Дыхание дьявола

      Чанёль гладил податливое тело, которое не отзывалось на его движения. Бэкхён непонимающе раз за разом обводил взглядом комнату и рывками втягивал в себя воздух, шумно выдыхая. Он забыл своё имя, не знал, что делает здесь, и лишь информация, что рядом с ним какой-то знакомый человек, отдалённо плавала в замутнённом сознании. Голова казалась такой тяжелой, что даже находиться в положении лежа было невыносимо. Бэкхён хотел спать, но глаза его не закрывались. Какое-то время он бормотал что-то несвязное, запинался, сам над собой смеялся. А Чанёль смотрел на него с поверхностной улыбкой, словно выдавливал её из себя, и обращался с Бэком, словно с ребенком. Раздел, набрал ему ванну, при этом ни на секунду не оставляя его одного, будучи словно учёным, следящим за развитием своего эксперимента.       Парень уже около часа с трудом стоял на ногах — у него были слабые галлюцинации, из-за чего он время от времени дёргался и жмурился, видя то, что мог видеть только человек под психотропными препаратами. Он просил пить, но не мог и глотнуть нормально, потому что губы его дрожали, отчего половина воды расплёскивалась на грудь. Чанёль не хотел, чтобы юноша находился голым, потому одел его в свою самую просторную толстовку, в которой Бэкхён при желании мог бы завернуться трижды.       Отчего-то Паку не хотелось сейчас ничего от Бэкхёна, хоть он мог получить всё, что хотел. Время шло к полуночи, и, когда Ёль заметил, что парня рядом с ним начало медленно отпускать, он помог ему перейти в его «комнату». — Смотри, Бэкки, нравится тебе тут? — Ммм? — промычал Бэкхён, затуманенным взглядом окидывая помещение. — Теперь тебе никто не причинит вред. Только я отныне могу распоряжаться тобой, решать за тебя. Больше никто, даже ты сам. Я так рад, что теперь мы сможем, наконец, быть вместе. Всегда.       Бэк, ничего не ответив, снова осел на пол. Чанёль подхватил его и дотащил до противоположной стены, где был размещён матрас. Начал закреплять запястья в толстые кожаные наручники, отмечая про себя то, насколько они странно смотрелись на руках Бэкхёна. Наручники были на цепочке длиною в метр, благодаря чему движения его пленника не были совсем скованы. Но, на всякий случай, рядом висели и обычные. Всё было продумано: пол был с подогревом во всём доме, матрас, бутылка воды и полное отсутствие предметов, которые могли бы навредить.       Ёль потянулся за лентой, которую планировал завязать на глазах Бэкхёна и не снимать её. Он не рассчитывал, что останется неузнанным, так как его голос своей глубиной очень отличался от остальных голосов, но наличие закрытых глаз у Бэкхёна почему-то было одним из важных пунктов, словно он боялся того, как Бён будет смотреть на него, с каким осуждением или страхом. И, вновь отмечая, насколько гармонично повязка смотрится на лице парня, Чанёль проверил цепи на прочность и вышел, закрыв дверь на замок.       Когда Пак проснулся, он не сразу вспомнил, что вчера было. Минут десять он стоял над раковиной, умывался ледяной водой и смотрел на себя в зеркало. В отражении он видел парня с уставшим посеревшим лицом. То, что произошло вчера — ненормально. Ещё более ненормальные и аморальные вещи будут после, Пак был уверен. Он уже не отдавал отчёта своим действиям, полностью следуя каким-то животным инстинктам. Вчера он заполучил в свою клетку того, кто не выходил из его головы.       Постояв ещё немного, он решил проверить Бэкхёна. Осторожно повернул замок, приоткрывая дверь. Бэк дёрнулся на звук шагов и натянул на колени толстовку, становясь большим комком, который слепо повернул голову на звуки. — Я ничего не скажу, лишь отпусти м-меня, пожалуйста, я даже не видел твоего лица, я ничего н-не знаю, отпусти, пожалуйста… Чен, это твои игры? Или кто вы, его друзья? Я же сказал, я всё верну, — бормотал он. — А, я понял, вы его босс, которому меня грозились отдать, если я не принесу денег… И что теперь, меня убьют? — от волнения парень начал говорить быстро, а его дыхание сбилось.       Чанёль молча присел рядом с ним на расстоянии вытянутой руки. — Если я долго не буду выходить на связь, меня будут искать. Я буду кричать, кто-нибудь мне поможет, — Бэкхён начал дергать цепь, а Пак с улыбкой смотрел на его трепыхания. — Чен больше не найдет тебя, Бэкхён, — нежно произнёс Чанёль и осторожно коснулся макушки Бэка. — А если найдет, то я смогу лишь пожелать ему удачи в загробной жизни.       Парень повернул голову на голос и замер, а губы его начали дрожать. — Чанёль?! Чанёль, это ты? Зачем ты всё это сделал? Что это за приколы, это пранк? Я никогда бы не… — Ничего подобного, Бэкки, — прервал Ёль, голос которого сменился на холодный и грубый. — Я надеюсь, мы с тобой сдружимся, ты ведь хотел со мной подружиться? Так настойчиво писал, интересовался мной. У нас в запасе будет большая дорога длиною в жизнь, чтобы получше узнать друг друга, — Пак встал, выпрямившись. — Главное, будь хорошим мальчиком, Бэкки. Что ты любишь есть на завтрак?       В ответ Бэкхён лишь сильнее сжался, закрывая лицо ладонями.

***

— Разве я не говорил тебе, что уехал к матери на пару дней? — с наигранно-удивлённым голосом Чанёль пытался всеми возможными отмазками отвязать от себя Сехуна, который «страдал от любовных проблем» и звал друга в бар. — Какой же ты кретин, Пак! — обессилено выдохнул Сехун, по-детски хныкая. — Как только вернёшься, позвони мне, понял?       Пак откинул телефон на диван и покосился взглядом на дверь кладовки. Больше в этот день он не заходил к Бэкхёну, то валяясь на диване, то занимаясь своими делами. Он вошёл к нему, наблюдая, как парень пьёт воду. — Как ты?       В ответ Бён хмыкнул. — Серьёзно? Ты запер меня, как пса, в душной комнате на грязном покрывале, закрыл мне глаза и заковал в наручники, а теперь спрашиваешь, как я? — тон начал скакать, срываясь на повышенные нотки. — Если бы я знал, что ты такая мразь, Чанёль, я бы к тебе на пушечный выстрел никогда не подош…       Бэкхён не успел договорить и согнулся пополам, пытаясь вдохнуть, потому что Чанёль заехал ему по солнечному сплетению, выбивая кислород. Он был взбешён тем, что кто-то смог сказать такое по отношению к нему. Он уже не считал себя сумасшедшим — Пак просто хотел заполучить своего человека. Никому не запрещено заводить домашних животных, почему у него не может быть своего? Ведь Бэкхён очень был похож на щенка, вот только сейчас этот щенок пытался показать свои зубки. Выдохнув, Чанёль подумал, что ему придётся много работать над характером Бэкхёна. Он будет ломать его день за днём, пока юноша не станет принадлежать ему полностью, без остатка.       Чанёль схватил за волосы Бэка и потянул в сторону, отчего тот жалобно вскрикнул, корча лицо. Припал к его шее, словно вампир, кусая до боли в челюсти, сминая в своих руках тело юноши, стараясь оставить как можно больше багряных следов на его коже. Чтобы они болели от последующих прикосновений. Бэкхён бился, старался отпихнуть Чанёля и кричал, что было сил, но разница между ними была достаточно велика для того, чтобы Чанёль не обращал на это внимания. Он расстегнул большую толстовку, спуская её на плечи пленника, и провёл ладонью по груди, чувствуя сильное сердцебиение. Это заводило ещё больше, но Ёль, словно не насыщаясь, прижал к себе Бэкхёна и уткнулся носом в его макушку. Тело в руках дрожало, а одежда Чанёля начала пропитываться слезами, которые стекали вниз по щекам Бёна.       Юношу трясло крупной дрожью — он не понимал, чем мог заслужить такой поворот в своей жизни. Однако теперь он осознал в полной мере, почему чувствовал перед Чанёлем необъяснимый животный страх. Он всё это время сам шёл в его дьявольские объятия, которые не дают поступать кислороду в лёгкие и ломают ребра. Дыхание Пака было тяжелым, а Бэк не знал, как ему сбежать от этого монстра. Он хотел, чтобы это всё было дурацким кошмаром, и решил, что, если раз за разом его попытки сбежать будут провалены, он будет пытаться снова и снова. Где-то в глубине души Пак когда-то был симпатичен юноше, Бён считал его внешность красивой, пропорции тела сексуальными, а его низкий голос иногда вызывал у Бёна рой мурашек.       Но одно дело, когда всё это происходило на расстоянии, и другое, когда тебя истязают сильные руки.       Чанёль потянулся к губам, а у Бэкхёна не было сил сопротивляться. Его шея чудовищно саднила после укуса, а рёбра распирала боль после пинка. Он почувствовал, как Пак обводит его губы языком, нежно, как будто тот старался в этот момент держать себя в руках. Бэкхён не знал, что лучше бы ему было поддаться, не провоцировать, но он отвернулся от поцелуя и коленом попытался пихнуть Чанёля в бок. Рыкнув, Пак отбросил мальчишку от себя, отчего тот улетел в самый угол, стукаясь лопатками и затылком о стену. — Если ты думаешь, что здесь что-то решаешь, то ты облажался, Бэкхён, — стараясь выровнять дыхание, произнёс Чанёль, стоя в дверном проёме. — Тебе стоит научиться принадлежать мне.       Бэкхён, как сквозь туман, услышал звук захлопнувшейся двери и то, как щёлкнул замок. Он снова остался один со своими эмоциями и мыслями, пытаясь завернуться в большую одежду, которая была для него единственным, чем можно прикрыться. Осторожно провёл руками по своим ногам до колена, проверяя их на сохранность. Коснулся лица, губ, вытер с щёк влагу и аккуратно переместил ладони на ребра, поглаживая их, успокаивая себя. Он чувствовал мерзкий ком в горле и тошноту от ощущения грязи. Бэкхёна словно отпинали толпой, физически и морально. Он был раздавлен.       Поздней ночью Пак тихо заглянул к Бэкхёну и, отметив, что тот спит, вжавшись в угол, вновь закрыл дверь.