Zangai

I’m in love with fire I’m in love with fire I’m in love with pain Got a god-shaped hole and A broken soul feeding off of fame What could I do what could I change? We are not the same I’m a voiceless mess just obsessed with sex Suck the night’s black tongue © Night Riots — Don’t kill the messenger Падди был прав — следующая партия «груза» была на подходе. Роберт и Кэрри лениво дежурили на причале, выкуривая одну сигарету за другой. Как на зло это утро было солнечным и свет нещадно слепил глаза, поджаривая в машине, как в микроволновке. К тому же на побережье был полный штиль — никакого намека на ветерок. Клонило в сон, но поддерживать бодрость духа болтовней не хотелось. После смерти Питера Кэрри отдалилась совсем. Грей и сам бы не стал ее больше трахать, но она перестала даже разговаривать с ним о чем-либо, кроме работы. Это было тяжело, словно находишься в вакууме. Никакой любви, никакой дружбы, секса и наркотиков. Грей ухмыльнулся про себя: «и рок-н-роллом здесь тоже не пахнет». В квартале от них стояла машина набитая спецназовцами, вооруженных по самое не балуйся, но на душе было тревожно. Впервые всё зависело от него, от того, что ему сказал информатор и успеет ли он заметить неладное до того, как станет слишком поздно. Но судно с нужным названием пока не приходило, хотя была уже пора. В каких-нибудь клевых фильмах про ФБР всё было бы совершенно по-другому. Он бы месяцами внедрялся в мафию, а такие судна бы позорно причаливали под покровом ночи, как в старых боевиках — все нелегальное или стыдное делалось в темноте, но на самом деле так бы они привлекли к себе излишнее внимание. Днем в порт прибывают сотни тонн груза — никто не обратит внимания. Где-то между дальних от него доков Роберт заметил людей, которые никак не гармонировали с окружающей действительностью — точно не рабочие порта и не ищущие приключений подростки. Это были женщины, которых вели сквозь лабиринт контейнеров. Не дожидаясь подтверждения от Кэрри, Роберт нажал кнопку на рации. — Агент Грей. На северо-запад, метров триста от нас. Около двадцати человек, в основном женщины. — Ты уверен? — переспросила Кэрри, нервно барабаня пальцами по рулю. — Других вариантов у нас нет, не так ли? — Грей отстегнулся. — Ты идешь? Он достал свой глок из кобуры и снял с предохранителя — нутром чуял, что придется стрелять. Вся ситуация казалась абсурдной. Он нервничал. Очень. Еще и бронежилет мерзко сдавливал ребра, не давал вдохнуть полной грудью. Роберт крался между разноцветных жестяных гробов, пытаясь следовать за нелегалами и оставаться незаметным, но они постепенно отдалялись. Где-то справа от него раздался выстрел, там, куда пошла Кэрри и вслед за этим целая череда хлопков, выстрелов и криков. — ФБР! Оставаться всем на своих местах! Не двигайтесь, мы имеем право стрелять! Грей обогнул контейнер с другой стороны и увидел вдалеке SWAT, окруживший людей. И среди них не было тех, кто вел мигрантов. — Блядь! — Грей сорвался на бег, но успел лишь увидеть уезжающую от доков машину. Он выстрелил вслед, стараясь попасть по колесам, когда что-то больно ужалило его в грудь. Еще одна пуля зацепила плечо и он рухнул на колени, отползая в укрытие, чтобы не схлопотать следующую в голову. Адская боль охватила всю руку и дышать становилось все труднее. Роберт положил пистолет поближе и достал телефон. — Агент-стажер CID Роберт Грей, номер значка MCH047101111. Нужно отследить автомобиль. Зашипела рация. Незнакомый мужской голос просил сообщить обстановку. — Код 3, офицер ранен. Повторяю, код 3, офицер ранен. Грей сумел сориентироваться за секунду до того, как случилось непоправимое. Дело было не только в том, что стрелявший до этого выдал себя шорохом шагов на раскрошившемся цементе, которым был укатан весь причал. И не только в том, что Роберт понимал — стрелявший в него находился где-то неподалеку, и потому оставил пистолет снятым с предохранителя, хотя это нарушение всех правил безопасности и за такое в академии отрывали руки и засовывали их в задницу. Он просто почувствовал, что сейчас умрет. И потому успел выстрелить первым. Грей хотел ранить, задеть руку или плечо, но промахнулся и кровь брызнула из сонной артерии, попала ему на лицо мелкими, как россыпи веснушек, каплями. Человек выронил оружие и упал перед ним. Это был Падди.

***

Первый выстрел, который услышал Грей в тот день предназначался Кэрри, только ей пришлось хуже — шальная пуля попала в тазобедренную кость и она потеряла много крови. Врачи обещают, что всё будет хорошо, но прогнозов не делают, и потому в итоге было решено отправить её в бессрочный отпуск, в то время как Грею не дали даже пары выходных — рана на плече была несерьезной. Синяк на груди тоже еще долго и противно болел, на что доктор ему сказал только: «Вам повезло, что вы такой крепкий. Могла быть трещина в ребре». Он пришел к Кэрри лишь однажды, сразу после операции и принес цветы. Роберт знал, что она ненавидит эти веники, но они больше не были друзьями — деловой этикет, не более. — Ты отлично сработал, в отличие от меня, — Кэрри криво усмехнулась и тут же поморщилась от боли. — Наркота отпускает. Зато мне фена точно еще не скоро захочется. — Я научился у тебя больше, чем в Квантико, — он положил тюльпаны на прикроватную тумбочку. — Голландские? — Конечно, самые лучшие. — Какой ты душка. Значит, Падди нас подставил. — Вздохнула она. — Он действительно собирался убить тебя. — И заодно избавиться от конкурентов. — Как, кстати, новый напарник? — Стажер. — О, то ты теперь матерый оперативник. Я слышала, тебя повысили и приняли в ряды специальных агентов. Но я бы дала тебе один совет, если еще не поздно — не трахайся со стажерами, не повторяй моих ошибок. — Ну… Стажер, которого приставили к Роберту — тонкая блондинистая дева, по виду совсем ребенок — влюбилась в своего напарника сразу и без оглядки. Её впечатлили не только внешность и обаяние, но и вся эта шумиха, что поднялась вокруг ловли торговцев людьми. Грей стал героем дня: спас полсотни нелегалов (ведь кроме тех, кого он заметил позже нашли еще человек тридцать, в основном несовершеннолетних девушек, запертых в грузовом контейнере, еле живых), поймал преступников и по дороге застрелил еще наркоторговца. Сам агент же, глядя на Энн, тяжко размышлял о том, что она конечно ничего, а без секса было тяжело и, стоит себе признаться, просто непривычно. Поэтому, когда после пары пива в честь окончания первой рабочей недели Энн сама полезла к нему целоваться — Роберт был только за, но когда девушка стала настойчивей — отстранился. Он смотрел на нее и не хотел. Перед глазами стоял Питер, который всё понимал и всё прощал, и с такой же любовью всегда принимал. Как же хотелось его вернуть. Грей понимал, что он продал бы душу Дьяволу, Ваалу, кому угодно, лишь бы всё вернуть. — Ты очень клевая, но мы напарники, извини. Роберта накрыло такой волной отчаянья и безысходности, что когда такси довезло его до дома — он не захотел туда идти. Там его никто не ждал, кроме недопитого виски и холодной кровати. Он попросил водителя немного подождать, и посреди всех душевных терзаний его посетила самая плохая мысль, которая только могла. Он поехал в «Мэриленд», в тайне надеясь снова встретить там того смазливого мальчика. И извиниться. И выпить с ним. Было в нем что-то… необыкновенное, притягивающее. Мысль о том, что кокаин это слишком, особенно после количества влитой в себя текилы (и это не считая пива, выпитого с Энн) посетила только после того, как Грей положил пакетик себе в карман, чем добавил несколько очков перед конкурентами у потенциальных любовников. Но Билли не было видно, зато в нем явно был заинтересован парень, до противного схожий с Питером — то что надо. Наркотик плавно окутывал мозг, Роберт с трудом держал равновесие, вжимаясь в стену, и понимал, что это была плохая идея, очень-очень плохая идея, но минет, который ему делал почти-Питер и сладостная истома стоили того отходняка, что его ждал. Безымянный парень поднял голову, вытирая рот, когда голову посетила запоздалая мысль: «Может, это действительно Питер?» когда окружающая действительность вдруг резко схлопнулась, и в мгновение ока словно вывернулась наизнанку: он был в другом месте, и никакого любовника рядом не было, но был странный клоун, совершенно нелепый и одновременно жуткий настолько, что кровь стыла в жилах. Похожий на галлюцинацию после плохой наркоты. — О, я похож на глюк? Интересно! — клоун пошевелился. — Интересная вещь этот ваш кокаин. Хочется веселиться! А ты, дорогуша, хочешь немного повеселиться? Я — Пеннивайз, танцующий клоун! А ты — Робби, обиженный родителями мальчик, наркоман и мудак. Нам будет весело вместе! Клоун кивнул сам себе. — На самом деле я могу принять облик любого существа. Любого человека, — Пеннивайз довольно оскалился. Через мгновение перед ним стоял Билли. — Он тебе нравится, да? Милый-милый малыш. Любишь трахать детей? Нет? О, а как насчет Питера? Роберт отшатнулся, вжался в стену позади него, словно это хоть как-то могло помочь. Перед ним был действительно Питер — бледный, с синими губами и изрезанными запястьями. — Или ты хочешь сказать, что у тебя не встал, когда ты его увидел ТАКИМ? Роберт замотал головой, зажмурившись, отгоняя от себя это видение. — А чего ты хочешь? — Удивился клоун. На секунду он снова стал самим собой, а потом на его лице расползлась самодовольная хищная ухмылка. — Я придумал. Мы сыграем в одну игру. — Тут же перед Греем предстал он сам. — Что ты скажешь, если тебя будет ебать твоя точная копия? Будешь трахать сам себя, ох, как здорово я придумал!

***