Journal of Sebastian Castellanos

Все знали, что двести миллилитров виски плескалось под крышкой бумажного кофейного стаканчика, который детектив-сержант держал в левой руке, сжав на верхнем крае длинные, огрубевшие пальцы. После закрытия дела о психиатрической клинике Маяк, в течении которого без вести пропали два напарника Себастьяна, его частенько видели с таким нехитрым завтраком, и закрывали на это глаза. Старались вообще не смотреть на мужчину. По крайней мере пока он делал свою работу. Случившееся два года назад настолько быстро и хорошо спрятали под гриф «совершенно секретно», что Маяк будто бы никогда и не существовал. И если спросишь кого-нибудь в участке про октябрь четырнадцатого года, в ответ лишь пожмут плечами. Кажется, там была кровавая баня. А еще — Кастелланос. Но это не точно. Ведь он пьет и наблюдается у штатного психолога. Поднявшись на этаж места преступления, Себастьян прижался к стене, чтобы дать возможность развернуться носильщикам с черными мешками. Он поднес стакан к губам, когда из квартиры вынесли третье тело — юноша в синей куртке с нашивкой «служба коронеров» с легкостью нес на руках безликий пакет чуть больше метра в длину. Внутри был, разумеется, ребенок. — Какого хера вы здесь?! — прошипел помощник детектива, ведущего дело, больно схватив Анну под локоть, когда она вошла в квартиру следом за Кастелланосом. Руководитель Гилберта уехал почти сразу — здесь нужно не преступника искать, а заполнять многостраничные отчеты. — Эй! Полегче! — Освободила руку и быстро посмотрела на спину Себастьяна, исчезнувшего в комнате. — По пути в участок по рации услышал о деле и велел ехать сюда. — Если он знает эту семью… — Да уймись. У Кастелланоса в принципе нет ни друзей, ни знакомых, — она закатила глаза и отмахнулась. Полгода назад, Анна в числе тридцати одного кадета, закончила обучение в полицейской академии Лоредо и была направлена на стажировку в Кримсон Сити. Девушка предвкушала работу над интересными и не очень делами, жаждала перенять опыт у своих коллег и старших, но на деле все вышло совершенно иначе. Ее приставили к Кастелланосу совсем не учиться, а присматривать, чтобы тот не натворил чего и вовремя появлялся на работе. Анна, конечно, слышала, что ему пришлось через многое пройти, но от этого детектив раздражал ее не меньше. — Ладно, что здесь случилось? — Поехавший. Убил жену, утопил ребенка, а потом вынес мозги и себе, — Гилберт прошел мимо девушки и заглянул в комнату. Она могла бы быть картинкой из учебника для идеальных семей. Светлая, уютная. По всем стенам висели семейные фотографии, запечатлевшие счастливые улыбки пары, грамоты за успехи ребенка в школе и спорте, вышивка в рамках. На столе горы книг и альбомов для рисования: в одних рисунки матери, в других — дочери. Все здесь дополняло друг друга и смотрелось органично, за исключением грязных следов полицейских на бежевом ковре и оставшегося на стене большого кровавого пятна вперемешку с мозгами. — Детектив? Себастьян сделал еще один глоток, но не ответил. Он уже побывал в кухне, где муж зарезал супругу, в ванной комнате, где отец утопил ребенка и сейчас стоял на месте, где неизвестный мужчина убил себя. — Вам понадобится отчет? — Нет. И так все понятно, — поставил стакан на край стола и хлопнул по карманам в поисках сигарет. — Анна, я поеду в участок, а ты останься здесь. Посмотри, как ребята работают. Помоги, если потребуется. — Да, конечно. Слушаюсь, сэр, — девушка воспряла духом, глаза загорелись. Она сразу же забыла о существовании обузы пропитого детектива и забрала у Гилберта все к тому моменту составленные документы. Смерти ее не пугали и воспринимались как рабочая рутина. Возможно, потому что она еще слишком мало их видела в своей жизни. Себастьян вышел из подъезда, закурил и двинулся в сторону станции метро. Но в подземку в тот день он так и не зашел. Как и не приехал в участок.

***

Соседская собака зашлась в лае едва Себастьян вышел из лифта на другом конце тридцатиметрового коридора. Пол скрипел и прогибался под тяжелыми шагами детектива, руки ходили ходуном, а дверь квартиры никак не хотела поддаваться. — Да пошла ты! — Сунув ключи в карман он отошел на пару шагов для разгона и от удара плечом хлипкая фанера, державшая ржавый язычок замка, сухо крякнула. Изнутри он приставил к двери тумбочку и даже расстроился, что псину теперь почти не слышно. Значит в голову открыт ход уже совсем другим голосам. Умылся, но холодная вода не приводила в чувство, а уставшее лицо, глядящее из темноты зеркала, и вовсе казалось чужим. Не его. Это не мог быть он. — ААААААААА! — страшным голосом закричал Кастелланос и со всей силы ударил кулаком по стеклу. Кровь потекла по руке. На мгновение он увидел в отражении знакомые очертания собственной палаты в Маяке и в бешенстве продолжил бить по зеркалу пока оно не разлетелось в дребезги. Теперь на Себастьяна смотрели сотни уставших и чужих лиц. Отражаясь от поросших грибком стен прерывистое дыхание наполнило комнату. Он всхлипнул, схватил висящую на бортике ванны тряпку и обмотал ею разбитую руку. Перед глазами плясали всполохи. Быстрым шагом мужчина вышел в единственную комнатушку, смежную с такой же крохотной кухней, никогда не использовавшейся по назначению. На узком подоконнике, рядом с заполненной пепельницей, стояла початая бутылка, которую он тут же опрокинул и сделал несколько больших глотков. «Все так же лезешь в бутылку, Себ?» Виски выскользнул из рук и с глухим стуком разбился. Вцепившись пальцами обеих рук в волосы и с полубезумным взглядом, Себастьян крутился вокруг себя и искал источник звука, хотя прекрасно понимал, что голос Джозефа может быть только у него его голове. Он не был мертвецки пьян, чтобы видеть призраков прошлого, но все происходящее казалось таким нереальным. Будто его снова подключили к той дьявольской машине. А отключали ли? Себастьян задавался этим вопросом чаще, чем каким-либо другим. Где реальность? Что на самом деле случилось? Или, может быть, как сегодня утром на месте преступления — вся его жизнь раньше была лишь декорацией счастья с красивыми фотографиями на стенах, которую он собственноручно разрушил, когда не успел спасти дочь, потерял жену. Закрыл окно из-за которого доносился детский смех. — Нет. «Ты не спас меня. Ты не пришел, папа.» — НЕТ! — Прижал разбитую руку к уху и согнулся пополам. — Лили, прошу, нет. «Ты слишком много работаешь, Себастьян. У тебя уже голова кругом идет». Достал с полки новую бутылку, свернул крышку. Пил жадно, обжигая горло, но не в силах затопить горящую душу. Алкоголь перестал помогать. Бежал по щекам и шее, мешаясь со слезами, пока мужчина не закашлялся и не бросил бутылку о стену. А сам опустился на пол, держа перед глазами дрожащие руки. Он сам во всем виноват. Виноват в том, что потерял своих девочек. Виноват в том, что не увидел предательства Кидман. Виноват в том, что не смог вытащить Джозефа. Не смог найти Мёбиус, как завещала Майра. Что больше не был достойным полицейским, на которого равнялся каждый новичок. Может, он действительно свихнулся? А все монстры Маяка — его собственные демоны? Пальцы обхватили тяжелую рукоять револьвера, и Себастьян вытащил единственного оставшегося друга из кобуры. — Просто вопрос времени. Так ты говорил, Джозеф? Прокрутил барабан пистолета и убедился, что все патроны на месте. Сжал руку до побелевших костяшек, взвел курок и приставил к виску вороненый ствол. Закрыл глаза. Десять секунд. Двадцать. Внутренний голос нетерпеливо шептал, что это так просто. Он ведь же уже столько раз нажимал спусковой крючок. Отнял уже столько жизней. Рука задрожала от тяжести оружия, а Себастьяна окатило волной холодного пота. Он медленно положил оружие на пол и отполз от него на противоположную сторону комнаты. Вжался в угол, втянул голову в плечи. — Боже… боже… — закусил кулак, раскачиваясь из стороны в сторону. Голоса затихли. За стеной по-прежнему лаяла собака. Револьвер с взведенным курком лежал в пятне проникающего через мутное окно света. «Это просто вопрос времени, Себ».