Дыхание дьявола

Он сводит меня с ума Почему моё сердце так яростно бьётся?

      Трепыхающееся тело было прижато к Чанёлю и выглядело так, словно маленькая птичка попала в куст роз и теперь страдает от раздирающих её тело шипов. Пак выцеловывал шею, вдыхал запах, проводил языком за ухом юноши, касался носом волос. Он был возбужден, а сердце готово было выскочить из груди. Ему казалось, что с каждым днём он всё больше желает не просто тело, он желает душу, волю, личность Бэкхёна. Сминая оголённые острые плечи Бёна, он слышал тихие всхлипы.       Бэкхён уже больше недели старался вырваться из этого загородного плена, он пытался оторвать голыми руками доски, которыми были заколочены окна, но лишь стесывал себе пальцы на руках. Он кричал, но лишь распугивал этим птиц. Спустя несколько дней Бэк почти смирился. На место гневу пришла ступень торга, но Чанёль не поддавался слёзным уговорам парня. Что ему мог предложить Бэкхён? Деньги, которые были у Пака в большом количестве? Какие-то вещи? От этих мыслей Бэк лишь грустно усмехался, потому что осознавал, насколько он жалок. По сравнению с ним, Чанёль был своего рода авторитетом в том же университетском кругу.       Университет… Бэкхён бы многое отдал, чтобы снова вернуться к монотонной размеренной жизни. Он жалел, что у него не было так много по-настоящему близких друзей, кроме Кёнсу, которые бы о нём беспокоились. Но и Кёнсу… Бэк сам ему звонил, будучи под действием препарата. Возможно, Кёнсу решил, что произошли какие-то непредвиденные обстоятельства. Может, спустя месяц или два он всё же начнет искать Бэкхёна, будет волноваться, но доживет ли сам юноша до этого момента, не знал никто.

О, боже, ты так красив… Но всё ещё неприступная для меня крепость. Я стучу, но впустишь ли ты меня? Я подарю тебе неизведанное удовольствие.

      Большая тёплая ладонь касается лица Бэкхёна, откидывает чёлку со влажного лба, устраивает его голову на плече Пака, чтобы было больше места для меток и поцелуев. Чанёль очень больно кусал, делая акцент именно на шее, плечах, а также ключицах. Бэкхён даже ловил себя на мысли, каким бы был потрясающим любовником Ёль, если бы не его сумасшествие, одержимость и вспышки разрушительного гнева. В нём всё было на высшем уровне: его статус, тело, низкий голос, глубокий взгляд тёмных глаз, высокий рост. Пак с самого начала понравился ему, и Бэкхёну льстило, что Чанёль оказывал знаки внимания, то тут, то там пересекаясь с ним. Если бы парень знал, к чему это приведёт, бежал бы изо всех сил после первой встречи.       Но сейчас он был сжат сильными руками, которые не давали ему шевелиться. Спиной он чувствовал стук сердца Пака, но совсем не слышал стука своего. Иногда Бэкхён думал, что умер, но потом приходил его мучитель и приносил новую боль, напоминая Бэкхёну, что он (к своему отчаянию) ещё жив.       Чанёля раздражало то, что спустя столько времени Бэкхён был всё так же неприступен, с новой силой раз за разом старался бить Пака своими слабыми руками, не принимал своего положения и совсем не поддавался дрессировке. Его щенок рос слишком непослушным, приходилось часто его наказывать, но Пак не сдавался, фантазируя над тем, как он в конечном итоге сломает Бёна. Может быть, в будущем Бэкхён сам не захочет от него уходить. Потому что он будет настолько подчинён и подавлен, что даже не сможет воспринимать дальнейшую жизнь без Чанёля. — Как же ты красив, Бэкки… — шептал парень, сильнее сжимая его в своих руках. — Как же ты прекрасен, почему ты всё ещё не поддаёшься мне? Или ты ещё не понял, что я тебя не отпущу? Как я могу отпустить своего мальчика? Со мной тебе будет лучше всего, — томный голос Пака пробирался в самую голову юноши, отчего тот нервно сглатывал, и не оставлял попыток отстраниться. Копчиком он чувствовал возбуждение Чанёля.

Любовь — это путь, по которому я проведу тебя, Пусть ты и зовешь меня монстром.

— Ты монстр, — хриплый ответ. — Я никогда не буду принадлежать тебе. Ты можешь сломать меня, но я лучше умру, чем буду перед тобой как… — Бэкхён шумно выдохнул, когда его сосок был сжат двумя пальцами. — Чем буду подчиняться тебе.       Пак повалил его на живот и притянул за бёдра. Парень пытался отползти вперёд, хватался руками за край постели, но сильные паковские руки всё равно цепко держали его, а потом Бэкхён вскрикнул от резкого размашистого шлепка по спине, обессиленно падая грудью на грязные простыни. — Пожалуйста, прекрати, Чанёль, — сипел юноша. — Просто признай, что ты уже принадлежишь мне.

Я покорю твоё сердце, малыш, Переверну твой мир, разрушу и подчиню себе. Украду тебя любой ценой и буду боготворить. Смету всё и всех на своем пути.

      Он навалился всем телом сверху, вжимая юношу в матрас, отбирая возможность вдохнуть. Бэкхёну показалось, что его позвоночник скрипнул, но в тот же момент Чанёль завалился рядом на спину. Бэк приподнялся на локтях, с трудом отрывая свое лицо от мягкой затхлой поверхности. Такие перепады не давали Бэкхёну расслабиться. Его могли душить, пинать, а потом оставлять на полу или целовать на кровати. Могли жестко насиловать, а потом гладить по голове, успокаивая. Вот и сейчас Чанёль просто лежал рядом с закрытыми глазами. Но за каждым спокойным моментом Бэкхён ожидал новой волны боли.       Безусловно, первые плоды заточения давали о себе знать. Бэкхён боялся, что его запрут и оставят умирать без еды и воды в забытом всеми доме. В этой степени он уже был зависим, что давило на сердце парня — он не хотел признавать это самому себе. Ёль вырвал его из привычного ритма жизни и эгоистично присвоил себе, заточил в четырёх стенах и каждый день морально уничтожал, сдабривая внутреннюю боль физической. Но вместе с тем, отношение Пака к Бэкхёну было как к самому ценному сокровищу. Пусть брюнет и не осознавал своей привязанности к кому-то, не признавал тот факт, что когда-то, до того, как слететь с катушек, он был даже влюблен в Бэка. Просто он не знал, как любить. Чанёль проявляет свою любовь так, как считает нужным. Через разрушение, уничтожение, подчинение.       Чанёль понял ещё давно, что, если он ещё раз увидит кого-то рядом со своим Бэкхёном, он начнет убивать. Потому что никто не смеет касаться его тела, смотреть на него, дышать рядом с ним. С тем, кто должен принадлежать лишь Паку. — Ты моё сокровище, Бэкки.       Молчание в ответ.

Прочно отпечатаюсь в твоём сердце. Даже если умру, буду жить вечно в нём шрамом. Отдайся же, пусть ты и зовёшь меня монстром, Но я уже в твоём сердце.

      На голову Бёна ложится рука и сжимает волосы в кулак. Бэкхён шипит, но хватка не слабеет, и Чанёль тянет юношу ближе к своему лицу. Свободной рукой расстёгивает ремень, ширинку, а глаза блондина наполняются влагой. Пак сжимает пальцами подбородок и тянется к губам, по очереди целуя сначала нижнюю, потом верхнюю, а после проникает в рот языком, немым приказом вынуждая отвечать на поцелуй. Бэк цепляется рукой за пальцы, сжимающие его подбородок, но в ответ лишь получает укус и вскрикивает, пытаясь отстраниться.       Чанёль тянет ещё ближе, заставляя переместиться на свои бёдра.

У меня кончается терпение. Может, я и груб… Я ненавижу тебя и желаю до безумия. Ты определённо в моём вкусе, ты мой идеал. Сердце ведь не будет врать. Это только начало, я посылаю предостерегающие сигналы.

      Руки блуждают по впалому животу сидящего сверху Бэкхёна. Он опёрся ладонями в рёбра Чанёля, который не сводил с него глаз, а по подбородку стекала капля крови из прокушенной губы. Пак находил это эротичным — то, каким взглядом смотрел в его глаза Бэк, эту кровь на подбородке, выступающие ключицы, которые виднелись из-за расстёгнутого кардигана, надетого на голое тело. Сбивчивое дыхание из приоткрытых губ. — Сделай это сам, — Пак подавил улыбку, закусив нижнюю губу.       Бэкхён не двигался, но заметив, как Пак поменялся в лице, спешно опустился ниже, трясущимися руками стягивая его расстёгнутые джинсы вместе с боксерами.

Предвкушаю то, как переверну твою жизнь Прости, но ты же знаешь, что сводишь меня с ума.

— Нет-нет, постой, не так быстро, — прерывает Чанёль. — Сначала растяни себя. Сделай это красиво, Бэкки.       Щёки юноши вспыхнули пламенем от стыда. Потупив взгляд, он начал заводить одну руку назад, но его снова прервал стальной низкий тон голоса: — Смотри мне в глаза.       Бэкхён чувствовал себя отвратительно и грязно. Одной рукой он держал опору, вцепившись в футболку Чанёля, второй рукой поглаживал себя. Он боялся моргать, но неприятные ощущения от саднящего зада вызывали слёзы на глазах, первые дорожки которых уже потекли по щекам. Ссадина на скуле щипала от солёной воды, но больше всего боль раскатывалась в нижней части тела парня. Он старался как можно безболезненнее растянуть себя, уже двумя пальцами проникая в задний проход. Дыхание сбилось, а потом из его приоткрытых губ и вовсе вырвался первый стон, который напугал самого блондина, отчего он одёрнул руку и испуганно отвёл взгляд в сторону. Его коленку с силой сжали до новых синяков. — Малыш, я же сказал смотреть мне в глаза, — Чанёль за подбородок развернул лицо Бэка, а потом сел, обвивая его, как удав свою жертву.       Язык провёл влажную дорожку от ключицы вверх, прошёлся по сонной артерии, и, слизнув кровь с губ Бэкхёна, проник в его рот требовательным поцелуем. Они чувствовали одинаковый привкус крови во рту. Чанёль понимал, что сходит с ума всё больше. Бэкхён же боялся наказания за непослушание, а потому активно отвечал на поцелуй. Если бы не сложившиеся обстоятельства, со стороны они бы выглядели как страстные любовники.

Я твоя полная противоположность, но уже захватил твою жизнь. Прими меня таким, какой я есть. Отбрось в сторону все сомнения.

      Когда Пак оторвался от губ, напоследок проведя по ним большим пальцем, он приподнял Бэкхёна за бёдра и подставил головку возбуждённого до предела члена ко входу и начал погружаться, наблюдая за эмоциями на лице его Бэка. От вновь накатившей боли парень резко выдохнул, стараясь расслабиться, принимая в себя член до основания. Он не сопротивлялся и не старался отстраниться, иначе эта пытка никогда не кончилась бы. Чанёль мял его бока, бёдра, с каждым разом всё грубее насаживая на себя, а юноша на каждый толчок лишь отзывался короткими вскриками и ловил яркие круги перед глазами. Он не чувствовал возбуждения, лишь тупую тянущую боль, которая переполняла его до краёв.       Рыкнув, Пак перевернулся, подминая под себя Бэкхёна. Член задел простату, и юноша протяжно простонал, прогнувшись в пояснице, что окончательно сорвало крышу Ёлю. Он начал вбиваться в тело под собой, удерживая за плечи, закрывая рот Бэкхёну рукой. Бён срывался на крик, задыхался, жмурил глаза и сквозь ладонь на своем рту умолял остановиться, но до парня ничего не доходило. Его глаза были задёрнуты пеленой и чуть приоткрыты, он сипло стонал, и это продолжалось ужасно мучительное для Бэка время, пока он не почувствовал, что Пак кончил в него со стоном. Убрал обкусанную в муках боли ладонь со рта пленника и, обнаружив на одной из ранок от укуса кровоподтёк, ударил по щеке так сильно, что его голова мотнулась в сторону.       Бэкхён почувствовал, как из него вышли с мерзким хлюпаньем, и попытался приподняться на локтях, но тело не слушалось его. Все мышцы дрожали при любой попытке пошевелиться, дыхание царапало глотку, лицо щипало после пощечины.

Насладись этой сладкой болью и влюбись сильнее. Я буду играть с тобой так, как пожелаю.

      Когда Чанёль поправил на себе одежду, он вновь навис над Бэкхёном и поцеловал в место, куда ранее залепил рукой, потом спустился к уху и прикусил мочку. — Скажи, что ты принадлежишь мне, — хриплый шёпот обжег ухо.       В легких Бёна словно кончился кислород. Как будто его связали и бросили в реку. Он задыхался, глотая чёрную воду водоёма боли и безысходности. Юноша почувствовал, что он опустошён так сильно, что от него осталась одна оболочка. Внутреннее упорство Бэкхёна было сломлено и избито до смерти. Нет больше сил бороться с Чанёлем ни за свободу, ни за свою задницу. Бэкхён был так пуст, как и желал того Пак. Его потрошили морально, насиловали, нет, втрахивали в грязный диван, били, всяческим образом шли к тому, чтобы от Бэкхёна ничего не осталось. Всё делалось для того, чтобы Пак мог сам слепить из остатков личности человека себе игрушку, красивого и послушного выдрессированного щеночка. И никто не знает, что произойдет, когда он наиграется.

Ты в руках моих, принадлежишь мне. Никуда не убежишь и будешь рядом всегда. Покоряю, покоряю тебя.

— Я… — Бэкхён прохрипел и нервно сглотнул, снова почувствовав тот мерзкий вкус крови во рту. — Принадлежу тебе.

Creepin'…