Дыхание дьявола

      На улице светило по-неприличному пекущее весеннее солнце. Сонные студенты подтягивались по дороге на учебу, некоторые делали остановки в тенёчке и закуривали, кто-то попутно заходил в магазинчики за напитками. Возвращение в повседневную жизнь спустя три с лишним месяца кружило голову Бэкхёну, и это мешало ему надышаться свежим утренним воздухом. Он выскользнул из дома намного раньше, чем Чанёль успел его наградить хмурым взглядом за отказ от завтрака. Сейчас Бэкхён нервно поправлял волосы, в нескольких шагах остановившись перед главными воротами университета. Рвано выдохнув, он пошёл дальше, отвечая кивками на приветствия однокурсников или когда-то знакомых людей. Уже было протянув руку к входной двери, Бэк был резко перетянут в сторону, а после его за плечи приобняла сильная рука. Подняв голову, парень удивлённо уставился на Сехуна, который в ответ улыбнулся и потрепал по голове юношу. — Привет, заморыш, ты чего это сегодня без Чанёля? — Сехун стал вглядываться в лицо юноши, но Бэкхён сделал два шага в сторону, нервно начав осматриваться по сторонам. Если Пак увидит их, то не будет разбираться в ситуации и не пощадит даже своего друга. Если Бэкхён сегодня не найдет себе проблем, то останется цел и невредим. — Он долго собирался, я вышел раньше, — не глядя на О, Бэкхён пожал плечами. — Мне нужно идти… — Не-не, стой, — парень не унимался и снова за рукав притянул к себе отпирающегося Бёна. — Расскажи, вы реально начали отношения с хёном? Он увиливает от разговора, а я схожу с ума от любопытства, ну? Кстати, тебе не жарко? Солнце так и печёт, а ты укутанный.       Бэкхён опустил глаза на свой объёмный светло-голубой свитер, рукава которого закрывали кисти рук, на которых красовалась парочка пластырей, скрывающий содранную кожу на костяшках. Высокая горловина прятала под собой следы. В рюкзаке валялся тюбик с гелем от ушибов и синяков, а Бэк торопился в надежде успеть им воспользоваться перед первой парой. Карие глаза собеседника выжидающе смотрели, но слов не находилось, а придумывать сходу дурацкие отмазки мозг блондина отказывался. — Сехун, чего ты в него вцепился? По его лицу видно, что он не хочет тебе отвечать. — раздался голос справа от Бэка. За ним с хмурым лицом стоял безумно красивый парень. Ореховые глаза переместились на оцепеневшего Бэкхёна, и взгляд смягчился, а сам юноша благодарно кивнул, вырывая руку из цепких пальцев Сехуна. — Привет, я Лухан, я приехал по обмену из Китая, а ты, наверное, Бёнхек? — Бэкхён, — смущенно поправил юноша и пожал руку новому знакомому. — Приятно познакомиться, Лухан-хён. Прости, мне нужно бежать. — Бён быстро поклонился и юркнул в закрывавшуюся за очередным студентом дверь. Лухан с прищуром уставился на Сехуна, скрестив руки на груди. Только раскрыв рот в возмущении, готовый выплеснуть на младшего свое недовольство Лу скорчился от звука звонка на первую пару. — Если бы мне не нужно было спешить, я бы тебе высказал. — При первом знакомстве ты был так невинен и нежен, что с тобой произошло, хён? — с улыбкой крикнул вдогонку Сехун, довольно хмыкнув. Лухан ему очень нравился, только вот он был неприступен, какими бы путями не подходил к нему парень. Все его шаги были наперёд предугаданы, и с каждым разом азарт лишь увеличивался.       Хань учился курсом старше на клинического психолога. Он был красив, ниже Сехуна на половину головы, а его лицо было похоже на мордочку оленя, и даже когда объект обожания Хуна начинал злиться или негодовать, это скорее веселило парня. О выдохнул, а после был свален с ног и придавлен к полу тяжёлым телом. Матерясь, он начал отпихиваться, но его голову зажали одной рукой, второй ладонью лохматя волосы. — Хён, ты придурок, отпусти меня, что ты, еб твою… Себе позволяешь? — пыхтел Сехун, а Чанёль в ответ лишь рассмеялся и отпустил друга, откидывая чёлку со лба.       Они сидели под деревом в университетском небольшом парке и курили, каждый размышлял о своем. Сехун ничего больше не пытался вытянуть из Пака, а сам брюнет ленился начинать разговор. Отбросив окурок, Чанёль потянулся и разлёгся поудобнее, закрыв глаза. — Всё это время я был дома, чуть не свихнулся. Сначала мама себя плохо чувствовала, потом Юра со своим мужем повздорила, мы с ней вместе, как в детстве, вечерами на кухне сидели, я её успокаивал. Козёл её, муж этот, совсем сестрицу мою не ценит, — небрежно Пак начал рассказывать свою легенду. — Потом, где-то через полмесяца, Бэкхён написал, что ему нужна помощь, и всё так внезапно произошло. Ну я не стал его в беде бросать, все дела… Сехун задумчиво отпил кофе, молчанием требуя продолжения рассказа. — Вот, — Чанёль разлепил глаза и перевёл взгляд на друга, разведя руками. — Я такой жести, конечно, давно не видел. Чокнутая семейка, замученный парень. Что он там делал — ума не приложу, я бы в такую даль не попёрся никогда. Отец Бэка, или кто там этот мужик, живого места на парне не оставил, так я его сначала в больницу повез, — Чанёль наблюдал за реакцией младшего. — а потом, когда Бэк кинулся в общагу свою, его комнату-то другому отдали. Ну я по доброте душевной его у себя приютил. — Хён, я даже не знал, что у тебя такая большая и добрая душа… — протянул Сехун, подперев подбородок ладонью. — А ты, сестра милосердия, лучше сразу скажи, принцесска твоя дала тебе? — Что? — опешил Пак. — Ну, вы потрахались в итоге?       Чанёль кинул в друга пустым стаканчиком из-под кофе, после наваливаясь сверху на смеющегося младшего. Их копошение прервал звонок с пары, после которого двор стал заполняться студентами, а шум начал нарастать. Поднявшись со своих мест, молодые люди направились внутрь корпуса.       Боковым зрением Пак увидел Кёнсу, который с обеспокоенным лицом что-то говорил Лухану, но замолчал, когда к ним подошёл Бэкхён. Парень остановился, не сводя глаз со своего щеночка, который, видимо, почувствовал на себе тяжелый взгляд и без труда нашёл высокую макушку Чанёля в толпе остальных людей. Бэкхён под взглядом Пака вздрогнул, позвоночником чувствуя холодок, а в его горле пересохло. Проследив за взглядом нового знакомого, Лухан посмотрел на Чанёля, про себя догадываясь, кто он такой. Лу вспомнил рассказы Сехуна о верном и классном друге. Китаец видел людей насквозь, что и подтолкнуло его направить это умение в нужное русло и стать психологом. Вот и сейчас он чувствовал неприятное липкое послевкусие от эмоций, которые уловил во взгляде Пака. Отбросив от себя поспешные выводы, Лухан провел по плечу Бэка, привлекая к себе внимание, а после все трое направились перекусить в столовую. — Ты чего встал? — вывел из транса Чанёля Сехун. — Тот оленеподобный — твоя новая пассия? — Чего сразу оленеподобный? — оскорбился Сех. — Да, я стараюсь подкатить к нему, но он строит из себя недотрогу. Словно я его не уломаю.       Чанёль улыбнулся и ощутил чувство дежавю. Вспомнил тот совет, который дал ему Сехун и похлопал друга по плечу, проходя дальше: — Ну что же ты, друг, помнишь свои же слова? Пролей на него кофе, как в самых дешёвых сериалах, — Чанёль обернулся на друга. — Подкарауль его у дома и укради. В ответ блондин прыснул в кулак, покачав головой. — Я что, похож на маньяка-психопата?       Остаток учебного дня прошёл смазано для Пака, который отвык проводить так много времени за одним монотонным занятием, и даже тупые шуточки его друга не могли поднять настроение. Из головы не уходило непреднамеренное сравнение Чанёля с маньяком. Где-то в глубине души Пак понимал, что всё, что он делает — аморально, но победить свои желания парень тоже не мог. Он любил Бэкхёна, и его не волновало, что эта любовь больная и разрушающая. От одной мысли о шрамах на теле его мальчика, о метках, о том, что ему принадлежит чужая жизнь, Чанёль начал возбуждаться и спешно откинул мысли из головы, стараясь углубиться в лекцию. Он начал искать макушку своего пленника в громадной лекционной, и, когда нашёл, не сводил с него взгляд до последней секунды, наблюдая за каждым движением, перешептыванием с Кёнсу, нервное поправление рукава свитера. Когда Бэк наклонял голову, чтобы записать слова лектора в тетрадь, из-под воротника виднелся краешек пластыря, который закрывал темнеющую гематому. Чанёль облизнул засохшие губы. После звонка он потерял из вида светлую макушку, а потом был отвлечён Сехуном.       Бэкхён лежал на Чанёле, который поглаживал выступающие позвонки на спине парня. Левым ухом юноша слышал гулкий стук сердца брюнета, а когда попытался отстраниться, то получил щипок за бок, скривившись от боли. Ёль был погружён в свои мысли, но приятная тяжесть тела сверху успокаивала его. Когда он заметил, что Бэкхён задремал, сквозь сон тихо поскуливая, то переместил рядом с собой и сам сел на кровать. Из головы Чанёля не уходил внимательный, полный подозрения взгляд Лухана, а также слова Сехуна.       «Я что, похож на маньяка-психопата?» — А я что, похож? — недовольно пробурчал под нос Пак и направился на кухню за стаканом воды.       Когда он вернулся, то обнаружил, что его кровать оказалась пуста. Бэкхёна парень нашёл, когда приоткрыл дверь в кладовку. Там, свернувшись на неудобном матрасе, спал Бён. Как только он почувствовал, что Чанёль ушёл в другую комнату, то тихо поднялся, стараясь не привлекать к себе внимания. Юноша боялся не хотел засыпать со своим монстром в одной кровати и предпочёл темницу ночи с Паком.       Дни сменяли друг друга и, сам того не замечая, Бэкхён почувствовал, что начал постепенно, шаг за шагом приходить в себя. Когда он оставался со своими друзьями, Кёнсу и Луханом, который отлично влился в их круг общения, Бён даже начал немного улыбаться. Кёнсу старался не накручивать себя, замечая болезненный вид друга, надеясь его привести в себя и помочь, пускай даже не зная причины, а вот Лухан был заинтересован самим корнем проблемы. От него не могли укрыться перемены в настроении блондина, пускай они и были знакомы критически мало времени; Хань уже наслушался от Кёнсу историй о жизнерадостном парне Бён Бэкхёне, но человек перед ним совершенно не вязался с героем рассказа. Сомнения крепче ввязались в голову, когда До показал Лухану несколько селфи, сделанных год назад. С фотографий смотрел игривый молодой человек со здоровым цветом лица и румяными яблочками щек. Перед собой же Лухан видел кривое отражение больного близнеца. Как психологу, ему было необходимо разобраться во всем этом. Когда на переменах к троице подходил Чанёль и приобнимал Бэкхёна, тот заметно съёживался и без причины старался убедить Пака, что всё хорошо и нет причины волноваться. Лу, словно карандашиком, фиксировал в памяти каждый дрогнувший мускул на лице Бэка, его бегающий взгляд, нервную улыбку и дрожащие руки. Однако, когда они вместе с Кёнсу пытались поговорить, Бекхён уверял, что Чанёль –самый чудесный человек и его спаситель. До неприкрыто злился на такую позицию друга, а студент-психолог лишь качал головой.       Одним днём, после ночной смены на работе, Лухан практически умирал лежа на столике в кафетерии. Он не спал ни минуты, теперь судорожно догоняясь кофеиновыми напитками и опрокидывая в себя стаканы с кофе. Кёнсу прогуливал занятия, и лишь Бэкхён был свидетелем столь отвратительного состояния нового товарища. — Лу-хён, если тебе так плохо, ты бы лучше ушёл домой, — осторожно подметил Бэк. — Не спал ночью? — Да я на подработке сверхурочно проторчал, будь они прокляты… — простонал в ответ старший. — Тебе можно подрабатывать? — неподдельно удивился парень. Он знал, что закон не позволяет иностранным студентам работать, иначе они рискуют попасться полиции и быть депортированными. Но, видимо, Лухана это мало пугало. — Конечно нельзя, так что никому, тс-с! Меня пригласили, когда я гулял по одной из больших улиц, заблудившись из-за неверного адреса, который скинул мне Сехун, — Лухан устало оперся лбом в ладонь. — Я подрабатываю одним из персонала в организации мероприятий. — Что? — Хостес я. Меня позвали за милую мордашку, а я согласился потому что хорошо платят. Ты не подумай, там не интим, если что, — спохватился Хань, заметив округлившиеся глаза Бэкхёна. — Я просто наливаю напитки богатым сыночкам. Кстати, у нас на днях уволился один, так что, если захочешь, можем вместе так подрабатывать. В переводе на юани я вообще в выигрыше, конечно.       Бэкхён хмыкнул. Скажи он о таком Чанёлю, то лишился бы головы на месте, да и желания ублажать каких-то сыночков, пускай и ужасно богатых, ему не хотелось. Он уже ублажает одного почти каждый день. К счастью юноши, Пак перестал поднимать на него руку, что помогало заживлению ссадин и схождению синевы гематом. Бён покачал головой: — Плохая идея, хён, я совершенно пас.       Тем же вечером, пока Бэк мылся в душе, Чанёль лениво валялся на диване, пустым взглядом наблюдая происходящее в телевизоре. Куча тупых юмористических шоу с айдолами абсолютно его не интересовала, но Ёль хотел отвлечься от мыслей. Он услышал звук оповещения о новом сообщении, но не на своем телефоне, а на телефоне его щеночка. Поведя бровью, Пак взял в руки мобильник и нахмурился, читая смс.       Лухан-хён: «Всё же я рекомендую тебе подумать, ведь хостес не проститутки, и тут не нужно спать с клиентами. Просто ты составляешь им компанию на вечер, поёшь в караоке и всё такое) Я не принуждаю, но подумай хорошо! Спокойной ночи, до завтра!»       Когда Бён вышел из ванны, полотенцем промакивая волосы, он нутром почувствовал опасность. Как маленький зверёк в тесной клетке, его сердце начало биться быстрее и сильнее, а когда он осторожно сделал шаг в дверной проем и встретился взглядом с Чанёлем, то ещё сильнее страх сковал его тело. Если бы человек мог сжигать взглядом, от юноши давно осталась бы жалкая кучка пепла. Пак поднялся с дивана, в руке подкидывая телефон Бэкхёна. Парень начал пятиться назад, непонимающим взглядом бегая по лицу Чанёля, его сумасшедшей ухмылке и цепким глазам хищника. — Иди в свою комнату, Бэкки. — хрипло произнес Пак, медленно надвигаясь на застывшего от страха Бёна. — Что я снова сделал не так? — дрожащим голосом спросил парень в ответ, но всё же начал осторожно отходить назад, рукой шаря по стене в поисках дверной ручки.       Поворачиваться спиной он не рисковал, потому что знал, что от хищников запрещено отворачиваться и бежать. Полотенце соскользнуло с его плеча, дверь распахнулась, а юноша уже спиной летел на пол, болезненно принимая удар на локти, сдирая с них кожу о ковер. — Чанёль, что я снова сделал не так? Пожалуйста, Чанёль, Чанни, не бей… — Бэкки, что за работа хостес тебе тут так настойчиво предлагается? — Пак, как коршун, навис над своей жертвой, тыча в лицо мобильником с открытым сообщением. Губы Бэкхёна дрожали, а сам он не мог сказать, что даже не думал соглашаться. Расценив по-своему невнятное объяснение, Чанёль откинул в сторону чужой телефон, схватив за горло Бэка. — Как портовая шлюха, — Пак сжимал пальцы так сильно, что Бэкхён побоялся умереть от перелома шеи быстрее, чем от удушья. — Будешь ложиться каждый раз под нового, да? Это тебе нравится? Сосать члены по кругу? — Бэкхён закричал, когда ему залепили звонкую пощёчину. — Малыш, ты забыл, что должен быть только моим?       Юноша замотал головой, испуганно глядя в глаза мучителя. Чанёль швырнул его дальше, пинком укладывая животом на матрас, притянув к себе бёдра. Бэкхён зарыдал навзрыд, ногтями начав царапать свои руки, когда почувствовал головку члена у своего ануса. Сильная рука ткнула Бэкхёна лицом в мягкую поверхность, начав яростно вбиваться. Чанёль услышал сорвавшийся на скулёж надрывный крик, почувствовал тепло, которое окутало его член внутри Бэкхёна. Опустив взгляд, он заметил кровь, которая медленно стекала по бедру парня. Толкнувшись ещё пару раз, Чанёль излился в обмякшее тело под ним, спешно выйдя и развернув Бёна лицом к себе. Грудь его тяжело вздымалась, а дыхание было рваным. Из носа по щеке ползла капля крови, а глаза с невообразимым ужасом смотрели на Чанёля. — Бэкки, прости меня… — Ёль попытался приподнять юношу за плечи, но в ответ услышал лишь болезненный вскрик. — Бэкки, я не хотел доставлять тебе боль, только чтобы ты понял, как сильно ты без меня будешь жалеть.       Боль пульсировала в анусе, красными бликами мерцая в глазах. Бэкхён смотрел, как испуганно шевелятся губы его монстра, но не мог расслышать, что он говорит. Спустя несколько минут метаний по квартире, Чанёль осторожно поднял на руки Бэка и отнёс в ванну, положив в душевую кабинку, и включил воду. Неприятными ощущениями отдавали исцарапанные до крови руки, в водосток стекала красная, смешанная с кровью вода. — Бэкхён, — Пак провёл по щеке юноши.        — Я люблю тебя, Бэкхён.