Дыхание дьявола

      Чанёль сам выхаживал Бэкхёна на протяжении нескольких дней, всем рассказав, что его «сосед» подхватил жуткий вирус и ужасно температурит. На деле же, Бэк лежал пластом на мягкой кровати Пака, первые три дня время от времени приходя в сознание, и пил воду. По истечении недели, которая не дала практически никакого результата, Чанёлю пришлось вызвать на дом частного врача. — Доктор, моего брата… Какие-то хулиганы… Это такой позор, доктор, — убивался Ёль, по-актерски почти падая в ноги врачу. — Он не встаёт уже неделю, просил не распространять эту проблему, но мне так больно на него смотреть, доктор!       Врач критически окинул взглядом лежащего на кровати и, закончив осмотр, повернулся к хозяину квартиры: — Я опасался, что будет хуже, но состояние близко к стабильному. Конечно, я на вашем месте бы госпитализировал брата, но…       Пак схватил в рукопожатии ладони доктора, незаметно вкладывая в них сверток купюр. — Пожалуйста, хён очень волнуется за свой имидж. Поймите нас правильно, доктор. — Ну, тогда вот список необходимого, и ваш хён будет в полном порядке.

Месяц спустя.

      Лухан сидел на диване в доме у Сехуна и ждал, когда младший соберётся. О всегда был жутко медлителен в сборах, что раздражало Ханя, который уже полчаса листал неинтересные новости в телефоне. На улице была чудесная погода, которая так и просила людей пройтись по просторным паркам и аллеям. Лухан наслаждался тёплой и располагающей к прогулкам атмосферой, но всё настроение портил тот факт, что Сехун был не большим поклонником выбраться куда-то, кроме бара. — Хён, совсем заскучал? — из транса Лухана выдернул шёпот на ухо. Дёрнувшись, он обернулся назад и встретился с хитрыми глазами-полумесяцами. — Может, ну нафиг, останемся у меня, чудесно проведём вечер, м? — Сехун плюхнулся рядом, притягивая ближе недоумевающее от столь резких событий тело. — То есть, я зря ждал тебя чёртовы полчаса, чтобы потом в итоге остаться дома? — Лухан вскочил с места, но был за пояс схвачен сильными руками блондина, отчего потерял равновесие и упал на него сверху. — Ну, хён, не дуйся… Хотя, ты так выглядишь ещё милее.       Рука коснулась щеки китайца, который поймал себя на мысли поддаться провокациям. Он от этого ничего не терял, да и ухаживания Сехуна заметил с первого же флирта. Лухан пожал плечами, расслабляясь: — Твоя взяла, чем предложишь заняться?       Вдруг раздался звонок на телефон, взяв который в руки, Хань растерянно посмотрел на О. Звонок был из Китая, что случалось крайне редко, а значит, что-то произошло, хорошее или плохое. Лу поднялся с дивана под обиженный взгляд Се и ответил на звонок. Дальше Сехун только и слышал мелодичную китайскую речь, то мягкую, то срывающуюся на крики и гневный тон. Он понятия не имел о чём шла речь, взяв себе на вооружение идею записаться на курсы китайского языка. После нескольких минут разговора Лухан вернулся с другой комнаты красным от злости, с растрёпанными волосами. Схватив с пола свой небольшой рюкзак, он выдохнул: — Прости, Хунни, я правда должен идти.       В ответ Сехун пожал плечами и закрыл дверь за объектом своих влажных ночных сновидений, набрав Чанёлю сообщение:       «Хён, давай встретимся выпьем?»       Кёнсу ждал, когда его друга закончат стричь и красить волосы в чёрный цвет. Сам Су был против выбора такого оттенка, аргументируя, что без того бледное лицо его приятеля совсем станет мертвецким под таким контрастом с волосами. В ответ Бэк лишь смеялся и успокаивал его, переводя всё в шутку про девочку из звонка. Прошедший месяц Бэкхён провёл безвылазно дома, приходил в себя, принимал лекарства и заживляющие мази. Со временем он понемногу начал принимать пищу, которую ему приносил Чанёль, но с самим парнем старался не пересекаться даже взглядом. Сам Чанёль первое время замаливал прощение у юноши, но после всё вернулось в свое «привычное» для Бэка русло. Он надеялся, что ему дадут время на восстановление, но вчера после прогулки с Кёнсу и Луханом, вернувшись домой, Бён был вновь принужден к минету. В такие моменты он благословил Богов за то, что хотя бы его зад останется целым ещё немного времени.       Бэкхёну нравился Лухан, но иногда тот перегибал палку. Слишком допытчивым был его взгляд, словно он сканировал изнутри Бёна, хоть и старался всё скрыть вуалью заботы и «психологической точкой мнения». Кёнсу вёл себя иначе, так, как словно Бэк попросил его об этом. Когда Лу совсем забывался и почти тряс за плечи Бэка в надежде допытать его подробности личной жизни, До всегда останавливал его, видя, как менялся в лице его друг. Сам Бэкхён разрывался от желания выплеснуть всё пережитое, но в то же время боялся за их жизнь и за свою. Тем более, он сомневался, что в его ситуации что-то или кто-то способен ему помочь. Только если сама Смерть не придёт ему на помощь и не выдернет из этого существования. Юноша научился жить за масками: прилежного студента перед деканом, улыбающимся другом перед Луханом и Кёнсу, лишь перед Чанёлем он был чист. Всё такой же загнанный, с метками на теле и со слегка трясущимися руками домашний ручной зверек. — Тебе правда нравится? — осторожно поинтересовался До, когда они уже вышли с парикмахерской. — Я думаю, мне давно пора было сменить прическу, — Бэк потряс головой и откинул челку с глаз. — Я себя чувствую даже немного обновлённым, словно с новым цветом я перекрасил частичку своих проблем. — Хён, Чанёль над тобой издевается?       Сердце Бэкхёна пропустило удар, а сам он резко остановился, то открывая, то закрывая рот. Кёнсу смотрел с ожиданием и волнением в глазах, уже мысленно начав себя упрекать на такой внезапный вопрос. — Ч-что ты такое говоришь, ахах, — юноша поспешил пойти дальше, жмурясь от слепящего солнца в закате, благодаря которому не приходилось сталкиваться с тяжёлым взглядом приятеля. — Он и мухи не обидит. — Лухан сказал, что ты меняешься в лице, когда рядом с тобой Чанёль. Да я и сам это заметил, ты словно боишься его. Хён, он тебя запугал? Он теб… — Кёнсу, прекрати. — оборвал на полуслове друга Бэк. — Лухан хороший, конечно, но вы придумываете бред. Прости, я дальше один пойду.       Кёнсу остался в одиночестве на людной улице, грустным взглядом провожая исчезающую в толпе фигуру своего друга.       Юноша не заметил, как в сумерках добрёл до своего старого общежития. Он в беззвучном вопросе поднял глаза в небо, прикидывая, сколько же ему придётся идти пешком до дома Чанёля. На секунду в его голову забрела идея не возвращаться, но и податься было не к кому. В общежитие к Кёнсу его не пустят, потому что теперь он посторонний, а место жительства Лухана Бэк не знал. Он с грустью отметил бегущее вперёд время, про себя гадая, какая часть тела будет отбита Паком быстрее. Бэк не должен опаздывать, он не имеет на это права. Опустив голову, юноша плёлся вниз по улице, мыча себе под нос услышанную в парикмахерской по радио песню. — Мои кровь, пот и слёзы, мой последний танец — забери всё. Мои кровь, пот и слёзы, моё ледяное дыхание — забери всё.       Пересёкши быстрым шагом вторую улицу, он был внезапно ослеплён яркими фарами автомобиля, который резко затормозил в паре метров от него. Дверь со стороны водителя открылась, и из машины вышел молодой человек, с усмешкой глядящий на Бэка. — Солнышко, ты сменил имидж? Тебе идёт. — Ч-Чонде? — выпалил Бэкхён, сделав два шага назад.       Силуэт быстро настиг Бёна, обняв его и завлекая в поцелуй. Не сразу осознав ситуацию, Бэкхён забился в его руках и оттолкнул, вытирая губы. Всё такой же взгляд хитрых глаз, как и несколько лет назад, всё такой же запах парфюма, который сам же юноша подарил своему бывшему парню на годовщину отношений. Всё такая же кошачья улыбка на лице. Вот только эмоции от встречи были тянущими, словно горло Бэка сжимала сильная рука Чанёля, перекрывая кислород.       Точно, если Чанёль узнает, он сотрёт в порошок без разъяснения ситуации.       Холодный ветер подул в спину, заставляя темноволосого сильнее запахнуться в лёгкую куртку. Где-то слышались голоса, проезжали машины, но Бэкхён, как загипнотизированный, неотрывноо смотрел на Ким Чонде. Тот кивнул на машину, хватая парня за рукав куртки. — Пойдём в машине посидим, ты же замёрз. — Все нормально. Чен, зачем ты снова объявился? Что тебе нужно от меня? — Я соскучился по своему мальчику, — цепкой хваткой Ким тянул на себя отпирающееся тело. — Поехали ко мне, выпьем что-нибудь.       Стараясь выдернуть руку из захвата, Бэкхён со злостью шипел. Выкрутившись так, что куртка осталась в руках его бывшего, Бэк побежал дальше по улице, но был за воротник рубашки пойман, а до ушей донёсся звонкий смех. Словно всё это было игрой в кошки-мышки, и мышка уже не имела шанс убежать. Бэкхён вновь почувствовал себя безвольной марионеткой. Из двух зол не выбрать меньшего. Если сбегать от любовной тирании Чанёля к Чонде — последний отдаст его за долги на растерзание кучке влиятельных жирных мужиков. Если вырвется сейчас и вернётся «домой», рано или поздно помрёт от побоев. Парень снова начинал чувствовать жалость к себе, что злило его. Настолько сильно, что он с силой заехал ногой прям под коленку Киму, но был повален на капот машины. Тихо выплёвывая ругательства, Чен стукнул затылком Бэкхёна о машину, но был внезапно отброшен кем-то назад.       Бэкхён сквозь прикрытые глаза встретился взглядом с молодым человеком в спортивной одежде. Казалось, он просто пробегал мимо и, увидев эту сцену, не смог не вмешаться. — Эй, ты в порядке? — парень за руку помог подняться Бэку и увёл его в сторону, пока Чонде поднимался с асфальта. Взгляд его сменился на сердитый и прожигал дыру в спине отдаляющегося от него Бэкхёна. — Ты его знаешь?       Только сейчас, отойдя под свет от магазинной вывески, Бён смог разглядеть лицо помощника. Миндалевидные карие глаза, торчащие из-под кепки короткие чёрные волосы, капельки пота от пробежки и тёмно-синий спортивный костюм. Сам парень был немногим выше самого Бэка. Отойдя от шока, юноша виновато поклонился. — Он мой… Давний знакомый. — Давай я лучше тебя провожу до дома, кажется, он не оставит всё просто так. Кстати, меня зовут Минсок. Ким Минсок. Усмехнувшись от ироничности ситуации, в которой у Чонде была точь-в-точь такая же фамилия, как и у спасителя, Бэкхён пожал руку в ответ: — Меня зовут Бён Бэкхён, спасибо, что помогли мне. Я доберусь домой сам, спасибо, извините за беспокойство, — через каждое слово Бэк кланялся, отходя на шаг назад. — Ты издеваешься? — глаза Минсока округлились, а тон голоса приобрёл недовольные нотки. — Тебя чувак только что силой чуть не засадил в машину! Я вызываю такси. В какой район едем? — С-сочогу… — промямлил, поддавшись, Бэкхён, опустив голову. Он понимал, что, когда Чанёль увидит его на пороге, привезённым каким-то парнем в столь поздний час, его убьют. Но и рассказать всего он Минсоку не может. Человек, который помог ему, не заслужил быть втянутым в это. Но в данной ситуации, благими намерениями вымощена дорога в Ад. Садясь в такси, Ким пытался разговорить Бёна, но тот отвечал ему неохотно или вовсе молча пожимал плечами. Бэк ловил себя на мысли, что это может быть последняя его ночь, последний помогший ему человек, последний запах кожаных сидений в такси. На глаза почти навернулись слёзы, но он подавил их, отвлекаясь на шутки спутника.       Чанёль сидел в баре с Сехуном и опустошал уже четвертый стакан виски, выслушивая пьяную исповедь своего друга. Хун жаловался на недоступную любовь, которая не поддавалась на провокации, а сегодня и вовсе, почти согласившись, убежала в связи с обстоятельствами. Пак смотрел на время и на своего друга, отмечая, что пора бы его уже сажать в такси и самому выдвигаться до дома, проверить своего щеночка, обнять его, покормить. Уговорив О возвращаться домой, Ёль посадил его в такси и направился к себе пешком, чтобы алкоголь выветрился, а сознание более-менее прояснилось.       К своему удивлению, он вошёл в пустой дом. На часах была полночь, и где ошивался его Бэкхён Пак не имел ни малейшего понятия. Звонки оставались без ответа, сообщения не были прочитаны. Спустя полтора часа нервы Пака были натянуты, как тетива стрелы. Он подскочил с места, когда раздался дверной звонок и открыл дверь, готовый грубым рывком втянуть в дом Бэкхёна, но обнаружил рядом с ним незнакомого человека. Натянув на лицо улыбку, он поздоровался и, шире открыв дверь, впустил Бэкхёна внутрь. — Спасибо за вашу заботу, господин Ким, побольше бы таких ответственных людей, как вы. Пожалуйста, примите эти деньги, как компенсацию за такси, не отказывайтесь, прошу. — он вложил в руки Минсока пару крупных купюр. — До свидания. — Чанёль поклонился и осторожно закрыл дверь.       Бэкхён почувствовал, как вместе с дверью закрывается его путь к свободе. Он юркнул в гостиную и прильнул к окну, наблюдая, как Минсок садится в машину и уезжает. Сердце ушло в пятки, когда со спины его обвили две руки, а в макушку уткнулся нос. — Где ты был, Бэкки? Почему ты решил, что смеешь заставлять меня волноваться?       Следующим кадром в глазах юноши мелькает интерьер комнаты, смазываясь в резком движении от падения на ковер. Чанёль стоит, как статуя, молча наблюдая за попытками парня подняться. Он пинает его в плечо, вновь откидывая на спину. Бэкхён замер, судорожно вдыхая воздух через рот. Через мгновение его тело отлетает в сторону от пинка, а Пак нависает над ним, хватая за подбородок: — Бэкки, солнышко, кто этот молодой человек, который так любезно подвёз тебя до дома? — Пожалуйста, Чанёль, остановись, — прошептал Бэкхён. — Он помог мне, Чонде снова… — Ах, опять этот Чонде, кто он вообще такой? — М-мы встречались некоторое время, он… — Да, я знаю. — хмыкнул Пак. — Ну, и? Что скажешь, с кем приятнее трахаться?       Бэкхён молча смотрел снизу вверх на Чанёля и прерывисто дышал, не зная ответа на вопрос. Парень вздохнул, отпуская подбородок пленника. — Как жаль, но ты снова наказан. Иди в свою комнату, Бэкки. — Я не виноват.       Чанёль недоумевающе посмотрел на Бёна, взгляд которого стал отчего-то смелее, а голос увереннее. Бэкхён сам чувствовал, что ему нужно высказаться — ему надоело быть тряпкой, куклой в руках кукловода. За что он заслужил такую жизнь? Что он сделал не так? Понравился Чанёлю? Нервы дали сбой, чувство самозащиты сломалось, а Бэк вновь почувствовал, что сходит с ума, раз смеет творить такое: — Если я захочу, я буду трахаться с кем захочу, буду работать, где захочу, даже проституткой, понятно тебе? — голос парня сорвался на слезы. Чанёль поменялся в лице, и, заметив это, Бэк начал на локтях отползать в коридор, при удобном моменте решив бежать. Он больше не мог терпеть этого. Но удобного момента не случилось. Юноша оказался прижат к полу сильным телом, а на его шею легла рука. Задыхаясь, Бэкхён стал царапать ладонь, но получил пощёчину.       Чанёль сжимал его шею, наслаждаясь хрипами пленника, чувствуя налившийся от возбуждения член в узких штанах. Он так сильно хотел войти в подчинённое им тело до основания, вновь разрывая стенки ануса, наблюдая кровь на своем члене. Слышать сбившийся скулеж, стоны, крики. Но после в его голове что-то щелкнуло, что заставило Пака тряхнуть головой и в последний раз до боли сжать пальцы на чужой шее. Когда он почувствовал, что Бэкхён почти задохнулся, то разжал ладонь и поднялся, за воротник потащив вялое тело в каморку. — Ты наказан, Бэкки, — пожал плечами Пак, раздевая пленника. — Снова наказан. Какой же ты плохой питомец. Плохой, — Бэк хрипло застонал, когда его начали пороть цепочкой от ошейника. — Плохой Бэкки. Не делай так больше, — наручники смыкаются на его запястьях, а сам юноша остается в одиночестве, закрытый в своей тюрьме.       Мои кровь, пот и слёзы, мой последний танец — забери всё. Мои кровь, пот и слёзы, моё ледяное дыхание — забери всё.