. Хотелось верить, что так будет и дальше, желательно, все эти пять дней. В том числе и нормальное общение с напарником, хотя ей до сих пор хотелось набить ему лицо за Дину. Но в этом деле личности действительно не положено ставить перед работой. Тем более, она сама вытянула именно эту бумажку. Наверное, надо будет набрать после тренировки девочек из Понивилля и получить заряд позитива и дружбомагии. Услышать что-то вроде "прощения достоин каждый" и "дружба это чудо", может у них даже получится её переубедить. —Не смотри так на меня. Рейнбоу вздрогнула и резко отвела взгляд. Задумалась, блин... —Я тоже не в восторге от нашего сотрудничества, Дэш,— вздохнул Хантер, не отрываясь от экрана.— Если хочешь выяснить отношения— давай выясним сейчас, можешь ещё раз меня ударить, чтоб полегчало. Потом вернёмся к работе. Личные споры будут нам мешать в нашей общей цели. Она сжала руку в кулак, но при этом поймала себя на мысли, что после упокоения Каспера уже не так активно хочет влезать в неприятности. Не понятно, было ли это усиление каких-то её скрытых желаний или же только его эмоции. Ясно одно— сейчас драться таких порывов уже нет. —Я скажу. Коротко. И мы закроем тему. Хантер удивлённо поднял бровь и откинулся на подушку, скрестив руки на груди. —Я знаю, что слова человека, что не является для тебя авторитетом, вряд ли изменят твоё мнение. Но отбор ты прошёл по чистой случайности. Спитфайр хочет видеть в команде добрых и отзывчивых людей, а не тех, кто так или иначе пользуется кем-то, не считая того человеком. —Открою тебе секрет, но я и есть добрый и отзывчивый человек. Можешь узнать у Дастина, ты вроде успела с ним сдружиться. А мои отношения с Диной вообще не должны волновать ни тебя, ни начальство. Вопрос исчерпан? Глубокий вдох. Выдох. При всём желании доложить Спитфайр правду, приправленную тем, что она тоже женщина и должна понять, Рейнбоу понимала, что не сделает это, пока причины не станут более весомыми. Как это будет выглядеть? "Марь Иванна, а Вася дёргает Иру за косички!"... Детский сад. Но чувству справедливости это не объяснишь. —Ни одной девушке не понравится такое отношение, Хантер. Пока ты не изменишь мышление, ты не познаешь любви. Всё, что тебе светит с такими идеями— это дрочка или случайные половые связи. —Во-первых, мы не друзья, чтоб ты мне раздавала советы об отношениях. Во-вторых, открою тебе тайну, но девушки бывают разные, и если тебе нравятся брюнеты— это не значит, что у блондинов в мире всё херово. В-третьих, прежде чем диктовать мне кодекс бытия Вондерболтом, пересмотри сперва своё же поведение. Ну и самое главное— как это относится к работе? Сложно. Сотрудничать будет очень сложно. Но от него хотя бы не ожидаешь подставы, как от Линды и Лайтнинг. Только мерзкий характер. —Просто держись от Дины подальше,— вздохнув, процедила сквозь зубы Дэш.— Ты прав в одном: меня действительно не волнует, как ты сгниёшь в одиночестве. Меня волнуют только мои друзья, которые от тебя пострадали. —Как это относится к работе? Если она закатит глаза ещё глубже— они просто вывернутся наизнанку. Этот разговор действительно проще прекратить, пока они не подрались. —Дальше тройной винт и в разные стороны дугой,— безэмоционально произнесла девушка.— Или не винт? —Можно винт, но двойного хватит. С лётной площадки она сразу свернула на спортивную, чтоб справиться с эмоциями, перенаправив их в физические упражнения. Сперва захотелось просто включить что-то громкое в наушниках, но по итогу это только раздражало ещё больше. Единственным, что пришло на ум, был звонок девочкам. Кое-как закрепив наушники заколками под футболкой и закрыв телефон в кармане поясной сумки, она забралась на турник под монотонный звук гудков. Чёртов, чёртов рандом. —Привет, дорогая!— раздался через время первый голос. —Привет, Рэр. Не отвлекаю? —Нет, я не на работе. В ванной лежу, так что, извини, без видео. —Да я тоже без видео, руки заняты. Как ты? —Подозреваю, ты звонишь не для того, чтоб это знать, но раз уж всё равно ждём девочек,— она рассмеялась, хлюпнув рукой по воде.— Всё хорошо, как обычно. Заказ вчера пришёл странный. Просят на мероприятие костюм, а там, видимо, женщина мужу берёт, и такая дура, ты сейчас поймёшь! Подтянувшись ещё раз, Рейнбоу спрыгнула на землю и обтрусила руки. Нет, не то. Щебетание Рэрити отвлекало, но искренне проникнуться драмой не получалось. Пару раз вставив дежурное "угу" в её монолог, Рейнбоу забралась на другой тренажёр. —Ну как с такими работать? —Я бы подсказала, если бы с тем же вопросом не звонила,— вздохнула Дэш. —Девочки, привет. Твайлайт, хвала небесам! Вот она, долгожданная лекция по дружбомагии. —Не занята? —Не особо, для тебя всегда время найду. Мы ждём остальных? —Да, и у меня не так много времени,— пробормотала Рейнбоу, забрасывая ногу на перекладину.— Они заняты? —Флатершай выходила с конференции пол часа назад,— ответила Рэрити.— Пинки вроде как... —Девочки, я тут!— словно на своё имя выскочила подруга.— Я иду к Эпплджек, скоро буду на месте! Она, думаю, занята, но я на громкую связь поставлю! Могу пока рассказать, что вчера было! Это одна из лучших вечеринок, которые я организовывала, вы представьте только! Хотя сначала мы вообще не успевали, но потом...! Ладно, это действительно отвлекало от желания кого-то побить. Возможно, оно просто перефокусировалось на режущий голос Пинки, тараторящий со скоростью света. Когда, наконец, оставшиеся две подруги подключились, Рейнбоу спрыгнула на землю и отошла в сторону перекурить. —Так, что там у тебя?— сразу же спросила Рэрити.— Как с Соарином? —Веришь— это не то что "лучше", это вообще перестало быть проблемой. Пару дней назад он вспылил на Спит и просто сказал ей всё как есть. Это вызвало на короткое время порцию отборного кала на мою голову, но вчерашнее собрание мы слушали в обнимку. Мне кажется, больше к нам вопросов не возникнет. —Короче,— рассмеялась Эпплджек.— Как я понимаю, он сунул в трусы руку почесать яйца и вспомнил об их наличии. —Да, вроде того. Не то чтобы я хотела этого от него раньше. Прежде вообще другая херня была и могло действительно стать хуже. В общем, если коротко... Коротко не вышло. Пересказывая события последних дней о Лайтнинг, Линде, крушении самолёта и последствиях всего этого, девушка достала уже вторую сигарету. Так противно от самой себя был за то, что она не упоминает Каспера, будто он вообще какая-то мелочь... Но лучше об этом уже дома. Сейчас точно не стоит. —И знаете кто вытягивает вторую двойку?— она в последний раз выдохнула дым, потушила сигарету о подошву и сунула бычок в карман.— Стар Хантер! Чувак, который тогда вот на Дину залупился! —О боже,— вздохнула Твайлайт. Рейнбоу прямо представила, как подруги изменились в лице от этой новости. —И теперь вам с ним вместе нужно постоянно быть?— осторожно уточнила Флаттершай. —Не всё время, но часто. Уже погрызлись утром, когда план составляли. Потом сели по самолётам, и вроде больше к ссоре не возвращались, но слушать его наставления даже по технике— это такой пиздец. Я не знаю, как нам успеть подготовиться к экзамену, если меня от одного его голоса тошнит. —Это пиздец,— повторила Эпплджек и щёлкнула зажигалкой.— Я б ему яйца по самые гланды завернула. —Хуепутало,— неожиданно для себя выругалась и Пинки. —Бедная Дина,— добавила Рэрити.— Рейнбоу у нас девушка сильная, а ту девочку мне жаль, хоть я её и не знаю. Как она вообще с ним вступила в отношения? Как изначально позволила так с собой обращаться? —Есть люди,— встряла Твайлайт,— которым психика диктует искать адреналин. Либо же те, у кого присутствует ряд комплексов, с которыми человек просто не может уживаться в комфортных стабильных отношениях. То есть, иногда просто необходимо искать тех, кто тебя будет унижать и бить, такие случаи не редкость. —Не сказала бы, что это про Дину,— подтянувшись на турнике, выдохнула Рейнбоу.— В итоге она всё равно ушла к Блоссом, потому что с девушкой, которая её уважает, ей таки комфортнее. Да уж, недооценила она подруг. Всё-таки они её поддержали по-нормальному. —В любом случае, это не отменяет того, что он уёбок,— вздохнула Эпплджек.— Если он собирается искать одну психически больную среди сотни здоровых— флаг ему в руки, но чем эта сотня ему обязана страдать? —Ещё и работать с ним тяжело,— тихо добавила Флаттершай. —Да ладно, это только мои домыслы. Если бы того конфликта на вписке не было— может сработались бы. —Давай так,— резко прервала беседу Твайлайт.— Смотри. У Дины сейчас всё нормально, да? Вот пока он не доставляет ни тебе, ни ей проблем, просто потерпи эти пару дней. Я понимаю, что твоя модель дружбы, основанная на верности, не позволит тебе относиться к нему положительно, зная, что он за человек. Но пока фактического негатива от него больше не поступает— просто наберись сил и потерпи. Если что-то пойдёт не так— тогда уже будешь думать, хорошо? —Соарин говорил, что он, вроде, как друг нормально себя ведёт. Только на это надежда. —Вот и посмотришь. А если нет— главное, чтоб ты поступила правильно. В таком случае, Спитфайр будет сто процентов на твоей стороне. Принимай решения только когда всё взвесишь. Да, без Каспера точно придётся быть очень осторожной. Теперь её страховать некому. Теперь всё зависит только от неё. Мысли и эмоции сдавило тисками, но сердце ещё билось, сердце требовало последней встречи, хоть и с кислым лицом. Дирк в целом тоже сидел с кислым лицом, но он хотя бы пытался выдавливать улыбку, так что волей-неволей и у Дэш получалось смеяться. Он сел рядом с ней на кровать, обнял сзади рукой и одним лишь вздохом полностью смог передать всё, что чувствовал. —Да, так и пролетели прекрасные деньки в прекрасной компании,— он почесал нос, уткнувшись ей в плечо лбом.— Рейнбоу, чёрт, спасибо, что ты есть. —Да тебе спасибо, Дирк,— улыбнулась девушка, подбадривающе потрепав его волосы.— Без тебя было бы совсем не то. Она подняла взгляд на тусовку, которую товарищ сам же собрал, но в итоге сидит с ней на кровати и делает вид, что у него всё в порядке с настроением. Но будь это так— оба понимали, что сейчас он бы либо вместе с Тейлором и Рейзором пил с Никки и Вейпор сидр, либо курил с Вейвом у окна, либо с Нортом объедался чипсами, либо болтал с Файером. Но музыка играла, друзья пили и провожали друг друга, а Дирк сидел с ней на кровати. Тот самый вечно весёлый и расслабленный Дирк. —Когда мы познакомились,— внезапно вспомнила Рейнбоу,— я решила, что ты конченный долбаёб, кстати. Парень рассмеялся и упал на спину поперёк кровати, скрестив рук за головой. —Не удивлён. Я бы тоже так подумал. —Я решила, что ты хочешь меня закадрить на ночь. А потом, когда был шанс со мной переспать, пока я была не трезвая, ты этого не сделал. И я поняла, что ошибалась. —Знаешь, Рейнбоу. Чуваки как я зачастую так и делают. Просто знай, что в следующий раз, если к тебе подойдёт на тусе типок в розовой олимпийке и очках, лучше отшей его. Я просто дохера людей знаю, веришь или нет... Но успел узнать. Знаю, как девочки плачут, смывая растёкшийся макияж, на утро после того, как какой-то урод дал им мефа по своим скотским причинам. Знаю, как парни дают этот самый меф, чтоб, выйдя из комнаты, рассказать пацанам на балконе, какая она шлюха. Знаю, как девочки на утро просыпаются и ничего не помнят, а ходить больно. И подругам рассказать страшно, а маме тем более. Было, что я предотвращал такую хуйню, но зачастую это упускается, и всё, что ты видишь— это последствия. Это протрезвевшие девушки в чужой одежде, потому что своя либо порванная, либо мокрая, опухшие от слёз и не понимающие, что употребляли вчера. Это надменные усмешки пацанов, гордящихся тем, что им дала не трезвая красивая мадам, чьё внимание они завоевали интересной личностью или презентабельным видом, а пьяная, ничего не соображающая девчонка на вписке, которая хотела тепла и объятий, а получила травмы ниже пояса и в глубине психики. А ещё я слышал, как за таких девочек убивали. Буквально убивали, мне рассказывала подруга. Из-за ночи самоутверждения поц получил нож в печень от её брата. Насмотришься такой хуйни и мировоззрение меняется. Рейнбоу достала сигареты и застыла с ними в руках, оцепенев от услышанного. Соарин был прав, Дирк действительно пережил много кошмарных ситуаций. Но что же его сломило больше всего...? Из-за чего его глаза так пусты? —И ты просто смотришь на девочку с растрёпанным пучком на голове, которая заваливается ночью на вписон и с порога просит дорогу. И торчки вокруг видят в ней лёгкую добычу, а ты видишь в ней проблему, которая привела её сюда и кричит о том, чтоб забыться. И ты первый проталкиваешься к ней, отводишь на балкон, насыпаешь, слушаешь. А её отец бьёт. Или мать выгнала из дома за проваленный экзамен и ей некуда идти. Или её подруга умерла от передоза. Или её обманули на крупную сумму денег. И она сидит, ей больно, она может и будет просить связи на ночь. Но если дашь её сейчас— утром ей будет больнее. А у меня ещё есть сердце, чтоб меня это ебало больше, чем собственная эрекция. Дирк действительно открывался с новой, лучшей стороны, даже при том, что он сейчас повествовал о худшем опыте своей жизни. В целом, с момента их знакомства она не раз убеждалась в том, что он хороший парень, несмотря на вещества. Но стоило услышать подтверждение этого факта в формате реальных примеров— планка поднялась ещё выше. Особенно на контрасте с тем, как отзывался о девушках Хантер, что сейчас было действительно актуальной для неё темой. Вот и выходит, что парень, которого посоветовала бы ей мама— умница, спортсмен, аккуратный, при деньгах— считает женщин существами, созданными для удовлетворения мужских прихотей. А тот, о ком мама сказала бы "не водись с ним, это плохая компания", оказывается, даже желания не имеет без чувств воспользоваться женским телом. Хотя при первой встрече именно таким и показался. Теперь стало интересно... —Дирк... Извини, что лезу в личное дело, но, если не секрет... Ты любил когда-то? —Да, не секрет. Да и, в целом, это даже продолжение истории. Если уж интересно— расскажу. Я полюбил девушку, которая вот так ко мне пришла за помощью. И я помог, сперва деньгами, потом крышей. Ну, в смысле, связями. Помог ей выбраться из проблем. Ей стало лучше, она поселилась в какую-то общагу, пошла на работу официанткой. И когда я убедился, что сейчас это не помешает— признался ей в чувствах. Я полюбил её за искренность. За то, что со мной она была настоящей. За её глаза, в которых искрилась надежда даже когда она плакала и кричала о том, что выхода, кажется, нет. —И что она? —Она согласилась встречаться. Через два месяца переехала ко мне. Сперва мы крепко торчали и бухали, потом решили оба бросить. Прошло пол года, я всё это время был чистый, а вот она, как выяснилось, нет. И я узнал про её измены. Больно было, но я, дурак, глотал. Пытался говорить с ней, пытался сделать, как лучше. В итоге сошлись на свободных отношениях. Ей в них было комфортно, а вот мне— не особо. Дурак я был. А потом появилась у меня подруга— иронично, но точно так же. Ей нужен был ночлег, я пустил её на время, первая была не против. Точнее, как я понял, уже было всё равно, да и она часто не ночевала дома. К ней романтических чувств у меня не было, но мы крепко сдружились. Она слушала моё нытьё, успокаивала, бывало, готовила что-то вкусное или чай делала, когда плохо было. Старалась помогать по бытовухе, всегда была готова чето сделать, если надо, подъехать куда-то, привезти мне на работу закладку или че перекусить вкусного. Я думал, это типа как оплата аренды была. Я помню, как обхуярился мефом, залил пивом и прорыдал ей весь вечер в каких-то ебенях после вписона, а она меня неадекватного на плечах дотащила домой через весь город. Тогда у меня что-то клацнуло в голове. Но было поздно. Первая закатила скандал, мне пришлось перевесить вторую на своего товарища— не на улицу же гнать. Кажется, она прожила у него месяц и уехала в другой город. За этот месяц писала мне несколько раз, мол, если что надо— я приеду, помогу, не стесняйся. Но я ж не идиот, чтоб просить после того, как предал её ради этой дуры. Спустя ещё два месяца качелей мы расстались. И я скучал пиздец. Не по первой, как ты понимаешь. Ещё спустя месяца четыре я набрался смелости написать ей, но у неё уже сложилась жизнь, появился парень, работа, даже цели и мечты, наркоту бросила. Я так осторожно спросил, не будет ли она в моём городе как-то проездом, чтоб, может, увидеться. Как ты догадалась, она вежливо меня отшила. Её я полюбил второй, но тогда, когда было уже поздно. Я полюбил воспоминания о ней. То, как она заботилась обо мне и знала, какой мне чай заварить, если я пришёл домой без настроения. А я, идиот, понял это поздно. Но так и не узнал, были ли у неё ко мне чувства. Может, действительно из-за того, что я тоже был добр к ней. Кто уже ответит... —Я... не ожидала. Он бросил взгляд на её пачку, и Рейнбоу, вздрогнув, протянула ему сигарету и, наконец, подожгла свою. —Так что, как говорится, я ебался лишь однажды, что бы там ты обо мне не думала. Наркота— не всегда признак распутной жизни, но и такое тоже бывает. —То есть ты так сильно любил девушку, что прощал ей измены...? —Говорю же, дурак я был. Когда мы познакомились, мне семнадцать было, вот, два года назад. Первая любовь. Ну как, у меня ещё были две девушки, но там ограничилось поцелуями на заброшках. Я понял, что просто симпатия, и закончил всё сам до того, как мы бы перешли какую-то грань, о которой они бы жалели. Потом я встретил её. Милую девочку с грустными глазами. Красный флаг засветился сразу: её любовь к рейвам, эйфоретикам, откровенным фоткам. Но я тогда забил на это хуяку, ведь и сам не прочь всегда был потусить. В упор не видел проблемы. Но на всякий случай несколько раз сразу уточнил, не нужны ли ей свободные отношения— отвечала, что нет. Потом начала изменять. Знаешь, почему я прощал? До банального простой ответ: боялся одиночества. Привык к тому, что меня любят. Привык любить и заботиться сам. Ну, как оказалось, одиночество— не так страшно. Другое страшно. —За вторую обидно,— вздохнула Рейнбоу, обернувшись, чтоб встретиться с нм взглядом. —Обидно. До жути обидно. Первый человек, который искренне пытался мне помочь, понимал меня и всегда всё правильно говорил и делал. Но я вообще не задумывался на счёт неё, ведь сердце было занято. А когда осознал— уже было поздно. Дурак, короче. Он резко встал и полез в карман за пачкой от сигарет, из которой дёрганными движениями вынул пакетик с порошком, кредитку и обрезанную трубочку. Содержимое пакета отправилось на экран телефона, чудом не рассыпавшись. —Не знаю, как дальше сложатся дела на личном,— протараторил Дирк, постукивая карточкой по экрану, чтоб выровнять дорожку,— но а— меня это сейчас мало волнует, и б— опыта нажрался, что делать— теперь знаю. Зажав одну ноздрю пальцем, он резко втянул в себя с лежащего на коленях телефона дорожку, после чего поморщился, часто моргая глазами. —Что скажу наверняка— если полюблю, то больше не ошибусь. Пока не полюбил— что ж, похожу под знаменем девственника и лоха, потарабанюсь в сладкую попку Флэша, понюхаю слегка амфетаминчика, подрочу на порнушку. Девушек я люблю, Дэш. Девушки клёвые. Девушки заслуживают большего, чем о них думают некоторые парни. Протерев пальцем под носом, он вскочил и, потянувшись, побежал к Тейлору, чтоб наброситься на него со спины и отвлечь от какого-то важного диалога с Рейзором. А Рейнбоу так и осталась сидеть в недоумении, обдумывая всё, что только что услышала. —Привет. Она потушила бычок о подошву и кивнула Хантеру. Общаться по душам не очень хотелось, она пришла отработать два часа и дальше пойти своей дорогой. Но тот всё-таки схватил её за воротник, не дав уйти в самолёт. —Внёс правки, взгляни. Сцепив зубы, Рейнбоу всё же обернулась. Стар указал рукой на свою кабину, приглашая войти. Оставаться с ним в одном помещении (если его можно было так назвать) не очень хотелось, но вроде с минуты на минуту должен был подойти Сильвер, и это немного успокаивало. Парень сел на своё кресло и, поставив ноутбук на колени, включил презентацию. Сердце почему-то начало безумно колотиться, будто предвещая что-то неладное. Нет, не оставит он того случая с Диной. Нужно быть начеку. —Вот, я обсудил с Сильвером. Здесь нам нужно заменить фигуру. То, на чём мы сошлись, не вяжется. Рейнбоу достала телефон, чтоб записать происходящее на экране на видео. Руки предательски дрожали, выдавая её волнение, но Хантер, благо, либо не заметил этого, либо решил не комментировать. —Я поняла,— выключив камеру, кивнула девушка.— Вроде запомнила. Давай прогоним это пару раз, если Сильвер по рации одобрит— будем исходить из этого. —На концовку есть идеи?— он откинулся на спинку кресла, скрестив рук на груди. —Да, я думала. Набросала в рисовалке на телефоне, вот. Что-то не так. Он очень странно смотрит. Сильвер, где же ты... И время уже поджимало. Начало пятого, четвёртая команда уже вылетела. А они до сих пор обсуждают теорию и совсем не двигаются с места. Внезапно резкая боль в запястье отвлекла её внимание, заставив вскрикнуть от неожиданности. Но Хантер тут же зажал её рот рукой, продолжая сжимать ей руку. Не всегда приятно, когда твои теории оказываются правдой. Видимо, слишком уж много она повидала за последний месяц, чтоб быть готовой ко всему. —А теперь слушай, что я скажу,— процедил сквозь зубы Стар, ещё больнее надавив на запястье. Она округлила глаза, стараясь не показывать паники, только удивление. И держалась изо всех сил, чтоб не спровоцировать драку. Пусть скажет. —Что бы ты не задумала, а мне кажется, что ты что-то задумала— фильтруй работу и личную жизнь. Побежишь жаловаться Спитфайр— я тебя урою. Попытаешься ещё как-то мне поднасрать— урою. Я знаю, что ты за человек, Крэш. И, поверь, я человек похуже. Если будешь манипулировать моим местом в команде, вот, сука, не дай бог мне покажется, что ты решила что-то учудить— я всегда готов играть на опережение. Ты вылетишь отсюда с треском, ты поняла меня? Бедная и униженная, за шаг до мечты. Только посмей— на тебе живого места не останется. —Народ, я задержался немного. Хантер отпустил её, снова вернув тело в расслабленное положение, будто ничего и не было. А вот Рейнбоу продолжало трясти. С чего он взял, что она вообще собиралась что-то делать? Что это было только что? Взгляд опустился на слегка покрасневшее запястье, и девушка тут же прикрыла это место рукавом. Кажется, у неё возникли новые проблемы. Но— странное дело— пугали они скорее лишь рефлекторно. В голове было пусто. Сказали молчать— помолчим. Посмотрим, что будет дальше. Знаешь, Хантер, когда твой хороший друг растворяется в перьях и фракталах на твоих руках— последнее, что вызовет у тебя панику, это какой-то зазнавшийся мальчишка, которому хочется проблем. Беспокойство за себя— возможно, ведь будто ей проблем больше не хватает. Беспокойство за друзей— определённо. Но запугать, чтоб она дышать рядом с ним боялась— оставь это для своих влажных фантазий. —Погнали?— Сильвер подбежал к ним и, поправив волосы, заглянул в кабину. —Да, конечно,— улыбнулся Стар, как ни в чём не бывало.— Мы тут как раз композицию обсуждали. Поезд совсем скоро, оставалась последняя задача. Последний шанс на разговор, содержание которого она не знала даже здесь, уже стоя у порога. Но сейчас они уедут, это последняя возможность. Последний шанс что-то сказать, что-то узнать, что-то спросить... Вчера она выскочила отсюда в истерике, а ведь они искренне пытались ей помочь. Конечно, вчера она их не воспринимала. Вчера они отрезали ему крылья, забрали у неё друга, забрали возможность ещё хоть раз его обнять, взглянуть в его грустные глаза, услышать трепет его крыльев, услышать песню из его уст.. Забрали, потому что так было надо. Забрали, потому что она сама к ним пришла, решившись на это. И сразу же Дэн рванул к ней, сидящей на корточках в оцепенении, чтоб обнять, а она оттолкнула его. Элис подала ей руку, чтоб помочь встать, а она накричала на неё. И даже когда Дэн обхватил её силой, чтоб просто сдержать истерику, он повторял что-то хорошее ей на ухо, а она не слушала. Повторял, что он в раю, что с ним всё хорошо, а она кричала, что ей от этого не легче, что она хочет к нему. И Элис, обняв их обоих, прошептала, что если они найдут возможность заглянуть в рай хоть одним глазком— обязательно скажут ей, обязательно помогут. А она не слушала, потому что помнила, как они утверждали, что случаи наличия у ангелов повадок мстительных духов, среди некромантов мало изучены. Они не знали наверняка, но хотели утешить. Они были рядом, они пытались помочь. А она просто убежала. —Ребят? На стук никто не ответил, и Рейнбоу решила тихо приоткрыть дверь и заглянуть внутрь. Маги сидели за столом, о чём-то общаясь. Наверное, она не вовремя. Они не ждут её. Они сделали своё дело, собрали чемоданы и ждут поезда, чтоб уехать со спокойной душой. Видимо, не стоит навязываться. Опустив голову, она прикрыла дверь, уже собираясь уйти, но её внезапно окликнули. —Рейнбоу? Ты? Проходи. Мы ждали тебя. Девушка тихо ступила в дом, и в глаза сразу бросились непривычно чистые стены и мебель. Всё, что свидетельствовало о жизни готов здесь, было собрано в сумки и чемоданы, и стояло у выхода, ожидая своего часа. Не верилось, что скоро они уедут. Как и Дирк, Тейлор, Вейпор... Те, кто уже успел стать частью её жизни. Привычные люди, эмоции, шутки. Будто оторвали часть неё, оставив на этом месте дыру, которую оставшиеся ребята не смогут заполнить до конца. —У нас мало времени, но мы кое-что нашли,— позвал её рукой Дэн. Сердце дрогнуло. Она тут же оживилась и, сорвавшись с места, подбежала к магам. На столе перед ними лежала часть чернокнижного инвентаря и книга, в которую Элис смотрела, не отрываясь. Рейнбоу заглянула ей через плечо, но не поняла абсолютно ничего из того, что там было написано. —Садись,— Дэн приглашающим жестом указал ей на стул рядом с собой. Девушка покорно села и забарабанила ногами по полу, сходя с ума от нетерпения. —Короче, я не знаю, получится или нет,— наконец оторвалась от книги Элис.— Но попробуем. Мы же обещали. Если не сейчас, шанса больше не будет. —Ты закрыла дверь?— уточнил Дэн. Рейнбоу кивнула, заёрзав на месте. В беспроглядной тьме её сознания наконец заискрился огонёк надежды. —Так, смотри,— Элис начала возиться с инвентарём, попутно объясняя:— Это какой-то странный ритуал, не относящийся, по сути, к упокоеным ангелам, потому что... Ну, блин, потому что никто, блин, не упокаивает ангелов, и тем более потом не пытается с ними связаться. Случай Асперитаса очень редкий и информации по этому делу абсолютно никакой нет, но мы решили попробовать воздействовать через его связь с тобой. Скажи сейчас быстро, пожалуйста, ещё хоть немного осталось его в тебе? Хоть что-то. —Ну... Я стала спокойнее, сонного паралича утром не было, желания набить уроду морду тоже. Но мне приснилось новое убийство ночью. Это всё, чем сегодняшний день похож на вчерашний. —Отлично,— выдохнула Элис и взяла небольшой гравированный кинжал.— Так, я быстро объясню и приступаем, потому что я не знаю, сколько времени это займёт, нам лучше поторопиться. Рейнбоу недоверчиво покосилась на лезвие. Пульс ещё больше участился. —Смотри. От тебя требуется не так много: нужно немного твоей крови на этот лист, всё время думай об Асперитасе, желательно спокойные воспоминания. Если всплывёт его ангельский облик или сцены убийств— отгоняй, не давай им больше трёх секунд, через силу вспоминай хорошее. Если всё выйдет и вам удастся поговорить— говори только хорошее. Не используй негативные слова даже с отрицательными частицами. То есть, вместо "всё не так плохо" говори "всё хорошо", вместо "не хочу прощаться" говори "хотела бы остаться подольше" и так далее. Это всё. Я не знаю, что именно мы делаем. Я не могу подготовить тебя к тому, что ты увидишь или услышишь, потому что не имею понятия, что именно это будет. Раньше мы оба такого никогда не делали. —Кровь ты пустишь сама, чтоб мы случайно не сделали больно,— добавил Дэн.— Достаточно капли, много не надо. Нож не острый, поцарапайся немножко и хватит. Ещё момент: мы, скорее всего, ничего не увидим и не услышим, потому что своей крови не дадим— для нас лучше лишний раз не играть с личной энергией. Так что если вдруг что-то пойдёт не так— давай выберем слово, которое ты вряд ли скажешь просто так, чтоб если что случится, мы остановили сеанс. —Как в БДСМ,— улыбнулась Элис. —Кобальт,— не долго думая, предложила Рейнбоу.— Это будет Кобальт. —Да, верно мыслишь,— кивнул Дэн.— Свою контрольную по химии ты с ним вряд ли будешь обсуждать. Руки всё ещё дрожали, но в глазах и в сердце уже загорелась уверенность. Хоть бы всё прошло нормально. Сразу все проблемы ушли на второй план, сразу появилась надежда. Достаточно будет знать, что он в порядке. Что его убийства не осквернили душу, что ни на что не повлияли, что он не мучается в аду, если таковой существует. Потому что мысли об этом очень тревожили. Она не знала, что из легенд есть правдой, оставалось только надеяться. И сейчас появился шанс проверить. Проверить и хоть немного успокоиться. —Я готова. Дэн кивнул и, мокнув в чернила перьевую ручку, принялся царапать на листе бумаги какие-то символы. Элис зажгла свечи и подвинула ближе мисочку с нарезанными травами. А сама виновница торжества, прикрыв глаза, начала вспоминать. Лавочку в лесу, куда они пришли поговорить, когда она поссорилась с Соарином. Она тогда предпочла компанию Каспера мужчине, ведь от Каспера не ждёшь негативных эмоций, сомнений, беспокойства и качелей. Каспер поддержит, обнимет, даст совет и сыграет на гитаре добрую песню. День, когда она убежала с занятия, потому что Спитфайр снова поступила с ней нечестно. Каспер единственный побежал за ней, единственный заметил её отсутствие. Тогда он впервые разрешил ей себя обнять, и она была рада, что такой испуганный паренёк смог ей открыться и довериться. —Рейнбоу, кровь, давай! Она открыла глаза лишь на пару секунд, чтоб провести лезвием по задней части предплечья, где не больно. Три алые капельки быстро выступили на поверхность, и девушка сразу приложила руку к листу бумаги ровно по центру. Остальное уже на некромантах. А она продолжила вспоминать. Дискотеку, на которой предложила ему танец, и то, как он неловко двигался поначалу с непривычки, но обоим при этом было так уютно и безопасно, как вряд ли ему когда-либо было. Удар. Смех. Чтение дневника. Ещё удар. Нет, нет. Заброшенный дом, где она искала улики, чтоб разгадать загадку лагеря, а он, зная всё, хитро улыбался и наблюдал за её догадливостью, ожидая, когда она всё поймёт. Как он взял расстроенную старую гитару и начал играть на ней песню про... стотысячекрылых? Свечение. Ярость. Страх. Не видно лица, не видно, насекомые, насекомые под кожей... Да нет же! —Рейнбоу, думай о хорошем! Она услышала запах горящей бумаги. Зажмурилась, вспоминая его уникальные объятия— крыльями. То, как он забавно ими дёргал, когда смеялся или смущался. Вспомнила, как он впервые впустил её в свой дом, включал ей музыку, как они общались о расследовании его же дела. Вспомнила, как он пытался за неё заступаться перед Флэшем и как прибежал забрать её от Дирка, привёл Соарина. Всегда, всегда был рядом. Ангел-хранитель. Яркий свет пробился сквозь закрытые веки. Она моментально поняла, что что-то определённо началось, и открыла глаза. Сердце выпрыгивало из груди в нетерпении, но пока что был только свет. Несколько секунд потребовалось, чтоб различить, как он сочится из вертикальной... царапины в пространстве? Это выглядело так, будто кто-то разрезал твердь воздуха, и из неё теперь сочилась кровь в виде белого света. Она завороженно протянула к царапине руку, но обожглась, как и прошлый раз. —Каспер? Каспер, ты слышишь? Ничего. Ни голоса, ни пёрышка, ни ощущения. Всё тот же свет, яркий, вызывающий желание прищуриться. Или отвернуться, но отворачиваться она точно не станет. —Кас, это Рейнбоу... —Ты что-то видишь?— прошептала Элис.— Кивни, если хоть что-то поменялось. Она кивнула. Царапина же считалась? Но больше ничего, абсолютно ничего. Теперь надежду понемногу начало затмевать отчаяние. —Кас, я не знаю, слышишь ли ты меня, но я всё равно скажу. Я надеюсь, что тебе тепло и спокойно, что ты чувствуешь себя в безопасности. У меня всё в порядке, я прошла отбор, сейчас нам дали не сложное задание, тренируюсь вот... Думаю, я пройду дальше. Я просто хочу, чтоб ты знал, что ты очень помог мне, что я благодарна тебе, ведь только благодаря тебе я сейчас продолжаю сражаться. Было сложно говорить, фильтруя речь. На ходу выбирать конструкции, которые были бы положительными, ведь ей не давало покоя, что получается не искренне. Но перед глазами был его улыбающийся образ, который она закрепила, не давая пробиться ничему плохому. Это получалось. —Кас, я очень скучаю. Хочу обнять тебя, хочу узнать, что ты в порядке, хочу спеть с тобой песенку под гитарку и думать о чём-то тёплом. Я буду помнить о тебе всегда, ты лучший друг, который может быть. И ты всегда будешь жить со мной в моей памяти. Я надеюсь, что ты тоже помнишь меня, как хорошего человека. Что для тебя я была лучиком света и таким же хорошим другом. Я правда старалась. И я прошу тебя... —Рейнбоу, что-то не так,— встревоженно шепнул Дэн.— Что-то не так, закрой глаза! —Я прошу тебя, дай мне знак. Хоть какой-то знак, что ты слышишь, ведь я... —Рейнбоу, закрой глаза!!! Свечение... Оно стало слишком ярким. Царапина увеличилась, свет тянулся к ней. —Ведь я очень хочу быть спокойна, что ты в порядке, потому что... —Рейнбоу!!! Она не могла закрыть глаза. Она даже моргнуть не могла. Только сейчас она почувствовала, как больно было держать веки открытыми. —Потому что люблю тебя, солнце, ты самый замечательный друг, самый классный человек, я хочу, чтоб ты знал. Свет внезапно вспыхнул, ударив в неё потоком энергии. Она хотела закричать, но испуг парализовал. Всё, что рефлекторно сделало тело— протянуло руки к царапине. Потому что почувствовало... —Рейнбоу!!! Не скажет. Пусть хоть убьёт её этот свет— не скажет. Больше никогда, никогда она с ним не будет прощаться. Никогда больше. —Гаси, Элис, гаси давай!!! Плеск воды. Запах дыма. Свет исчез так же внезапно, как и появился. Вот только она до сих пор ничего не видела. Всё ещё сидела с открытыми глазами, которые пекли так, будто на них вылили раскалённое олово. Элис подбежала к ней и силой опустила веки, после чего обняла, повторяя "всё хорошо, всё хорошо..." Ступор не проходил, сердце колотилось. Показалось или нет...? —Ну глаза уже получше. Хотя до сих пор красные. Она зажмурилась от очередного свечения, теперь уже раздражающего. Кажется, Дэн светил ей в лицо фонариком. —Зрачки хоть на свет реагировать стали,— выдохнула Элис, присаживаясь рядом.— Я уже боялась, что она ослепнет. —Нет, я... Нет, я вижу, Дэн, как ты меня сам своим фонариком пытаешься ослепить,— прокашлялась Рейнбоу. —Чувство юмора осталось, значит, всё нормально. Она лежала на кровати. Вроде как её сюда положил сам Дэн, а дальше... Она, кажется, заснула. —Сколько я была в отключке? —Десять минут,— успокоила её Элис, поглаживая по руке.— Ты как? Обсудить хочешь? —Да, наверное... Рейнбоу попыталась приподняться, чтоб хотя бы видеть собеседников. Дэн помог ей, придерживая за плечи. Так это всё странно... —Что ты видела?— продолжила ведьма.— Свет был, да? Какого цвета? —Это был как бы разрез в пространстве. Вертикальный. Как царапина, если рукой стекло задеть. И из неё свет был, да. Белый, как всегда. Тоже горячий. Точнее не так. Он сам по себе нейтральный, без температуры, но каким-то образом печёт, если касается кожи. —Так, хорошо,— кивнул Дэн.— Голос был? Силуэт? —Неа,— завертела головой Дэш.— Просто яркий белый свет. Он никак не менялся, не было никаких звуков вообще, телом и подсознанием тоже ничего не ощущала. А потом, когда вы начали меня звать... А что вас испугало? —Ты не моргала слишком долго,— ответила Элис.— Я глянула тебе в глаза— а они красные, ещё и такие, будто лопнут сейчас. И зрачки огромные, такого не бывает, если светло, а в комнате было светло. Я испугалась, что тебя во тьму погрузило. Ну и что слепой останешься из-за нас. —Тьма значила бы, что Асперитас в небытие,— добавил Дэн.— А ты тогда что? Что изменилось? —Свет изменился. Он потянулся ко мне, будто... Знаете, будто пытался меня... Обнять? —Без очертаний?— уточнил Дэн.— Шелест крыльев? Дыхание? —Нет, только свет. Никаких звуков. Вот правда, будто объятия. Я почему-то потянулась обнять в ответ. И вдруг стало очень спокойно. А потом всё прекратилось. Рейнбоу опустила голову, чувствуя, как в опустошённую голову пробивается печаль. И комочек сразу к горлу подступил— такой, как обычно бывает перед слезами. —Можно водички? —Да, конечно,— резво откликнулась Элис и побежала к холодильнику. Рейнбоу смотрела в одну точку, совершенно не шевелясь. Такое тяжёлое чувство— потеря. Будто она потеряла его снова. Хотя даже не была уверена, что он её слышал. —Держи,— ведьма протянула ей прохладную бутылку и села рядом. Кивнув, Дэш всё с теми же стеклянными глазами медленно провернула крышку. —Ну смотри,— внезапно очень серьёзным голосом произнёс Дэн.— Из того, что я услышал, могу предположить кое-что. Повторюсь, это только догадки. Он точно остался ангелом, иначе не было бы белого света. А учитывая то, что силуэтов ты не видела, скорее всего, он не упокоился, а обрёл высшую форму. Это очень хороший знак. —Как это? —Смотри. Тот, кого ты видела— форма низшая. Это рядовые ангелы, шастающие среди людей, чтоб помогать, если они того заслуживают. Обычно без личности и характера, Асперитас стал исключение ввиду того, что подмешалось к нему в момент насильственной смерти. Есть ангелы выше— архангелы, херувимы, серафимы, престолы и так далее. Вот он, скорее всего, стал чем-то вроде серафима или херувима. Если бы ты увидела крылья, по их количеству я бы сказал точно. Что точно— по рангу он подскочил знатно, иначе ты бы хоть что-то увидела. —Тогда... Тогда он, наверное, ничего не понял... —Я думаю, что понял,— мягко улыбнулся Дэн, и они с Элис, не сговариваясь, накрыли её руки своими.— На энергитическом уровне. На уровне образов в твоей голове. Если на последних твоих словах тебе почудились объятия— скорее всего, мы не опоздали, и какая-то часть старого Асперитаса, твоего друга, ещё оставалась в его энергетике. И её потянуло к тебе, но ввиду отсутствия формы, восприимчивой для человеческого глаза, это было всё, что ему под силу. Но он попытался дать тебе знак. Как ты и просила. Есть совершенно не хотелось. Но девочки всё равно настояли на ужине и, не принимая возражений, поставили перед ней миску гречневого супа. Мисти и Хай Виндс тоже пришли к ним, но чуть позже, уже когда стол был накрыт. За всё время готовки и прочей бытовой суеты Рейнбоу, пол часа просидевшую за столом не шевелясь, никто особо не трогал. Всем было тяжело, соседки видели, что ей тоже, хоть и не знали всех причин. Но и выпытывать не стали, за что Дэш была им очень благодарна. Вожатые пришли в халатиках, будто бы только из постели. Видимо, в лагере уже состоялась какая-то домашняя атмосфера, что, конечно же, прошло мимо неё. Жизнь идёт, конкурс остаётся, курсанты сдружились между собой и с Вондерболтами, а она словно не была частью всего этого. Будто отдельная жизненная полоса, параллельная лагерю. И даже сейчас, когда она слушала разговор девочек, в итоге поняла, что всё равно не чувствует себя частью этого. Мысли путаются в комок, глаза беспорядочно бегают по комнате. Лагерь, всё ещё лагерь. Самолёты, соревнования, курсанты, вожатые. —Меня поражает мысль, что весь наш домик прошёл,— указав куда-то ложкой, сообщила Блоссом.— Вы понимаете, какая Хай Виндс умничка? —Это вы умнички,— с улыбкой оспорила вожатая, доливая себе вино.— Я тут не при чём. —Ты нас организовала, не отрицай,— подбодрила лётчицу Шэдоу. —Да не, не весь,— впервые за вечер поддержала разговор Рейнбоу.— Шторм из второго, я из четвёртого, Дина... Дина сегодня переселилась. —Ну с двадцатого дня, хорошо,— Блоссом забарабанила пальцами по столу и отправила в рот новую порцию супа.— Но всё равно круто. Мисти поднялась с места, чтоб помыть свою тарелку, и через спину бросила: —Вы сильные просто. Вот и всё. С первых дней на вас можно было ставить. Понятное дело, я хотела бы до последнего защищать и Вейпор с Клауд, но всё равно. В сравнении с вами, им и смысла не было состязаться. Клауд не прошла бы и без сломанной ноги. Что это... Девочки обернулись и сразу же домик наполнился смехом. Мисти, кажется, только увидела прославившийся сувенир. —Мистер писька,— с набитым ртом представила вожатой нового соседа Шэдоу. Закатив глаза, лётчица взяла игрушку и вернулась за стол, обняв его. Это вызвало ещё больше смеха, так что девушке пришлось оправдываться: —Он мягкий. Люблю мягкие игрушки. —Твой брат так же сидел,— ткнула Рейнбоу локтём соседку.— Я так ржала. —У кого что болит,— улыбнулась Шэдоу. Дирка бы сюда с ребятами. Странно как-то закончилась сегодняшняя встреча, все просто разошлись в какой-то момент, словно у всех разом пропало настроение. Либо же его и не было, просто устали скрывать. Демотивирует, конечно, этот формат— перезнакомить людей, дать им время набраться воспоминаний и ярких эмоций друг от друга, а потом разлучить. Об этом, Спит, видимо, не думала. А оно-то и на вожатых отражается. Та же милейшая солнечная Мисти что-то на двадцать шестой день сидит растрёпанная в обнимку с плюшевым пенисом и вливает в себя вино. Не очень на ней отразилась эта смена, конечно. Да и в целом тяжеловато найти того, кому она пошла на пользу. Что уж говорить о самой Дэш с этими её чернокнижно-библейскими приключениями. Нет, не получается не вспоминать. —Входите!— крикнула Хай Виндс, вырвав Рейнбоу из размышлений. Стучал кто-то? Она и не услышала. Дверь приоткрылась, в домик заглянула рыжая бородатая голова. Признаться, такого пришествия не ожидал никто. —На минутку,— кивнул Рэпид. Все присутствующие обернулись на Мисти. Вожатая смущённо пихнула игрушку в руки Блоссом и, красная, как рак, побежала к дверям, поправляя на ходу халатик. —Что это было,— улыбнулся Рэпид, кажется, впервые за смену.— Твоё? —Нет...— смутившись, мяукнула Мисти.— Не знаю, чей... Мягкий просто. Как подушечка. —Непотребство, нельзя приличной девушке такими пошлостями заниматься. Тем более, дети смотрят. Она резко развернулась назад и, махнув кому-то рукой, поспешила увести Рэпида из домика. —Че... за... хуйня...— первой выдохнула Шэдоу, едва за лётчиками закрылась дверь. —Не важно,— хитро улыбнулась Хай Виндс, тоже покрывшись румянцем.— По работе, наверное. —Ага,— воскликнула Блоссом,— у вас, наверное, принято в нерабочее время по деловым вопросам приходить одетыми в такие красивые костюмы. Переглянувшись, девочки, не сговариваясь, одновременно рванули к окну, расталкивая при этом друг друга. Увиливать у Хай Виндс получалось плоховато. —Какой чёрт их укусил,— шепнула Шторм, дёргая Блоссом за плечо. Протиснувшись чуть ближе и отвоевав себе законное место у окна, Рейнбоу уставилась на Мисти, державшую профессор под руку, пока они отдалялись в сторону реки. Неужели... —Не чёрт,— выдохнула Рейнбоу.— Я бы сказала, ангел. В половину девятого, как и было обговорено на собрании, все жители лагеря столпились у ворот, снова провожая уезжающую половину. Снова... Кто бы мог подумать, что прощания войдут в привычку. Обособленно стояла только Лайтнинг Даст— в стороне, оперевшись на ручку чемодана, делая вид, что в телефоне намного интереснее. Хотя не трудно было догадаться, что даже на такого человека, как она, одиночество определённо давило. Остальные сбились кучками, и некоторые, как Дэш, метались от одной группы ребят к другой, чтоб успеть со всеми попрощаться. —Не забывай меня хоть,— прохрипел из её тесных объятий Дирк.— Обещаешь? —Да как тебя забыть,— хлипнула носом девушка, прижав товарища ещё крепче.— Конечно обещаю. —Ты классная. Не сдавайся только, окей? У тебя есть все шансы. —Главное— ты сам не сдавайся,— вздохнула Рейнбоу и отстранилась, чтоб взять его за плечи и посмотреть в глаза.— Теперь ты мне пообещай, что не сдашься. —А можно пальцы скрестить? —Дирк!— она засмеялась и снова уткнулась в его плечо.— Пообещай. —Я постараюсь. К ним подбежали Тейлор с Рейзором и набросились сверху, образовав милую обнимательную кучку. Девушка рассмеялась, хоть и чувствовала, как слёзы предательски стекают по щекам. —Рейзор, береги её,— приказал Дирк, отвесив другу подзатыльник.— Будет пиздиться— помоги. Нажрётся— доведи домой. Понял? —Есть, сэр!— улыбнулся парень.— Инструктаж принят к сведению. —Придурки,— Тейлор прикрыл глаза, потрепав диджея по волосам. Отвлёкшись от Шэдоу и Блоссом, Вейпор тоже подбежала к ним и нагло забрала Рейнбоу у парней, окружив подругу внезапной волной бирюзовых волос. —Я буду скучать,— всхлипнула девушка, прижимаясь к бывшей соседке. Проглотив подошедший к горлу комочек, Дэш погладила её по спине в попытке утешить. Хоть при этом и сама была на грани срыва. —Иди к мечте, Вейпор,— прошептала девушка.— Пожалуйста, продолжай бороться. Чтоб в следующем году вы с Тейлором уже в команде были, договорились? —Договорились,— улыбнулась она, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. —И на свадьбу пригласишь, окей? Вейпор засмеялась, смущённо ткнув её коленкой. —Приглашу. Свидетельницей. Рейнбоу на секунду подняла глаза, поймав на себе единственные два спокойных взгляда. Нужно пережить ещё одно прощание, не вызвав при этом истерику. Оставив Вейпор на парней, девушка выдохнула и, набравшись сил, подбежала к некромантам. Неожиданно, но те тут же приняли её в объятия. Кто бы мог подумать, что Дэн, тот самый мрачный нелюдимый парень, способен на такое... Тем более после всех тех раз, когда он был с ней груб. Но нет, оказывается, способен. Или просто знает, что ей сейчас это необходимо. Особенно от единственных людей, кто точно понимает, что сейчас у неё на душе. —Ты справишься,— утешающе прошептала Элис.— Ты очень сильный человек. —Буду стараться. —Нет, правда. Ты не одна. С тобой прекрасный мужчина, с тобой остались подруги, вожатые к тебе хорошо относятся. Вдохновляйся этим. Не держись за прошлое. Он же не умер. Ну, точнее, умер он до вашего знакомства, а сейчас— ты сама видела. Он всё ещё жив где-то там. И оберегает тебя, пусть и не так, как раньше. Да, теперь тебя некому прикрывать в бытовухе, но опасности для жизни у тебя точно больше никогда не будет. Он всё равно рядом. —Спасибо тебе, Элис,— Рейнбоу сжала в руке её куртку, сцепив зубы.— Спасибо. Это были те слова, которые она хотела слышать. Те, которые ей сейчас были больше всего нужны. Некроманты уже не впервые помогают ей морально, хоть и сами заварили эту кашу, которая её сломала. Но, всё же, так всем будет лучше. Точно будет лучше. —Стоит добавить,— прокашлялся Дэн.— Что ты приняла правильное решение. Я одним глазом взглянул, что было бы, оставь мы его в этой форме... Лучше тебе не знать. —Что-то очень плохое, да? —Да. Но теперь уже нет смысла, ты сделала правильный выбор. Спасибо тебе за понимание. —Дэн,— улыбнулась Элис.— А ещё что ты хотел сказать? —А, да,— вздрогнул некромант.— Я ещё... Кхм. Признаюсь, Элис меня заставила. Но я поиграл в гадалку Матрону тебе на карьеру и личную жизнь. —Да?— сразу оживилась Рейнбоу, схватив его за руки.— И что? —Про карьеру из любопытства посмотрели. Говорить не буду, потому что как хороший, так и плохой ответ опустят тебе руки. В одном случае ты расслабишься, в другом— огорчишься, но в обоих перестанешь бороться. Так что оставлю это загадкой. А в личной жизни всё у тебя будет хорошо. Рейнбоу обернулась, отыскав глазами Соарина. Он говорил о чём-то с Сильвером, но, словно почувствовав на себе её взгляд, сразу поднял голову и помахал ей рукой. —Спасибо вам,— она ещё раз крепко обняла магов, и в эту же секунду уронила им на куртки пару непослушных слезинок.— Спасибо вам за всё. —Тебе спасибо,— улыбнулась Элис. —Народ, время!— воскликнул Файер, подняв вверх правую руку.— Хватит плакать, на поезд опоздаете и придётся пешком идти. Сердце забилось в бешеной пульсации. Такое чувство, будто она что-то не успела, будто ещё что-то нужно сказать или сделать... Маги сами обняли её в последний раз и, взяв чемоданы, помахали девушке руками. А она так и застыла на месте с перехваченным дыханием. Сначала её подбежала обнять Вейпор, потом Тейлор, Дирк... А она растерянно хлопала глазами, отказываясь признавать, что вряд ли ещё раз хоть с кем-то из них увидится. —Береги себя,— улыбнулся диджей. Он взглянул в её глаза абсолютно серьёзно, будто что-то знал. Он редко бывает таким серьёзным. Только она набрала в лёгкие воздуха, чтоб что-то ответить, как Вейв схватил бывшего подопечного за шиворот и шутливо подтолкнул его вперёд, к воротам. Последней каплей стал взгляд обернувшейся Лайтнинг, не суливший ничего хорошего. Ворота закрылись, трое вожатых и десять человек направились к вокзалу, толпа стала редеть. Как только оцепенение прошло, Рейнбоу упала на колени прямо на холодную землю, чувствуя, как горло сдавили слёзы. Никто не обернулся. Никто. А он подошёл бы. Согнувшись от боли, она закрыла лицо руками и закричала, не издав ни звука. Холодно. Очень холодно. Но кислород вернулся, как только крепкие руки испуганно обняли её сзади, прижимая к груди, пытаясь согреть. Всё-таки она ошиблась. —Мышка... Вопрос, как оказалось, решался на очередном совещании всего лагеря, которое она пропустила. Соседки, конечно же, после извещения получили от неё достаточно красноречивый взгляд, передающий всё её недовольство. Но она сама тогда пошла к Дэну с Элис, кто мог знать, что в это время кто-то что-то обсуждал. А её уже дома поставили перед фактом: ночью костёр. Вожатые предлагали ещё небольшую дискотеку, квартирник и поход к морю или речке, но сошлись в итоге на костре. Пришлось просто согласиться. Рейнбоу правда пришла, пусть и не в лучшем настроении, и сразу плюхнулась рядом с Соарином, даже не подняв глаза на Спитфайр. Что-то вякнет— очутится там, где должна была быть, если бы не Дэш. Однако капитан, на удивление, не просто спокойно к этому отнеслась— ещё и поздоровалась. Странно всё это. Наверное, ей должно быть приятно, что начальница наконец перестала кусать её за пятки, но реакция снова была скептической. Такое чувство, что Спитфайр просто продалась ей. Сколько оба ни пытались заполучить её благословение— нет, херов вам на панамку. Вцепилась в своего зама как в единственного мужчину на планете. За все эти годы их сотрудничества так и не сошлись, но вот в лагере ж надо побороться за него, когда появилась "конкурентка". И поднасрать ей карьерно ещё, конечно же. А потом "конкурентка" жопу её с горящего самолёта вытаскивает— ну уж ла-адно, забирай, так и быть. Мерзость. Сильвер перебирал струны, создавая лёгкую спокойную мелодию. Файер с Лайтнингом возились с костром, Хай Виндс и Флитфут— с закусками и напитками, Сюрпрайз откуда-то притащила пледики и теперь бегала раздавала их по одному на два человека. Так мило: она и Соарин, Блоссом и Дина, Шэдоу и Сильвер, Шторм и Норт, Мисти и Рэпид... Мисти и Рэпид?! —Мэм,— Рейнбоу издала какой-то странный скрип, пытаясь сдержать смех.— Вашего брата девственности лишить собрались, уж простите за дерзость. Как Вам? Спитфайр покачала головой и, опустившись на плечо Вейва, вздохнула. —Наконец-то. С широченными глазами и улыбкой до ушей Рейнбоу медленно повернулась, чтоб увидеть реакцию Соарина. Смеялся, конечно же. Красный весь, забавныш. —А я что? Свет им да любовь. —Я ему говорила,— вздохнула капитан, не сводя глаз с парочки.— Долго говорила. Он сомневался до последнего, хоть убей не пойму, зачем. Слава небесам. Я думаю, хорошая они пара. Дополняют друг друга. В том плане, что идеальный союз для перевоспитания обоих. Мисти, может, станет чуть скромнее и ответственнее, а Рэпид... Чуть... более нормальным. Огонь, наконец, загорелся, и братья, схватив последний пледик, уместились справа от Дэш и Соарина. Вроде полная картина, а всё равно как-то... Пусто. Считай что ровно половина из тех, кто приехал изначально. Теперь они сидели полукругом, а напротив красовались пустые брёвна, отдающие эхом беззаботных первых дней в лагере. Когда-то в то время она подошла вот к тому бревну в попытках познакомиться с Дэном и Касом, потому что решила, что им нужны друзья. Кто же знал...

Бумажная птица с моими стихами Лети из окна, каждой буквой гори, гори, гори Из тысячи лиц ты узнаешь моё По пылающим ярко глазам, в них смотри, смотри, смотри Посмотри, кем мы стали сквозь десятилетия Но бумага не терпит измены Те клятвы, что мы приносили, как ветер Разнесёт, разнесёт меж высоток и зданий И если б не он, тогда кем бы мы стали Не верится— в небе бумажные фениксы

Вот по этому она скучала. По спокойному баритону Сильвера, непринуждённой мелодии струн, слегка прохладному летнему ветерку и приятной теплоте в вибрациях между людьми. Те, кто завтра продолжат сражаться на вылет и расталкивать друг друга на пути к цели, сейчас сидят, обнимаясь друг с другом, пьют чай из термосов или алкоголь, грызут печеньки и улыбаются. И луна, казалось, тоже улыбалась. Но самая красивая из улыбок всё же была у него. И теперь, когда она вернулась в реальность, Рейнбоу наконец вспомнила, как сильно его любит. Если отбросить всю боль и страх, которые сковывали её хорошие эмоции, выталкивая наружу тёмную сторону её (и не только) души— та Рейнбоу, которая двадцать шесть дней назад вошла в эти ворота с горящими глазками, всё ещё была жива. У неё всё ещё дрожали коленки и колотилось сердечко, когда он на неё смотрел. Она всё ещё любила вечера у костра. У неё всё ещё были силы и желание бороться. Нужно двигаться дальше.

И в небеса-а бумажного феникса Запускаем, и скоро изменится всё Лишь зажги ты бумажного феникса О-о-о-о-о, бумажного феникса И в надежде, что что-то изменится Мы поджигаем бумажного феникса

Она положила голову на плечо Соарину, и тот тут же обнял её, прикрыв глаза. Теперь плевать было, что все смотрят. Осталось четыре дня. Половина уедет— их мнение в целом ничего не изменит. А от тех, что останутся, всё равно это не утаить. Она-то пройдёт. Так ведь? —Сильвер, мать твою ёб!— Файер выхватил у коллеги гитару и покачал головой, поцокивая языком.— И без тебя тошно. Давай чёто весёлое.

Моя девушка сказала, что я полное говно И что если бы не жалость, то она б ушла давно Я разбит, и я расстроен, и, конечно же, я дам Ей по печени ногою, за такие вот слова! Я бью женщин и детей, потому что я красавчик! Потому что я сильней, и они не могут сдачи дать мне Женщин и детей бить не правильно, я знаю Но бью женщин и детей и я самоутверждаюсь, о-о-о

Соарин своим смехом, казалось, перекричал песню. И пока он не забрал у Файера гитару, Рейнбоу успела поймать себя на мысли о том, что, наверное, всё же всё постепенно возвращалось на круги своя. В любом случае, нужно его отпустить. Он хотел бы, чтоб она продолжала жить и улыбаться. Толку от скорби, плохого настроения и опущенного носа. Это его не вернёт. Будь он здесь, точно встряхнул бы её хорошенько и заставил жить дальше, не оглядываясь назад. —Так, раз уж мы по Стрыкало пошли,— Соарин забрал гитару и вернулся на место, кивнув Рейнбоу, чтоб та вернула голову на его плечо.— Давно хотел исполнить.

Вспомни тот вид, который нам открывался с мыса Ярким пятном над морем восход И все, что я должен видеть - маленький глупый смысл Когда-нибудь я продолжу полет Прости мне мои расспросы, но это невыносимо Так быстро проходит осень, так тянутся долго зимы Съедают мои детали ветер и снег Давай! Куда бы мы не летали Вспоминай, вспоминай, вспоминай, вспоминай... Иногда... Город из тех, что хочешь, хочешь быстрей покинуть Песни полярной ночи во сне Я рассекаю небо над ледяной пустыней Я рассекаю небо во сне Прости мне мои расспросы, но это невыносимо Так быстро проходит осень, так тянутся долго зимы Съедают мои детали ветер и снег Давай! Куда бы мы не летали Вспоминай, вспоминай, вспоминай, вспоминай... Иногда... Кладбище самолётов Я никогда не стану частью больших историй, и пусть Солнце утонет в море, где-то там за домами Я непременно вскоре проснусь

***

Давно она не ложилась в свою законную кровать. Ещё и абсолютно спокойная, благодарная сегодняшнему дню и без страха перед завтрашним. Даже уже как-то непривычно. —Доброй ночи! Хай Виндс и Соарин, улыбаясь, помахали руками уже укутавшимся в одеяла Рейнбоу и Шэдоу. Блоссом, Шторм и Дина в забавных пижамках тоже попрощались и тут же резво побежали на второй этаж. Только дверь закрылась— Рейнбоу достала из-под кровати пачку сигарет и, не долго думая, закурила. —Чего ты?— обернулась Шэдоу, удивлённо захлопав глазами. Тонкий серый дымок поднялся вверх, переливаясь в свете ночника. Девушка поджала колени и поправила под спиной подушку. —Всё равно без вожатых живём теперь, какая уже разница? Нет сил идти на террасу. —У тебя всё нормально?— обеспокоенно прошептала соседка. —Конечно. Просто... Устала уже. Дверь снова открылась. Дэш рефлекторно дёрнулась, но сил на то, чтоб прятать улики, всё равно не было. Да и всё равно так-то. Что её, исключат теперь? Однако повезло: в домик забежал тот, кого она была действительно искренне рада видеть. —Забыл. Соарин наклонился к ней и поцеловал в лоб, погладив девушку по голове. Шэдоу, смущённо улыбаясь, отвернулась в сторону кухни. —Не сожги домик только,— подмигнул ей вожатый и заботливо поправил одеяло. —Не сожгу,— прикрыла глаза Рейнбоу.— Только чтоб тебе не влетело. Ты-то теперь свидетель. Он покачал головой и снова наклонился, но на этот раз, чтоб обнять её. От него снова пахло яблоками. Такой родной запах уже... —Доброй ночи, мышка,— прошептал мужчина.— Пусть тебе приснится добрый приятный сон. Она странно засмеялась, покачав головой. Да уж. Очередной добрый и приятный сон её точно ожидает.