Дыхание дьявола

      Юноша заглатывал член, стараясь расслабить горло и подавить рвотные позывы. Чанёль откинулся спиной на мягкое кресло и закрыл лицо руками, сипло постанывая.       Они уже как сутки вернулись с «загородной поездки», и теперь Бэкхён имел право выходить за пределы своей тюрьмы на некоторое время, скорее для того, чтобы удовлетворить Пака в более комфортной для Чанёля обстановке, а не на скомканном матрасе. Бёну было запрещено подходить к окнам и дверям, которые Пак занавесил тяжёлыми шторами, а сами окна прочно запер. Не желая быть избитым, Бэкхён молча соглашался на условия мучителя. Когда у Чанёля завибрировал мобильник входящим звонком, Бён дернулся и слегка сдавил зубами плоть, отчего Ёль зашипел от боли, дёрнул коленкой и с улыбкой, от которой у Бэкхёна пробежал холодок по спине, посмотрел вниз: — Бэкки, если хоть один звук донесётся с твоей стороны, я уничтожу тебя, — Чанёль ласково провёл по волосам юноши. — Продолжай, малыш. Да, Сехун, чего тебе?       Бэкхён, стараясь восстановить своё дыхание, начал ласкать головку члена, водить по всей длине ладонью и даже поднял взгляд, чтобы встретиться глазами с Чанёлем, который вполуха слушал лепет младшего. — Я вернулся, но так устал, что… ах, я так себя плохо чувствую… — простонал Ёль, сжав волосы на затылке Бэка. — Да, я сегодня отлежусь дома, завтра созвонимся.       Пак сбросил вызов и, отпустив волосы сразу же отстранившегося Бэкхёна, кончил. Сперма запачкала футболку, без того грязную из-за разводов запекшейся крови, попав на лицо парню. Бён спешно начал вытираться, трясущимися руками водя по щекам. Чанёль хмыкнул и поправил на себе одежду, мысленно планируя будущие события. Он сел, опершись локтями в колени, и максимально приблизился к лицу Бэкхёна, который старался не подавать страха внешне, смотрел в ответ, не отводя глаз. — Хённи, я не знаю, как же мне поступить? — протянул Пак. — Наверное, стоит проверить, насколько же ты хочешь жить. Понимаешь, о чём я говорю? Бэкхён замотал головой, вызвав улыбку на лице у парня. — Ты хоть и перевёл себя на дистанционное обучение, но пора нам встретиться с нашими старыми добрыми друзьями, не так ли? Ты в последнее время вёл себя хорошо, если продолжишь в том же духе, то никакая часть твоего тела не пострадает. — Я не переводился на дистанционное обучение. — Неважно, не занудствуй, — Пак смахнул челку с глаз Бэкхёна, отмечая его внешний вид. — Ты просто не помнишь. Качнув головой, юноша осознал, что, скорее всего, он снова находился под действиями каких-то лекарств, раз в воспоминаниях было пусто. Бэк закусил губу, с грустью подумав о том, что он может сделать, если Пак снова его напичкает этим дерьмом. Сможет ли он по чужой указке сделать что-то большее? Не принадлежа своему сознанию, убьёт ли человека? Сердце пропустило удар от мысли, что ради развлечения Чанёль может сказать ему убить Кёнсу, который никогда не нравился парню. С трудом проглотив подступающий к горлу ком, юноша посмотрел в лицо напротив.       Чанёль рассматривал Бэкхёна, волосы которого отросли ниже ушей, тело исхудало и было всё в больших багровых укусах. Особенно шея, которую так любил Ёль. Острые ключицы, виднеющиеся из-под выреза футболки, синели тёмными метками. Тонкая шея была разукрашена лиловым космосом засосов. Нижняя пухлая губа юноши, так часто терзаемая зубами Пака, краснела, а в уголке рта в ранке от удара запеклась кровь. Взглядом Чанёль поднялся на скулу, ссадину на ней, после заглянув в глаза.       А глаза Бэкхёна были полны страха и отчаяния. Пак почувствовал, что снова начал возбуждаться, и вновь упал спиной на мягкую спинку кресла, шумно выдыхая. Он был определённо доволен своим щеночком, его внешним видом и тем, каким покладистым он стал. — Я никуда тебя не отпущу, Бэкки. Точнее, ты сможешь выходить, но если ты решишь сбежать, то…       Чанёль запнулся в своих словах, когда увидел на глазах Бэкхёна слёзы, которые тот спешно начал вытирать. За столь долгое время удерживания в своих руках юноши, Пак увидел на его губах улыбку. — Я всё сделаю, только дай мне снова стать человеком, Чанёль.

***

      Кёнсу сидел в кофейне и нервно крутил стакан с кофе руках. Он был взвинчен после звонка Бэкхёна, который сказал ему, что вернулся и имеет много не очень хороших новостей. Из-за волнения До прибежал на место встречи на тридцать минут раньше и теперь постоянно оглядывался на дверь в ожидании друга. Он уже сбился со счёта недель с момента внезапного отъезда Бёна, звонил на его телефон, но, сталкиваясь каждый раз с автоответчиком, успокаивал себя мыслью о неработающей телефонной связи в деревне. Задумавшись, Кёнсу не заметил подошедший к себе силуэт, и лишь когда его макушки невесомо коснулись пальцами, он дёрнулся в сторону. Рядом с ним стоял Бэкхён, по-нежному улыбающийся измученной улыбкой, которая не ускользнула от цепкого взгляда младшего. Бэк уселся на стул напротив, начал нервно теребить край рукава и поправлять лёгкий шарф, скрывающий шею. — Прежде чем ты найдёшь слова, чтобы наорать на меня, я бы хотел рассказать всё сразу, — Бэкхён выдавил улыбку, избегая прямого пронизывающего взгляда товарища. — Моя мама, она… Объявилась спустя такой большой промежуток времени, — юноша начал пересказ заученной легенды, которую ему составил Чанёль. На самом деле, Бэк мог сказать что угодно, потому что его мучителя не было рядом, однако, даже будучи на расстоянии от него, боялся сделать что-либо наперекор. — Отчим совсем спился, денег у них нет. Я поехал к ним, чтобы хоть чем-нибудь помочь, и… — И вернулся оттуда, словно с войны. Отчим снова бил тебя? — Кёнсу схватил ладонь Бэкхёна и начал заглядывать под длинный рукав, который скрывал ссадины на тонкой коже — след от наручников на запястье парня. — Во время моего отсутствия мою комнату в общежитии отдали другому, потому что я не мог платить за неё, но Чанёль…       Лицо Бэкхёна на секунду исказила гримаса боли при упоминании имени насильника, но, пересилив себя, он продолжил: — Ё-Ёлли помог мне, привёз меня с деревни, приютил у себя, тем более, мы… Мы начали отношения, — трясущиеся руки Бэкхёну пришлось спрятать под стол; он всё ещё боялся смотреть в глаза другу, которому так неумело лгал. Рассказывал слишком красивую историю, в которую не поверил бы никто. Вот и Кёнсу в ответ лишь молча буравил своими чёрными глазами лицо старшего. Он хотел бы верить, но что-то не давало ему покоя. Что-то, что крылось в Бэкхёне, который запомнился ему лучиком света, самым открытым и отзывчивым любителем смотреть в глаза собеседнику и улыбаться так, что все проблемы исчезали из головы. Бэкхён не был таким забитым и раздавленным, никогда не прятал себя за масками, никогда не давил такую отвратительно фальшивую улыбку. Устало выдохнув, Кёнсу постарался как можно мягче сказать об этом своему другу: — Я очень волновался о тебе, хён, — тембр, по которому так скучал Бэк, успокаивал бурю в душе. — Не находил себе места, звонил, но в доме твоей матери, наверное, не ловит связь. И вообще, что за бред с Чанёлем? Когда вы успели, ради всего святого? Отношения с этим выродком? Господи, Бэкхён!       Юноша закрыл глаза, мысленно возвращаясь на много месяцев назад, когда такие встречи в кафе были обыденностью, гул вокруг радовал, а имя «Чанёль» не царапало больнее лезвия. Возможно, Бэкхёну стоило бы ответить на возмущение переволновавшегося друга, но он понял, что совершенно не знает, что ответить. Лишь очередная фальшивая улыбка появилась на лице Бёна, увидев которую, До чуть не взвыл. Перед ним сидел другой, незнакомый ему человек. Слишком убитый, ходячий сосуд с лицом того, кого Кёнсу так старался защищать, но сейчас понимал, что слишком крупно облажался.       Бэкхён поднялся с места и обошёл столик, за которым они сидели, чтобы крепко обнять друга. Кёнсу услышал всхлипы, но вместо новых вопросов, которые крутились у него на языке, начал гладить дрожащую от тихого плача спину парня. — Меня ждёт он, — отстранившись, Бён смахнул влагу с лица и напоследок снова натянул улыбку на лицо. — До встречи, Кёнсу-я. Я очень скучал по тебе… — Да, я тоже, — в пустоту ответил До, оставаясь в одиночестве со своими мыслями.       На душе у парня скребли миллион кошек. От всей сказанной им лжи его тошнило и трясло, а изнутри рвались крики о помощи, но, если бы Бэкхён поддался порыву, пострадать мог не только он, но и его друг. Неизвестно (известно), что мог сделать Чанёль в таком случае.       Медленно выйдя из заведения, Бэкхён столкнулся с самим Чанёлем, который ждал его, прислонившись к столбу. Рядом с ним стоял никто иной, как О Сехун, появление которого удивило Бэка. Сам же Сехун при виде парня усмехнулся и что-то шепнул Паку на ухо, отчего последний тихо процедил что-то сквозь зубы, и младший, похлопав Пака по плечу, ушёл. — Наболтался со своим пингвинёнышем? — небрежно кинул Чанёль, притягивая Бэкхёна за рукав. — Всё сказал, как я велел? — Да, Чанни, — последовал тихий ответ.       Бэкхёну было противно так нежно называть того, кто сломал ему жизнь и продолжал дёргать за ниточки, как марионетку. С каждым днём юноша тонул в собственной черноте и грязи, которая некогда была его душой.       Проходя мимо окон кофейни, Чанёль чувствовал на себе тяжёлый взгляд и посмотрел в ответ, с улыбкой отметив, что это смотрит Кёнсу. Крепче прижав к себе ничего не замечающего Бэкхёна за плечо, Пак оскалился улыбнулся юноше по ту сторону окна и отвернулся. Кёнсу, сжав в руках чашку с давно остывшим кофе, поёжился, почувствовав противный липкий холодок, который пробежал по его позвоночнику.       Бэкхён не спал всю ночь и с рассветом тихо вышел из своего заточения, чтобы тщательно замазать все видимые следы побоев. Он сидел на коленях перед большим зеркалом в прихожей и осторожными движениями наносил косметику. Проблемы доставлял тот факт, что не успевали старые синяки проходить, как новые зажигались цветами фиолетового. После того, как они накануне вернулись домой, Чанёль грубо отымел Бэкхёна прямо в коридоре, после чего за шкирку протащил через комнату и кинул в кладовую, не заботясь о причиняемой юноше боли. Бэкхён почти не кричал, тихо скуля под нос, и лишь когда Пак вошёл в него без подготовки на всю длину, сразу же начав размашисто двигаться, Бён коротко вскрикнул и зажал себе рот ладонью, второй упираясь в мягкую поверхность ковра.       После того, как Бек закончил замазывать синяки, он увидел сонного Чанёля, который скрылся в ванной комнате. Не желая попадаться ему на глаза, юноша юркнул в кладовку, осторожно, жмурясь от боли во всем теле, опустившись на матрас. Скоро к нему заглянет хозяин Чанёль, чтобы позвать завтракать, и Бэкхёну придётся наступать себе на горло, принимая еду с рук, которые ненавидит и боится. И которым принадлежит его жизнь. Дёрнувшись от этих мыслей, парень потянулся рукой к яремной ямке и положил ладонь на грудь, в которой щемило при каждом вдохе. Бэкхён нервно сглотнул, чувствуя ком в горле.       Сегодня будет первый день без Чанёля. Либо Бэкхён доживет до следующего рассвета, либо…       Будет растерзан своим хозяином.