Возможности выбора.

                           — И что теперь делать? — растеряно спросил Блум, рассматривая сломанного Детку, а вернее композицию «киборг, оказывающий первую помощь пострадавшему идиоту».       — Добить? — с готовностью предложил Койот и огладил кобуру бластера.       — Неа, на запах гости сбегутся, — покачал головой Миллер, в глубине души испытывающий то же желание.       — А сбежать мы не успеем, — согласился Алекс.       — Тем более что Песец на этого балбеса уже кучу ценного ресурсу перевёл, — нарочито коверкая слова, проговорил Койот. — Жалко, однако.       — Скопидом, — вынес приговор Алекс.       — Эй! — возмутился Дятел, кое-как примостивший полуразрушенную виновницу происшествия обратно на подставку. — А ну, не трогать Детку! Я его ещё не оприходовал!       — Щаз! — возмутился Алекс. — А ну не сметь трогать ребёнка!       — Что вдруг? — опешил десантник.       — А он сотню поставил, что ты до Деткиной задницы не доберёшься, — заржал Койот, поставивший как раз против этого.       — Вы на меня поспорили! — возмутился Дятел.       — Ага, — в один голос заявили оба.       — Тьфу… — с тоской проговорил Миллер. — И это мои подчинённые! И это с ними я должен проводить разведку, совершать рейды, десанты…       — Диверсии, — подхватили мужчины хором.       — Вот это у вас получается лучше всего! — похвалил их сержант. — Вы бы так свой уровень физической подготовки поднимали. Вам ещё этого страдальца назад нести, а вы уже выдохлись.       Люди тут же вспомнили бесконечную лестницу, потом дорогу и кучу неприятностей в комплекте и приуныли. Тащить подломанного Детку не очень хотелось, даже на носилках. Но не бросать же здесь, на самом деле.       — Могу решить проблему радикально, — негромко произнёс Марк, закончивший фиксировать перелом.       — Придушить, что ли? — уточнил Алекс.       Киборг пожал плечами, всем видом выражая готовность избавить Детку от мучений, а заодно их всех от балласта. И только едва заметная усмешка говорила о том, что Марк шутит.       — Отставить! — нарочито сурово приказал Миллер. — Доставим его на корабль и отдадим врачу.       Десантники вспомнили вышеупомянутого специалиста в области медицины и содрогнулись: должность штатного медика на «Икаре» занимала знаменитая на пол Галактики Тереза Сильвер. А вторая половина (негуманоидная) слышала о ней и мечтала встретиться. Правда, не все — те, кто успел познакомиться с вышеупомянутой дамой, предпочитали более её не видеть. И дело не в том, что комплекцией Тереза напоминала знаменитых богатырей из мифов ранней истории Земли, а исключительно в профессиональном рвении. Причём самих пациентов, врач едва терпела, считая всего лишь вместилищем для милых и безобидных вирусов и бактерий, что не мешало их уничтожать различными способами. Параллельно Тереза проводила исследования, как ведёт себя болезнь, пациент и вообще все, кто попался под руку. Особенно ей нравились какие-нибудь новенькие, ещё неизученные возбудители — вот где она разворачивалась на полную катушку. Однако капитан «Икара» сумел как-то обуздать рвение врача, и до сего времени десантники с ней вполне мирно сосуществовали, стараясь без нужды не пересекаться, а мимо медотсека вообще пробегали по стеночке и очень быстро.       И вот теперь придётся сунуть голову в пасть ко льву. А что делать? Перелом, конечно, срастётся и сам, предки же как-то справлялись без современных технологий. Но это будет медленно и печально.       Пока судили и рядили, выбирая дальнейший жизненный путь Детки, Блум успел обшмон… обыскать весь храм… Пусть будет храм, раз другое ничего в голову не приходит. В процессе неугомонный геолог нашёл массу интересного, жаль только, что всё оно было крупногабаритное.       — Это что? — озвучил мнение десантников Койот, когда они заметили выросшую у входа здоровенную кучу всякого хлама.       — Добыча! — с гордостью сообщил геолог.       — Кого добыл?       — Ой, сейчас покажу, — оживился Блум и потащил народ за собой. Привязанный к носилкам Дитер с тоской проводил их взглядом. В то, что его действительно оставят тут на съедение местному хищному бомонду, мало верилось. Как и в радикальное решение проблемы, путем прекращения существования, но просто так лежать, когда остальные рассматривают что-то интересное, было обидно. И главное — по собственной же глупости всё произошло!       Вот зачем он дёрнул ту кошмарную статую? Или что там вообще такое было? Мешало это что ли? Ну, ладно, захотелось тебе посмотреть — смотри во все глаза. Зачем лапы то тянуть? Вот теперь вытянул ноги, хорошо, что только ногу сломал, а мог и что другое, позвоночник, например.       — Ы… ыэтошто??? — вопросил Миллер, когда ему продемонстрировали кривую трубу с раструбом на конце.       — Не знаю! — гордо ответил Блум. — Но оно фонит!       — Что оно делает?       — Фонит!       — А что это нам даёт? И чем оно фонит? Надеюсь, не радиацией?       — Нет, — открестился геолог, — но излучение очень напоминает…       Он щелкнул пальцами, подбирая слова, потом неопределённо помахал кистью, обрисовав что-то вроде овала.       — Нужное нам? — решил уточнить сержант.       — В том-то и дело, что не такое, но тоже очень и очень интересное. Я пока не могу точно сказать, нужно разбираться.       — Так… выбери самую фонящую штуку… поменьше! — завопил Миллер, заметив, как парень потянул деталюху размером с половину флайера.       Геолог с тоской отпустил кусок непонятно чего и вытащил штуку поменьше.       — Осилите? — ехидно поинтересовался он.       — Полпути несёшь сам, — тут же среагировал Койот.       — Чего ради?       — А нам ещё этого… с ногой волочить…       — Вы же его не за ноги потащите, — резонно возразил Блум.       — Нет, — согласился со вздохом Койот, — но лестница тут зачётная…       — Хватит болтать, — вмешался сержант. — Взяли и пошли. Алекс, Дятел — на вас Детка, Песец — охрана. Блум, несёшь свою добычу сам, потом сменим. Ходу, ребята, ходу!       По непонятной причине Миллер нервничал, что-то ему здесь резко перестало нравиться: то ли тени в углах начали как-то неприятно следить за святотатцами, нарушившими их покой, то ли в окна кто-то заглядывал, то ли чуйка проснулась и намекнула, что пора сматываться и поскорее. Марк тоже как-то нервно посматривал по сторонам, а киборг в таком состоянии вызывал не то, что опасение — желание убираться и как можно дальше.       Спускаться по лестнице да ещё с грузом, оказалось куда сложнее, чем подниматься. Нести страдальца, было решено по очереди, благо Миллер, отличавшийся редкой подозрительностью, настоял на стандартном комплекте для транспортировки раненых. Но всё равно, или выравнивать носилки, подстраиваясь под стандартную высоту ступеней, это одно, а держать нелёгкую тушку на вытянутых руках, пока напарник раз за разом сползает с полуметровой высоты — совсем другой коленкор. Дитер молчал, стискивал зубы, когда его встряхивали особенно сильно, и молился про себя, чтобы никто не выскочил из кустов.       — Держи его! Острожно!       — Да, держу, держу… мать его в канарейку, что ж ты такой тяжёлый-то, Детка?       — Жрал много, у мамочки под бочком… — огрызнулся Дитер, изо всех сил цепляясь за края носилок.       — Поговори мне ещё!       Дитер промолчал, едва удерживаясь на опасно накренившихся носилках. Марк мимоходом глянул на эту сцену и незаметно улыбнулся: воспитание изнеженного мальчишки шло по всем правилам. Разве что сломанная нога была случайностью, а всё остальное подчинялось вполне чёткому плану, который должен был или вызывать взрыв и требование отпустить, или опять же его, но с другими последствиями. Согласно анализу Рика, скорее будет второе, чем первое, но Марк пока осторожничал в своих оценках: не нравились ему такие, как Карлович — чаще всего они утверждались за чужой счёт, и киборги всегда оказывались кстати. Как говорится — плавали, знаем.       Спуск занял гораздо больше времени, чем подъём, и к концу лестницы в лесу уже стемнело. Солнце, косматое и нежаркое, ещё висело на блёклом небе, а тут, под сенью огромных деревьев, уже копились сумерки, тянуло прохладой, а среди высокой травы начинались шушуканья вечерних животных. Тех, кто предпочитает просыпаться, когда день уже почти закончился, а ночь ещё не началась. Для многих, это было единственной возможностью выжить в жестоком мире, когда одни хищники уже отправились на покой, а другие пока не проснулись.       « Яу-яу-яу…» — взвыл кто-то невидимый.       «Уы-ы-ы-ы…» — вторили ему слева.       «Ня-а-а-а» — жаловались впереди.       Какофония нарастала, удивляя своим контрастом с почти полной тишиной, царившей днём. С ветки разлапистого дерева ухнула то ли бабочка, то ли птица с ярким опереньем на плоских крыльях. Размах их поражал воображение: оторви крыло и можно перекрыть крышу в средних размерах хижине. С точки зрения обычного человека, разумеется. Для обитателей этого мира, такие габариты были привычными и не казались чрезмерными.       Навстречу существу из травы выметнулась плоская голова с пастью, раскрытой на сто восемьдесят градусов. Влажно блестели острые мелкие зубы по всей окружности рта, пахнуло чем-то неприятным, с душком тлена, затрепетал длинный язык с присоской на конце.       — Ой, — пискнул перепуганный Дитер, отдёргивая руку.       — Не вертись! — прикрикнул Дятел, как раз снова сменивший уставшего Койота.       — Простите…       — Бог простит, — устало ответили ему.       Слева мелькнул яркий луч, и к ногам Миллера упала передняя половина здоровенного жучары. Скребанули жвалы по плитам дороги, едва не задев ботинки сержанта. Над трупом повис густой мат, являя вполне приличную эпитафию почившему хищнику.       — Что это было? — сержант попинал ногой половину насекомого.       — Напал, — коротко ответил Марк.       — Это я понял. А где вторая половина?       — Там, — киборг махнул в сторону, где среди кустов валялось что-то вроде перевёрнутой каски.       — Мерзость какая, — вынес вердикт Миллер, наблюдая за белёсой жидкостью, вытекающей из-под тушки жука.       — Природа, — философски заметил Алекс.       — Угу… а давайте, я буду наслаждаться ею из окна флайера? — спросил Койот.       — Да кто против-то? — пожал плечами Миллер. — Я уже вызвал, нас будут ждать…       — Нас уже ждут, — напряжённо проговорил киборг.       — Кто?       — А вон те, с клыками, — показал Марк.       Впереди полукругом расположилось несколько особей, поджарых, тощих, но явно голодных. И это не были насекомые. Хищники уже больше напоминали зверей — шерстью, клочковатой и редкой, сложением, мордой, разве что размерами всего по пояс. И вообще весь их внешний вид не способствовал укреплению дружеских отношений.       — Ох, ты… и куда бежать?       — Держитесь позади меня, я попробую пробить брешь.       — Вероятность успеха?       — Мне в процентах сказать? — искоса глянул на сержанта Марк.       — Понял, молчу. Давай, мы прикроем.       Дальнейшее больше походило на соревнования между киборгом и хищниками в скорости и кровожадности. Понаблюдав за смазанными полосами, в которых с трудом можно было идентифицировать Марка и зверей, люди поняли, что в данной ситуации, они сторонние наблюдатели. Визг уцелевших подсказал, что всё закончилось, а просвет среди стены деревьев, что выход уже недалеко.       Но уйти они не успели: к ним приближался мерный гул, нарастая с каждой секундой. Очень скоро к нему добавилось сотрясение почвы, будто кто-то огромный надвигался с неумолимостью лавины.       Туп… туп… туп…       — Что это ещё?       Марк поднял вверх ладонь, обычно невозмутимое выражение на лице киборга сменилось на тревожно-внимательное.       — Марк?       — Сюда идёт кто-то большой.       — Насколько?       — Для нас, — уточнил киборг.       — Э? О! Них… мать их так с загибом…       Сержанта выдавшего матерную руладу, достойную боцмана старинного морского флота, поддержали все: на людей надвигались гигантские фигуры. Толстые, почти слоновьи ноги, заканчивались круглыми ступнями, мощный торс венчала безволосая голова, в верхней паре рук существа держали что-то вроде подношений, а нижние было сложены на необъятном складчатом брюхе. Три глаза, два на обычном месте, а один в центре лба, равнодушно обшаривали местность. Вместо носа, над треугольной пастью был только провал, обрамлённый тонкой бахромой.       — Кажется, пришли хозяева, — заметил Алекс.       — Циклопы, как в греческих мифах, — некстати блеснул эрудицией Марк.       — И им может не понравиться, что мы напакостили в их храме.       — А почему храм? — наивно спросил Блум.       — Ну, не музей же истории, — хохотнул Миллер. — Да и в руках они что-то несут. Очень похоже на жертву.       — Сваливать надо, пока нас на алтарь не уложили, — мудро проговорил Алекс.       — Верно. Там холодно, и результат нам не понравится.       Между тем, аборигены миновали притаившихся среди зелени людей и начали медленно и торжественно подниматься по лестнице.       — Ходу, народ. Ходу! — скомандовал сержант.       — Флайер нас ждёт, — сообщил киборг, провожая взглядом последнего из аборигенов. — Надо торопиться, они уже достигли храма.       — Рвём когти, ребята! — поддержал его Миллер, задавая темп группе, скорым маршем удиравшей от опасности.       Флайер гостеприимно распахнул двери, а пилот знаками советовал поторопиться. Издалека донёсся разъярённый рёв аборигенов, заставив народ ускориться.       — Уф… ну, Детка, будешь должен! — заявил Койот, загружая парня во флайер.       — Буду, — буркнул тот, понимая, что, во-первых, подставил всех, а, во-вторых, как был ненужным придатком к группе, так и остался.       Дитер в последний раз глянул на лес, храм и блестевшие в траве глаза голодных хищников. Очередная высадка, по его вине, прошла с потерями.       — Мать вашу в душу с перегибом! — рёв лужёной глотки корабельного врача превышал все мыслимые параметры. — Вы зачем Детку с собой потащили?       — Сам напросился.       — А вам ума не хватило оставить его?       — Он не дитё малое, — жёстко ответил Сандерс, — захотел — пошёл.       — Зачем? Вам делать больше нечего, с собой его таскать? — орала Тереза.       — Нечего! Или он станет человеком, или сдохнет под кустом. Третьего не дано.       — И вы ускоряете процесс, — саркастически заметила врач.       — Надо будет, ещё и подтолкнём, — отрезал лейтенант. — Забирайте пациента и вправляйте ему всё, что требуется. Хотите – ногу, хотите — мозги.       Врач зашипела что-то разъярённой гадюкой, но на Сандерса это не действовало, а остальные, сдав Дитера, смылись из медотсека.       — Ладно, — снизила децибелы Тереза. — Оставляйте страдальца, я посмотрю, что тут можно сделать.       И она повернулась к Дитеру с оскалом, достойным хищника. Парень икнул и резко пожалел, что его не сожрали раньше.       Сам виноват, надо было лучше стараться.