Journal of Sebastian Castellanos

По долгу службы Джозеф никогда не выключал телефон на ночь и всегда держал аппарат на расстоянии вытянутой руки. Это было, пожалуй, единственным правилом в доме Ода, установленное им самим. Звонки по работе частенько поднимали его с супружеского ложа как для работы с данными, так и для срочных вызовов в поля. Но за последний месяц уже дважды ему приходилось просыпаться под спутанное пьяное бормотание на другом конце провода. Вот и сейчас он готов был к длительному выяснению адреса, где Себастьян пропил последнюю наличку, но тихий голос был абсолютно трезвым, с правильным четким выговором. — Детектив Ода, сэр. Офицер Маркес. Простите, что беспокою так поздно, но я приехал по вызову на дебош в баре и… в общем, тут детектив-сержант, сэр. — Что с ним? Джозеф уже надел брюки и под осуждающий взгляд жены потянулся за рубашкой. — Он в плохом состоянии, но, насколько могу судить, жизни ничего не угрожает. Не уверен, должен ли я составлять рапорт и докладывать об этом. Решил спросить Вас, сэр. — Молодец, Маркес. Скинь адрес и оставайся там до моего приезда. Скоро буду. — Смотри-ка, пьет он, а проблемы будут у тебя. — Раздалось, как только он повесил трубку. — Ему нужна помощь. — Ему нужен вытрезвитель и общество анонимных алкоголиков. — Себастьян справится. После подобного нужно время. Миссис Ода лишь поджала губы и повернулась к нему спиной. — Надеюсь ты помнишь, что к семи утра твоя дочь должна быть в саду и отвозишь ее ты. Джозеф молча кивнул и отправился по адресу, присланному в смс-сообщении.

***

В половину второго ночи дороги Кримсон сити пустели, как в каком-нибудь низкобюджетном ужастике, и уже через полчаса Ода прищурившись осматривал полупустой зал. Что ж, вполне закономерно: чем больше полицейских на квадратный метр, тем меньше посетителей, и бармен был эти фактом весьма огорчен. С угрюмым видом он плюнул на столешницу и молча принялся ее полировать. Видимо Маркес уже пообещал организовать проблем, если хозяин захочет хоть как-то прокомментировать происходящее. — Сэр, сюда! Выглянувший из уборной офицер призывно махнул рукой и придержал дверь, за которой открылась живописная картина. О ней совершенно точно не следовало подавать рапорт. Уборная комната — было слишком сильно сказано. Задрипанный бар и такой же грязный сортир c голой лампочкой под потолком. Заплеванное треснувшее зеркало, два писсуара и одна кабинка, пожелтевшая раковина и подтекающий кран. Посреди этого великолепия, на грязной, в разводах, напольной плитке сидел детектив Кастелланос. Запрокинутая голова, рассечённый лоб, редкое, тяжелое дыхание и почти в хлам убитый тренч. — Эй, Себ… Что произошло? — Как я уже говорил, я прибыл на вызов, — начал Маркес, отвечая на обращенный к нему второй вопрос, пока Джозеф, присев на корточки, ударил тело по щекам. — В зале трое неизвестных начали драку, поломали два стола и разбили музыкальный автомат. К моему приезду они уже разбежались. Я тоже собрался уходить, но из туалета выбежали два парня в капюшонах, сбили меня с ног и скрылись. При этом крикнули что-то про ёбаных копов. Сэр. Я пошел проверить что происходит и нашел детектива-сержанта. Видимо они заметили его жетон и подумали, что он здесь за ними… — Ясно. Парнишка не столько хотел прикрыть Себастьяна, сколько не фиксировать свой, мягко говоря, неудачный выезд.  — Помоги мне донести его до машины и можешь быть свободен. — Конечно! — Офицер засуетился, снял фуражку и наклонился так, чтобы было максимально проще поднять восемьдесят килограмм живого и недееспособного веса. — О, Джоф… Что ты… — Волосы приехал тебе подержать. — …не смешно. — Я и не смеюсь. Себастьяна повело, когда он попытался шагнуть самостоятельно, голова пошла кругом и он почти выпал из рук мужчин. Пальцы схватились и заскользили по мокрому ободу раковины и его, ожидаемо, вывернуло. — Легче? — Ни хера… — Значит, поехали, — Джозеф бросил взгляд на кровь в рвотных массах, снова подхватил Себастьяна и, дождавшись пока Маркес поступит так же, направился к выходу. Поймав слабую связь с реальностью Кастелланос пытался если не помочь транспортировке, то хотя бы ей не мешать. А перед тем, как его затолкали на заднее сидение даже попробовал возмутиться. — Не надо… заблюю тебе тачку… лучше пройдусь. — Лучше замолчи, Себ. Захлопнув дверь и уже почти сев на водительское место Ода посмотрел на офицера поверх очков. — Ваше дежурство прошло без инцидентов, не так ли? — Да, абсолютно, сэр. — Спасибо, Маркес. Машина плавно тронулась с места и Джозеф произнес в навигатор адрес квартиры, которую Кастелланосы временно арендовали три недели назад. — Ключи есть, или придется Майру будить? — Ее нет дома. — В смысле? Где она? — Работает. Избегает меня. Не знаю. Джозеф бросил обеспокоенный взгляд в зеркало заднего вида, но наткнулся на темноту. Что ж. Он видел, что в участке супруги почти не разговаривают и стараются не пересекаться. Пару раз замечал их в коридоре, сухо обсуждавших какие-то моменты по одному из дел, но не более. Разумеется, в большинстве случаев подобные трагедии разбивают даже самые крепкие браки, но он не думал, что этих двоих разведет так сразу. После смерти ребенка оба Кастелланоса закрылись не только от внешнего мира, но и друг от друга, и остались один на один со своим горем. И если спокойствие Майры и казалось кому странным, оно не вызывало таких опасений как состояние Себастьяна. Лишь один день его не было в участке — когда проходило прощание и похороны дочери. Остальное время он работал от звонка до звонка, а вечером шел в бар или напивался дома. Говорил, что иначе не может сомкнуть глаз и отмахивался от любой помощи, предлагаемой ему начальством и друзьями. Каждый день походил на предыдущий. Иногда хуже, иногда лучше. Но сегодня он впервые попал в неприятности, и кто знает, чем закончилось бы дело, не спугни Маркес тех двоих. Джозеф опасался, что дальше будет только хуже. Хрип на заднем сидении привлек его внимание. Несмотря на аккуратную езду, на повороте Себастьяна скрутил жесткий рвотный спазм, и он свесил голову в проход между сидениями. Не отрывая глаз от дороги, Джозеф стянул одну перчатку и коснулся небритого лица друга. Разумеется, озноб и испарина. — Черт, Себ. Будь то последствия избиения или отравления алкоголем, у Кастелланоса было внутреннее кровотечение и, по-хорошему, его нужно было везти в больницу. Но тогда бы произошедшее обязательно зафиксировали и доложили в участок, а Себастьян мог быть в лучшем случае отстранен, в худшем — уволен. С другой стороны, если повреждения серьезные, то могла быть угроза жизни. Ни одна из открывающихся перспектив не была хоть сколько-нибудь привлекательной. «Через десять метров поверните налево. Вы на месте.» — Наконец…то… Выпусти меня… ис. из этой коробки… Несмотря на сложности с координацией, еще до того, как Джозеф заглушил мотор и обежал машину, Себастьян успел открыть дверь и схватиться за нее, пытаясь подняться. Хорошо. Если нет возможности отвезти друга к врачу, то нужно вызвать врача другу. Такого, кто сможет помочь, но будет помалкивать. Второй этаж кирпичного дома и чудом уцелевшие ключи и документы в одном из подсумков. Маленькая и скудно меблированная квартира, наполненная спертым воздухом, а гостиная комната еще и батареей пустых и не очень бутылок. Усадив Себастьяна на диван и убедившись, что тот в сознании, Джозеф достал мобильный и набрал Катарине — ассистентке коронера с которым и ему, и Себастьяну нередко приходилось сотрудничать. Она частенько заезжала в участок, чтобы завезти им документы, кофе, построить глазки детективу-сержанту. Впрочем, она здраво оценивала свои перспективы и возможности и просто наслаждалась обществом мужчины, который совершенно искренне не замечал девичьего интереса. Лишних вопросов Катарина задавать не стала, спросила адрес и сказала, что будет максимум через двадцать минут. До того времени Себастьяна было велено уложить на бок, следить за пульсом и давать воду для предотвращения обезвоживания. Впрочем, когда Джозеф закончил разговор и открыл все окна, чтобы запустить хоть немного свежего воздуха, Себ уже лежал на диване. Не сняв обувь и в грязном пальто. Подтянул колени к животу, одной рукой обхватил себя, а другой держался за край дивана. Рядом же на полу остались лежать ключи, мятая пачка сигарет и раскрытый бумажник. В нем была семейная фотография трех Кастелланосов. — Я прочитал полицейский отчет. — Что? — Джозеф на самом деле почти не расслышал сказанного. — Полицейский отчет. О пожаре. — Зачем это было тебе нужно? Ты же сам был там. — Положил поднятое на край столика и заметил, что теперь друг лежал с открытыми глазами, но невидяще смотрел перед собой. Моргал медленно и редко. — Лили не задохнулась во сне. Она была в сознании. Не могла выбраться из комнаты. Лили сгорела заживо, и никто ей не помог. Я ей не помог. Она звала нас, а нас… — голос надломился, и он закончил уже сиплым шепотом, — нас с Майрой не было рядом. С каждым сказанным словом волосы на спине становились дыбом. Джозеф не видел этого отчета. Упустил, заваленный работой. А Себастьян добрался до него раньше. Вот почему последние дни он едва контролировал себя. — Чем я трезвее, тем громче ее крик у меня в голове. Когда у других людей горе, то невольно проецируешь его на себя. Задаешься вопросом, а как бы ты сам справился? Смог бы пережить? Прислушаться к тем советам, что сам сейчас навязываешь? Ода не мог ответить на эти вопросы. Не хотел отвечать. А еще он испытывал чувство вины за то, что не знал, как помочь другу. Каждая из этих мыслей была подобна жгуту, что стягивал грудную клетку и затруднял дыхание. В тот самый момент, когда он, кажется, был готов сделать шаг к Себастьяну, раздался отрывистый стук в дверь, а затем цокот невысоких каблуков. — Где он? Больше не рвало? Себастьян, здравствуй. Ты меня слышишь? Себастьян, ответь. Молодец. Все будет нормально, ты крепкий парень. — Приложила пальцы к яремной вене, вскинула другую руку, с аккуратными часами на запястье и тридцать секунд едва шевелила губами, считая пульс. Нахмурилась и закусила губу. — Джозеф, помоги-ка мне снять с него пальто, жилет, рубашку. Нужно убедиться, что… Ох, надеюсь это просто тяжелое отравление. Все время, что Катарина проводила осмотр, Джозеф нервно то натягивал, то стаскивал перчатки и ходил из угла в угол. Себастьян отстраненно и заторможено отвечал на задаваемые вопросы, и попытки девушки разговорить его на общие темы остались безрезультатны. — Без лабораторных исследований я мало, что могу сказать наверняка, но похоже, что это следствие его образа жизни в последнее время, — она сняла перчатки и сочувственно покачала головой. — Разговор за сходить провериться, как придет в себя, даже не стоит начинать, да? Ода лишь хмыкнул. — Езжай домой, Джозеф. Ему ты сейчас ничем не поможешь. Я останусь и присмотрю. — Если вдруг что-то… — Сразу позвоню. Положись на меня, я не подведу. Кивнул и посмотрел на часы — почти шесть утра. Нужно было поторопиться, чтобы успеть объехать пробки и отвезти дочь в садик. Уже в дверях он обернулся на Себастьяна. Белое, как бумага, напряженное лицо. Кажется, он забылся сном, но кошмар реальности, всего лишь сменил форму. Джозеф не знал, справился ли бы он сам с таким испытанием, но Себастьян справится.