Дыхание дьявола

      После того вечера Бэкхён не реагировал на Чанёля и пустым взглядом смотрел сквозь него. Только спустя несколько дней парень отошёл от шока. Отрешённость сменилась на вспышки гнева человека, который не желал принимать свою обречённость на подобного рода существование. Он отбивался ещё яростнее, кусал руки Чанёля и царапал его. Пак не обращал внимание на такие выходки со стороны Бэкхёна, не отвечал ему ударом на удар. Старался как можно мягче подходить к нему, хоть и понимал, что уже ничего нельзя исправить. Но хотел ли Чанёль что-то исправлять? Бэк ему напоминал брошенного котёнка, который скалился и шипел на незнакомцев, уже некогда доставивших ему боль. Как и Чанёль причинил урон телу, свободе и душевному состоянию Бёна.       Бэкхён швырнул пустой пластиковой бутылкой в Чанёля, который вошёл к нему, неся еду. — Зачем ты тащишь это, ты же знаешь, что я не собираюсь есть то, что ты мне суёшь, как собаке? Смотри, я уже как псина на поводке, — парень звонко с силой начал дёргать цепочкой наручника. — Убей меня уже, хватит издеваться. — Зачем мне убивать тебя? — нахмурился в ответ Чанёль. — Ты же нравишься мне, что я буду делать без тебя? Поешь, Бэкки, я же знаю, что ты любишь пулькоги*, — Ёль поставил поднос на пол и медленно пододвинул его к Бэкхёну, глядя тому в глаза. — Ты это сам приготовил? — Бён опустил глаза на тарелку с мясом, сморщившись.       Чанёль хмыкнул и покачал головой. Готовить он абсолютно не умел, отчего всю свою самостоятельную жизнь питался готовыми продуктами или пользовался доставкой. — Заказал в одной хорошей забегаловке. Там правда вкусно делают, — он ещё ближе пододвинул поднос к юноше.       Бэкхён отвернулся. Он не хотел есть в компании насильника так же сильно, как не хотел видеть его в принципе. За каждым добрым жестом он ожидал нового всплеска агрессии, потому ничего и не хотел принимать от Чанёля. Так опустошённо себя Бён ещё никогда не чувствовал. В его душе была неизмеримая пропасть, которая если чем-то и заполнялась, то только неприятной жгучей массой, но он уже перешагнул ту стадию отрицания ситуации и теперь срывался раз за разом до истерики, которая заканчивалась исступлением, и Бэкхён забывался во снах. — Я не буду есть при тебе, — пробурчал Бек, уткнувшись лицом в колени. Как бы он ни хотел держать голодовку, его желудок был так болезненно пуст, что порой казалось, что его стошнит пустотой.       Пак вышел из комнаты, и, когда дверь закрылась, Бэкхён осторожно притянул к себе тёплую большую миску, осматривая каждый кусочек мяса, жадно втягивая запах. С одной стороны, он назло парню хотел кинуть этой тарелкой в дверь и умереть от голода, но, с другой стороны, его трясущиеся пальцы уже направляли кусок за куском в рот. Юноша тяжело вздохнул, с набитым ртом пытаясь пережевать пищу и вытирая руками губы. Он съел лишь малую часть, но уже почувствовал, что больше не может. Подцепляя пальцами последний для себя кусочек, он поднял глаза и заметил, что дверь из его заточения была приоткрыта — Бэкхён даже мог видеть небольшую часть коридора. Слышал, как играет музыка, а по общей темноте было понятно, что на часах был поздний вечер или ночь. Из-за отсутствия какого-либо наличия источников времени Бэкхён совершенно потерялся в часах и датах.       Он спешно вытер руки о толстовку и постарался подползти к выходу, но уже через несколько движений цепь натянулась и звякнула о решётку на стене. Парень нахмурился и сел, отмечая, что находится ровно посередине комнатки. Ещё немного, и вытянутой рукой, самыми кончиками пальцев, он смог бы дотянуться до двери, но Чанёль просчитал всё до мелочей. Дёргать цепочку нельзя — слишком громко, Ёль придёт и заметит, что не закрыл дверь должным образом. Кричать тоже нет смысла — никто не услышит, да и Бэкхён не хочет в очередной раз получить ногой под дых. Так он и остался сидеть с опущенной головой на натянутой цепи, которая кончалась жёстким широким черным наручником на его запястье.       Спустя некоторое время дверь резко дергают на себя, и в проходе вырастает Чанёль, чьи глаза были округлены то ли от бешенства, то ли от удивления. Казалось, что сердце его отбивало сумасшедший ритм, когда он обнаружил дверь приоткрытой. Он смотрел сверху вниз на юношу, который, всё так же сидя на том месте, в ответ поднял на него равнодушный взгляд. — Я, кажется, сошёл с ума, раз позволил себе такую оплошность… — улыбнулся Пак, заходя в комнату и закрывая дверь. — Давно так сидишь? Не дотянулся, да?       Бэкхён чувствовал растущее напряжение, а улыбка Чанёля не предвещала ничего хорошего. — Не дотянулся.       Пак за подбородок поднял лицо Бэкхёна, заставляя смотреть на него. Провёл пальцем по искусанным губам и, неожиданно для Бэка, как-то смягчившись во взгляде, чмокнул его в нос. — Ты от меня не сбежишь, Бэкки.

***

      Сехун разлегся на столе в деканате, куда его с Чанёлем позвали для выяснения ситуации с нарушением порядка в общественном месте. На днях они ходили в стриптиз-клуб по желанию Сехуна, который хотел внушить себе, что его интересуют исключительно девушки, и зачем-то доказать это Ёлю, которому на это было откровенно плевать. В этом же клубе Сехун напился и разгромил половину барной стойки, нахамил стриптизершам и довёл конфликт до полиции. Чанёль же попал под горячую руку. Уже около часа они выслушивали гневную речь в свой адрес от декана, который решил их просто так не отпускать. — Мистер Чон, с нас уже взыскали штраф, — перебил речь декана Чанёль, у которого уже не было сил находиться в этом кабинете. — Мы больше так не будем, можно пойти? — Остолопы, такие лбы высокие, а мозгу ноль, — не унимался мужчина. — Если бы был смысл доносить на вас вашим родителям, я бы с удовольствием это сделал. Но вас снова спасает, что вы богатенькие сосунки, всё для вас деньги решают. Уходите прочь, и если это повторится, вы вылетите из этого университета, чтобы больше не позорить его имя!       Чанёль схватил за шиворот друга и быстрым шагом выволок его из кабинета, а затем из здания, отпустив только на улице. — Я с тобой больше никуда не сунусь, кретин, — шипел Пак, судорожно доставая сигарету и прикуривая. — И про объект твоих страданий я слушать не желаю, кем бы он ни был. — Эй, я же терпел твои страдания по поводу принцесски, — надулся Сехун. — Кстати, я слышал, что он уехал там куда-то.       Чанёль искренне удивился, потому что ещё не планировал подстраивать отъезд Бэкхёна, чтобы не вызывать подозрений, а планировал сделать это примерно через 2-3 недели. Но раз всё складывалось само по себе, ему было проще. — С чего ты это взял? — Столкнулся с Кёнсу, когда был в библиотеке, — затянулся Сехун. — Эй, прекрати ржать, на нас смотрят, мудак.       Брюнет старался унять смех и восстановить дыхание. Слышать от О слово «библиотека» было чем-то удивительным, а тут он даже был в ней. Видимо, не у одного Пака едет крыша. — Что ты там делал? Точнее, что сказал Кёнсу? — сипло спросил он, прочищая горло. — Сказал, что понятия не имеет, где принцесска, и ему всё равно, не знаю, почему, — Сехун пожал плечами. — Сказал, что, может быть, твой Бэкхён укатил домой. А вообще, я был в библиотеке, потому что туда часто ходит Хань — она рядом с его домом, там бесплатный вай-фай и кофе вкуснее, чем в нашем сраном корпусе. — Кто такой Хань? — Ну по обмену этот, китаец который. Недавно перевёлся, я про него тебе говорил, это его я видел у Чунмёна.       Пак закатил глаза и выкинул окурок в сторону.

***

      Парень вернулся домой с пакетами. Сегодня он планировал сам приготовить еду, но для начала ему нужно было зайти к Бэкхёну. Юноша валялся на матрасе, раскинув руки и ноги, но при виде вошедшего Чанёля резко повернулся на бок и прижал колени к груди. — Привет, Бэкки, соскучился? — улыбнулся Чанёль. — Я купил продукты, решил приготовить еду сам, что думаешь? — Мне всё равно. — Не говори так, я же стараюсь для тебя. — Я лучше с голода подохну, чем буду есть то, что ты готовишь своими грязными руками, — оскалился Бэкхён, исподлобья смотря в лицо Паку. — Ты ведёшь себя слишком плохо, Бэкки, — улыбка сошла с лица Ёля, а взгляд остекленел, не выдавая эмоций. — Если ты не прекратишь, моё терпение лопнет.       Бэкхён засмеялся, в то время как его начала бить крупная дрожь. — Что ты сделаешь, снова трахнешь меня, как в прошлый раз? Мне всё равно. Если собрался меня бить, то бей уже до смерти, в конечном итоге ты всё равно сведёшь меня в могилу!       Чанёль хлопнул дверью, пнул пакеты с продуктами, попавшиеся ему под ноги, и пошёл в ванную комнату. Он стоял под холодным душем, но напряжение с мышц не спадало. Ещё с самого детства, когда Чанёль начинал злиться, в его голову словно стреляли. Сначала его мать посадила на препараты, посоветованные подругой-психологом, потом мальчик наблюдался у психиатра и ещё ряда врачей, но в конечном итоге всё это забылось, и проблема пустилась по течению жизни.       Он устало перешёл в свою комнату и раскинулся на кровати, жмуря глаза. В такие моменты главное не сорваться, иначе он перестанет себя контролировать и может навредить Бэкхёну ещё сильнее. Ёль потерял счет времени — он задремал, но резко проснулся от кошмара. Ноги сами понесли его к Бэкхёну. Головная боль прошла, оставив после себя изнеможение и усталость. Пак открыл дверь, снова чувствуя на себе прожигающий ненавистью взгляд. Не обращая на это внимания, он подошел к Бёну, разлегся на старом матрасе, который был мал для самого юноши, что говорить о высоком Паке. Он сгрёб в объятия вырывающегося парня, закрыл его рот ладонью и потянул голову в сторону, открывая шею. Толстовка сбилась вбок, оголяя плечо и немного спины, что дало Чанёлю поле для поцелуев, которые дорожкой продолжались с лопатки, переходя на плечо и заканчиваясь за ухом. Бён перестал трепыхаться. Он лежал, а его спине было горячо от дыхания Ёля.       Бэкхёну было мерзко на душе — ещё более противно, чем раньше. Потому что он лежал, прижатый руками, которые он ненавидел, к тому, кого он ненавидел. В помещении, в стенах которого ему было физически больно находиться. Потому что Бэкхён не видел положительного исхода в этой ситуации.       Потому что он понимал, что дальше — только смерть.