Новое Время молодо и... зелено.

— Как? — Василиса, вцепившаяся пальцами в пиджак отца, не могла разжать их от напряжения. Она во все глаза смотрела на Нортона, но тот мыслями был уже где-то не здесь. Поняв это, девушка обняла его настолько сильно, насколько хватило сил. Да, сама она не знала эту женщину, но сейчас это было не важно. Она вернула отца в ту параллель, чтобы он был счастлив, а что теперь? Нортон прижал Василису к себе. — Я хочу побыть с дочерью. — Твердо произнес он спустя, наверное, минуту. Черная Королева коротко кивнула и молча вышла из кабинета. Миракл лишь вздохнул. — Пойдем ко мне в комнату, — девушка отпрянула от отца и взяла его за руку. — В прошлый раз мы до неё так и не дошли. — Хорошо, дорогая, — Нортон-старший вымученно улыбнулся. Василиса подошла к зеркалу и, ловко начертив несколько символов, быстро попрощалась с Мираклом. Оказавшись в своей комнате, девушка судорожно кинулась убирать валявшуюся на кровати пижаму, запихнув её под подушку. Огнев наблюдал за дочерью с какой-то умилительной улыбкой, и Василиса смутилась. — Извини, — пробормотала она с легкой улыбкой, чувствуя, как розовеют её щеки. Нортон-старший наблюдал за дочерью с искренней веселостью. Казалось, он даже забыл, о том, что произошло. Но Василиса нет. С каждой минутой её всё больше раздирало от интереса, ей хотелось подробностей, но из чувства такта она не могла первой начать серьёзный разговор. — Присаживайся, — с некоторой нервозностью проговорила она, когда Нортон закончил осматривать комнату. — У тебя очень уютно, — заключил он, присаживаясь рядом с дочерью на зеленое покрывало кровати. — Спасибо, рада, что тебе нравится, — Василиса всматривалась в глаза отца и гадала, что именно он имел в виду, когда говорил, что хочет побыть с дочерью. Просто провести время вместе, или всё же рассказать, что произошло, посвятить в какие-то детали? Спустя, наверное, минуту молчания, Нортон-старший неожиданно взял ладошки девушки в свои. — Василиса, мне нужно с тобой поговорить об одном очень важном деле, — его лицо оставалось светлым, ясным, готовым улыбнуться в любой момент, но глаза еле заметно изменились: на дне зрачков притаилось что-то темное… Скорбь? Отчаяние? Страх? Казалось, даже серо-зеленый цвет стал темнее. — Но сначала ты должна пообещать ни с кем об этом не разговаривать. Я никому об этом не говорил, ни Мираклу, ни Черной Королеве, ни-ко-му. Он сильнее сжал руки дочери, отчего у неё всё затрепетало внутри от волнения. Что же такого случилось, что отец ни с кем это не обсуждал? — Хорошо, — медленно кивнула Василиса, — Фэшу тоже нельзя? Нортон-старший помедлил с ответом, задумавшись. Девушке казалось, что именно в этот момент он смотрел на неё как на взрослую, даже как равную себе. — Нет, — всё же ответил мужчина. — Пока никому ни слова о нашем разговоре. Василиса снова кивнула и глубоко вздохнула. — Ты мне расскажешь, наконец, что произошло? Огнев немного ослабил хватку, и девушка воспользовалась моментом, чтобы одной рукой накрыть ладонь отца, а другой слегка провести по его руке чуть выше локтя в успокаивающем жесте. — Кое-что случилось, — начал Нортон медленно, словно обдумывая каждое слово. — Как я уже сказал, погибла Нира. Но это была не просто смерть. Она узнала, что заболела, но предпочла скрыть это от меня, а вчера… Я был на собрании РадоСвета, когда меня вдруг отозвали и сказали, что из моего замка произошел выброс часодейной энергии, такой мощный, что среди лета в округе пошел снег. Я вернулся домой, как только смог, ведь там были только моя жена и малышка Николь, но было уже поздно. Нира умирала, отчет был на минуты, и я ничего не мог сделать. Хоть и пытался! Нортон-старший замолчал, часто дыша. Крылья его тонкого носа раздувались, словно он злился на самого себя. Василиса даже не заметила, как, слушая отца, вцепилась в его руки железной хваткой. Она терпеливо ждала, пока он заново переживает те ужасные мгновения, потому что чувствовала: дальнейший рассказ будет ещё более неожиданным. И она не ошиблась. — Я не сразу понял, что произошло, — продолжил Огнев, на миг прикрывая глаза, — Но потом… Потом я увидел, что малышка Николь уже не малышка. Нира отдала ей свои годы, которые смогла бы ещё прожить, и теперь у тебя есть девятилетняя сестра. Василиса опешила настолько, что далеко не сразу обрела дар речи. — Как? Такое вообще возможно? — девушка хотела задать тысячи других вопросов, но почему-то из горла первым вырвался этот. — Возможно, — мужчина всё больше мрачнел. — Это очень древнее часодейство, но Нира уже давно связалась с местными прорицателями, ещё когда я ушел в другую параллель… Я уверен, что это они её научили, хотя мне не сказали ни слова! Взгляд Нортона подернулся дымкой, лицо стало более бледным, но было видно, что он пребывает в полной ясности рассудка. Василиса боялась даже дышать, так её поразил рассказ отца. — Знаешь, почему я тебе всё это рассказываю? — неожиданно спросил отец. Девушка перевела на него взгляд. — Я же теперь Время. Ты думаешь, я смогу это как-то исправить? — неуверенно предположила она, сморщив лицо в сомнении. — Не совсем, и твоя должность здесь ни при чем, Величество, — улыбка Нортона не затронула глаз. — Я разговаривал с Николь. Василиса напряглась, чувствуя, что теперь разговор перейдет непосредственно к ней. — Она рассказывала странные вещи, — Огнев покачал головой из стороны в сторону, слово не верил в то, что сейчас собирался сказать. — Эти девять лет, что ей достались от матери, наполнены воспоминаниями. О Нире, обо мне, о брате и сестре, которые почему-то не росли всё это время. Она помнит, как ее воспитывали, чему-то учили. Я думаю, Нира создала её судьбу мысленно, и передала это Николь в виде воспоминаний. А ещё твоя сестра передала мне слова Ниры: «Когда придет время, ты поймешь, зачем я так поступила. Это ради твоей дочери, Василисы». Нортон-старший замолчал, пристально вглядываясь в лицо дочери, но та этого не замечала. У неё перехватило дыхание, и она не видела ничего, что происходило вокруг, только маленькую фигурку в белом платьице и с двумя косичками. — Я надеялся, ты объяснишь мне, что это значит, — продолжил отец после затянувшейся паузы. Василиса подняла на него глаза. — Я не знаю, правда не знаю, — пролепетала она еле слышно. — Но должно же быть хоть что-то, дающее нам подсказку, — Нортон взял ладони дочери в свои. — Ты спрашивала у меня о ней тогда, в день Посвящения. Откуда ты о ней знала? Василиса закусила губу. Она не знала, стоит ли доверить это отцу или лучше ему продолжать оставаться в неведении. Она чувствовала, как он сжимает её руки в надежде узнать правду. Неужели ради этого она изменяла судьбу отца? Конечно же нет, она хотела, чтобы Нортон был счастлив. Но что имеется в итоге? Нет, так не может продолжаться. Он потерял жену и совершенно не знает, что происходит с его дочерью. Он имеет право знать правду, хотя бы ту её часть, которая доступна самой Василисе. Глубоко вздохнув, Василиса взглянула в серо-зелёные, такие любимые глаза отца, и слёзы чуть не выступили на её глазах. Она рассказала ему всё от начала и до конца про девочку в белом платьице. Про встречи на Цапфе, про Чёрную комнату и про Рубиновую. С каждой минутой лицо Нортона старшего приобретало всё больше черт удивления, брови подлетали все чаще. — Почему ты не сказала мне этого раньше? — Огнев не злится, но явно был огорчен тем, что не знал таких подробностей. Девушка не могла понять, почему. Из-за того, что ему не рассказали про его нерожденную дочь? Или потому что Василиса не доверяла ему настолько, что не рассказывала об этом? — Но я не думала, что всё обернется именно таким образом, — лепетала часовщица, не в силах посмотреть отцу в глаза. — Тем более это была лишь эррантия, тенида. А теперь, когда она родилась на самом деле, её воспоминаний обо мне больше нет. — Ох, Василиса, — Нортон неожиданно обнял дочь, и девушка с облегчением выдохнула: отец точно не был рассержен на неё. — Ты даже не представляешь, на что эррантии способны. — Но она разве не пропала, когда Николь родилась? — Василиса отпрянула от отца. — Да, но Время может быть очень непредсказуемым. — Я — Время, — неожиданно даже для себя Огнева заговорила повелительным тоном. Нортон-старший искренне улыбнулся. — Тогда эти слова тем более подходят. Василиса тоже не сдержала улыбки. Несмотря на все проблемы, отношения между ней и отцом оставались теплыми. Она снова обняла его за шею. — Я попытаюсь во всем разобраться, хорошо? — Только посвящай меня во все подробности, — Нортон одной рукой прижал Василису к груди, а другой погладил её шелковистые волосы. — Идёт. Девушка абсолютно не знала, как и даже с чем она собирается разбираться, но всем нутром чувствовала, что отца нужно поддержать. Она не представляла, с чего начать, как подойти к вопросу такого рода и как ориентироваться в принципе. Но чувствовала, что в итоге она разберется со всем, как всегда. — Я хочу с ней поговорить, с Николь, — начала Василиса, всё ещё не отрываясь от объятий. — Вдруг что-нибудь выясню. — Хорошо, — Нортон повернулся так, что смог посмотреть в лицо дочери. — Только не забудь, никто об этом не должен узнать. — Почему ты не хочешь рассказать Черной Королеве? Или Мираклу? Они ведь могут помочь. — Девушка искренне этого не понимала и очень сильно удивлялась. Раньше всё было наоборот: взрослые делились проблемами друг с другом, и рассказывали обо всём Василисе только в самый последний момент. Или даже вообще не рассказывали. Наверное, Нерейва была права, когда говорила, что Нортон стал доверять ей намного меньше, чем дочери. — Матушка сразу захотела бы забрать Николь к себе, — ответил Огнев. — Собственно, она и так изъявила такое желание, но, узнав о произошедшем, была бы непреклонна. У неё есть свой «пунктик» насчет воспитанников, особенно если это родственники. Василиса заулыбалась, вспомнив, как Черная Королева забрала её саму в Чернолют. Удивительно даже, как это Норт и Дейла не удостоились такой чести. Возможно, тут роль сыграла мать Василисы… Но, это всего лишь её догадки, и кто знает, что на самом деле в голове у Повелительницы лютов. — Ладно, мы что-нибудь придумаем вдвоём, — заключила девушка, на мгновение прикрыв глаза.