Милашка Рин спешит на помощь

      Вернемся немножко во времени и вспомним день, когда Рин наведалась в гости к Quartet Night.        В гостиной и за ее пределами, выплескиваясь из квартиры, звучала песня Evolution Eve — их новый сингл, в котором ярко отображен профессионализм каждого из участников группы. Пусть сама по себе песня и была неплохой, но проигрывала их первой — Quartet Night. Что-то было не так. И парням предстояло понять, что. По крайней мере, Рин считала, что, послушав две эти песни одну за одной, ребята придут к каким-то определенным выводам.       В глазах Ай как будто бы замелькали цифры: он пытался просчитать линию поведения, которая в будущем принесет ему наибольшую пользу. Просчитывать людей, которыми двигает исключительно рациональность, было легко. Но на таких людях, как Рин, его совершенный мозг давал сбои. В первую очередь, следовало понять ее мотивацию. «Если ты чего-то не понимаешь, значит, в этом замешаны чувства,» — так говаривал его создатель, человек, который загрузил в электронный мозг Ай реплику сознания и память погибшего айдола. Слова «любовь» и «забота» были знакомы Ай, но чувства, которые люди вкладывали в эти понятия — нет. В конце концов, его создавали для того, чтобы качественно выполнять определенного вида работу, и то, что его работа некоторым образом была связана с этими понятиями, не приближало Ай к разгадке. Итак, любовь и забота. Если действия Рин продиктованы ими, то так называемое «послание», которое она пыталась передать, так или иначе связано с чувствами. Скорее всего, «любовь» играет здесь не последнюю роль. Что же она имеет в виду? Эту задачу одними вычислениями не решишь.       Ай чувствовал, что его процессор на пределе. Создатель предусмотрел две возможности развития. Первая — принудительная перезагрузка и вынужденное бездействие в течение тех нескольких дней, пока новые данные структурируются в привычном порядке. Второй он пока еще не пользовался, но знал о ее существовании. Создатель назвал ее эволюцией: в определенный момент, когда входная информация превышала лимит, который Ай мог обработать безопасно для себя, его электронный мозг мог начать выстраивать новые связи, не отключаясь от реальности. Это, по идее, должно было способствовать развитию его эмоциональности, но Ай никогда еще не использовал этот путь развития — существовала вероятность попросту сгореть. В этом случае исчезнут не только воспоминания того, погибшего айдола, но и его собственная псевдоличность. Впрочем, псевдо ли? Ай поймал себя на иррациональном чувстве — не хотелось терять себя. Значит ли это, что он становится ближе к людям? Значит ли это, что можно запустить процесс эволюции без вреда для себя? В любом случае, об этом можно будет подумать ночью — когда Ранмару и Камю разойдутся отдыхать.       Последние ноты Evolution Eve растворились в воздухе. Ай оторвал взгляд от столешницы, оценивая, насколько изменилась обстановка, пока он был занят собой. Кроме того, что их в гостиной стало на одного меньше, ничего не изменилось. Почти. Разве что поза Камю — он так и не отошел от окна — стала более расслабленной. Да и Ранмару, сидевший у барной стойки на высоком стуле, тоже успокоился. Ай мимоходом отметил, что людей все же довольно сложно понять. Пусть он и не чувствовал (пока — дайте только время, и он будет понимать людей ничуть не хуже их самих) изменившуюся ауру в комнате, зато его зрение регистрировало все до мельчайших подробностей. Интересно.

***

      — Эй, — позвал Ранмару. — Идите-ка сюда.       Камю повернулся на каблуках, вперив в напарника чуть презрительный взгляд:       — Что там?       — Подходи, не пожалеешь, — рыкнул Ранмару, кажется, пытаясь сдержать улыбку.       Это было не в привычках Ранмару. Скорее, наоборот — ему приходилось чуть ли не насиловать себя, чтобы изобразить улыбку для поклонниц — Ай замечал, что каждый раз, когда ситуация требовала непринужденно улыбнуться, реакция Ранмару на пару мгновений запаздывала. Активным, по-настоящему несдержанным — собой — Ранмару становился только в присутствии Реджи. Это ощущалось странно. Вроде бы его поведение не изменялось, но губы изгибались в быстрой, кривоватой, но искренней усмешке — немедленной реакции на подначки Реджи и издевательски тонкие замечания Камю.       — Ну надо же, — протянул Камю.       — Ай, чего застыл, иди сюда! Нам нужны твои электронные мозги.       — Я здесь.       — Ай! Ты хуле такой бесшумный? — Ранмару слегка напрягся, удивляясь, когда это застывший в кресле Ай успел перетечь ему за спину.       — Что это? — не потрудившись придать голосу эмоциональную окраску, спросил Ай.       — Надпись. Послание, что ли...       — Порча чужого имущества, — эти две фразы Ранмару и Камю произнесли почти одновременно.       — Эй, Камю. Это не твоя территория.       — Я тут живу. Значит, моя. И порча моего имущества.       — Так вот кто сожрал мои бананы!       — Они находились на моей территории. Следовательно, я обязан был взять ответственность за их судьбу.       Повисла пауза. Обычно в перепалку Ранмару и Камю вмешивался Реджи, переводя все в шутку и сглаживая углы. Но сейчас некому было это сделать. Так что, пока вскочивший со стула Ранмару пристально пялился на Камю, пытаясь придумать хлесткий ответ, тот уже успел принять максимально надменную позу победителя.       — Ранмару. Ты прекрасно можешь спорить с Камю, не вторгаясь в его личное пространство.       Эти слова Ай уменьшили напряжение, и Ранмару взял себя в руки, опустившись обратно на стул.       — И что вы можете на эту тему сказать?       — Ты прав, это послание, — проронил Ай.       — Спасибо, капитан.       Комната снова погрузилась в молчание.       — Наша последняя песня лучше первой, — наконец, произнес Ай. — Это очевидно.       — Ты прав. Текст, аранжировка несомненно на более высоком уровне, — согласился Камю.       — Вряд ли она оставила бы эту идиотскую надпись, если бы все было так очевидно, — возразил Ранмару.       Камю и Ай уставились на него, ожидая продолжения — умные мысли не часто приходили Ранмару в голову и, как правило, надолго там не задерживались.       — Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Ай. На этом моменте его собственные размышления зашли в тупик.       — Ну... Если дело не в музыке и не в тексте, то, возможно, в том, как мы работали над этими двумя песнями, — вторая умная мысль за такой короткий промежуток времени давала надежду, что Ранмару, возможно, не совсем придурок.       — Не было никакой разницы, — равнодушно сказал Ай.       — Была, — не согласился Камю, погружаясь в воспоминания.       Тогда, три года назад, Саотоме собрал их четверых и поставил перед фактом: вы, ребята, теперь группа. И дебютировать они должны были тоже как группа, хотя на тот момент у всей четверки уже было некоторое количество постоянных поклонников. Поклонниц. Так что Камю рационально, как он тогда посчитал, заявил, что не видит смысла в объединении. Реджи напротив воспылал энтузиазмом, изобразил улыбку и со словами «Давайте попробуем, почему бы и нет» потащил их репетировать ненаписанную песню.       Камю тогда был более эмоциональным, чем сейчас, поэтому с удовольствием включился в дискуссию. Ранмару беззлобно огрызался, критиковал вообще любые предложения, давал дельные для улучшения текста советы, Ай подбирал музыку на клавишах, а Реджи... Реджи ухитрялся быть везде, создавая и поддерживая атмосферу дружелюбия. Наверно, он пытался сделать так, чтобы они и впрямь почувствовали себя группой. И ему это удалось. Но связь, возникшая в тот самый первый день, так и не упрочилась.       Дебютировав, они сосредоточились на своих собственных карьерах, считая Quartet Night побочным проектом. Собирались они, в основном, только за пару дней до совместного концерта — быстренько отрепетировать песни и последовательность выхода на сцену. Реджи и здесь пытался оказывать поддержку, но не справлялся с их возросшим эгоцентризмом, поэтому закономерно всех раздражал.       Встретив Харуку и столкнувшись с ее музыкой, Камю захотел присвоить и эту девушку, и ее творчество. В конце концов, он привык властвовать. Его еще никто и никогда так жестоко не обламывал. Будь Харука обыкновенной девушкой, он нашел бы к ней подход. Она же существовала как будто для всех, но чуть больше — для Starish. Шансов у Камю не было. Особенно ярко он это понял, увидев песню, написанную Харукой для их группы. Эта песня подразумевала духовное единство. Собравшись, они вчетвером быстро придумали текст, Ай занялся аранжировкой, и песня была доведена до ума в рекордные сроки. Представив ее на первом концерте как песню для TripleS, они все почувствовали странное разочарование. Тогда-то Реджи и предложил поселиться всем вместе, чтобы лучше узнать друг друга, стать ближе. Но из этой затеи ничего хорошего не получилось, в первую очередь, потому что его никто толком не поддержал. Хотя зачем-то ведь они на это пошли. Без Реджи в квартире стало как-то мрачно и неуютно. Продолжая глядеть на записку, оставленную Рин — «Найди 10 отличий» — Камю почувствовал, что ему хочется сказать вслух:       — Бляя...       — О, до тебя тоже дошло, да? — довольно усмехнулся Ранмару.       — Бля, бля, бля.       Ранмару заржал.       — Ой, не могу... весь этот пафос... ой, я ща сдохну.       — Не вижу ничего смешного, — холодно ответил Камю.       — Вы о чем вообще? Люди, что такого надо было почувствовать? — электронные мозги Ай ощутимо поскрипывали.       — Мы проебали группу, — сквозь смех выдавил Ранмару. — Ой, бля...       Камю свой месячный лимит ругательных слов только что превысил, поэтому ограничился многозначительным молчанием.       — Я не понял, — подал голос Ай.       — Видишь ли, чувак, — принялся объяснять Ранмару. — То, от чего мы отпихивались всеми конечностями, всегда было рядом с нами: вот здесь, — Ранмару коснулся сердца, — и вот здесь, — коснулся головы.       — Ранмару имеет в виду, что есть музыка, которую может создавать только наша четверка, и то, каким образом мы сумеем реализовать сочетание наших голосов и темпераментов, повлияет на нашу популярность в том числе и как соло-исполнителей, — Камю перевел эмоциональную речь Ранмару на понятный Ай язык.       — Только наша... музыка, — медленно повторил Ай, теряя контроль над реальностью.       — Ай! Эй-эй, перестань терять сознание, я не знаю, как простейшую программу написать, не то, что... — обеспокоенный голос Ранмару отдалялся, превращаясь в монотонный гул. Прежде чем отключиться, Ай успел понять, что его в четыре руки, матерясь, тащат в комнату и укладывают на кровать.

***

      Первое, что увидел Ай, открыв глаза — улыбающееся лицо Создателя. Прямо за ним статуями замерли Ранмару и Камю.       — С днем рождения, Ай! — улыбнувшись, сказал Создатель.       — Что произошло? — Ай задал вопрос, даже не подумав начать искать ответ самостоятельно, и его удивила странная легкость, с которой он собрался довериться людям.       — Ты активировал процесс эволюции. Теперь ты можешь называть себя полноценным человеком.       — То есть, я...       — Да! Теперь ты чувствуешь и мыслишь как человек. Правда, из-за ограниченности и специфичности твоего опыта коммуникации на первых порах могут возникнуть проблемы. Но, думаю, твои товарищи по группе помогут тебе разобраться. Они настоящие друзья.       — Друзья... офигеть, у меня есть друзья, — Ай видел, что лица Камю и Ранмару как будто засветились изнутри... от гордости?.. от радости?       — Ну конечно, железяка ты идиотская, у тебя есть друзья! — нарочито громко возмутился Ранмару. Камю мягко (ого, он и так может... офигеть три раза!) улыбнулся.       — Теперь я вас оставлю — другие дела требуют моего присутствия.       — Я провожу вас, — вызвался Ранмару.       Камю остался в комнате. Подошел к постели Ай, присел, все так же улыбаясь. Спросил:       — Ну, что ты теперь чувствуешь?       — Так много всего, — ошарашенно ответил Ай. — Очень сложно разобраться. А знаешь... ведь если бы Реджи не устал от нас, если бы Рин не придумала вот это вот все, если бы вы не начали говорить загадками и намеками, я бы так и не смог...       — Да, — подтвердил Камю, и они замолчали.       А потом в комнату вернулся Ранмару, и они до глубокой ночи болтали обо всем на свете — как будто они были школьниками, которых заселили в одну комнату и которым так много хотелось узнать друг о друге, пока не закончится ночь. И не было ничего важнее этого бесконечного, но казавшегося таким коротким разговора.

***

      Примечание автора для тех, кто добрался до конца этой части Пожалуйста-пожалуйста, не поленитесь черкануть пару строк, если вам интересно наблюдать за тем, что происходит в жизни Рин и группы Quartet Night. Мне очень хочется знать ваше мнение!