Journal of Sebastian Castellanos

Через приоткрытое окно кабинет наполнялся протяжным воем сигнализации и пьяной руганью. Наверняка это «клиенты» Андреаса — совсем еще зеленого стажера, вчерашнего выпускника академии. Новенький с горящими глазами и завидным энтузиазмом брался за любое порученное ему дело, будь то уборка коридора, работа в архиве или усмирение дебоша в кабаке на соседней улице. Тамошние завсегдатаи устраивали выяснения отношений каждый вечер, но по пятницам, когда заведение выставляло рядом с дверью щедрое предложение бесплатного третьего пива, потасовки становились особенно горячи. Себастьян закрыл лицо ладонями и шумно вздохнул, втягивая носом горький запах прокуренных пальцев. Строчки мелкого шрифта наскакивали друг на друга и сливались в раздражающее пятно, отчет не клеился, а часы над дверью в его кабинет казалось вот уже несколько часов стояли на месте и показывали начало одиннадцатого вечера. Завтра к девяти утра полный пакет документов по закрытому накануне делу должен лежать на столе у начальника департамента, иначе на следующейнеделе ему опять придется выходить на работу в свой выходной. А он пообещал свозить Лили в аквариум, купить ей сахарной ваты и покататься на пони. Мужчина поднял уставший взгляд на фотографию, стоящую на краю стола: на ней девочка в праздничном колпаке сияла улыбкой без трех зубов. К груди она крепко прижимала вязаную куклу, а рядом стоял наполовину съеденный торт с огромной цифрой «5». Нет, он никак не мог подвести свою принцессу. Да и у Майры, наконец, будет возможность передохнуть. Грохот, доносившийся из опенспейса, где с раннего утра до поздней ночи трудились подчиненные детектива, был обычным делом и Кастелланос не пошевелился даже когда источник шума ввалился в его кабинет, тяжело и шумно дыша. — Андреас, я хорошо к тебе отношусь, но, когда я прошу меня не беспокоить… — Детектив… мистер… Себа-Себастьян, — мальчишка запинался и с трудом мог связать два слова. — В-ваша супруга. — Что? — Мужчина поднял на него настороженный взгляд. — Она не может вам дозвониться. Она… — Да что же? — С грохотом поднявшись, Себастьян в два шага преодолел расстояние до дивана, где на мягких подушках без движения лежал поставленный на беззвучный режим мобильный. На экране мерцало оповещение о пяти пропущенных вызовах. — Говори же, дьявол тебя подери! — Она просит вас срочно выехать домой. У вас… пожар. Она уже в пути. Экран устройства вновь загорелся именем Майры и выпал из похолодевших рук. Знакомое чувство бесконтрольного ужаса заползло под кожу и сдавило легкие. Первый раз он испытал его семь лет назад, когда узнал о ранении любимой женщины. Только ухватившись за стену Андреасу удалось устоять на ногах, когда Себастьян оттолкнул его с прохода и, как был в одной рубашке, кинулся к лестнице. По дороге свалил документы и телефоны с двух столов, сшиб с ног офицера Монтеро и разодетую шлюху, которую та вела на допрос. От силы, с которой распахнутая дверь его отдела ударилась о стену, чуть не вылетело стекло со свежеотрисованными буквами «КСПД». Детектив ничего не слышал, в голове все нарастал жуткий набат из одного единственного слова — пожар. Он споткнулся на ступенях, подвернул ногу и кубарем скатился по последнему лестничному пролету, прежде чем февральский ветер обжег лицо. Ключи от личной машины остались в кабинете и времени возвращаться за ними не было, поэтому, оттолкнув радостно приветствующего его Оскара, Себастьян сел в патрульную машину, включил проблесковый маячок и с ревом сирены сорвался с места, сшибая мусорные баки и окатывая прохожих грязью из лужи.

***

  Под визг тормозов, исчезающей за поворотом в конце улицы машины, из полицейского участка выскочил еще один мужчина. Как обычно, безупречно выглядящий и совершенно непривычно взволнованный. — Что это с шефом? — поднимаясь с земли Оскар поморщилсяи кивнул в неопределенном направлении, но Джозеф так же проигнорировал коллегу и хлопнул дверью другого служебногоавтомобиля. Он не любил находиться за рулем, но на всех выездах с Себастьяном предпочитал крутить колесо сам, ведь суровый нрав партнера, а также кураж погони, если таковая случалась, пару раз стоил департаменту дополнительных трат на ремонт автопарка. Сейчас же он, не давая воли дрожи в руках, заткнул за пояс внутреннего педантичного водителя и старался как можно быстрее догнать друга. В таком состоянии Себастьян мог просто не доехать до дома. Под возмущенные гудки уже начавших движение машин, Джозеф проскочил перекресток на красный.

***

  — Аааа, блядь! — Себастьян резко вывернул руль, когда на съезде с трассы едва не заметил вставший на аварийку старенький шевроле. На мокрой дороге его машину развернуло и вынесло на встречную полосу — под колеса грузовика службы перевозок. Еще секунда и от удара пассажирскую сторону вмяло в салон, а непристегнутого детектива до темноты в глазах ударило о дверь и выбросило из машины. — Эй, мужик? Ты цел? Негнущимися пальцами Себ цеплялся за асфальт в попытках найти опору и щурился от бьющего по глазам света фар. В любое другое время он бы оценил ситуацию и понял, что выглядит как беглый преступник, укравший полицейскую машину, а испуг грузчика, как и зажатый в руках гаечный ключ, легко объяснимы. Но не сейчас. Мимо пронеслась пожарная машина, и его вновь ударило, теперь уже изнутри. Взгляд нашел зарево огня в нескольких километрах в стороне от дороги. Там, где его дом. — Малышка, я иду. Папа идет… Оставляя за собой место аварии и приближающийся сигнал полицейской машины, он скатился с дороги в овраг, сосчитав позвоночником каждый камень. Кажется, еще несколько метровпрополз на коленях, прежде чем встал и бросился через поле. К лесу. К дому. К Лили.  

***

Работающий с перебоями спец сигнал, смятый автомобиль и ковер из раскрошенного стекла. У Джозефа засосало под ложечкой от одной мысли, что вот-вот он может наткнуться на бездыханное тело друга, а этот день превратится в самый страшный кошмар в его жизни. — Эй, офицер! — Сморгнув, он, наконец, разглядел двухметровый силуэт водителя грузовика. —  Если вы за безумным этим, он через поле припустил. Во-о-он в том направлении… Ох, как горит-то. Жуть. Не сказав ни слова, Ода с еще большей скоростью направил автомобиль по знакомой дороге. Даже несмотря на то, что ровное полотно уходило в сторону и давало крюк в семь километров, он знал, что приедет к порогу дома Кастелланос раньше друга. Не знал лишь того, что от порога мало чего осталось. Еще на подъезде его остановили коллеги, прибывшие сюда с Майрой, и дальше пришлось пробираться на светопреставление проблесковых маячков и треск ломающихся перекрытий. — Джозеф! Себастьян не с тобой? Где он? — Растрепанные волосы обрамляли лицо женщины, которую он привык видеть всегда собранной и уверенной в себе. Сейчас в ее глазах плескался ужас, а пальцы до боли впились в его руку, когда обвалился козырек крыльца. — Боже! — Я… Он должен сейчас появиться… — Вглядывался в подступающий к дому лес и прикидывал сколько времени могло потребоваться, чтобы преодолеть расстояние от дороги.  — Он уже рядом. С минуты на минуту… — Себастьян! Майра заметила его первой, но сам детектив не видел никого и ничего. Взгляд и все его внимание были прикованы к языкам пламени, вырывающимся из окна детской спальни на втором этаже. — Себастьян, стой! Она и Джозеф бросились следом. Наперерез ему кинулись пожарные и полицейские, но никакая сила не могла удержать отца, охваченного отчаянием и движимого умирающей надеждой. Ничего, кроме взрыва баллона газа в гараже, выбившего стекла и волной опрокинувшего мужчину навзничь. — Себ, не дури! Ты там погибнешь! — Ода схватил его под руки, не давая ступить ни шагу навстречу огню. — Отвали! Иди нахер, я сказал! Лили еще там. Она еще там! — В таком огне никому не выжить! Прошу тебя!.. Что было сил, детектив ударил друга головой по лицу и отбросил от себя. Следом оттолкнул жену и вновь побежал к дому, но в потоках воды, грязными дорожками сбегающей из пожарных рукавов, поскользнулся и упал. Крыша уютного и еще сегодняшним утром полного счастьем дома, сложилась внутрь, пустив в небо столб черного дыма и хлопья пепла. — Нет… Пожалуйста, нет… — Себастьян сжал в кулаках грязь, щебень, осколки стекла — бог весть что было в ту ночь под его ногами и застыл. Неподалеку врачи пытались привести в чувство Майру, сновали туда-обратно пожарные, причитали собравшиеся за оцеплением соседи, но Джозеф не мог отвести взгляд от коленопреклоненного мужчины, высшей точки развернувшейся трагедии. Жуткое и, как бы ни было чудовищно признаться в этом, завораживающее зрелище. Он готов был поклясться, что слышал, как что-то внутри Себастьяна сломалось. Исчезло и никогда больше не вернется. С самого первого дня в полицейском участке Кастелланос снискал славу человека, на которого можно было положиться и любой из многочисленных коллег не задумываясь, пошел бы с ним даже на самое пропащее дело. Да, он не всегда действовал осмотрительно, и бывало не просчитывал схему на несколько шагов вперед, но одно оставалось неизменным — он никого и никогда не подставил, и не бросил. Уверенный и энергичный, бесхитростный, искренний и требовательный — шеф, о котором можно было мечтать. Он горел на работе и каждый день стремился сделать родной город хоть немного, но безопаснее. Души не чаял в супруге, а маленькая дочка… Лили была для мужчины всем миром. Порой Джозефу казалось, что не каждая матьиспытывала к своему ребенку чувства настолько трепетные и всепоглощающие. Сегодня его мир рухнул во тьму, сломав каждую кость в теле, вывернув душу наизнанку и разорвав ее в клочья.  Алые всполохи, плясавшие на изнуренном и будто бы на десять лет постаревшем лице, сменились серым утренним светом, а Себастьян стоял на прежнем месте. Банальная логика уже задушила все попытки самообмана: что Лили с няней могло не быть дома, или что она успела выбраться и испуганная убежала в лес. Нет. Хуанита укладывала малышку спать в восемь вечера и, скорее всего, сама прилегла в ожидании возвращения родителей подопечной. Они задохнулись угарным газом до того, как поняли, что произошло. — Милый…   Ответом Майре была тишина. Он понимал, что нужен ей сейчас больше, чем когда-либо, но не мог заставить себя разлепить посиневшие губы, даже просто пошевелиться. — В этом нет твоей вины, Себастьян, — супруга накинула на ссутулившиеся плечи шерстяной плед и, прижалась губами к темечку. Она уже не плакала. Не пересекаясь взглядом с Ода, женщина развернулась и направилась к прибывшим на место трагедии следователям. Они уже провели осмотр пепелища и хотели допросить родственников о произошедшем. — Ты знаешь, что она права. Ты ничего не мог сделать, — слова давались тяжело. Да и что можно было сказать отцу, которому только что вынесли черный пакет с обгоревшим до костей трупом дочери. — Себ. Это несчастный случай. И опять ни звука. — Тебе нужна помощь. — Мне ничего не нужно. — Себастьян… — Езжай домой. — Я серьезно. — Я тоже. Отвали. — Себастьян пошатнулся и с трудом поднялся на ноги, а плед соскользнул с плеч. От накатившей слабости закружилась голова, но он отбросил протянутые к нему руки помощи. —  Не трогай меня. Он сделал нетвердый шаг к пожарищу. Дом развалился почти до основания, не оставив после себя ничего, кроме черных головешек и можно было только по очертаниям догадываться, какие из них из комнаты ребенка. Мусор, остатки мебели, оплавившиеся игрушки, треснувшее и еще тлеющее изголовье детской кровати. Не осталось ничего, ни одной вещи, которая бы хранила тепло маленьких рук. О существовании Лили теперь напоминала лишь фотография на столе в участке. — Моей девочки больше нет. За свою жизнь Себастьян видел немало ужасов. Но о таком кошмаре он не мог и помыслить. Джозеф стоял чуть позади, за левым плечом партнера. Так чтобы быть рядом, но и не мешать. Он видел, как дрожали плечи бесстрашного и неунывающего мужчины. От холода. Усталости. От тяжести вины, которую Себ себе никогда не простит. А ветер равнодушно играл с пеплом разрушенной жизни Себастьяна Кастелланоса.  

***

  Джозеф вернулся домой уже вечером, оставив друзей в небольшой гостинице на окраине города, где Себастьян молча и с отсутствующим видом вылез из машины, а Майра коротко кивнула, поблагодарив за поддержку и помощь. Брошенные ключи глухо ударились о свежую газету на придверном столике. «Ребенок и няня трагически погибли в пожаре в Кримсон Сити». — Мистер Ода, вы вернулись, — из кухни послышался голос домработницы Елены. — Кое-кто очень по Вас соскучился и даже помог приготовить ужин. Правда? Ну, чего стоишь? Беги. — Папа! Папа вернулся! Едва заслышав топот маленьких ножек и заливистый смех, Джозеф подхватил дочь на руки и крепко прижал к себе. — Я так сильно люблю тебя, белка. От нее пахло ванильным сахаром, а испачканные в муке руки тут же оставили с десяток отпечатков на черном отцовском костюме.  — Так сильно.