Дыхание дьявола

— Чанёль, почему ты не можешь всё это прекратить? — с тоской в голосе спросил Бэкхён.       Они сидели в кофейне, которая открылась пару дней назад почти рядом с домом Пака. Уютный интерьер, глубокие мягкие кресла кремового цвета — всё это должно было располагать посетителей к расслаблению и наслаждению кофейными напитками в подходящей атмосфере, но Бэкхён всего этого не чувствовал. Он медленно потягивал холодный американо через трубочку, в глубине души радуясь смене обстановки. Конечно, ему не нравились косые взгляды, которые подмечали пластырь в уголке рта, красные костяшки пальцев, искусанные губы и тщательно спрятанные под чёлкой виноватые глаза — Прекратить что, Бэкки? — оторвавшись от телефона, Ёль перевёл взгляд на юношу напротив.       Его желанием было провести свидание в новом кафе, потому он расслабленно раскинулся на кресле, наблюдая за своим щеночком. Уже на протяжении часа они молча сидели друг перед другом: один — копаясь в телефоне, другой — рассматривая свои пальцы и всё, что могло бы зацепить его взгляд. — Когда ты меня убьёшь? — Ты хочешь поговорить об этом здесь?       Парень пододвинулся ближе, локтями упираясь в прозрачную столешницу. Под испытывающим взглядом брюнета Бэк устало выдохнул и поднял глаза в ответ. Он не хотел говорить ни о чем, потому что проживал каждые сутки в ожидании конца, но каждый раз оставался лишь с надеждой на следующий день.

***

      Мои кровь, пот и слёзы, мой последний танец — забери всё. Мои кровь, пот и слёзы, моё ледяное дыхание — забери всё.       «Пожалуйста, убей меня наконец. Я так устал находиться с тобой, я словно со стороны наблюдаю твои попытки унизить меня ещё сильнее. Почему ты зовёшь это заботой и любовью? Заботливо меня трахать до потери сознания, с любовью избивать меня до полусмерти?»       Пак тихо вошёл в ванную комнату в то время, когда там был юноша. Он снял с себя одежду и открыл прозрачные двери душевой кабинки, со спины обнимая Бэкхёна. Ладонь проскользила по спине, обводя каждый синяк и ссадину. Спустившись рукой до копчика, парень остановился, ожидая реакцию Бёна.       «Я ненавижу твои касания, меня начинает бить дрожь от одного вида приближающихся ко мне твоих рук. Даже если я получу удовольствие, в итоге я всё равно буду валяться, как распотрошённая плюшевая игрушка. По ночам мне кажется, что я ужасно мёрзну. Я просыпаюсь от холода, в лёгких словно иней, и я не могу согреть этим ледяным дыханием свои замёрзшие руки. Забрав всё, забери уже мою жизнь. Мне больше нечего терять».       Бэкхён замер с мочалкой в руках, не зная, как себя вести. Отстраниться или податься ближе к телу Пака. С чёлки на лицо капала вода, но, как только он потянулся перекрыть воду, его рука была перехвачена и прижата к спине. Чувствуя боль в плече, юноша повернул голову назад, с немой мольбой в глазах смотря на Чанёля.       И мои кровь, пот и слёзы, и мои тело, сердце и душа — Ты прекрасно знаешь, что всё это твоё.       Вторая сильная рука притянула худое тело, врываясь в рот указательным и средним пальцами. Поняв, что от него хотят, Бэк начал языком проводить по ним. В ответ Чанёль удовлетворённо хмыкнул, проведя вниз ото рта темноволосого по острому подбородку, выступающему кадыку и отточенным ключицам. Юноша рвано выдохнул, когда на его члене кольцом сжались пальцы.

Это приговор, по которому я понесу наказание. Персики и сливки слаще самой сладости, Шоколадные щёки и шоколадные крылья.

«Я каждый день схожу с ума всё сильнее и сильнее. Я понимаю, что совершил и продолжаю совершать огромную ошибку, за которую я понесу наказание. Я удивлен, что такое долгое время могу держать в своих руках чужое тело, свободу и душу. Меня будоражит от одной лишь мысли, что я кем-то управляю. Верчу в руках чью-то жизнь и имею над ней власть. Я смогу позаботиться о тебе, Бэкхён. Ты так сладок, даже не представляешь себе, насколько ты потрясно выглядишь, когда от боли кусаешь нижнюю губу. Я не могу от тебя оторваться».

Пальцы скользят по длине члена уже возбудившегося Бэкхёна, вызывая тихие стоны. Юноша прикрыл рот ладонью, другой рукой оперевшись на стенку душевой кабины. Своей спиной он чувствовал привычную безумную улыбку Чанёля.

      Но твои крылья принадлежат дьяволу.       «Сойдя с ума, ты потащил меня туда же. Иногда я забываю, сколько прошло времени твоих истязаний над моим телом; кажется, всю жизнь. Мои раны уже не заживают, порой мне не хочется их прятать. Я уже стал сумасшедшим, раз поддаюсь твоим ласкам. Или же ты запугал меня до смерти так, что я только и могу подчиняться тебе и твоим играм. Ты — само воплощение Дьявола».

Перед твоей сладостью мне горько. Буду целовать тебя, даже если будет больно, Сожму тебя так, чтобы не могло стать ещё больнее.

Бэкхён вскрикнул в ладонь от внезапного сильного укуса в сгиб шеи, почувствовав, как по спине пробегает рой мурашек. Если бы Чанёль был вампиром, то давно бы уже до дна выпил всю кровь из парня. Движения рукой стали грубее и сильнее, Бён застонал в голос и выгнулся, уткнувшись затылком в плечо Чанёля, когда он сжал член у основания, не давая кончить. — Я не разрешал тебе кончать, — низкий шепот, словно электричество, заставил вздрогнуть и опустить голову. «Мне невыносимо сдерживать себя, я хочу слышать хруст твоих рёбер от моих объятий, чувствовать твой пульс под своими губами, когда целую тебя в шею. Я лишь вдыхаю аромат твоих волос и уже чувствую возбуждение. Что я могу поделать с тем, что ты такой соблазнительный? Гематомы, ссадины, разбитая губа — ничто не может изуродовать тебя. Ты — само воплощение красоты. Когда ты смотришь на меня своими глазами жалобно, с вызовом или с несоизмеримой ни с чем тоской, я лишний раз признаю, что не ошибся в тебе, мой щеночек».

Хочу больше и больше.

      Брюнет вошёл сразу двумя пальцами в Бэка, начиная движения. Сливаясь с журчанием воды, болезненные стоны и выдохи доносились до его ушей. Юноша пытался отстраниться, но получил сильный шлепок. Когда длинные пальцы задели чувствительный комок нервов, Бён со стоном выгнулся, сильнее насаживаясь на пальцы. Чанёль заулыбался шире и медленно вытащил пальцы, начав надрачивать свой член, пока тело перед ним восстанавливало дыхание.

Даже если будет больно, я свяжу тебя, чтобы ты не сбежал. Крепко схватив, буду распоряжаться, чтобы ты не смог прийти в себя. Целую тебя в губы, и этот секрет лишь для нас двоих.

      Бэкхён ахнул, когда в него вошли наполовину, и начал царапать гладкую пластиковую стенку душевой. Его разум метался между понятиями «хорошо» и «недопустимо». Он не желал поддаваться возбуждению, но был готов умолять не останавливаться. Боготворил и проклинал Пака.

«Только я знаю, насколько ты чувствителен, я знаю твои эрогенные зоны, я знаю, как сам тебя привлекаю. Даже являясь тем, кто сломал тебя на самом основании, разбил вдребезги и растоптал, я всё равно являюсь тем, кто заставляет тебя дрожать не от страха, а от возбуждения. Я связывал тебя для того, чтобы ты свыкся с мыслью принадлежности только мне. Когда тебя касались другие парни на моих глазах, меня изнутри начинало пожирать нечто чёрное и вязкое, застилающее глаза пеленой ярости. Когда оттраханный, ты хрипел подо мной, я осознал, что сделал всё правильно. Я буду распоряжаться твоим телом, как захочу, и это неконтролируемо, неподвластно ни твоим умоляющим слезам, ни мне. Я сдался перед этим желанием, сдайся и ты. И ты почти сдался, я вижу всё, Бэкки. Если хочешь, пускай это будет нашим секретом».

      Я сведён с ума темницей, что зовется тобой. Убей меня нежно.       Новые грубые поцелуи покрывали плечи и шею юноши, Ёль двигался размеренно, придавив его грудью в жёсткую вертикальную поверхность. Пальцы впивались в тазовые косточки Бёна, зубы смыкались на мочке уха, а влажный язык после собирал капли вдоль по плечу, направляясь к выступающему позвонку. Стоны смешались, движения стали резче и глубже. Прижавшись лбом к стене, Бэкхён почувствовал, как по его спине прошёлся рой мурашек от сильного укуса в загривок. Застонав, он зажмурился, когда вновь почувствовал ладонь на своем члене.       «У меня уже нет пути назад. Если я хочу жить, я должен подчиняться тебе. Я заключён в тебе, у меня нет больше ничего своего, даже сознания. Я отдался тебе без остатка, точнее, ты забрал всего меня без остатка. Убей же меня, Чанни, убей, как можешь убить только ты. Ты говорил о своей любви — так вложи всю свою нежность в мою смерть. Я больше не могу так жить».       Бэкхён откинул голову назад на плечо Чанёля, сильнее прогибаясь в пояснице. Смазанный поцелуй в висок, тяжёлое дыхание, запотевшие прозрачные дверцы душевой кабинки. Пошлые шлепки и стоны сквозь сомкнутые зубы. Не отдавая себе отчёта в действиях, Бэк сам потянулся к губам мучителя и был увлечён в глубокий поцелуй. Губы ловили чужие, срываясь на хриплые мычания в поцелуй, и когда Бэк понял, что вот-вот кончит, накрыл ладонь на своем паху, не давая остановиться.       Закрой мне глаза руками. Всё равно нет даже возможности отказаться, Нет возможности дальше сбегать.       «Что, если я прекращу попытки к побегу даже в своих мечтах? Что, если продолжу такую жизнь? Я измотан тобой до ужаса, я трепещу перед твоим влиянием и дрожу перед твоей силой. Я не могу контролировать тремор в коленях, когда ты подходишь ко мне ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Завяжи мои глаза вновь, чтобы я не мог видеть тебя. Я понимаю, что всё это не может больше поддаваться контролю».       Предупреждающе рыкнув, Пак начал вдалбливаться особенно грубо, отчего Бэк вскрикнул, отдёрнув руку. Каждый толчок вместе с болью приносил новые волны удовольствия, когда Чанёль с силой проезжался по простате. Рукой Ёль начал движение по члену пленника в такт своим толчкам, и когда юноша продолжительно гортанно простонал, обмякнув в сильных руках, парень кончил следом, медленно покидая тело. Бэкхён обессиленно опустился на пол, подставляя лицо струям воды, не открывая глаз. Чанёль тяжело дышал, оперевшись на стенку, и устало закрыл лицо рукой. — Чанни… — слабо подал голос юноша. — Скоро мой день рождения, поэтому… — Ты хотел что-то пожелать? — Да, — Бэкхён выдохнул, чувствуя боль в рёбрах. — Пожалуйста, убей меня.       В ответ Бэк получил смешок, после чего Чанёль молча вышел из душевой кабинки и, схватив полотенце с вешалки, покинул ванную комнату.

«Как я могу убить тебя, Бэкки? Я так старательно тебя подчинял не для того, чтобы избавиться. Я хочу чувствовать твоё сердце, которое так обезумевше колотится от страха, хочу держать твои искусанные от боли ладони, прижиматься к тонкой, синеющей от засосов, шее, проводить языком по ключицам. Я не могу отказаться от тебя, ведь…» Ты слишком сладок, поэтому…