Дыхание дьявола

      Бэкхён стонал от боли в то время, как Чанёль грубо целовал его, кусал губы, сжимал бёдра. Прошло почти полторы недели нахождения парня в плену — он отказывался принимать пищу, только пил воду и спал. И бойкотировал Пака. Еду, которую ему приносили, он швырял, отчего несколько тарелок разбилось, и потому Чанёль начал приносить ему пищу в пластиковых тарелках, а периодически не приносил вовсе. Время от времени Пак пытался завести разговор, но когда понимал, что ответа не будет, просто наслаждался телом, которое отныне принадлежало ему. — Если бы душа была материальна, я бы овладел и ей, — шепнул он на ухо Бэкхёну, прикусывая хрящик. — Мне всё равно, что будет после, пока я могу наслаждаться твоим наличием в моих руках. Я счастлив. — Тебя не волнует моё счастье на данный момент? — подал слабый голос Бэк. — Возможно. Поэтому я стараюсь быть сдержанным, если ты не заметил, Бэкки.       Бён хотел возразить, но пальцы Чанёля сжали его соски, отчего в ответ юноша лишь до боли закусил нижнюю губу. — Ты дьявол во плоти, я ненавижу тебя, — прошипел он.       Чанёль отстранился от губ и осмотрел тело под собой: багровые гематомы с кровоподтёками на шее, засосы, рассыпанные по ключицам, космос ярких синяков на бёдрах. Где-то на ранках запеклась кровь, и парень решил, что пора отвести Бэкхёна в ванну. — Пора принять душ, Бэкки, — Пак провел по светлым волосам Бэкхёна. — Вот только я боюсь, что если ты начнёшь кричать, мне придётся вырвать твой кадык, — ладонь спустилась по шее и сдавила горло. Бэкхён начал брыкаться и мотать головой, всем телом показывая, что он понял недвусмысленный намёк на необходимость молчать.       Пак надел на него ошейник и повёл в ванную комнату, придерживая за плечи и наматывая цепочку от наручников на руку. — Совсем меня за пса держишь? Странно, что ты мне приносишь человеческую еду, а не собачью. Или же собачью? — язвил Бэкхён и шёл на ощупь, осторожно шагая босыми ногами по мягкому ковру. Когда они добрались до ванной, Бэк резко дёрнул цепь и пнул Пака, стараясь попасть в область паха или максимально больно ударить по коленке, а когда тот потянулся к его лицу, вцепился зубами в руку. Ёль зашипел и на мгновение ослабил хватку, выпустив Бэкхёна, что дало тому несколько секунд, чтобы вслепую сообразить, куда бежать. Он быстро, опираясь на стены, вышел в коридор и дотянулся рукой до ближайшей поверхности, шаря руками в поисках любого предмета, которым мог бы атаковать, но его резко дёрнули назад, отчего Бэкхён ощутимо больно упал на ковёр и заскулил, стараясь стряхнуть с себя сильные руки. Ему даже удалось один раз заехать Паку в живот и услышать в ответ низкие стоны, но Ёль быстро пришёл в себя и схватил Бэка за кольцо в ошейнике, резко потянув на себя. — Ты… — зло выдохнул Ёль. — Ты очень плохо себя вёл, — его тихий голос с рычанием пустил по телу Бэкхёна неприятные мурашки, а сам он нервно сглотнул, продолжая дёргаться телом. — Отпусти меня! — Бэкхён дёргался, а ошейник царапал шею и задевал больные укусы. — Ты ненормальный, ты маньяк, больной сталкер, иди лечись!       Чанёль пропускал все слова Бэка мимо ушей и волок его в ванную комнату, тяжело дыша. Он быстро расцепил один наручник, чтобы рывком снять с юноши единственную одежду, которая прикрывала голое тело, а потом с силой толкнул его в ванну, включив ледяную воду. Он обливал Бэкхёна, попутно второй рукой удерживая сопротивляющегося. Через пару десятков минут Чанёль кинул шланг душа в сторону и сел возле ванны, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Бэкхён дрожал от холода, неподвижно лёжа в ванне, и кусал губы. Повисла тишина, и только прерывистое дыхание и звук капель с крана доказывали, что комната не пуста.       Парень поднял голову и осмотрел себя. Футболка была мокрая и потому прилипала к торсу, неприятно холодя тело. По полу были раскиданы тюбики и флаконы, по раковине размазаны капли крови. Он медленно провёл по своему лицу ладонью, словно снимая невидимую паутину, которая мешала ему видеть. Его нижняя губа была разбита, отчего до сих пор чувствовался металлический вкус крови во рту. На ключице краснела царапина, как и на ладонях, что были в видимых следах. Чанёль поймал себя на мысли, что нужно как-нибудь скрутить Бэка, чтобы подстричь ему ногти. Пак не хотел прибегать к помощи таблеток, по крайней мере, пока что. Он всё ещё считал, что может своими силами приручить зверька.       Непослушными руками Бэкхён стянул со своих глаз ленту, щурясь от резкого яркого света, который резанул по глазам, словно бритвой. Слепо осматриваясь, юноша встретился мутным взглядом с Чанёлем.       Пак вскочил на ноги и, схватив за волосы Бэка, потащил того обратно в «свою комнату». Бэкхён упал на матрас, сверху на него была кинута частями влажная от ванных процедур паковская толстовка. Далее Бэкхён почувствовал, как рядом с ним сел сам Чанёль, и начал отползать в противоположную сторону, но через пару движений преградой стала стена. Больше ничего не происходило — Пак просто полулежал, оперевшись спиной о стену. — Почему именно я здесь? — голос Бэка дрожал, а сам парень обхватил колени, стараясь согреться. — Я всегда думал, что ты мне помогаешь. Ты всегда был рядом, когда я нуждался в… — Замолчи, Бэкхён, — выдохнул Пак.       Блондин почувствовал, как на его затылок легла ладонь, нежно ероша волосы. — На, протри лицо, — Ёль кинул в него пачкой влажных салфеток и встал, наблюдая за тем, как парень выполняет его приказ.       Бэкхён моргнул, стараясь прогнать пелену с глаз, и поднял лицо, с ненавистью уставившись на Пака. Чанёль подумал, что давно не видел этих карих глаз, которые при улыбке становились совсем узкими и смешными. Вот только сейчас из-за повязки глаза Бёна были красными и припухшими. Чанёль присел на корточки и коснулся большим пальцем ссадины на скуле Бэкхёна, слегка поглаживая её. Бэк молча смотрел на него, не реагируя на движения, часто жмурился и в итоге закрыл глаза. — Вижу всё так плохо, надеюсь, это не пройдёт, и я никогда больше не увижу твоего лица.       Пак ничего не ответил, а выйдя из комнаты, выключил свет, забыв даже зафиксировать один наручник на металлической решетке. — Мне так надоело, что ты стал где-то пропадать, дружище, — отпивая из стакана, протянул Сехун. — У меня столько новостей, но я бы хотел послушать твои оправдания. — Больше ничего не хочешь, мелкий наглец? — Чанёль с улыбкой отвесил младшему подзатыльник, расслабленно разместившись в глубоком кресле. — С матерью всё в порядке, все документы сделал, думаю на неделю уехать на Чечжу, снять там домик. — Вижу, ты хорошо живёшь, — хмыкнул в ответ О. — Кстати, что там твоя принцесска?       При упоминании Бэкхёна рука со стаканом немного дернулась, но на лице расползлась наигранно-непонимающая улыбка. — Почём мне знать? — Чанёль пожал плечами. — Сто лет его не видел. Да и мне всё равно уже, Сехун. Давай пить, неизвестно, когда ещё так соберёмся.       Парень пьяно завалился домой поздно ночью, с трудом переставляя ноги. Скинул с себя куртку в коридоре, даже не попытавшись повесить её на вешалку. В другую сторону полетела сумка, а Ёль, грузно шагая, направился к кладовке. Не сразу попав по выключателю, Пак всё же включил свет, наблюдая, как тело на матрасе медленно поворачивается лицом к нему и разлепляет сонные глаза. Бэкхён заметил, что стал видеть немного четче, но гораздо хуже, чем до того момента, как попался Паку. Парень стоял, шатаясь, а потом закрыл за собой дверь на все замки, проходя глубже в комнату. Юноша почувствовал, словно на него надвигается медведь — такой же огромный, тяжело переставляющий ноги, несущий чувство неминуемой смерти или будущей боли, которая наперед отпечаталась в сознании Бёна. Дыхание сбилось, а сам он не знал, в какой угол отползти, чтобы к нему не прикасались, не оставляли больше меток принадлежности. Но Чанёля не волновало, что хотел Бэкхён. Он резко опустился перед ним и схватил за ногу, потянув на себя. Юноша начал понимать, что от него может хотеть Ёль, и начал задыхаться от страха, ватными ногами пытаясь ударить его, но, как назло, страх сковал все мышцы, и он мог только слабо дёргать ногой. Когда Бэкхён осознал, что его колени разведены в сторону, а влажный палец пытается войти в его задний проход, он закричал не своим голосом, прогибаясь в пояснице, начав змеей извиваться под Паком. На это получил сначала одну пощечину, потом вторую — они казались такими же сильными, как удар кулаком в челюсть, потому что пьяный Чанёль не рассчитывал силы своих огромных ладоней.       Он за плечо резко развернул Бёна и зафиксировал обе его руки на спине, прогибая в пояснице. Бэк кричал, стараясь оторвать лицо от матраса и набрать в лёгкие больше воздуха. Свободной рукой Чанёль с размаху шлепнул по ягодице пленника, отчего яркий красный след отпечатался на коже. А потом ударял ещё и ещё, снова и снова, пока собственная ладонь не заныла, а рыдания не превратились в тихие поскуливания. — Давай, ты знаешь, что делать. Не придуривайся, я знаю, что ты трахался со своим Ченом, — Чанёль поднес к лицу Бэка пальцы, нажав указательным и средним пальцами на его губы. Юноша приоткрыл рот, и длинные узловатые пальцы ворвались в него, стараясь собрать как можно больше слюны. Вытащив их изо рта блондина, Пак, не тянув больше, вошёл сразу двумя в анус Бэкхёна. Скулёж снова сорвался на болезненный крик, парень начал увиливать, пытался податься вперед, чтобы слезть с них, но Чанёль не давал ему пошевелиться и лишь сильнее сжимал руки. Через несколько движений рукой парень подставил головку члена и вошёл сразу почти на половину, а Бэкхён, казалось, сорвал голос. Начав движения, Ёль понял, что почти протрезвел, а на смену дурманящему мозг алкоголю пришло возбуждение, которое затмило рассудок парня. Он начал вбиваться в тело, низко постанывая, чувствуя наслаждение, мёдом разливающееся по низу живота. На какую-то секунду в его глазах мелькнул образ Бэкхёна в момент, когда Пак смотрел в его растерянные глаза, отказываясь принимать конверт с деньгами. Примерно в тот момент, когда Чанёль на несколько секунд остановил свой взгляд на губах Бэка, ему пришли мысли об их мягкости, о теле парня и о том, что было бы, если бы это всё принадлежало ему.       С низким протяжным стоном Чанёль излился в Бэка, замер и начал переводить дыхание, тяжело моргая в попытках сфокусировать взгляд. Он вышел из тела, вытер член валявшейся неподалеку салфеткой и перевернул тело блондина на спину. Грудь тяжело вздымалась, а изо рта доносились хрипящие и еле уловимые звуки. — Бэкки… — Чанёль уткнулся в сгиб шеи юноши. — Какой же ты чудесный… — Пак начал гладить плечи Бёна, губами собирая солёную влагу с щёк.       В ответ Бэкхён пусто смотрел на своего насильника слабовидящими глазами. Юноша сдался, он обессилел. Низ его тела ужасно болел, он как сквозь подушку слышал бархатистый голос, который просил прощения за боль, и усмехнулся, но сил не хватило, чтобы выразить ухмылку на лице. По его шее потекла чужая слеза — Чанёль начал трясти за плечи обмякшее тело, стараясь привести в чувство, но Бэкхён перестал отзываться, падая в обморок.       Чанёль сидел на тёмной кухне и пил воду. Он укутал парня и уложил на матрасе, выключил свет и закрыл дверь.       Он имеет в своем доме тело, которое он решил подчинить. Чанёль заметил, как скалится улыбается.